Пролетарии, «сфера услуг» и «постиндустриальное общество» или Факториализм, как форма ревизионизма

За последнее время марксистское движение в нашей стране и во всём мире резко шагнуло вперёд. У нас случилось долгожданное и главное – от взращенных брежневским временем ностальгистов основная инициатива наконец-то переходит к молодежи и к рабочим, пришедшим к марксистским идеям не от тоски по Советскому Союзу, а от условий нынешнего капиталистического бытия. Формируются независимые профсоюзы, марксистские организации, кружки и ячейки, сильнее и твёрже слышна критика в адрес системных псевдокрасных партий вроде КПРФ, РКРП, РПР и прочих реформистов, прикрывающих свою службу капиталу красной оболочкой. Наша повестка снова окрашивается в светлые тона – марксистское движение омолаживается, обновляется и вновь набирает влияние в обществе, в противовес все падающему рейтингу охранительских, либеральных и иных центристских и правых сил, уже достаточно показавших рабочим своё антинародное лицо. Однако, с обновлением и движением вперёд неизбежно приходят и новые ошибки и заблуждения, совершаемые на этом пути. В новых условиях, требующих грамотного применения старого и наработки нового опыта – это совершенно нормально, если эти ошибки вовремя выявлять и исправлять до того, как их последствия станут критическими. Однако многие из этих заблуждений, будучи крайне опасными для движения, доныне продолжают жить в нашей среде на правах вполне разумного взгляда на марксизм, а иногда и вовсе выдвигаются, как взгляд единственно верный. Здесь мы расскажем о наиболее вредном из них, которое мы назвали факториализмом.

Итак, что же это за новый зверь такой? Факториализм (или же по-русски фабричничество) главной своей чертой имеет весьма суженное толкование пролетариата: здесь пролетариями считают только тех, кто трудится на производстве материальных благ, то есть рабочих исключительно фабрично-заводских (откуда, собственно и название). Социально-экономические причины такого толкования вполне понятны – в странах капиталистического центра и полупериферии (к коей относится и нынешняя Россия) очень весом сектор экономики, производящий блага нематериального качества. Весь этот сектор, а также весь занятый в нём огромный пласт людей усилиями буржуазной политэкономии объединён довольно неоднозначным понятием «сфера услуг», с игнорированием совершенной классовой неоднородности новоиспеченной категории. Для действующего в рамках такой парадигмы марксиста это порождает ряд довольно сложных вопросов, связанных с организацией всех этих людей, взаимодействием с ними, ролью их в дальнейших преобразованиях общества. Причем все попытки дать однозначный ответ на эти вопросы в силу той же неоднородности заведомо бесплодны и заканчиваются ничем. Факториалистский же подход позволяет от решения всех этих вопросов совершенно спокойно устраниться, да ещё и объяснить это устранение марксистским положением о том, что исключительно пролетариату присуща революционная роль при переходе от капитализма к социализму. Ну или если не устраниться – то отнести работников «сферы услуг» к полупролетарским классам и, не мудрствуя лукаво, спроецировать на них опыт взаимодействия Большевиков с крестьянами и мелкой буржуазией. А то, что стараниями все тех же буржуазных экономистов под рядовым работником сферы услуг обычно понимается среднестатистический менеджер, секретарша у крупного (или не очень) босса или на крайний случай полусамозанятый таксист или доставщик еды – только придаёт факториалистам уверенности в исключительной верности полученных ими упрощённых решений.

Спросите, а почему же неверно? Ведь это вроде как позволяет расставить все в современных условиях на свои места, обобщить имеющийся опыт и т.д.-т.п… Расставить на места-то позволяет, но на свои ли? Обратимся за помощью к одному из основоположников марксизма – Фридриху Энгельсу. Далеко ходить не будем – возьмем одну из самых простых для понимания работ: «Принципы коммунизма». Вот что пишет там Энгельс вторым вопросом:

2-й вопрос: Что такое пролетариат?

Ответ: Пролетариатом называется тот общественный класс, который добывает средства к жизни исключительно путем продажи своего труда, а не живет за счет прибыли с какого-нибудь капитала, – класс, счастье и горе, жизнь и смерть, все существование которого зависит от спроса на труд, т. е. от смены хорошего и плохого состояния дел, от колебаний ничем не сдерживаемой конкуренции.

Особенное внимание к первой части ответа: класс, добывающий средства к жизни исключительно продажей своего труда. О том, на производство каких благ употребляется этот труд – ни слова. Примечание ровно такого же содержания даётся Энгельсом к английскому изданию Манифеста Коммунистической партии:

Под пролетариатом понимается класс современных наёмных рабочих, которые, будучи лишены своих собственных средств производства, вынуждены, для того чтобы жить, продавать свою рабочую силу.

