Чучхе: работа над ошибками. Часть вторая.

II. Философия человека, марксизм и метафизика

Философия Чучхе – едва ли не главный камень преткновения, на выводах по которому строились очень многие дальнейшие наши выводы в отношении идеологии ТПК. Мы расписали наши претензии довольно подробно, но суть их в общем сводится к двум вещам:

Во-первых, к необычной постановке основного вопроса философии: Чучхе, заявляя, что вопрос «Что первично – сознание или материя?» уже решён в пользу материи, говорит, что теперь основным вопросом должен быть вопрос «Кто есть хозяин мира?» с ответом «Человек есть хозяин мира».

Во-вторых, и в-главных – к самому ответу. А именно – к несогласию со следующим утверждением:

„Все другие живые существа сохраняют свое существование, будучи зависимыми от объективного мира и приспосабливаясь к нему. А человек сохраняет свое существование и развивается, познавая и преобразуя мир и ставя его на службу самому себе.“[1]:9–10

Мы на этом основании обвинили корейцев в метафизике и субъективизме, и в качестве опровержения попытались сравнить ДнепроГЭС с бобровой плотиной. Однако, сегодня мы вынуждены признать: метафизиками в данном случае оказались мы же сами. Разбирая это утверждение, мы по сути исходили из сравнения сил человеческой особи и особей разных животных, тогда как речь шла о человеке, как о виде, рассматриваемом в развитии. Все животные виды действительно по-своему преобразуют мир, по-своему ставят его на пользу себе, однако их силы остаются ограничены одним и тем же неизменным пределом: бобёр за многие тысячи своих бобровых поколений не может перейти от строительства хатки к строительству сложных ирригаций и капитальных сооружений, а пчёлы не могут поставить добычу нектара на промышленные рельсы. И развитие здесь возможно лишь через ароморфозы и иные пути, ведущие к появлению новых, более совершенных животных видов. Человек же – тоже имеет предел своих сил, однако благодаря развитому трудом человеческому сознанию предел этот постоянно сдвигается, и сила человека постоянно и неограниченно возрастает. Человек, который многие тысячи лет назад не умел самостоятельно добывать огонь, сегодня умело использует силу огня для того, чтобы закаливать прочнейшие металлические сплавы, приводить в движение мощнейшие двигатели и заставлять тяжеленные космические ракеты покидать пределы земли. Да, сегодня он ещё не может, например, создать рукотворную планету, зажечь новое солнце или хотя бы подкинуть топлива уже имеющемуся. Однако, исходя из опыта предыдущих веков и эр, можно быть вполне уверенным, что, пусть и много поколений спустя, но даже в таком неосуществимом сегодня деле человек преуспеет. То есть человек развивается сам по себе, постоянно увеличивает свой собственный потенциал, не нуждаясь для этого в естественных и происходящих помимо его воли эволюционных процессах. И именно об этом шла речь – именно об этом говорит фраза, что человек развивается. Причём, как мы только что отметили, основа такого развития кроется в двух вещах: во-первых, в труде и развитии производительных сил, что в свою очередь, стало возможным и продолжает существовать исключительно благодаря общественной сущности человека; а во-вторых, в развитом сознании, которое, будучи зависимым от бытия и в частности от уровня развития производительных сил, становится вторым после него по важности звеном в осуществлении научно-технического прогресса, культурного расцвета, обновления быта,… – одним словом, творчества, создания качественно нового, не созданного природой или прошлыми поколениями людей, что и становится основой для того самого развития.

Таким образом, все четыре упомянутых чучхеистами черты человека, как вида (общественность, самостоятельность, способность к творчеству и сознательность), действительно вполне точно определяются и последовательно выводятся при диалектическом рассмотрении человека и сравнении его с иными существами. Читатель, вероятно, заметит, что это не делает человека вещью в себе и не ставит его в независимое от внешнего мира (и тем более в безоговорочно господствующее над внешним миром) положение. Однако, идеи Чучхе этого и не отрицают. Более того, Ким Чен Ир это отдельно подчёркивает, что отмечалось нами в нашей же первой статье.

