Почему никто так и не извинился перед Майклом Джексоном? Подготовка к суду (август — октябрь 2004 г.).
Автор Джаэль Рукер.
В прошлый раз мы рассматривали период с мая по июль 2004 года и вновь обратились к практике окружного прокурора Санта-Барбары Тома Снеддона преследовать людей посредством уголовных обвинений. Мы также посмотрели, как крупные новостные агентства, такие как ABC News, описали стремление Снеддона арестовать Майкла и предъявить ему обвинение как нечто, «поднимающее потенциально тревожные вопросы» относительно тогдашних обвинений против него. Одна из бывших прокуроров, Линда Фэйрштейн, рассказала программе «Доброе утро, Америка», что действия Снеддона во время этого расследования даже могли стать основанием для отмены судебного разбирательства. И закончили мы тем, что судья Мелвилл приказал Снеддону дать показания о том, что ему было известно об отношениях между частным детективом Брэдли Миллером и тогдашним адвокатом Майкла Марком Герагосом, когда он совершал обыск в офисе частного детектива и забрал доказательства, которые не попадали под действие ордера на обыск, но были изъяты так как находились «на виду» (в конце концов Снеддон сам это признал).
Теперь мы переходим к периоду с августа по октябрь 2004 года. До начала судебного процесса в январе 2005 года остается всего несколько месяцев.
Начнем с августа 2004 года.
2 августа 2004 г.
2 августа 2004 года адвокаты Майкла подали ходатайство с просьбой прояснить, нарушил ли Снеддон действующий запрет на разглашение информации по этому делу, участвуя в заседании комиссии на конференции Национальной ассоциации окружных прокуроров в Ванкувере. Как вы помните, Роберт Мэйтас из канадского издания Globe and Mail присутствовал на этом заседании и утверждал, что Снеддон там заявил, что он не позволял людям публично обсуждать дело Майкла, рассылая им письма с уведомлением о возможности вызова их в качестве свидетелей.
Снеддон отрицал это, утверждая, что его слова были вырваны из контекста, но Мэйтас утверждал, что это не так, что Снеддон даже ответил на его вопрос о деле Майкла.
Именно это побудило адвоката Майкла Тома Мезеро подать следующее заявление в суд:
«Г-н Джексон просит суд разъяснить, нарушают ли… заявления г-на Снеддона защитный приказ».
Однако без прямых доказательств того, что этот обмен информацией происходил именно так, как описал Мэйтас, это были всего лишь слова Мэйтаса против слов Снеддона. В конечном итоге это привело к решению судьи от 24 августа 2004 года о том, что Снеддон не нарушал существующий запрет на разглашение информации:
Однако судья Мелвилл предупредил обоих адвокатов, чтобы они впредь «были осторожны за пределами суда».
17 августа 2004 г.
17 августа 2004 года Майкл, вместе с членами семьи Джексонов, предстал перед судом, чтобы наблюдать за тем, что репортер Associated Press Линда Дойч назвала «разборкой» между защитой и обвинением. По словам Дойч, Мезеро допрашивал Снеддона в течение двух часов относительно дела Брэдли Миллера и того, знал ли Снеддон о связи Миллера с предыдущим адвокатом Майкла, Марком Герагосом, когда совершал обыск в его офисе в ноябре 2003 года. Вот основные моменты отчета Дойч (полная ссылка на который приведена выше):
- Переговоры между Снеддоном и Мезеро были напряжёнными. Например, Снеддон заявил, что не знает, какой ответ защита хочет получить от него на вопрос, на что Мезеро ответил: «Надеюсь, честный». Судья Мелвилл также сделал Снеддону предупреждение, когда тот отвечал на вопросы Мезеро, он сказал: «Г-н Снеддон, я попрошу вас не вступать в перепалку с адвокатом».
- По словам Дойч, Снеддон признал, что видел большую папку с письмами, содержащими имена обоих мужчин, но несмотря на это по-прежнему отказывался признать наличие у него подозрений в профессиональных отношениях между Миллером и Герагосом.