А главный столп Научного Коммунизма Карл Маркс в первом томе «Капитала», описывая производительный труд наёмного рабочего (то есть пролетария), приводит пример, способный повергнуть факториалистов в когнитивный диссонанс:

Капиталистическое производство есть не только производство товара, по самому своему существу оно есть производство прибавочной стоимости. Рабочий производит не для себя, а для капитала. Поэтому уже недостаточно того, что он вообще производит. Он должен производить прибавочную стоимость. Только тот рабочий производителен, который производит для капиталиста прибавочную стоимость или служит самовозрастанию капитала. Так, школьный учитель, — если позволительно взять пример вне сферы материального производства, — является производительным рабочим, коль скоро он не только обрабатывает детские головы, но и изнуряет себя на работе для обогащения предпринимателя.

То есть, очевидно, марксизм всё же не ограничивает пролетариат по степени материальности производства в котором таковой занят. Надеемся, что читателю теперь стало понятно название этой статьи. Впрочем, на этом мы ещё не спешим заканчивать – отклонениями от теории сейчас, к сожалению, мало кого можно удивить, и многие, наверное, уже спешат обвинить нас в начетничестве и догматизме. Однако, поумерьте пыл – ведь отклонение от теории есть проблема, порождающая огромное количество серьёзных затруднений на практике. Самое первое из них – это серьёзное урезание той социальной базы, на которую планирует опираться марксистская партия. Ведь, как стало еще раз видно из приведенного Марксом примера, «сфера услуг» не ограничивается менеджерами и секретаршами. Железнодорожники, матросы, учителя, врачи, работники почты, транспорта – все они тоже попадают всё в ту же самую «сферу услуг», ведь ничего материального они не производят. И кого окажется численно больше – доставщиков еды или представителей вышеозначенных отраслей – вопрос, полагаем, риторический. Причем организационно производство в этих отраслях от производства в материальной сфере не отличается совершенно никак – характер коллективный, притом зачастую не менее, а иногда и более высокоорганизованный, чем в «материальном секторе»: железные дороги, почта, транспортные компании, больницы, вузы,… да на худой конец даже крупные отели и рестораны – нагляднейший тому пример. Ещё более риторическим будет вопрос о том, есть ли в этих отраслях эксплуатация: что же в таком случае побуждало к забастовкам железнодорожных рабочих царской России, почему бастуют уже ныне работники отеля Mariott на Бали, чему сопротивлялись медики в Окуловке и что побудило к действиям матросов танкера «Сталинград»? То есть основная доля «сферы услуг» – вполне обычные пролетарии, имеющие все экономические основания для участия в борьбе, причем, как уже говорилось выше, в условиях полупериферийной экономики нашей страны роль этой части пролетариев особенно важна. Факториалисты же изящным демагогическим приёмом отбрасывают эту категорию пролетариев в полупролетарские слои, что фактически означает отказ от соответствующей работы ними – они ведь не пролетарии, нам в первую очередь пролетариат нужно агитировать, организовывать, просвещать. А эти-де подождут, они к пролетариату «прицепным вагоном» пойдут, как крестьяне в Гражданскую. В наших реалиях, с учётом прошедшей и продолжающейся деиндустриализации это означает отрыв от абсолютного большинства наемных рабочих и превращение условной партии в значительной мере в изолированную «вещь в себе». А отсюда, после осознания всей малочисленности той общественной прослойки, на которую решено опереться, существует только два одинаково неприятных варианта развития: либо окончательный переход от марксистского принципа организации борьбы к бланкистскому – либо же попытка найти революционное зерно в каких-то других, нереволюционных на деле, но, как кажется, бОльших по числу классов, и, соответственно, стремление найти опору в этих классах. Второй вариант нам наиболее наглядно демонстрируют товарищи из всем известного движения «Рабочий путь»:

1 of 3

Посмотрите, как на вышеприведенных вырезках один из их руководителей, Иосиф Канцерман, с апломбом заявляет, что учителя, инженеры и журналисты – оказывается не рабочие, а «прослойка, прислуживающая интересам классов»! Не боясь идти в разрез с марксовским примером выше, Канцерман тыкает своему оппоненту тем, что один из критериев пролетариата – место в общественном производстве, дав прежде ошибочное уточнение о том, что под общественным производством понимается производство исключительно материальное (забывая таким образом, что блага нематериального качества тоже имеют вполне конкретно очерченные потребительную и меновую стоимость, основная доля которой изымается в пользу нанимателя, будь то частное лицо или же подконтрольные буржуазному госаппарату организации, а значит производящие их наёмные работники всё же являются производительными рабочими, пролетариями в единственно возможном понимании этого слова). И такая позиция, очевидно, приемлется большинством руководящих кадров движения – ведь ее логическое развитие нетрудно проследить уже в публикуемых движением работах, довольно серьёзных и увесистых на вид. Вот, например, их статья «Сгущение оппортунизма и дороги страны», посвященная вопросу забастовок дальнобойщиков в 2015 году. Сама статья опубликована почти четыре года назад, однако недалече как в феврале этого года в ответ на запрос активиста Сахалинского Марксистского Кружка, в РП заявили, что все позиции статьи актуальны для движения поныне. А тем временем, оценивая в этой статье роль мелкой буржуазии, авторы, окрылённые факториалистскими заблуждениями, ничтоже сумняшеся, договариваются до нелепостей:

Полюбуйтесь, а? То есть оказывается, буржуазно-демократическая революция (которая доселева означала смену феодализма на начальную стадию капитализма) теперь тождественна революции антиимпериалистической (коей обычно считалась социалистическая революция)! Оказывается, империализм теперь не высшая, не последняя стадия капитализма, и на смену ему должна прийти не диктатура пролетариата, а … правильный капитализм! Ничего не напоминает? И ведь с факториалистских позиций всё логично: пролетариат-де в меньшинстве, организация и активность рабочего движения пока ещё оставляют желать лучшего, а значит остаётся надеяться только на мелкую буржуазию, которая при таком подходе выходит крайне многочисленной и проявляющей свою активность на всевозможных протестных акциях. Однако в реальности подобный подход порождает новые противоречия: ведь самая главная экономическая черта империализма – это безраздельное господство крупного производства (что в принципе и является залогом неизбежности социализма, ибо коллективный характер такого производства прямо противоречит частному характеру собственности на его средства и продукты). РП же в данном случае предлагает нам видеть антиимпериалистическую революцию, как торжество мелкого производства (представляемого мелкой буржуазией) над крупным, что экономически означает регресс и прямое противоречие как их же словам о прогрессивной роли мелкой буржуазии, так и диалектическому методу марксизма, основанному на том, что развитие носит прогрессивный характер. И это еще опуская то, что все революционные способности мелкой буржуазии в основе своей исчерпываются на этапе окончательного перехода от феодализма к капитализму, который даже у нас в стране уже произошел более века назад, а в период уже собственно капитализма, мелкая буржуазия, по утверждению марксистов, «колеблется между пролетариатом и буржуазией»*. Не говоря уж о том, что мелкая буржуазия не только не сопротвиляется фашизму, а всегда становится его главной социальной базой, что мы уже неоднократно видели по истории фашистских режимов минувшего столетия. Вот до каких смехотворных ошибок доводит факториализм. Однако это только первая проблема…

А вторая для нашего движения едва ли менее значима – ведь на подобной вульгаризации понятия пролетариата построено большинство современных «опровержений» марксистского учения. Чего стоит одна только концепция «постиндустриально-информационного общества», берущая начало из работы видного американского социолога У. Ростоу «Пять стадий экономического роста». Согласно предлагаемым там идеям, пролетариата становится всё меньше, а основная доля экономики сейчас приходится на ту самую «сферу услуг» (в которой никаких пролетариев якобы нет). То есть вы только чуть-чуть подождите – и пролетариата не будет, не будет никакой эксплуатации и всё будет хорошо!.. Немудрено, что концепция быстро нашла одобрение в буржуазных кругах, многие подхватили её и взялись развивать далее. Иные буржуазные апологеты даже дошли до пафосных утверждений о конце капитализма, под которыми они, однако, ни разу не подразумевают конца капиталистического способа производства! Собственно, именно из этой концепции и растут ноги у всей проблемы – в странах центра и полупериферии описываемый ею перевес в сторону «сферы услуг» в той или иной мере существует, поэтому коммунистам этих стран приходится этот перевес как-то осмыслять и выстраивать против этой концепции (прямо противоречащей марксизму) какую-то линию опровержения. И факториализм (являющийся одним из вариантов такого осмысления) фактически означает принятие той вульгаризации терминов «рабочий», «пролетарий», на которой эта концепция основана. То есть при таком подходе любая попытка опровергнуть «постиндустриализм» фактически окажется игрой против него на его же поле. Это есть именно то, что так требовалось всем сторонникам «информационного общества» – ведь с забытием этого упрощения устраняется самая главная ахиллесова пята их воззрений, без учета которой они становятся почти неопровержимыми. Их противникам в этом случае останется лишь апеллировать к тому, что все «постиндустриальные» экономики основаны исключительно на выносе производств в страны периферии, однако даже в этом случае останется без однозначного ответа вопрос о том, возможно ли, целесообразно ли вообще продолжать борьбу за пролетариат в «постиндустриальных» условиях, в которых пролетариат якобы уже в меньшинстве. Именно поэтому закономерным итогом последовательного развития факториалистских воззрений в такой ситуации неизбежно станут сначала смещение классовой ориентации в пользу мелкой буржуазии и более умеренные программные требования, а в конечной перспективе – и вовсе переход от марксизма к социал-демократии в самой современной и самой неприятной её инкарнации. Так что тем же РП, памятуя об их заслугах в деле борьбы и популяризации марксизма, мы настоятельно рекомендуем пересмотреть свои воззрения, пока не поздно. Иначе, камарадас, ваше завышенное самомнение и видение себя как единственных проводников истинно-верного марксизма в этом неграмотном и тёмном царстве – может однажды оказаться совсем не соответствующим реальности.