Выходит, что несмотря на кажущуюся странной постановку основного философского вопроса, отвечают на него идеи Чучхе вполне последовательно и по-марксистски, с диалектико-материалистических позиций. Однако, зачем вообще было таким образом переставлять основной вопрос? Чтобы ответить на этот вопрос, для начала надо понять, что же такое «Чучхе». Дело в том, что в статье 2020 года мы привели неправильное определение слова《주체》，равно как и неправильную его историю. Повторённое нами заявление Курбанова о «старом корейском философском термине, означающем такое состояние, при котором человек является хозяином самого себя и окружающего его мира» оказалось неверно по всем пунктам – как показала проверка по другим источникам, термин этот, во-первых, не такой-то и старый, а во-вторых, не исконно корейский, а имеющий, внезапно, немецкое происхождение. Он появился в 1887 году в результате перевода на китайский язык немецкого философского понятия «Subjekt» («субъект» в контексте дилеммы «субъект-объект»), и записывался, как《主體》(кит. [Чжути], яп. [Сютай]). Термин активно использовался в китайских и японских переводах немецких философов (в т.ч. и Маркса), и через оные попал и в корейский язык.[20] Поскольку в марксизме философия имеет исключительную важность, термин активно использовался в корейских переводах марксистской литературы в таком значении до Ким Ир Сена[20], однако корейский язык позволяет опускать некоторые суффиксы и окончания, которые понятны по контексту. В меру этого,《주체》может читаться не только как, собственно, «Чучхе» («субъект»), но и как сокращение от《주체성》(«Чучхесон»), в свою очередь означающего «субъектность», «самодостаточность», «самобытность». И в 1955ом году Ким Ир Сен ввёл в оборот именно такое прочтение. То есть в полном переводе на русский название «идеи Чучхе» означает «идеи о субъектности», «идеи о самобытности», «идеи о самодостаточности». И когда Ким Ир Сен говорит:

„Принципиальные недостатки идеологической работы заключаются в неумении углубляться в суть дел и в отсутствии чучхе.“[21] –

то последняя формулировка означает: «Мы в идейной работе не субъектны, не самобытны и не самодостаточны, мы занимаемся копированием советских форм и методов. А значит, нам надо поставить работу на самобытную ногу, соответствующую нашим условиям, стать в ней не объектом СССР, а субъектом, и обрести самодостаточность, искоренить критическую зависимость от Советских товарищей». Отсюда и постановка основного вопроса философии: «Кто есть субъект мира?». Отсюда же и все остальные по-новому формулируемые марксистские позиции – самобытность и самодостаточность не только в практике, но и в теории. Впоследствии мы ещё не раз эту самодостаточность увидим.

Другая интересная деталь кроется в не изученной нами на тот момент истории философии на Востоке. Если основанная на древнегреческой традиции и привычная нам европейская и ближне-/средневосточная философия всегда исходила из идеи общего познания мира (в меру чего и ставила вопрос о материи и сознании), – то азиатская философия с самого своего зарождения была ориентирована более «практически», и ставила во главу угла не вопрос об устройстве мира, а вопрос о положении человека в этом мире. Да, как выяснилось, похожая постановка вопроса не уникальна для буддизма, о котором мы писали в статье про «Двоих из ларца», – все, как дхармические, так и вообще никак не связанные с индоарийским подходом философские школы (конфуцианство, даосизм, легизм, в известной мере синтоистская философия, философия мугё и далее по списку) ставили вопрос именно таким образом. Именно поэтому многие из этих философских школ не имеют внятно выстроенной космологии – они просто не ставили перед собой вопроса о происхождении мира. Именно поэтому же религиозные учения этого огромного региона зачастую не характерны столь же последовательным идеализмом, каким характерны религии Европы – философия, легшая в основу восточных религий, просто не приходила к дилемме о материи и сознании и не давала на эту дилемму внятного ответа. Такой подход можно критиковать, обсуждать и разбирать, но факт остаётся фактом: в течение нескольких тысячелетий он был общепринят для огромного региона и оказал существенное влияние на мировоззрение и культуру народов, в этом регионе проживавших. И вне зависимости от своих взглядов на наличие бога или устройство общества, среднестатистический индиец, китаец или кореец по умолчанию мыслил категориями именно такого подхода. А значит, философия марксизма в её исходной европейской формулировке, будучи верной по сути, оказалась бы крайне трудной для осмысления и применения – трудящиеся в большинстве своём просто не поняли бы её точно так же, как и мы поначалу не поняли философию Чучхе. И если угодно, примеры такого непонимания можно наглядно проследить на примере истории марксизма в Индокитае, Китае и Японии, где исключительные трудности с преодолением отрыва от класса, многочисленность самых разных фракций и уклонов, а также постоянные ошибки были связаны в числе прочего именно с непониманием марксистской философии, причём непониманием не только рядовыми трудящимися, но и, что самое страшное, самими же коммунистами. Кто хочет более конкретных подтверждений – посмотрите на философские работы Мао и вообще на историю Китайской Компартии, где именно на почве философии имели место исключительно масштабные дрязги вида «битва мышей с лягушками».

Но как же в таком случае разрешить это противоречие между с одной стороны марксистским научным подходом, а с другой – укоренившимся в широчайших массах образом мышления, основанным на принципиально иных категориях? Если «переламывать» массовое сознание не получается, то что же тогда – пытаться давать научные ответы на ненаучно поставленные вопросы традиционных восточных философских школ? Не менее тупиковый путь, о чём та же ПБСП соврать не даст. Идеологи же Чучхе сумели это противоречие мастерски снять. Они рассмотрели мир, как противоречие и поставили новый философский вопрос, максимально похожий на тот, которым задавались старые философы Азии. Но только чучхейский вопрос был точнее и был поставлен уже в научных, в марксистских категориях: не абстрактное «Каково место человека в этом мире?..», а конкретное «Кто есть субъект мира? Кто есть главная сторона мира, как диалектического противоречия?». Похоже? Да. Но разница огромна. И, кстати, именно эта разница и отличает философию Чучхе от философии «бирманского социализма»: последняя пыталась ответить на старый, традиционный для Азии вопрос, тогда как Чучхе отвечает на новый вопрос, поставленный по-марксистски в азиатских условиях (то есть, ни о каком «списывании» здесь не может идти и речи). И в результате чучхеисты смогли сделать то, что не удалось не только азиатским, но и многим европейским марксистам, – не изменяя диалектико-материалистического содержания марксизма, они придали ему такую форму, которая успешно разрешила противоречие с принципиально иным образом мышления и сделала важнейшую и труднейшую область марксизма – философию – доступной для понимания простому рабочему, не знакомому с философией, как с наукой. Естественно, что это оказало очень сильное положительное влияние на сознательность и грамотность корейских трудящихся – то, что рядовому китайцу, вьетнамцу или даже русскому казалось сложным, заумным и отвлечённым от повседневной жизни, для рядового корейца стало проще, насущнее, жизненнее, понятнее и очевиднее. И это – прекрасная иллюстрация универсальности, общеприменимости марксизма, его способности органично вписаться в любые специфические условия и последовательно развиваться за счёт их специфики.

Впрочем, на этом наши тогдашние претензии к философии не заканчиваются. Разбирая уже вопросы общественно-исторического развития, мы обвинили чучхе в уходе к идеализму. Строилось оно на двух моментах. Первый из них – противопоставление самостоятельности бытийным (и в частности экономическим) интересам, основанное на следующей цитате из Ким Чен Ира:

„Борьба за преобразование общества – это борьба народных масс за создание социально-политических условий, позволяющих им освободиться от классового и национального порабощения и жить независимо.“[1]:19

Что такое «народные массы» и «самостоятельность» – разберём позже, это сейчас не главное. Гораздо интереснее вопрос: а освобождение от классового и национального порабощения – это разве не бытийные интересы? Классовая борьба, прямым текстом провозглашаемая здесь, – это разве не про экономику и не про то же самое, про что писали все без исключения последовательные марксисты? Или что, устройство общества и его классовая структура внезапно перестали быть бытием? Или может быть национальный вопрос перестал быть бытием и не упирается больше всё в ту же самую экономику и конкретно вопросы источников сырья, проммощностей и рынков сбыта?.. Короче говоря, это было совсем смешно – признаём.

Второй момент – утверждения Ким Чен Ира о том, что народные массы являются творцами, требующими ликвидации старого и создания нового, и о том, что решающая роль в революционной борьбе принадлежит сознанию народных масс. Мы на этом основании обвинили Кимов в идеализме – дескать, по-вашему выходит, что развитие общества происходит не от бытийного развития производительных сил, а от сознательного желания народных масс, дескать, в борьбе главное не объективные предпосылки, а «вооружение людей идеями»!.. На самом же деле ошибка здесь если и есть, – то чисто риторическая: следствия поданы вперёд обуславливающих их причин. Поэтому получается довольно странная по нашим меркам конструкция: сначала говорится о важности сознания, и только потом о том, что оно обусловлено бытием (и конкретно классовым положением) и определяется таковым:

„Сознание определяет классовый характер деятельности участников революционного движения. В классовом обществе не может быть надклассовых идей. В основе сознания человека лежит классовое сознание. Позиция и подход человека к классовой борьбе обуславливаются классовым сознанием. Разумеется, деятельность человека базируется на его социально-классовом положении и им обуславливается. Вместе с тем социально-классовое положение человека влияет на его деятельность во всяком случае через его сознание.“[1]:30

Впрочем, даже если расставить всё по своим местам, всё равно остаётся вопрос: откуда у сознания вдруг берётся решающая роль в борьбе? Куда делись объективные бытийные предпосылки? Что ж, тут придётся ещё раз вспомнить очевидный факт: Ким Чен Ир – кореец. И потому он, будучи воспитанным в условиях корейской культуры, остаётся в рамках всё того же образа мышления, коий мы разбирали чуть выше. И в меру этого вопрос о том, что играет решающую роль в борьбе, понимается им существенно иначе, нежели среднестатистическим европейцем. Если в Европе такой вопрос будет трактоваться, как «Что играет решающую роль в борьбе вообще?», и ответом закономерно будет общественное бытие, то человек восточной культуры воспримет эту же формулировку, как «Что из того, что подвластно человеку и может быть им изменено, играет наиболее важную роль в борьбе?». И даже с европейской точки зрения такая постановка вопроса правомерна, коль скоро речь идёт не об отвлечённых рассуждениях о мироздании, а о воплотимой в жизнь системе идей, призванных стать руководством по практическому преобразованию мира. И вот на такой вопрос ответом действительно будет именно сознание. Ибо объективные предпосылки бытия на то и объективны, что человек их изменить никак не может. А вот всё, что человек может изменить, он преобразует именно что сознательно, а значит здесь сознание действительно играет решающую роль. И это не идеализм. Сознание определяется бытием, и под влиянием этого бытия человек ставит перед собой определённые цели и для их воплощения начинает совершать определённые действия – то есть в известной мере сознательно преобразует бытие. Получается, что бытие определяет сознание, а сознание (определённое бытием) уже определяет бытие – диалектическая связь с бытием в главной роли. И Ким Чен Ир это прекрасно понимает, что подтверждается вышеприведёнными словами про обусловленность сознания классовостью и общественным бытием.

Ну и для закрытия вопроса о роли сознания, рассмотрим нашу претензию к вот этой формулировке:

„Всякое революционное движение является сознательным движением. Оно начинается с вооружения людей передовыми идеями и одерживает победу силами народных масс, вооруженных ими.“[1]:30

Мы тогда заявили, что на самом деле всё начинается с экономической борьбы, с профсоюзов и т.д. Но ирония здесь в том, что уже несколькими месяцами позже, в нашей статье про Сонгун мы же указали, что экономическая борьба, не направленная на коренное переустройство общества, не является революционной. Да, даже такая экономическая борьба есть важная предпосылка, но если речь идёт именно о борьбе за коренное общественное переустройство, то первым её шагом действительно будет агитационно-пропагандистская борьба, борьба за взращивание в умах уже закалённых экономической борьбой рабочих сознания того, как и почему нужно изменить общество для решения насущных проблем. Другой уже вопрос, что замыкаться на этом не стоит, что развитие сознания должно подкрепляться и развитием иного рода борьбы. Но вроде как это и ни в коей мере не отрицается – просто присутствует указание на то, с чего начинается развитие борьбы, и чему следует уделить особое внимание.

Кстати говоря, в условиях строительства социализма и коммунизма такой подход к борьбе за сознание может принести особенную пользу. Ведь, как известно, развитие сознания отстаёт от развития бытия, в меру чего даже после взятия власти рабочими у многих довольно долго остаётся буржуазное сознание. Правильно поставленная борьба за сознание (а это ведь не только агитация и пропаганда, но и, например, народное просвещение, в известной мере даже экономические и политические действия, способствующие соответствующим изменениям в сознании людей) позволит существенно сократить это отставание и либо избежать опасных последствий такового, либо здорово минимизировать оные. О том, как конкретно Чучхе понимает борьбу за сознание, мы скажем несколькими главами позже, а пока что разберём ещё один вопрос, связанный с соотношением сознания и материи.

В нашей статье про «Двоих из ларца» мы сравнивали философию Чучхе с философией милитаристов из Партии Бирманской Социалистической Программы, и по итогу провозгласили философию ПБСП чуть ли не оригиналом, с коего идеи Чучхе были якобы списаны. Что ж, раз пошла такая пляска, сравним ещё раз их ответы на вопрос о материи и сознании. Итак, вот, что думали на этот счёт в ПБСП:

„Хотя сознание и возникает в результате воздействия ощутимых объектов на органы чувств, без ментального фактора чуткости и внимания сознание не может ни возникнуть, ни быть полноценным.

Поэтому необходимо помнить, что материя не единственный источник сознания, которое зависит от случайного воздействия материи с одной стороны и от разума и ментальных факторов с другой в их тесном взаимодействии.“[39]

„Изменения в разуме и материи взаимны и взаимозависимы“[39]

А вот, что констатировал Ким Чен Ир:

„То, что мир материален, что он изменяется и развивается в результате движения материи, уже известно.“[1]:12

С одной стороны, внятно провозглашённый примат бытия – с другой дуализм, утверждающий, что «материя и разум в человеке взаимозависимы». К слову, раз уж мы вспомнили про ПБСП, остановимся на изысканиях бирманцев отдельно. Вот, например, более развёрнутое видение мира невиновцами:

„Когда мы смотрим на природу, мы видим три мира: материальный мир, животный мир и феноменальный мир“[39]

„Материальный мир – это вся окружающая нас материальная среда. Другими словами, это вся Окасалока: четыре основных элемента бытия, проявляющих очевидно противоположные свойства, при более глубоком анализе оказывающиеся едиными в своей абстрактности. Земля, чьё характерное свойство – быть тверже или мягче, Вода, чье свойство – течь или стоять, Воздух, чьё свойство расширяться или же сжиматься, и Тепло, чье свойство – жар или же прохлада. И конечно же весь осязаемый мир, который мы видим или чувствуем: леса и горы, моря и снега, планеты, звёзды и космос.“[39]

„Животный мир состоит из всех живых и разумных существ, таких как млекопитающие, птицы, пресмыкающиеся и рыбы. Другими словами, он представляет собой всю Сатталоку.“[39]

„Феноменальный мир состоит из всего процесса природы, выраженного в пространственно-временном континууме событий сознания и материи, бесконечно взаимодействующих меж собой – материи, взаимодействующей с материи, сознания с сознанием и материи с сознанием. Другими словами, это – вся Санкхаралока, охватывающая и Окасалоку, и Сатталоку.“[39]

Сравните этот сок мозга, круто замешанный на буддистских философских категориях, – и лаконичную формулировку Ким Чен Ира про однозначный мир, основанный на материи и не нуждающийся ни в каких странных делениях натрое.

Вывод выходит прямо противоположный тому, к коему мы пришли 5 лет назад: философия Чучхе не только полностью соответствует марксизму, но и является отличной, ясной и актуальной формулировкой марксистских философских наработок в условиях доминирования принципиально иного категориального аппарата. Более того, несмотря на своеобразие породивших её азиатских условий, философия Чучхе получилась действительно интернациональной, полезной не только для азиатских, но и для европейских коммунистов, как минимум с точки зрения агитации, пропаганды, просвещения и разъяснительной работы. Естественно, это не означает автоматическое снятие всех вопросов в отношении идей Чучхе в целом – даже верную философию нужно ещё правильно и последовательно приложить к остальным научным областям, а полученные из этого выводы правильно и последовательно воплотить на практике. Поэтому далее мы рассмотрим остальные стороны идей Чучхе. И в первую очередь – вопросы общественно-исторического развития.

Ссылки на источники, использованные при написании этой части:

[1]: Ким Чен Ир, «Об идеях Чучхе». Пхеньян, Издательство Литературы на Иностранных Языках, 91 Чучхе (2002).

[21]: Kim Il Sung, «On eliminating dogmatism and formalism and establishing Juche in ideological work» (Английский язык). Цит. по:

https://www.marxists.org/archive/kim-il-sung/1955/12/28.htm

(проверено 3/IX-2025).

[39]: «The system of correlation of man and his environment» (Английский язык). Рангун, изд.-во Партии Бирманской Социалистической Программы, 17/I-1963. Цит. по:

https://www.burmalibrary.org/sites/burmalibrary.org/files/obl/docs/System-of-correlation.htm

(проверено 5/IX-2025).