В другой статье The Spokesman Review говорится, что Снеддон знал о работе Миллера на Герагоса, поскольку месяцем ранее он сам сообщил об этом адвокатам Майкла, но на следующий день отказался от своих слов, назвав их «ошибкой»:
Хм… но это серьёзная ошибка, не так ли? Особенно в ситуации, когда речь идёт об уголовном деле. В худшем случае Снеддон солгал, узнав, что Миллер работал на Герагоса, но это было для него нормой. В лучшем случае, ему не хватило элементарного здравого смысла, чтобы сложить два плюс два в уравнении с Миллером и Герагосом, но тогда насколько эффективен прокурор, если он не может сложить два плюс два? Ни один из вариантов не благоприятствует Снеддону.
Далее, в этот же день генеральная прокуратура Калифорнии официально отрицала ненадлежащее обращение с Майклом во время его ареста в ноябре 2003 года:
Как мы уже обсуждали в главе об аресте Майкла, в репортаже Los Angeles Times за январь 2004 года шериф округа Санта-Барбара Джим Андерсон использовал в качестве «доказательства того, что с Джексоном обращались профессионально» запись, сделанную во время поездки Майкла в тюрьму, где было слышно, как он насвистывал, напевал себе под нос и сказал, что все «замечательно», когда заместитель шерифа спросил, как у него дела. Однако Майкл утверждал, что жестокое обращение имело место, когда его регистрировали в тюрьме, а не во время поездки туда на машине. Более того, сам Андерсон не присутствовал во время ареста, вся процедура осуществлялась сотрудниками тюремного командования.
Мы также рассмотрели другие случаи жестокого обращения со стороны полиции Санта-Барбары и заявления СМИ о том, что Майкл «симулировал свою травму», поскольку он не смог бы «поднять руку, чтобы помахать фанатам», покидая тюрьму. Это не так, поскольку Майкл махал не той рукой, о вывихе которой заявил в интервью Эду Брэдли в декабре 2003 года:
Тем не менее, решение было вынесено в пользу полиции Сан-Франциско, но Андерсон так и не выдвинул обвинения, которыми он угрожал Майклу за его заявления.
17 августа 2004 г.
На следующий день, 17 августа 2004 года, доктор Стэнли Кац (помните его?) был вызван в суд и допрошен адвокатом семьи Джексонов Брайаном Оксманом по делу Миллера/Герагоса. В вышеупомянутом отчёте CBS от августа 2004 года говорится, что Кац показал, что впервые услышал о Миллере на встрече с Ларри Фельдманом (помните его?) в июне 2003 года.
«Он упомянул, что следователь по имени Брэд Миллер делал видеозапись несовершеннолетних детей», — сказал Кац. Затем он заявил, что в следующий раз услышал имя Миллера в новостях о взломе его офиса.
И тут Оксман сделал сенсационное заявление:
«Брэдли Миллер — ваш особенный пациент, не так ли, доктор Кац?»
Согласно приведенному выше отчету CNN, Кац сначала заявил, что не может обсуждать своих пациентов из-за врачебной тайны, но затем вынужден был признать, что ранее был знаком с Миллером, поскольку работал с ним над делами по семейному праву.
Минуту…
Дамы и господа, разве это не наглая ложь со стороны Каца на суде? Как Кац мог впервые услышать о Миллере в июне 2003 года, если Миллер был его пациентом, и ранее они вместе работали по делам? Похоже, Кац изначально пытался солгать на суде о том, когда он узнал/встретился/впервые услышал о Миллере, но затем был вынужден признаться в их прежних взаимоотношениях после заявления Оксмана.
И это тот самый «психолог», который не только пришёл к выводу о «растлении» Арвизо после беседы с ним, но и сделал такое же заключение в отношении Джордана Чандлера в 1993 году, с которым он даже не беседовал лично, а просто посмотрел видеозапись его беседы с другим психологом. В обоих случаях на слова Каца сильно полагались, и всё же изначально он пытался солгать на свидетельском месте, и это демонстрирует, что он был готов зайти очень далеко и давать ложные свидетельские показания, чтобы защитить Тома Снеддона и его коллег из Санта-Барбары. Интересно, на что ещё он был спосо бен?
