Радикальное представление о человечности Майкла Джексона. Смогли ли мы разглядеть человека за нарисованной таблоидами карикатурой?

Автор Таннер Колби, 24 июня 2014 г.

Источник.

Был прекрасный летний день. Я сидел в своей квартире в Бруклине у открытого окна, когда в Facebook начали появляться заголовки новостей. Сначала один-два, а потом целый поток. Вскоре я уже заходил в iTunes и выбирал песни, которые давно не слушал. Я слушал их по кругу до конца дня. Судя по проезжающим машинам и открытым окнам в конце квартала, все остальные делали то же самое.

Мы все помним, где мы были когда узнали о смерти Майкла Джексона, убитого смертельной дозой какого-то неизвестного больничного анестетика, который певец использовал, чтобы справиться с хронической бессонницей. И всё же, несмотря на всеобщий поток ностальгии и нежности, никто из нас по-настоящему не знал человека, по которому мы горевали. Для широкой публики, особенно в последние годы, Майкл был абстракцией, не человеком, а таблоидным комиксом, «Чокнутым Джеко». Все наспех написанные некрологи запутались в попытках извлечь хоть какое-то подобие воспоминаний из медийного повествования, состоявшего из постоянных домыслов о его пластической операции, сплетнях о его эксцентричном поведении и, конечно же, обвинений в растлении детей, которые в конечном итоге разрушили его репутацию. В лучшем случае мы оплакивали не по годам развитого, юного, всё ещё смуглого мальчика, который стал таким трагичным, сломленным человеком. Мы не оплакивали мужчину.

Когда речь заходит об истории Майкла Джексона сегодня, мы изо всех сил стараемся её разграничить. Мы помещаем «Билли Джин» и «Триллер» в одну сторону, а его личную жизнь — в другую, и изо всех сил стараемся не думать об этом слишком много. Но мне пришлось столкнуться с этим противоречием: Билл Уитфилд и Джавон Бирд, двое личных охранников Майкла в последние два с половиной года его жизни, обратились ко мне и попросили помочь им написать книгу о времени, проведённом наедине с Майклом и его семьёй за закрытыми стенами арендованного особняка в Лас-Вегасе, вдали от яркого света софитов. Невозможно написать хорошую биографию абстракции. Нужно извлечь человека из мифологии и дезинформации, накопленных десятилетиями. Эмпатия — это инструмент, необходимый прежде всего, но эмпатия — это качество, которого не хватает практически во всём, когда-либо написанном о Майкле Джексоне. Мы его прославляем, порочим, жалеем, или используем его меняющуюся внешность как пищу для теорий о расе и гендере... Мы делаем всё это, но не пытаемся понять его.

Представление о Майкле Джексоне как о человеке остаётся радикальным. Но именно в процессе написания книги я узнал его как человека. Глазами Билла и Джавона я увидел обычного мужчину: помогающего детям с домашним заданием, хватающего баскетбольный мяч и зовущего своих телохранителей поиграть на подъездной дорожке. Конечно, его эксцентричное поведение оставалось, но, рассматривая его в контексте, многое встало на свои места; я стал лучше понимать, почему он поступал именно так, как поступал.

Что касается обвинений в растлении, как только я начал вникать в них по-настоящему, меня поразила не просто их беспочвенность, а их очевидная необоснованность. Первое обвинение, выдвинутое против него в 1993 году, было опровергнуто тщательным журналистским расследованием в GQ. Второе обвинение, выдвинутое десять лет спустя, было решительно отвергнуто 12 разумными присяжными как необоснованное. Эти факты доступны любому, у кого есть интернет и пять свободных минут. Тем не менее, вопросы о его невиновности остаются до сих пор, истории о «Чокнутом Джеко» никуда не делись.

Да, Майкл Джексон был другим. Его действия выходили за рамки нормы. Людям нужен контекст, в котором они могли бы его понять. Люди — рассказчики. В нашей природе заложено превращать факты в повествование. История Майкла, продвигаемая таблоидами и принятая почти всеми, была историей мальчика-гения, который превратился в чудака, урода и, возможно, преступника. Это единственная история, которую мы знаем, и на сегодняшний день не появилось чего-то удовлетворительного, чтобы заменить ее. Обвинения против него давно опровергнуты, но их так и не заменила более убедительная правда. В этом и есть проблема: в отсутствие новой истины люди остаются свободными говорить о нем все, что хотят. В зависимости от того, какой сегодня день недели, Майкл либо серийный педофил, либо невинный мужчина-ребенок, или, каким-то образом, и то, и другое.

