Новый альбом Егора Летова
19 февраля 2008 года из жизни, как настоящий говнарь, ушел без пяти минут идол русского рока – Егор Летов. Многим кажется, что он ушел в тайгу – живописное место, природа, вдохновение. В общем, идеальные условия для вовсе несложной записи нового альбома. Зовется этот альбом не иначе как «Паразитирование на мертвом», а главными его исполнителями стали многочисленные фанаты ныне покойного деда, сбежавшего из зоопарка.
Путь Летова был труден – через тернии угнетающей тоталитарной системы к вольным звездам новой России. Вслед за ним менялось и его творчество – от откровенных и провокационных агиток «Убей в себе государство» или «Я всегда буду против» до невозможно абстрактных куплетов из «Прыг-скок». Венцом карьеры по праву можно назвать песню «Осень», в которой мы слышим первое откровенное признание поэта о бессмысленности ЕГО борьбы.
1. Политическая деятельность панка
Политическая биография Игоря Федоровича была крайне яркой и интересной. Будучи еще молодым панком, Егор (так он себя тогда уже называл) не чурался политического – как и всякий контркультурщик, он сопротивлялся заскорузлой культуре буржуазного Союза. Первый рок-коллектив, созданный вместе с Кузей УО (настоящее имя – Константин Рябинов), назывался «Посев» – в честь известного белоэмигрантского журнала. «Это было самым эпатажным названием, которое можно было придумать в то время», – отмечал музыкант. Уже почувствовали, как повеяло пролетарским протестом?
Проходит некоторое время, и антисоветизм Егора, побывавшего к тому моменту даже в карательной психушке, в которую в то время кидали многих неугодных власти, претерпел некоторые изменения. В более «либеральную» эпоху Перестройки Летов представляется скорее залихватским анархистом, что вполне согласуется с контркультурными панковскими убеждениями. Летов играл рок «против сталинизма», носил анархистскую символику и воспевал в песнях анархистские идеалы. Анархический протест Летова не был вдумчиво-последовательным – он шел от эмоций и почти полностью из них состоял. Завершается этот период распадом ГрОб'а и началом персонального творчества Летова в квази-объединении «Егор и Опизденевшие».
Далее наступил сравнительно короткий период психоделического рока – время «Егора и опизденевших» – нового коллектива, созданного вместе с тем же Кузей и Олегом «Манагером» Судаковым (хотя большинство песен Егор записал в одиночку). Тогда Летов, казалось, отвернулся от политики и целиком ушел в мир психодела и авангардистских музыкально-поэтических экспериментов. Это, безусловно, тоже был протест – только выраженный теперь не в политической символике и лозунгах, а в контркультурной, крайне необычной по форме и по сути поэзии и музыке. Уже в 1993 ГрОб снова собрался.
В 1994 году произошел очередной поворот в форме протеста Егора. Летов связался с Лимоновым, Дугиным и некоторыми другими и стал одним из главных лиц лимоновской НБП. Поддерживал Анпилова (Глава «Трудовой России» - довольно активной в те времена краснореваншистской организации), ненавидел новую, несоветскую Россию и ратовал за коммунизм, который был по его мнению «царством божиим на Земле» (так Егор охарактеризовал коммунизм в одном из интервью того периода). Летов пробыл нацболом не очень долго – до 1998 года, в котором вышел из ставшей «чересчур правой» для него партии (чуть позже от НБП отколется и Дугин – но для него она была, напротив, чересчур левой). Хотя в 1999 году он отправился в тур в поддержку Виктора Анпилова на выборах в Госдуму. Дает ли ему это плюс в карму, учитывая, что тремя годами ранее его коллеги точно так же выступали в поддержку Ельцина на выборах президента? Нет, не дает. Он в любом случае таким образом поддержал красно-реваншистскую партию и ее кандидата, т.е. буржуазную партию и буржуазного кандидата.
В 1998 году Летов со сцены заявляет, что у него больше нет группы. Но, интересная ситуация, в нулевые именно с ней он продолжает выступать (Кузя УО, Наталья Чумакова) и записывать альбомы в домашней студии.