В тот же день в суде дал показания следователь шерифа округа Санта-Барбара Джефф Клапакис. В репортаже CNN Клапакис упоминается как человек, который вёл дело Майкла, начиная с февраля 2003 года:
Минуту…
А что ещё происходило в феврале 2003 года? Ах да, официальное расследование Департамента по делам детей и семьи, которое было вызвано фильмом Мартина Башира:
Помните, в своём отчёте, опубликованном после ареста Майкла, сотрудники Департамента по делам детей и семьи заявили не только о том, что они провели собственное расследование с 14 по 27 февраля 2003 года, но и о том, что им помогало отделение полиции Лос-Анджелеса в Уилшире. Раз Клапакис признал, что начал свою работу над делом Майкла в феврале 2003 года, значит к расследованию в тот период присоединилась и третья сторона — полицейское управление Санта-Барбары.
Я повторюсь: Арвизо/обвинение изменили свою хронологию «растления» Майклом Гэвина, заявив, что «растление» началось именно тогда, когда дело Майкла активно расследовали не только Департамент по делам детей и семьи и полиция Лос-Анджелеса, но и полиция Сан-Франциско! А СМИ в это время пристально следили за ним!!!
Вернемся к допросу: адвокат Майкла Стив Кокран продолжил расспрашивать Клапакиса о Миллере: «Никому не приходило в голову, что г-н Миллер был следователем, нанятым адвокатом, а именно г-ном Герагосом?», на что Клапакис ответил: «Это так»:
Клапакис заявил, что департамент запросил ордера на обыск офиса Миллера, поскольку Джанет Арвизо утверждала, что там могли находиться некоторые принадлежащие ей вещи, и департамент не уведомил полицию Беверли-Хиллз, где находился офис Миллера, об ордерах, поскольку опасался утечки информации и того, что Миллер заберет разыскиваемые ими вещи.
20 августа 2004 г.
20 августа 2004 года различные средства массовой информации, включая Lompoc Record, опубликовали статью о показаниях отчима Гэвина Арвизо. Небольшое замечание: этот человек - не Дэвид Арвизо, настоящий отец Гэвина, о котором мы писали ранее, а тогдашний 22-летний ветеран армейского резерва, с которым Джанет Арвизо встречалась в то время, когда семья снималась в видео-опровержении фильма Мартина Башира для Майкла. Они поженились в мае 2004 года, что лично меня это заставляет задуматься обо всем, что происходило в то время. Учитывая, что ребенок Джанет обвинял кого-то в растлении и надвигался суд, время для замужества было... не совсем подходящим, ну, вы понимаете... Ведь основное внимание следовало уделять поддержке своих детей, пока все это не закончится, а не устройству своей личной жизни. К тому же, свадьба — это праздничное событие, разве любой человек не хотел бы, чтобы обстоятельства, окружавшие его семью, были более… позитивными, чем то, что происходило в то время???
Да, это только моё мнение. Тем не менее, согласно статье Lompoc Record, отчим Гэвина дал показания в суде о том, что он потребовал плату за участие семьи в записи видео-опровержения:
Отчим Гэвина показал, что он спросил неназванного представителя Майкла, что тот собирается сделать для семьи взамен на участие в записи: «У этой семьи ничего нет, а вы зарабатываете миллионы. Что вы собираетесь сделать для этой семьи?»
В ответ представитель якобы предложил семье жильё, высшее образование и безопасность за сотрудничество. Отчим Гэвина также признался Мезеро, что рассматривал предложение от двух британских журналистов, которые хотели взять у семьи интервью:
«Что вы предлагаете?» — спросил он репортеров, которые, в свою очередь, предложили ему плату в размере 15 000 долларов. В итоге он отказался:
Отчим также добавил, что уведомил правоохранительные органы округа Санта-Барбара о том, что Джанет содержится на ранчо Неверленд под принуждением, не объяснив, почему именно он так считает.
