Диана Бадагиева: «В любую профессию ты можешь привнести искусство»

Диана Бадагиева – талантливая актриса Тверского театра юного зрителя, которая с 2018 года покоряет сердца зрителей своими яркими ролями. Окончив Тверской колледж культуры имени Н. А. Львова и Высшую школу сценических искусств К. Райкина, она воплотила на сцене множество образов – от Вики Люберецкой («Завтра была война») до Биргитты («Вратарь и море»). Её энергия, профессионализм и преданность искусству делают её не только профессионалом, но и вдохновляющим примером для молодых актёров.

Интервью: Ксения Ермолаева

Фотограф: Алина Эстер

Диана, как вы поняли, что быть актрисой – это ваше призвание?

Так скажем, я не поняла это. Для меня слово «призвание» звучит как-то громко, что ли. Мне кажется, это что-то свыше – то, что ты можешь понять по прошествии многих лет. Именно сейчас я понимаю, что без этой профессии я себя не представляю. Но вот именно слово «призвание» меня почему-то немножечко смущает.

Я сама поступала на актерское искусство и хорошо помню, как из-за волнения случались смешные моменты. А вы могли бы вспомнить какой-нибудь забавный эпизод со своих вступительных экзаменов?

Я почему-то очень смутно помню своё выступление. Я даже не помню репертуар, который я читала, но я сейчас с теплотой вспоминаю своих педагогов. И я не знаю, вы застали Лидию Рафаэльевну или нет?

К сожалению, нет.

Это такой важный человек был в моей жизни, мне кажется, в жизни вообще многих студентов. Я очень хорошо помню, как именно она слушала нас. Она всё время сидела с очень недовольным видом, с полным пониманием, что это всё никуда не годится, это всё очень плохо. Но при этом я потом, спустя годы, поняла, что это в принципе её позиция, и она в ней больше понимает, то есть она старается не смотреть, а больше слушать, вникать в студента. Но когда я поступала, было очень тяжело на это смотреть. Да, сейчас это, конечно, уже забавно вспоминать.

Наверняка за годы вашей учёбы в колледже было немало забавных случаев, связанных с одногруппниками, особенно на репетициях или показах. Можете рассказать о каком-то запомнившемся случае?

Я как-то уже в одном интервью говорила про то, что однажды сломала своей одногруппнице нос во время сценического боя. Вот поэтому, наверное, надо какую-то другую историю вспомнить. Она может быть связана не с одногруппником, а с другим студентом?

Да, конечно.

Это Никита Кукаев, он учился на год младше нас, и у нас всегда сходились интересы в плане театра. Он в принципе мне был близок по общению. Мы решили вдвоём участвовать в конкурсе «Серебряная шпага». И когда репетировали связку, так случилось, что мы сильно ускорились. И то ли я поставила защиту не совсем верно, то ли Никита ударил чуть выше положенного, а я тогда носила линзы для зрения, и так получилось, что он ударил выше плеча, и остриё рапиры настолько срикошетило, что пролетело мне вот так по глазу. И у меня выскочила линза. Ну, то есть я могла остаться без глаза. Это было, конечно, так… необычно!

Преподаватели нам рассказывали, что иногда на третьем–четвертом курсе студенты осознают, что это не их профессия, что они не хотят по ней идти, забирают документы и уходят. А были ли у вас моменты сомнений в выборе профессии во время учёбы? Что помогло их преодолеть?

Да, это распространённая ситуация. Поступило нас на первый курс двенадцать человек. В итоге мы выпустились вчетвером. Дальше, когда я на высшее поступала, нас поступило двадцать два, а выпустилось двенадцать. И, конечно, люди понимали, или им как-то, наверное, намекали на это, но остались действительно те, кому это нужно.

А сомнения в том, что это твоя профессия, мне кажется, присутствуют у всех. Может быть, я ошибаюсь, но у меня они до сих пор присутствуют. Иногда бывают настолько неудачные репетиции, что ты чувствуешь себя просто ничтожеством.

Вы знаете, к счастью, или, может быть, к сожалению, но я всё-таки склоняюсь, что к счастью, в моей жизни был такой случай, когда мне пришлось уйти из профессии. Да, это был всего месяц, но это был настолько показательный месяц. Я поняла на сто процентов, что мне очень трудно жить вне театра, потому что я связала с ним всю свою жизнь, своё окружение – оно ограничилось людьми, именно связанными с театром. От меня отошли люди, которые вообще не касаются этого. Это было такое испытание сложное, но и профессия тоже сложная. Ты должен иметь огромную силу духа, ты должен быть закалён и ни в коем случае не давать какую-то слабину. Но я думаю, что нам свыше не дают таких испытаний, с которыми мы не способны справиться. То есть я думаю, что это было мне дано, чтобы я что-то поняла.