В 2004 году Летов публично отказался от всех своих политических убеждений и полностью, как и во время «Егора и опизденевших» погрузился в психодел. Опять же, как и тогда, с отходом от политики протест Летова никуда не исчез – просто ушел из общественной плоскости и замкнулся в сугубо культурной – авангардистская поэзия, постпанк и психоделика.
2. Творчество и идеалы панка
Как настоящий анархист, Егор Летов был предан этой идеологии до конца, хотя по форме его воззрения менялись на протяжении лет. Вся его политическая деятельность свидетельствует об этом. Отразились его идеи и в творчестве, которое можно условно поделить на несколько периодов:
1) антисоветский протест 1980-ых;
2) национал-«большевистский» протест 1990-ых;
3) абстрактно-психоделическое нечто 2000-ых.
Именно первый период больше всего приближен к быту простого человека. В сущности, он представляет собой обыкновенные политические агитки, направленные против тоталитарного совка, но образы, заложенные в песнях этого периода, взяты не из головы, а из самой общественной жизни. Только постфактум Егор обмолвился, будто был против именно хищнического капиталистического СССР, однако из его творчества и деятельности первого периода нельзя сделать вывод об истинности такого суждения. Подобные слова служат лишь оправданием анархизму 80-ых, который стал противоречить анархизму 90-ых – национал-«большевистскому» периоду.
Именно в 80-е появляются всем известные «Всё идет по плану», «Моя оборона», «Русское поле экспериментов», «Мы – лёд». Уже намного меньше людей слышали хотя бы о таких песнях, как «Убей в себе государство» или «Я всегда буду против». Концерты проходят в полулегальной обстановке – хотя стоит ли обвинять тоталитаризм в том, что злобные КГБшники запретили группе «Посев» открыто выступать с концертами?
Егор Летов в песнях рассматриваемого периода великолепно подмечал картонность и навязчивость позднесоветской пропаганды, но противопоставлял он ей тотальный анархизм, он просто «всегда будет против», и этими словами исчерпывается его позиция на протяжении всей жизни.
Начало 90-ых ознаменовалось для Гражданской обороны роспуском группы. Вместе с тем появился сольный проект Летова «Егор и Опизденевшие» (хотя периодически в записях песен участвовал Кузя УО). Тогда-то появляются психоделические альбомы «Прыг-скок» и «Сто лет одиночества». «Про дурачка», «Отряд не заметил потери бойца», «Красный смех», «Иваново детство», «Глина научит», «Свобода», «Вечная весна» и др. – это всё оттуда, из этих двух альбомов.
Взять, к примеру, «Свободу» – анархистская песня, повествующая о том, как «платил Незнайка за свои вопросы» и «чему посмеивался Санька Матросов перед тем, как шышел-мышел пёрнул, вышел вон». Очевидна отсылка к предшествующему периоду жизни Летова, поскольку «ответы» на все эти вопросы дает «Моя свобода» (т.е. свобода Летова), за образом которой сокрыт именно анархизм – ведь это он, свободолюбивый панк, пёр с голой грудью на амбразуру тоталитарного режима, это он тот Незнайка, который задавал злобной системе вопросы и платил за них гонениями и здоровьем.
Занимательно, что ему однажды задала вопрос Наталья из некоего издания «Бунтарь»: «В одном из интервью вы сказали «Лучшая свобода — это отказ от нее». Но все ваше творчество, во всяком случае, раннее лично у меня ассоциируется именно с тягой к свободе, к борьбе за нее. А что на самом деле?»
На это Наталья получила следующее сообщение: «Ответ кроется в самой его постановке. Бердяева почитайте, лучше него никто на эту тему не рассуждал» [1]. Бердяев. О свободе. Прекрасно. Религиозный философ экзистенционализма и персонализма, автор концепции нового средневековья рассуждает о свободе. «Свобода, по Бердяеву, безосновна, она тождественна понятию Ungrund Якоба Бёме. Ungrund – это бездна, «без дна», то, что не имеет основы. Свобода есть нечто изначальное, и Бог ничего не может сделать с этой свободой, он является таким же заложником свободы» [2]. Просто замечательно!