Майкл Джексон заслуживает более честного рассказа о своей жизни. Он заслуживает того, чтобы его история была рассказана должным образом. Оглядываясь назад на его смерть спустя годы, нам стоит пересмотреть все, что, как нам кажется, мы о нем знаем. Возьмем, к примеру, одно из самых высмеиваемых его заявлений: «Я Питер Пэн», сделанное в документальном фильме Мартина Башира 2003 года «Жизнь с Майклом Джексоном». Когда Майкл сказал, что он Питер Пэн, Башир воспользовался этим как возможностью изобразить певца психически больным, и мир в основном воспринял это так, будто Майкл вообразил себя причудливым духом, скачущим по Неверленду в зеленом трико и разбрасывающим повсюду волшебную пыльцу...

Но это заблуждение, основанное на нашем собственном карикатурном восприятии как Майкла, так и Питера Пэна. Майкл Джексон был умным человеком и заядлым читателем. Он мог отправиться в Barnes & Noble и потратить 5000 долларов на книги за один раз. История, искусство, наука, религия, философия — сидя в одиночестве дома он поглощал всё, что попадалось ему под руку (и если бы вы страдали хронической бессонницей и были слишком знамениты, чтобы выходить из дома, вы бы тоже много читали.) И источником одержимости Майкла Питером Пэном был не только мультфильм Диснея 1953 года, но и оригинальная пьеса и книга Дж. М. Барри, старинные издания которых он собирал для своей библиотеки.

В оригинальной версии Барри Питер Пэн — совершенно иное существо. Неспособный повзрослеть, он заперт в вечном настоящем. Он живёт без последствий. У него нет памяти, а значит, он не понимает, как его поступки влияют на других, а значит, он никогда не сможет по-настоящему сопереживать или сочувствовать кому-либо. Он одинок. Неслучайно родина Пэна, Нетландия, — это остров, отрезанный от реальности. В буквальном смысле Нетландия — это место, откуда невозможно выбраться. Это та же безумная, воображаемая битва пиратов и индейцев, разыгрываемая снова и снова.

Питер Пэн, как и многие замечательные детские истории, — мрачное и гнетущее произведение. Что мы имеем в виду, когда говорим, что кто-то «потерял» ребёнка? Мы имеем в виду, что этот ребёнок умер. Вот что такое Потерянные Мальчишки, детские души, выхваченные из лондонских колясок, подстерегающие на пути из этого мира в иной. И наряд Пэна — это не пара ярких зелёных колготок. Это туника, «одетая в листья скелета». Символизм трудно не заметить. Нетландия, Потерянные Мальчишки, сам Пэн — все они олицетворяют своего рода смерть: вечно оставаться ребёнком может показаться забавным и идиллическим, но никогда не взрослеть — значит быть уже мёртвым. И хотя Пэн ведёт себя как беззаботный, лихой искатель приключений, когда заканчиваются игры, по ночам его мучают кошмары, сны, которые «более мучительны, чем сны других мальчиков», сны, которые заставляют его «жалобно плакать». Однако источник ночных мучений Пена остается загадкой: никто не понимает, что их вызывает, и никто не может их прекратить.

Когда Майкл Джексон сказал нам, что он Питер Пэн - я не думаю, что он имел в виду, что хочет быть мультяшным. Трагедия ложных обвинений против него в том, что они затмили вполне реальные проблемы, на которые мы должны были обратить внимание. Во время суда поток людей свидетельствовал, что Майкл никогда не делал ничего предосудительного. Что они с ним были просто друзьями. Я бы сказал, что отношения Майкла с детьми, далекие от скандальных, на самом деле были довольно скучными. Необычными на первый взгляд, да, но в конечном счете не более чем походы в парки развлечений, совместные просмотры кино и другие обыденные дела. Отношения Майкла с детьми более примечательны тем, что они говорят нам о его отношениях со взрослыми, вернее об отсутствии таковых. Вот что на самом деле было интересно в этом человеке.

С десяти лет Майкл был подневольным работником индустрии развлечений. Почти все его отношения были чисто деловыми. Для своей звукозаписывающей компании он был товаром. Для своей семьи он был талоном на еду. Почти все в его окружении получали зарплату, а когда зарплата прекращалась, они уходили из его жизни. «Я встретил много людей в своей жизни», — сказал однажды Майкл, — «и среди них так мало настоящих друзей. Я, наверное, могу пересчитать их по пальцам одной руки». И к концу его жизни даже эти люди, Элизабет Тейлор и Крис Такер, были рядом лишь поверхностно, заглядывая на несколько часов время от времени. Как метко заметили Билл и Джавон: «В жизни Майкла Джексона было много людей, но в его жизни не было никого».

Майкл нес определенную ответственность за свою изоляцию. В результате того, что его всю жизнь использовали, он сам был неспособен на взаимность и доверие, которые обязательно подразумевают значимые отношения. Мужчина оплакивал свое одиночество в песне за песней, но он был известен тем, что портил те самые отношения, в которых отчаянно нуждался. Он мог быть неизменно добрым и щедрым к людям, но его показная мягкость скрывала более глубокую неспособность к общению. Он вырос как центр своей собственной вселенной, в мире, где все угождали ему. Когда отношения становились запутанными или требовательными, он просто прекращал их. К тому времени, как Майкл переехал в Вегас, он дистанцировался от всех своих знаменитых братьев и сестер (даже от Джанет.) Два его брака, с Лизой Марией Пресли и Дебби Роу, также являются хорошими примерами. Как и все остальное в жизни Майкла, эти отношения были предметом бесконечных и безвкусных спекуляций. Но не нужно строить догадки о природе этих браков, чтобы заметить одну очевидную вещь: они длились недолго. Даже если они были такими, какими их представляли люди, они не были успешными, увы.