Вы упомянули, что сильно очищается окружение. По моему опыту, по опыту моих одногруппников, это действительно так, поскольку считается, что в творческих профессиях невозможно добиться успеха без каких-либо первоначальных вложений и связей. А как вы думаете, возможно ли пробиться только за счёт своего таланта и упорства?

Знаете, никогда у меня не было цели чего-то добиться. Я прекрасно это всё понимала, но для меня важнее всего была не материальная составляющая. Для меня всё-таки важнее быть в деле, которое приносит мне счастье. А мне это действительно приносит счастье. Деньги можно заработать, а найти дело, которое ты любишь, найти свое предназначение очень тяжело. Я понимаю, сейчас такой век, когда деньги, безусловно, нужны, и в какой-то момент они действительно были мне очень нужны. Может быть, я сейчас и говорила бы по-другому. Но когда ты полностью отдаешься какой-либо профессии, которая по стереотипу не приносит денег, если ты делаешь именно то, что любишь, то это почему-то в итоге приносит большие деньги. Я не знаю, как это работает, но я не считаю себя нуждающейся. Вот честно. И в какой-то момент это произошло само собой, потому что то тут ты пригодишься, то там. И как-то эти возможности притягиваются к тебе сами собой. Ну, скорее всего, когда ты горишь своим делом, да, ты хочешь в нем развиваться. А если оно тебе счастья не приносит, то ты не хочешь расти. И ты всё время живёшь лишь в том понимании, что: «Ой, ну я этим занимаюсь, но это денег не приносит, я такой бедный». Да мне кажется, вообще не надо так жить.

А что стало решающим фактором при выборе школы Райкина для продолжения актёрского образования?

Ой, я сейчас скажу, это, наверное, будет звучать удивительно. Но, честно говоря, я не знала о существовании этой школы до того момента, как туда попала. А попала я случайно. Я поступить очень хотела после четвёртого курса, хотела получить высшее образование именно очное. Я ездила пробоваться, но у меня был уже и возраст. Ну, может быть, это больше отговорка. Может быть, я просто действительно там слабо показывалась, что, скорее всего. Но именно в эту школу я не пробовалась никогда. Я вообще не знала о её существовании. Я ходила во все институты, ездила даже в Ярославль, в Питер, а в школу Райкина – никогда. Не знаю почему, но её не было на слуху у меня.

И вдруг осенью мне написал выпускник нашего колледжа Давид Мегерян и сказал: «Я знаю, что ты хотела поступить, а я поступил тут в школу Райкина. И у нас мастер очень хочет набрать девочек. Я уж без твоего разрешения показал ему твою фотографию, рассказал о тебе. И он ждёт, чтобы ты ему позвонила и каким-то образом вы встретились, чтобы он тебе устроил вступительные экзамены».

И я начала просто смотреть, что это за школа. Мне было так стыдно, что я о ней ничего не знаю. И в итоге, естественно, мы созвонились, встретились, я кучу заданий выполнила, то есть у меня были полноценные вступительные экзамены, и там тоже был достаточно большой конкурс. Но это было заочное образование, и меня оно вполне устраивало на тот момент, потому что я понимала: с работой мне учебу не совместить. Мне тогда уже нужны были деньги, и я не могла уйти на очное и сидеть на шее у родителей. То есть я не выбирала школу Райкина, как будто бы это она меня выбрала.

Расскажите, пожалуйста, как вы пришли к решению работать именно в Тверском театре юного зрителя? Что сыграло ключевую роль? Или этот выбор тоже вот так вот вам на голову упал?

Честно говоря, именно так и было. Я как раз проходила вступительные испытания в Ярославле, уже прошла третий тур, и у меня оставался коллоквиум, то есть последний тур. Я должна была с утра ехать на машине в Ярославль, но утром мне позвонили и сказали, что машина сломалась, и мы никуда не поедем. И это, конечно, была патовая ситуация, потому что я не знала, как мне добираться. Коллоквиум был на следующий день, и мне надо было заранее приехать. А в день моей несостоявшейся поездки было прослушивание в ТЮЗе. И мои одногруппники хотели с отрывками из нашего дипломного спектакля, который мы, кстати, выпускали как раз в ТЮЗе, показаться в театре. Я этого не планировала, но согласилась им помочь, потому что никуда не уехала, и пришла на прослушивание.

И знаете, как случилось? Я увидела, что в ТЮЗ пробуются девять человек – выпускники мастера курса в Ярославле, к которому я поступала. То есть они выпускаются, а я должна была туда поступить. И я подумала: «Неужели я сейчас опять четыре года проучусь и в итоге вернусь сюда?» И это был такой звоночек.