Минуту…
Это странно, не так ли? Обычно, если вы «уведомляете» правоохранительные органы о том, что кто-то содержится «под принуждением», то это, как минимум, должно привести к проверке здоровья со стороны властей, чтобы убедиться, что все в порядке... верно??? Если полиция не реагирует на подобное заявление, значит они не считают это заявление обоснованным, и не считают нужным тратить свое время и ресурсы на фактическую проверку указанного заявления. Учитывая временную шкалу того, когда началась сага Башира и когда Арвизо были в Неверленде, данное «уведомление» от отчима Гэвина должно было прийтись на то время, когда Майкл находился под активным расследованием... в том числе, полицейским управлением Санта-Барбары, которое начало свое расследование еще в феврале 2003 года!
Итак... Полиция Санта-Барбары получила «уведомление» от отчима мальчика, в отношении которого велось расследование по делу Майкла, об удержании под принуждением в доме Майкла его матери, и... они даже не удосужились провести проверку ее здоровья???
Но затем, спустя несколько месяцев, он передумал и обвинил Майкла в сговоре с целью похищения ребёнка. Я не могу придумать ни одной логической причины, почему полиция Сан-Франциско даже не потрудилась съездить на ранчо Неверленд и проверить...
Двигаемся дальше… В тот же день сотрудники Неверленда начали давать показания о том, что полиция Сан-Франциско нарушила полномочия ордера на обыск в Неверленде во время обыска в ноябре 2003 года:
Джозеф Маркус, управляющий Неверленда, дал показания, что помощники шерифа искали улики в зонах, не указанных в ордере, и заявил, что по прибытии он сначала сотрудничал с ними. «Я работал с ними весь день», — сказал он, отметив, что изучил представленный ими ордер на обыск, чтобы убедиться, что он допускает их только в указанные зоны.
Далее Маркус объяснил, что он позволил офицерам войти в офис Майкла и несколько других помещений, не указанных в ордере на обыск, только после того, как они заявили, что делают это только чтобы убедиться, что эти места безопасны и там никого нет:
Он добавил:
«Я сотрудничал с ними и открыл двери, но потом они начали проводить там обыск. Я возражал, потому что это не входило в рамки ордера на обыск». Маркусу сказали, что заместитель шерифа позвонит ему и внесет изменения в ордер на обыск, но эти изменения так и не были внесены. Маркус также заявил, что власти оказывали на него давление, чтобы он отвечал на вопросы:
Маркус заявил суду :
«Сначала я отказался и сказал, что мне это неинтересно. Я спросил: «Мне обязательно отвечать на вопросы?», а они ответили: «Нет, если вам нечего скрывать». Я сказал, что мне нечего скрывать. Всё как есть».
Позже в тот же день судья Мелвилл предоставил Майклу возможность сделать краткое заявление на своем веб-сайте, которое гласило:
Меня очерняли и унижали. Я пережил множество оскорбительной лжи и упоминаний меня как «Чокнутого Джеко»...
Примечание: дата в этой статье указана неверно, что подтверждается текстом, где упоминается, что следующие два судебных заседания состоятся в сентябре. Если бы статья была написана в июле 2004 года, следующие судебные заседания должны были бы состояться в августе. Кроме того, снова упоминается прозвище «Джеко».
В конце августа 2004 года судья Мелвилл вынес предварительное решение приобщить к делу 39 улик, изъятых в ходе обыска. По данным CBS, предметы были идентифицированы только по номерам, однако данные предыдущего ордера на обыск указывали, что среди них было несколько жестких дисков компьютеров, кассетный магнитофон и аудиокассеты, найденные в сейфе в ванной комнате Майкла.
Кроме того, судья Мелвилл обнаружил «около 12 предметов», вызывающих беспокойство, поскольку некоторые из них включали документы, потенциально подпадающие под действие адвокатской тайны:
В то время Мелвилл отметил, что ни одно из его решений не является окончательным, а CBS добавили, что ни один из пунктов обвинения, по всей видимости, не связан с обыском в офисе частного детектива Брэдли Миллера. В тот же день состоялось пятое и последнее судебное заседание по делу об обыске в Неверленде, которое было сосредоточено на вызове свидетелей обвинения для оспаривания утверждений защиты. Среди них была окружной прокурор Джалейн Хоуг, которая показала, что Маркус «никогда не выражал нежелания давать показания и не жаловался на масштаб обыска».
Маркус также упомянула, что адвокат Майкла, Стив Кокран, стоял у ворот ранчо и требовал, чтобы его впустили во время обыска, о чем, по словам Хоуг, ей никто не сказал.
Однако Хоуг заявила, что перед обыском её и других «собрал вместе детектив, который передал им пакет информации, касающейся обвинений Джексона, и список вопросов, которые следует задать его сотрудникам». На момент данного слушания сообщалось, что защита не получила эти материалы:
Второй свидетель обвинения, лейтенант Бирчим (помните его?), также показал, что Снеддон консультировался с ним перед обыском 2003 года, чтобы выяснить, где на ранчо располагались определенные помещения.
Теперь перейдем к событиям сентября 2004 года.
17 сентября 2004 г.
17 сентября 2004 года Джанет Арвизо впервые выступила с показаниями по делу Миллера/Герагоса, и, скажем так… её показания были предварительным обзором того, что должно было произойти после во время самого судебного процесса. На этом слушании защита пыталась доказать, что Джанет и обвинение должны были знать о связи Миллера с Герагосом ещё до обыска в Неверленде. В частности, Мезеро неоднократно ссылался на стенограмму допроса Миллера и Джанет, состоявшегося 16 февраля 2003 года, всего через несколько дней после выхода в эфир фильма Башира:
Как отметил Мезеро, стенограмма начинается с того, что Миллер напрямую говорит Джанет в начале и в конце их общения, что он частный детектив, работающий «на адвоката по имени Марк Герагос, который работает на Майкла Джексона»:
Согласно приведенному выше отчету Today от сентября 2004 года, Джанет отказалась дать прямой ответ на вопрос Мезеро, была ли рассматриваемая стенограмма ложной:
Мезеро также был раздражен тем, что Джанет постоянно не понимала его вопросов, а когда он спросил, говорил ли ей Миллер, что он работает на Герагоса, она неоднократно говорила о нем (Миллере): «это вот этот, который...?».
Что это вообще значит?
Ну ладно... Во время перерыва Мезеро подробно рассказал о некоторых причинах, приведших Майкла к решению урегулировать дело Чандлера в 1993 году:
Мезеро заявил, что Майкл «подвергся давлению со стороны своих советников и музыкальной индустрии, которые не хотели, чтобы эти судебные иски негативно повлияли на их прибыли и вынудили его заплатить».
Он добавил:
«Много лет назад он заплатил деньги, вместо того чтобы оспорить два ложных обвинения в причинении вреда детям. Теперь г-н Джексон сожалеет об этих выплатах… Г-н Джексон всегда отрицал, что совершил что-либо противозаконное. Г-н Джексон надеялся таким образом купить мир… но ему следовало бороться с этими обвинениями до самого конца и оправдать себя».
Примечание: «Второе» обвинение, о котором говорил Мезеро, касалось Джейсона Франсиа, которое, если вы помните, было полностью опровергнуто в ходе перекрестного допроса, присяжные над ним буквально посмеялись, и это стало катастрофой для обвинения.
Кроме того, мы помним, что в деле 1993 года гражданские права Майкла были нарушены, когда судья отклонил его ходатайство об отсрочке гражданского процесса до окончания любого возможного уголовного процесса, в то же время предоставив обвинению доступ к раскрытию информации - это положение даже Чандлеры признали крайне плачевным, как написал в своей книге Рэй Чандлер (брат Эвана Чандлера):
24 сентября 2004 г.
Сентябрь завершился обыском в доме личной помощницы Майкла, Эвелин «Эвви» Тавачи, которая работала на него более десяти лет. В репортаже CBS отмечалось, что на следующий день после обыска адвокаты защиты потребовали опечатать изъятые предметы, поскольку они имели отношение к адвокатской деятельности - в частности, три папки с надписью «Мезеро»:
Но знаете что самое интересное? В этой статье сообщалось, что на момент ее написания по данному делу было выдано… почти 100 ордеров на обыск, причём 20 из них были выданы только за предыдущий месяц:
Почти 100 ордеров на обыск за десять месяцев - а ведь мы еще даже не дошли до суда!
Продолжение следует…