Майкл нашел убежище в мире детей, потому что это было единственное место, где он чувствовал себя в безопасности. Дети, как он часто говорил, «ничего от тебя не хотят». На самом деле, за пределами студии звукозаписи, только три вида отношений были постоянными в мире Майкла: его отношения с матерью, его отношения с поклонниками и его отношения с детьми. Все эти отношения имеют одну общую черту: они легки. Материнская любовь безусловна. Преданность поклонника — тем более. И кто из нас невосприимчив к широко раскрытым глазам обожания ребенка? Такая любовь доставляет радость, и не требует больших усилий. Она не бросает вызов. Но в конце концов эти отношения его изнурили. Слишком много материнской заботы и слишком много поклонения ему как герою заперли его в клетку, и сделали его нежелающим и неспособным измениться.

Восхитительно, что преданные поклонники Майкла никогда не спешили судить его так, как это делала широкая публика, но обожание поклонников и детей само по себе не может заменить супруга, партнёра или настоящего друга. Именно такие отношения заставляют нас стремиться стать лучше. Во всей этой одержимости тем, с кем спит Майкл Джексон, мы редко останавливались, чтобы спросить: с кем он связан? Кого он любил зрелой и строгой любовью, и кто дарил ему такую любовь в ответ? Никто. Как только гас свет на сцене, он остался поразительно, поразительно одиноким — не просто одиноким, а полностью лишённым возможности когда-либо быть другим.

Единственным светлым пятном в последние дни Майкла были его трое детей. Он был лучшим и самым любящим отцом, каким только мог быть. Но он также был, по его собственному признанию, неполноценным отцом. Он не мог делать всё то, что обычно делает отец. Были моменты в их жизни, которые он не мог с ними разделить, моменты, которые мы, остальные, воспринимаем как должное. Однажды, проезжая мимо общественного парка в Вирджинии, дети заметили детскую площадку и попросили отца остановиться и поиграть с ними. Но Майкл не мог рисковать, если бы его сфотографировали с детьми, их личности раскрылись бы. Поэтому он ждал в машине, наблюдая из-за тонированных стекол, как телохранители переводят его детей через дорогу, чтобы они могли насладиться моментом, который должен был принадлежать ему. Эта проблема только усугублялась по мере их взросления. Что произойдёт, когда дети станут слишком взрослыми для масок и кодовых имён? Что произойдёт, когда, как и все подростки, они начнут отвергать мир, созданный Майклом для них?

У Питера Пэна нет счастливого конца, по крайней мере, для самого Пэна. Дети Дарлинг тоскуют по дому и умоляют Питера отвезти их домой, что он и делает. Дети возвращаются в детскую, их радостные родители спешат крепко обнять их и поприветствовать, а Пэн остаётся снаружи, смотрит внутрь, не в силах разделить тёплые объятия семьи. «Он испытал бесчисленные восторги, которых другим детям никогда не узнать, — писал Барри, — но он смотрел в окно на единственную радость, которая всегда будет ему недоступна».

Бесчисленные экстази, но при этом лишение простых радостей человеческого существования. Кажется, это довольно точное описание жизни Майкла в его золотой клетке. Возможно, парень по телевизору, называвший себя Питером Пэном, не был таким уж сумасшедшим. Главное различие, которое я вижу между Майклом Джексоном и Питером Пэном, заключается в том, что Пэн не помнил, что вызывало мучившие его кошмары, а Майкл отлично знал, почему он не может спать по ночам, поэтому он и нуждался в уколе и баночке с таблетками, чтобы дожить до утра.

Выбор, сделанный Майклом Джексоном, мог быть нездоровым, но он пытался справиться с бременем, которое нес, и мы не должны судить его выбор без усердных и искренних усилий понять, почему он их сделал. Покойный король поп-музыки возглавляет список Forbes самых высокооплачиваемых знаменитостей, легко обойдя своего ближайшего ныне живущего конкурента Мадонну на добрых 35 миллионов долларов. Этот подвиг стал возможен благодаря масштабной реорганизации его обремененного долгами состояния, которое было преобразовано в невероятно прибыльное предприятие стоимостью в миллиард долларов. Если столько усилий можно приложить для восстановления его профессионального наследия, значит мы можем сделать это и для его личности. Историю Майкла Джексона следует пересмотреть. Этот человек прожил необычайную и чрезвычайно трудную жизнь. Он заслуживает эпитафии, рядом с которой не будет звездочек...