Мы все попробовались, и я пошла спокойно домой. И вдруг мне звонит замдиректора по творческим вопросам и говорит: «Диана, тебя очень хотят в театр». И я посчитала, что то, что я не смогла уехать в Ярославль, то, что я увидела этих выпускников, которые пробуются, и то, что мне позвонили, – все это звоночки, которые нельзя пропускать. И я подумала: «Надо воспользоваться, наверное, этим шансом».

Мы только начали учиться на актерском, однако часто во время репетиций небольших отрывков мы получаем очень странные подсказки от мастера, которые больше смешат, чем помогают правильно сыграть роль. Были ли у вас какие-либо странные замечания или странные советы от ваших мастеров или уже непосредственно в ТЮЗе?

В спектакле «Остров сокровищ» Вероники Вигг я что-то придумала для себя, пыталась это сыграть, а Вероника так строго говорит: «Ничего здесь не надо играть. Ты просто должна улыбаться. Всё. Просто улыбаться». Когда тебя просят ничего не играть – это, правда, очень сложно, потому что тебе кажется: ну что ты делаешь на сцене? И, честно говоря, из меня всё равно периодически лезет чёрт знает что, что-то я там пытаюсь играть. Но, конечно, надо доверять режиссёру. Если она так сказала, значит, ей так нужно. И значит, это будет более верным, чем то, что ты там себе придумала. Но это действительно сложно.

Многие актёры (и наши, и зарубежные) говорят, что им приходилось переступать через себя, что некоторые роли настолько ломали их, что они начинали задумываться: а кто они на самом деле за рамками этой роли? А что для вас самое сложное в работе актёра, и как вы справляетесь с трудностями?

Сложностей, конечно, всегда достаточно. Я скажу, наверное, про свою самую главную сложность, с чем я борюсь, – это нестабильность. Что это значит? Бывают очень удачные репетиции, когда ты что-то придумал, хочешь это сделать, сыграть, и у тебя действительно это получается, это работает. И тебе говорят это закрепить. И, к сожалению моему, когда мне говорят слово «закрепи», почему-то у меня работает всё наоборот. У меня не получается закрепить, даже на следующий день у меня уже не получается настолько точно это сыграть. Мне кажется, это связано с тем, что у меня не всегда работают одинаковые подпитки. Конечно, наша профессия не в том, чтобы мы себе настолько простроили роль, чтобы у нас везде срабатывало одно и то же. Конечно, нет. Мы же живые люди. Но есть такое понятие, как ремесло, где ты обязан, особенно если тебе режиссёр сказал, что вот это важно, вот это нужно повторить, каким-то образом стимулировать это и попытаться сделать, как в прошлый раз.

Тогда личный вопрос. Насколько, на ваш взгляд, важна способность к импровизации для актёра? Бывают же моменты, когда партнёр забывает текст, какое-то действие, и вам приходится импровизировать и как-то включать его в процесс?

Ну, это частая история. Бывают спектакли, которые ставятся очень часто, и иногда становится скучно, поэтому нужно находить в себе что-то живое. И партнёры специально подкидывают какие-то новые обстоятельства, в которых ты должен существовать, как-то сымпровизировать.

Но я вообще хочу сказать про импровизацию. Я не знаю, были вы у нас, на «ТЮЗ.Контакте»?

Была.

Все по-разному относятся к этому проекту. Но я считаю, что это суперполезная и важная вещь для артиста, потому что ты включён всё время. То есть на спектакле ты можешь уйти, например, вот твоя сцена прошла, ты можешь уйти за кулисы. Понятно, что ты всё это держишь, но, тем не менее, сейчас не твоя сцена. А тут ты сидишь на сцене, и ты всё время во внимании. И это потрясающий тренинг. Именно поэтому я считаю, что этот проект очень удачный, потому что он артиста держит всё время форме – ты не даёшь себе расслабиться. Мне кажется, это очень важно. И, конечно, там непосредственная импровизация всегда. У кого-то она удачная, у кого-то неудачная, но при этом она всегда живая.

А какая у вас самая любимая роль? Или, может быть, какая-то роль стала для вас вызовом? То есть вообще не подходила вам настолько по характеру, что, может быть, даже вызывала сильное отвращение к персонажу, и, чтобы сыграть эту роль, пришлось прямо переступить через себя.