А как вам «Вечная весна»?
«Под затопленными толпами, домами, площадями,
Многолюдными пустынями, зловонными церквями,
Раскалёнными хуями и голодными влагалищами
Вечная весна в одиночной камере».
Одна лишь эта строфа противопоставляет музыканта всему бесчинству, происходящему в обществе – пока полнились ряды похотливых самцов и самок, он тонул (и продолжает тонуть) под всем этим смрадом в своей «одиночной камере», ведь он не такой, как все эти люди.
«Воробьиная, кромешная, раскаленная, хриплая
Неистовая стая голосит во мне».
Вот он – вопиёт против всеобщего омерзения! Он не рад этому! Он против такого! Но продолжает тонуть в своей «одиночной камере», потому что никто его, бедного, не понимает и не принимает, все поддались этому духовному опустошению, а он – праведник!
Но не этим одним исчерпывается ЕГО борьба против целого мира. С 1993 года вновь собирается Гражданская оборона, с которыми будут записаны новые альбомы «Солнцеворот» и «Невыносимая легкость бытия». В них вошли одноименные с названием альбомов песни, а также «Новый день», «Нечего терять», «Родина», «Пой, революция!», «Победа», «Бога нет» и другие. Ну, чувствуете, как повеяло национал-«большевизмом»?
Среди таких песен, например, появляется «Невыносимая легкость бытия», название которой списано с романа Милана Кундеры о событиях пражской весны 1968 года. Однако мотив музыкального произведения не соответствует своему прообразу из романа – он уже не противопоставляет свободных творцов жестокой политике тоталитарного совка, а просто берет мысль самого Кундеры «бытие полно невыносимой легкости, потому что каждый из нас живет один раз» и растягивает эту мысль почти на 15 минут.
«Каков вопрос, таков ответ,
Какая боль, такая pадyга,
Такая pадyга.
Да будет свят Господь распят,
Да будет свет, да будет облако,
Да будет яблоко».
Посыл песни не очевиден разве что идиоту – в жизни все просто, делай что хочешь: распинай Христа, греши, делай добро, да что душе угодно. Действительно! Ведь жизнь одна – и она одна не только для меня лично, но и в разрезе всего общества, это всего лишь одна единственная жизнь. Ну какое же влияние одна эта жизнь может оказать на целое общество? По-видимому, никакое… Может показаться, что в этой песне Егор иронизирует по поводу такого отношения к миру, так, наверное, покажется настоящему леваку. Только давайте не будет интерпретировать сказанное автором – никакой иронии он в этот текст не закладывал и даже не подразумевал. Подобное толкование свойственно человеку, желающему оправдать своего кумира.
Да даже его песни о революции, родине и победе походят максимум на авантюристический дух борьбы, в которой на место прежнего объекта в жизни Летова теперь стал капитализм. Хотя та же «Победа» как будто высмеивает нарастающие тенденции празднования 9 мая:
«Стать бы во весь рост – да нету больше ног,
Сжать ладонь в кулак – да нечего сжимать,
Нету больше слов, нету больше нас,
Лишь одно осталось на свете – победа».
Почему мы говорим «как будто»? Все просто – эта песня отсылается к военным, вынесшим на своих плечах Великую Отечественную и оставшимся инвалидами. В их образах преподносится подавление человека в 90-е, которому «стать бы во весь рост», но у которого «нету больше ног», и всё такое. И лишь одно у этого человека осталось – победа, образ великого прошлого, мечтания и память.
В общем и целом, об этом периоде можно утверждать – творчество деформировалось под влиянием политической деятельности Летова, но от психоделического рока музыкант никуда не ушел. Творчество в целом осталось анархическим, непролетарским.