«А какой же правильный ответ?» – спросите вы. – «Вы, автор, с таким апломбом развенчали факториализм, а что вы предлагаете взамен? Как вы предлагаете относиться к «сфере услуг», как взаимодействовать с занятыми там людьми? Или вы всерьёз будете утверждать, что они абсолютно ничем не отличаются от рабочих материального производства?». – А ответ на эти вопросы предельно прост. И основа его – как раз та самая классовая неоднородность занятых в нематериальном производстве людей, о которой мы говорили в самом начале. Именно эта неоднородность и порождает те отличия в работе, над которыми ломает голову большинство современных марксистов. Отличия эти основаны в первую очередь на том, что «сфера услуг» осталась фактически единственным сектором, где мелкое производство ещё имеет хоть сколько-нибудь осязаемый вес. Если в материальном производстве всё уже давно делается крупными корпорациями, комбинатами и трестами (просто в силу того, что это гораздо дешевле, производительнее и проще, чем кустарная выделка каждого предмета в одну или несколько пар рук), то в отдельных отраслях производства нематериального ещё довольно заметная часть делается мелкой буржуазией, которой в силу легкости требуемого здесь труда, вполне реально приблизить свою производительность к производительности пролетария занятого в коллективном производстве в той же отрасли. Впрочем, даже здесь мелкая буржуазия уже включается в кооперацию, в чем-то становясь частью крупного производства: набирают вес агрегаторы, об особенностях которых стоит, пожалуй, написать отдельную статью. С другой стороны, чрезмерная раздутость буржуазных бюрократических аппаратов порождает необходимость огромного количества управленческих кадров – всяких топ- и не очень- менеджеров, консультантов, начальников подразделений и прочих, которые, будучи зачастую очень богато оплаченными, в основе своей являются самым каноничным примером рабочей аристократии, а потому для борьбы будут вряд ли пригодны. Все же остальные работники, не имея средств производства и будучи занятыми в коллективном труде, являются самыми что ни на есть обычными пролетариями. И все отличия в работе с ними относительно трудящихся на заводах будут ограничены лишь одним единственным фактором – спецификой труда, которая, однако, не даст существенных осложнений, в силу хотя бы того, что эксплуатация и все уже известные проблемы вроде плохих условий труда и проблем с оплатой здесь имеются в ничуть не меньшей концентрации, чем на заводах и фабриках. Существенная проблема лишь одна: некоторые отрасли (связанные в основном с сервисом) освоили крупные формы производства относительно недавно, и поэтому сознание занятых там работников еще (как этому и учит диалектический материализм) отстаёт от изменившегося бытия, вследствие чего несвободно от многих мелкобуржуазных пережитков. Однако это нельзя рассматривать как нечто неизменное, необходимо понимать, что при уже состоявшемся укрупнении производств, изменение сознания неизбежно. И современным коммунистам надо не выкидывать эту категорию из пролетариата, а всячески содействовать её самоосознанию, как части рабочего класса, укреплению духа пролетарской коллективности, освобождению от мелкобуржуазных воззрений и воспитанию готовности её к пролетарской борьбе. На этом всё. Грамотно изучайте марксистскую теорию, точно реализуйте её на практике и помните: правильный классовый анализ ситуации – основа верной стратегии и тактики!

ПВК, июнь 2019.

*К. Маркс, Ф. Энгельс, «Манифест Коммунистической партии», III, 1, b) «Мелкобуржуазный социализм»