Это была и дипломная работа в колледже, ее ставил наш мастер Александр Евгеньевич Евдокимов, и одна из моих дипломных работ в школе Райкина – «Не всё коту масленица», которую ставил Роман Каренович Матюнин. В обеих я играла мать, то есть возрастную героиню старше сорока лет. И это был для меня вызов. Конечно, я знаю многих мам, которым 40 или 40+, и я их вообще не назову старыми ни в коем разе. Но при этом в них есть этот возраст, и эта кардинальная разница ощущается, когда тебе 20 лет. В спектакле есть моя дочь, которой как раз 20 лет. И в целом, да, мы ровесницы. Мы выглядим одинаково, то есть мы ещё и похожи очень сильно, но при этом мне надо играть сорокалетнюю, а она играет себя. И в этом есть сложность. Ещё сложность в том, что они общаются довольно близко. Бывают такие материнско-детские отношения, когда мать себя действительно ставит как-то выше. Учитывая, что это пьеса Островского, его обычно так и ставят на сцене, то есть в постановках, которые я знаю, мать, даже если ей 40 лет, это всё равно какая-то «бабка», она всё равно какая-то строгая. И, возможно, это было бы легче, а мы делали достаточно современную историю, чтобы это понимал зритель, чтобы он видел себя во всём этом. Из-за этого, конечно, была большая сложность.

Ну и, конечно, у Островского есть пьесы, где полегче язык, а это одна из его первых пьес, и там очень трудный язык. Он очень богатый и очень трудный для восприятия. Мы многие слова вообще никогда в жизни не говорим. И я составила словарик, куда выписывала слова. Он просто огромный, потому что я значение этих слов в принципе не знала никогда. Это очень трудный для запоминания текст. И вызовом было то, что ты должен настолько присвоить себе этот текст, ты его должен так выучить, чтобы говорить на этом языке, как мы сейчас с вами общаемся, чтобы у зрителя не возникало никакого сомнения, что именно так и надо разговаривать. И это, конечно, и вызов, и крутой опыт. И это здорово, что такое было в моей жизни.

Мы с вами очень много поговорили о театре. А какая у вас могла бы быть другая профессия, если бы не актёрская?

Я всё детство мечтала быть стюардессой. И меня до сих пор восхищает эта профессия. Я не знаю почему, но с детства люблю смотреть на них. Мне всегда казалось, что это какая-то прекрасная профессия. Не знаю, смогла бы я быть в ней, но это моя огромная мечта с самого детства.

Но из-за того, что я училась в музыкальной школе очень долго, я на полном серьёзе в какой-то момент думала, что буду поступать в музыкальное, на пианистку. Потом я думала, что могу быть хореографом, потому что тоже параллельно занималась танцами.

Я выросла в маленьком городке, у нас нет ни театра, ни даже кинотеатра, там только один ДК. И как-то мы делали концерт, кажется, к Новому году. И меня из моего хореографического коллектива перекинули на роль драматическую. Я вообще была еще малышка, но именно в тот момент я подумала: «Ух, ты! Ничего себе, какая замечательная, многогранная профессия! Как здорово, что именно в этой профессии ты можешь соединить всё своё самое любимое. Ты можешь и танцевать, и петь, и читать стихи, и твои музыкальные данные тебе пригодятся». И всё.

Мне так хотелось вырваться, потому что я уже понимала, чего я хочу, куда меня тянет, поэтому, наверное, я и уехала после девятого класса, хотя раньше таких мыслей не было. Я училась очень хорошо, то есть могла бы окончить школу с золотой медалью. Я знаю, что нормально поступила бы даже на физмат, потому что безумно люблю математику. Мне многое интересно в этой жизни. Спасибо маме, потому что она мне прививала интерес ко всему, поэтому я думаю, что любая профессия прекрасна, кроме скучной. В любую профессию ты можешь привнести искусство.

Это здорово! А вы можете дать какие-то советы нам, студентам, и абитуриентам, которые можно было бы максимально эффективно использовать?

Это, может быть, прозвучит банально, но нужно ценить время здесь, потому что оно ой как быстро бежит. Время, проведённое с мастерами, их советы, наставления – то, что в итоге ты вспоминаешь потом всю жизнь. И надо учиться впитывать это и получать вдохновение, получать радость от любого момента. Иногда бывают какие-то наскучившие упражнения, например, по речи. И ты говоришь: «Ой, опять это упражнение». А надо находить в этом какой-то интерес и всё время стараться пробовать по-другому, находить в этом радость, чтобы это всегда тебя воодушевляло.

5 коротких вопросов Диане Бадагиевой

Любимый театральный жанр для просмотра? Наверное, драма.

Кофе или чай перед спектаклем? Вода.

Песня, которая мгновенно поднимает настроение. Это все песни, которые сочиняет мой муж в порыве вдохновения.

Книга, которую вы перечитываете чаще всего. Поваренная.

Главная черта вашего характера? Мне кажется, преданность.