В спокойные нулевые Летова как будто охватила жажда наживы. Мы не можем этого утверждать, поскольку влезть в голову Егора не представляется возможным, но кое-что косвенно позволяет сделать такой вывод. Новые альбомы выходили редко, зато концерты были повсюду и проходили очень часто. И все чаще в программу концерта включались самые популярные песни – те, ради которых народ собирался на эти концерты, «хайповые треки», так сказать. Например, «Мы – лёд» Егор Летов часто исполнял в 1980-е, вовсе не исполнял во второй период творчества, но внезапно с 2004 по 2008 годы практически на каждом концерте появлялась эта песня. То же можно сказать о «Всё идет по плану», и о «Моей обороне» (хотя эти песни исполнялась им и в 90-е, но гораздо реже), и о «Убей в себе государство». Вот что сам музыкант говорил об этом: «Если мы всё-таки играем для публики, то учитывается, разумеется, ее большинство, а не меньшинство. Во всяком случае, пытаемся найти вариант, устраивающий всех, и тех, кто любит только новое, и тех, кто пришел послушать старое-любимое. И потом, в разных местах ситуация разная. Например, в Якутске или Израиле требуют, чем старее, тем лучше, вплоть до «Общества Память» и «Поганой Молодёжи». А в Москве как раз просят в основном новое. Вообще мы стараемся в той или иной пропорции, может быть, не всегда верной, делать смешанные программы. Заранее угадать сложно» [1].
Даже количество концертов в нулевые значительно возросло. Мы можем заключить, что в этот период настоящий панк-анархист пошел на поводу у трендов и начал петь те свои песни, которые наиболее известны и востребованы, хотя в оправдание говорил, что дает смешанные программы.
Выпущенные в этот же период альбомы неоднозначны. Их всего четыре – «Звездопад», «Долгая счастливая жизнь», «Реанимация» и «Зачем снятся сны». Первый представляет собой по сути ремейк старых советских эстрадных и киношных песен. Остальные – классика абстрагирования от жизни, согласующаяся с его уходом из политики, за исключением разве что самой последней песни во всей его жизни. Композиция «Осень» – «Кто бы что ни сделал, кем бы кто ни стал / Никто не проиграл. Никто не проиграл». Это апогей творчества панка. Это признание в бессмысленности всей его борьбы, потому как эта борьба ни к чему не вела. Никто не проиграл, следовательно, и музыкант не был сломлен в этой борьбе. Только вот Летов не указывает, что он боролся неправильно, он поет о том, что любая борьба лишена смысла, потому что все в конечном счете останется как есть.
Но стоит отметить, что качество записи в этих альбомах значительно возросло, хотя и не лишилось этой типичной для Летова панковской дозы говна и гаражности. Очевидно, что деньги, собиравшиеся с концертов ГрОб и сольных концертов панка, ушли на очень нужное и важное дело – на закупку аппаратуры, на запись новых песен. Следовательно, концертная деятельность Летова, несмотря на его значительные разногласия с группой, стала банальным процессом обращения капитала – выступить, зафиксировать прибыль, записать альбом, снова выступить. Круг замкнулся.
Вспоминаются слова небезызвестного Андрея Рудого о бурном росте популярности Егора Летова на фоне интереса к 80-ым, к протестному, бунтарскому искусству и пр. в современности. Это не совсем верно, поскольку даже сейчас на площадке «Яндекс.Музыки», где как раз большой коэффициент людей с мещанским мировоззрением, поскольку сервисом пользуется, в основном, молодежь, ежемесячные прослушивания Егора Летова составляют в среднем 350 000.
Ну и куда уж без заявлений троцкиста Рудого о том, что Летов был и остается самым революционным и самым бунтарским музыкантом среди своих коллег по русскому року. Нет! Не был и не будет он революционным – даже в сравнении со своими коллегами он разве что самый анархистский, самый радикальный, но не революционный, не пролетарский.
3. Наследие панка
Современная мещанская интеллигенция (Noize MC, Лоуна и пр.) пользуется образами этого периода для описания теперешнего буржуазно-демократического режима – смотрите, вот у нас план! У нас всё, как у людей! Это моя личная оборона «пластмассовому миру»! И как-то всё у них скачет – с одной стороны, таким образом подкрепляется идеология мещанства, воспринимающего Россию как новый Госплан, с другой стороны, это анархическая «оборона» от «картонного» мира капитализма. И в том, и в другом случае это свидетельство тотального непонимания устройства капитализма.
Проблема всех этих интеллигентиков в том, что борьба с миром капитализма – это борьба против «неестественности». Такая постановка вопроса требует только «освобождения» культуры и, что самое главное, творческих личностей от оков искусственности, «картонности». Но что же это за «неестественность»? Это результат подчинения культуры законам производства и обращения капитала – фундаментальным законам капиталистического производства. В почете пребывают те певцы, те творческие деятели, которые вписываются в систему потребностей, а те, кто доносит что-то «важное», «вечное», не популярны, они выброшены за борт поп-культуры. В таком случае, выходит, что наши дорогие творцы озлоблены именно на то, что они неизвестны? Выразиться таким образом обо всей творческой интеллигенции было бы неверно. Но такая позиция – дайте мне свободу творчества! – исключительно анархическая. Дайте делать, что хочу, значит косвенно снять с себя ответственность за свою деятельность перед трудящимися массами.
Мы не можем утверждать, что Noize MC непопулярен, что Лоуна не собирает залы на свои концерты. Однако залы в эпоху стриминговых сервисов по типу «Яндекс.Музыки» уже не являются лучшим показателем. В чартах же музыкальных сервисов верхние позиции занимают сопливые рэперы и подобная им сволочь, вещающая о роскошной жизни, шлюхах и прочем вечном и великом, либо попавшие в поток противники политики Единой России. И то – последние не то, что попадают в топ, а скорее форсятся некоторое время на фоне определенных событий в стране.
Обращение к творчеству Летова, который как будто был всегда против, как будто последовательный анархист, не удивительно. Панку приписывают несвойственные ему черты, находят в его текстах новые смыслы, популяризируют самые протестные песни – стоит только посмотреть на топ его треков, и мы с вами увидим «Все идет по плану», «Мою оборону», «Русское поле экспериментов», «Мы – лёд», «Зоопарк». Рядом с ними расположились песни второго и третьего периодов «Беспонтовый пирожок», «Отряд не заметил потери бойца» и пр. Протестные политические агитки в этом топе, несомненно, преобладают.
Нынешние поклонники Летова – это либо фанаты протестных песен, бунтари и анархисты, не знающие настоящего Летова и цепляющиеся за любую протестную агитку, либо такие же глубоко вдумывающиеся в свой внутренний мир Личности (по сути, такие же анархисты), впитавшие всё творчество панка. Первые, конечно же, преобладают – это понятно даже по топу песен в «ЯндексМузыке». Кто вообще из этих людей слушал что-то, кроме «Моей обороны» и «Всё идет по плану»? Да единицы! Егора Летова не знают, но чуть ли не в пролетарские поэты вписывают – особенно леваки (вспомните Рудого). Для них он будто бы не совсем свой, но в то же время не плохой.
А мы утверждаем – Летов никогда не являлся для коммунистов и рабочих своим. Он – контркультурщик, да. Некоторые его песни и мотивы несут хороший посыл для рабочих и коммунистов – может быть, разве что альбом «Звездопад». Он гораздо прогрессивнее и полезнее, чем Инстасамка и паразиты его творчества типа Noize MC или Лоуны – да. Но Летов в целом, как самобытный комплекс жизни и творчества, враждебен пролетариату, не известен ему. Летов может вызвать ностальгию по утраченному, но не призвать к действию – в остальном все его песни и высказывания есть демонстрация самого тупикового идеализма. И это неудивительно, если учесть, в каких условиях он рос и творил. Он является самым обычным продуктом своего времени и служить делу соединения рабочих на базе культуры он не может.
Источники: