Инна Волкова: «Я счастливый человек, потому что занимаюсь тем, что люблю»
Инна Волкова – артистка Тверского театра юного зрителя. В 2015 году она успешно окончила Тверской колледж культуры им. Н. А. Львова, курс Марины Дмитриевны Кабаковой, а в 2022 году окончила Ярославский государственный театральный институт с красным дипломом. За девять лет службы в театре на счету Инны почти три десятка ролей, в том числе главных.
Интервью: Анастасия Розова и Юлия Семечева
Фото из архива Инны Волковой
КАК я захотела стать актрисой? Это, мне кажется, произошло случайно в подростковом возрасте. Я достаточно плохо училась, мне просто было неинтересно. У меня были пятерки по литературе, по русскому языку, по каким-то гуманитарным предметам, по обществознанию. Но в целом мне было очень сложно учиться, у меня были постоянно какие-то проблемы с поведением и прочее. И я почему-то решила, что могу стать актрисой, хотя я не занималась в театральных студиях. Мне казалось, что это очень просто, что для того чтобы быть актрисой, нужно быть красивой. А все девочки, мне кажется, у которых здоровое воспитание, считают себя красивыми. И я с детства всегда от мамы слышала фразу: «Ты классная, ты красивая». Я подумала: ну все, я красивая, я классная, ну что, я, значит, могу быть актрисой. Я узнала, что нужно выучить стихотворение, басню, какую-то прозу на свой вкус. Я это сделала и поехала в колледж имени Табакова поступать. Естественно, я не поступила. Это нормально, потому что у меня не было никакой подготовки. Ну и все. Я сама из Конаково. Стали думать, где же я могу учиться. И увидели, что в Тверской колледж имени Мусоргского набирают актеров. Я приехала туда. Лидия Рафаэльевна тогда принимала артистов. Она послушала, как я пою. Пою я средненько. И она говорит: «Давай ты два года позанимаешься и после одиннадцатого приедешь поступать». Я говорю, нет, мне это не нужно. И перед этим – в чем, мне кажется, была роковая случайность – мы заехали в колледж культуры узнать адрес колледжа Мусоргского и узнали, что здесь набирают на театральное творчество. И мы вернулись. Я поступила и начала учиться в колледже культуры. Помню, как мама очень сильно удивлялась. Тогда Марина Дмитриевна нас не отпускала домой, мы постоянно что-то репетировали, то есть на выходные я даже домой не ездила, мы постоянно тут были с утра до вечера, и моя мама очень сильно удивлялась, как это так: тот ребенок, который не любил учиться, пропадает здесь по 12 часов. Как это так вышло? А я наконец-то попала в свою среду творческих людей и оказалась на своем месте. То, как я пришла в театр, мне кажется чистой случайностью. Я не хочу говорить пафосные слова о предназначении, но что-то в этом есть. Я помню, как Марина Дмитриевна, когда мы только пришли на первый курс, посадила нас всех за стол перед собой и у каждого спрашивала: «Зачем ты сюда пришел?» Я помню, что я четко понимала, что пришла в колледж, чтобы быть в театре. То есть это для меня было что-то естественное. Я точно знала, что я буду работать в театре. Всегда.
ПОСТУПАТЬ было сложно, потому что я тогда не занималась театром. Я не совсем даже понимала, что сейчас буду делать. То есть я вышла... Мне кажется, как-то по-дурацки, по-школьному прочитала стихотворение, басню и прозу. Я подготовила танец. Помню, мама меня записала. Я в Конаково ходила в Дом пионеров и учила какой-то танец. Это было ужасно. У нас в кабинете 418 висит портрет Станиславского. И меня Галина Владимировна Полякова – мой первый педагог по сценической речи – спросила: «Ты знаешь, кто на портрете нарисован?» Я не знала, кто это и сказала: «Нет, не знаю. Похож на Райкина». И она говорит: «На Аркадия или на Константина?» Я сказала: «На Аркадия». Мне кажется, ее очень сильно это поразило. А я в 15 лет знала, кто такой Аркадий Райкин, потому что моя бабушка всегда смотрела эти ретро-передачи, эти зарисовки Райкина, и я смотрела вместе с ней. Мне кажется, Галину Владимировну это удивило, и она сказала мне: «Не переживай. Тебя всему научат. И кто вот этот дядя на портрете, ты тоже будешь знать». Сложность, наверное, возникала из-за того, что я совершенно не понимала, куда иду. То есть я хотела быть в театре, а представления о театре у меня не было, потому что в детстве я только в театр кукол ездила. Я даже в ТЮЗе ни разу не была, в драме тем более. Ну, то есть совершенно художественно неразвитый ребенок.
ЖЕЛАНИЯ сменить место работы нет. Вообще никогда не было. Мне иногда от этого становится очень страшно, потому что я думаю: а если не театр, то что? И я понимаю, что ничего. Ну, то есть, даже если это не театр, это все равно будет профессия, связанная с театром. Педагогика театральная, например. Ничем больше я не смогу заниматься так, чтобы быть счастливым человеком, а сейчас я себя правда ощущаю счастливым человеком, потому что я занимаюсь тем, что люблю. Бывает, конечно, иногда такое: все, ухожу из театра, все меня достали, ролей мало или роли мне не подходят, значит, мой талант тут недооценивают, вообще не понимают, с кем они работают, в театре ничего не понимают – понимаю только я, и я ухожу. Куда? Если вдруг меня позвали бы работать в какой-то театр, может быть, я ушла бы. Но я правда себя уже ассоциирую с тверским ТЮЗом, и у меня единственная, знаете, какая мечта есть? Работать в каких-то театральных проектах Твери или других городов, пусть не Москвы, не Питера – любых провинциальных городов, в любом проекте каком-то, чтобы моя театральная деятельность была не только в театре, а еще где-то. То есть, если бы, условно говоря, меня позвали бы в колледж в «Эксперимент» поиграть или еще куда-то, я бы пошла.
В КОЛЛЕДЖЕ так получилось, что именно мой курс очень много занимался социально-культурной деятельностью. Я помню, на четвертом курсе у нас было более 80 мероприятий, мы посчитали. Театром мы, правда, мало занимались, но выпустили один запоминающийся хороший и сильный дипломный спектакль по повести Бориса Васильева «Завтра была война». Там я играла Вику Люберецкую, потом ее же я играла в театре и сейчас играю. Эта роль мне запомнилась. Но больше мне запомнилась роль Липочки в пьесе Островского «Свои люди сочтемся», потому что мы с Мариной Дмитриевной долго ее репетировали. Монолог мы делали на губернаторскую премию. Я помню, как мы с ней репетировали, как она на меня орала, как она пыталась из меня человека сделать, за что я ей очень благодарна. Кстати, никогда не воспринимала крик как что-то негативное. Это благодаря Марине Дмитриевне. Она такой экспрессивный человек, если вы с ней общались, вы знаете, что она очень часто общается на повышенных тонах. Я со временем поняла, еще учась, что ее настолько переполняют эмоции, чувства, что она иногда орет на тебя не потому, что ты какой-то дурак или еще что-то, а потому что она тебя так сильно любит, что она это выражает через какой-то крик. Она меня научила работать вопреки. И это мне очень сильно помогает сейчас в театре, когда кажется, что все не так, все не получается. Я всегда стараюсь работать только благодаря тому, что в моей голове сидит Марина Дмитриевна, которая всегда говорит, что театр – это работа. Нужно работать. А в театре самая запоминающаяся роль – Лена Лид в спектакле «Вафельное сердце» постановки Ивана Сергеевича Пачина, потому что именно с этой работы он мне показал, что театр – это не работа. Вот такой парадокс. На репетиции он всегда говорил: «Ин, я вижу, как ты работаешь, а театр – это не работа. Театр – это не завод». Вот если бы все пахали в театре, то никто бы не стремился так быть артистом, все бы шли на завод тогда. В колледже в меня заложили, что театр – это работа, а в театре сейчас я начинаю понимать, что театр – это не всегда работа. Это какой-то полет, чувство вдохновения. Вот это все такое летящее. Это синтез. И театр синтез всех видов искусств, и работа в театре – это тоже синтез, когда ты сидишь и совершенно технически учишь какой-то текст, или совершенно технически учишь какие-то движения в танце, или мизансцены, которые ты не можешь запомнить, а которые важны. Такое бывает с полетом, с вдохновением, с импровизацией, со свободой.
РИТУАЛА перед выходом на сцену у меня нет. В театре бывает, что перед некоторыми спектаклями мы ритмуем, то есть мы там сбрасываем ручки, наверное, вы тоже делаете так перед важными моментами. «Раз, два, три, с Богом». Или говорим: «Раз, два, три...», и какие-то цитаты из спектакля. Обычно это главный персонаж, кто-то задает какую-то реплику, мы эту реплику повторяем. В последнее время очень часто мы стараемся обниматься перед спектаклем. Моего личного ритуала нет. Есть спектакли, перед которыми я ухожу и не контактирую со своими коллегами до спектакля. Например, в «Грозе». Мне очень тяжело, я всегда там ухожу, я повторяю тексты, я как-то настраиваюсь, стараюсь не сидеть. У нас в театре перед сценой есть круглые комнаты, обычно перед всеми спектаклями мы там собираемся, болтаем, что-то обсуждаем, настраиваемся как-то на спектакль. И вот когда я играю в «Грозе», я с ребятами там не нахожусь. В другие моменты я всегда там, потому что я достаточно коммуникабельный человек. И люблю свой коллектив в театре, всегда нахожусь с ними.
ПОСКОЛЬКУ у нас нет художественного руководителя в театре, к нам приезжают разные режиссеры. И у каждого режиссера своя методика, свои какие-то запросы, свое видение спектаклей, свое видение персонажей, свое видение театра. И с каждым режиссером, с каждой ролью я учусь работать с собой: «Что я еще могу? Ага, прикольно. Вот этого навыка у меня раньше не было. Сейчас появился». Приходится, в общем, каждый раз обнуляться. За это я люблю наш ТЮЗ: за то, что мне приходится каждый раз заново работать. Своих каких-то методик подготовки к роли у меня нет, то есть нет каких-то четких правил. Кто-то идет от внешнего к внутреннему, кто-то от внутреннего к внешнему, кто-то вообще это все совмещает. Для меня самое главное понимать какую-то психологию действий, их логику. Все-таки для меня логика важна. Когда я понимаю персонажа, оправдываю, люблю, то дальше идет работа.
ЗНАЕТЕ, у меня нет такого, что мне не нравятся роли. В чем сложность работы в театре? Надо все равно как-то полюбить свою роль. Какая бы она ни была, хоть маньяка ты будешь играть, убийцу, страшнейшего человека, – все равно его надо постараться понять и полюбить, чтобы как-то передать его боль, потому что не просто же так люди становятся плохими, или еще что-то с ними происходит. Надо разбираться, поэтому надо любить всегда все свои роли, хотя можно и не любить. Мне кажется, от нелюбви тоже что-то рождается. Но у меня такого не было. Надо просто искать за что.
НАИБОЛЕЕ значимое – это всегда встречи с людьми, с режиссерами, с которыми мне удалось поработать. Не только роли, которые они мне доверили, а, наверное, больше встречи с ними, как с людьми, потому что многие из них стали моими друзьями. И первая такая встреча была в 2017 году с Артуром Ощепковым, который поставил спектакль «Щелкунчик мастера Дроссельмейера», где у меня была первая большая роль. Я играла Мари. И я не очень пластичная актриса. Ну, точнее, у меня своеобразная пластика, психофизика, я очень угловатая. Поскольку я не занималась танцами, какие-то элементы мне очень сложно выполнять. Мне нужно учиться, стоять перед зеркалом, долго повторять. Артур – хореограф, и он приехал к нам впервые, ставил спектакль как режиссер. Когда мне сказали, что я буду играть у него главную роль, я очень сильно волновалась. Потом я узнала, что ему советовали взять других девочек. И когда он сказал, что ему нужна только Волкова, я начала осознавать свою индивидуальность. И все свои минусы я уже сейчас считаю за плюсы. Мне кажется, в актерской профессии это очень важно – свои какие-то изъяны переводить в свои достоинства, потому что мы все уникальны, нигде больше нет таких, как мы. Дальше была встреча с Иваном Пачиным. Ивана Сергеевича называют режиссером, который стоит в авангарде театра для детей. Он правда ставит очень классные, хорошие, добрые спектакли для детей. У нас он поставил первый спектакль, это было «Вафельное сердце», и там я у него тоже играю главную роль – девочку без папы, ее называют девочкой-велосипедом. Тут, мне кажется, опять мне повезло, что я такая угловатая, потому что можно про меня сказать, что я велосипед. Иван Сергеевич перевернул мое понимание театра: в театре иногда не важно что, а важно как. Как ты это преподнесешь. И очень важно работать с детьми, работать с маленьким зрителем. И вот он всегда говорил мне: «Инна, ты должна быть открытой». Сейчас со временем еще больше я понимаю, что иногда не важно, какой ты артист, а важно, какой ты человек. Не помню, где-то читала или видела, что плохой человек не может стать хорошим артистом. И вот сейчас я с этим начинаю соглашаться, потому что чем больше ты открыт этому миру, тем больше ты можешь воспринять его боль. Кто еще? Филипп Гуревич, который поставил «Хлебзавод», он мой друг. Встреча с Павлом Макаровым тоже важная для меня, потому что он мне тоже сказал, что я важна для него, важно, как я понимаю материал, как я его через себя преобразую и выдаю. Каждому человеку нужно слышать, что он важен именно такой, какой есть. Когда ты это через какие-то действия понимаешь, когда ты ушами своими слышишь от кого-то: «Успокойся, ты крутой», ты выдыхаешь сразу и начинаешь работать на максимум. Бывает такое, что кого-то похвалят, и этот человек начинает меньше работать. Я из тех людей, которых похвалят, и они начинают еще больше работать. Не знаю, плохо это, наверное, искать одобрение. Но мне кажется, актерская профессия на этом как-то завязана.
ПОСЛЕ завершения спектакля чувства бывают разные. Бывает чувство неудовлетворенности, что я сегодня не сделала все максимально, как должно быть. Бывает чувство счастья, что получилось. Бывает просто ощущение физической усталости. Но в основном, конечно, я испытываю чувство счастья, особенно после спектакля, когда в зале еще тишина, и только потом аплодисменты, и ты как бы ощущаешь всеобщую энергию. Это ведь зависимость. Конечно, это в любом случае зависимость, когда ты хочешь, чтобы это повторилось еще. У меня бывает и чувство стыда. А стыда за что? За то, что я не сделала то, что могла. У меня очень развита самокритика, которая в голове у меня сидит. Мне кажется, просто она мне помогает, потому что если бы я всегда слушала близких мне людей или тех зрителей, которые меня любят, которые мне пишут, как они меня любят на сцене, то я бы, наверное, уже давно стояла бы на месте. А поскольку я внутри себя понимаю, что где-то я недоработала или где-то, наоборот, пережала, что можно было сыграть полегче, и это бы сработало намного лучше, я всегда рефлексирую, анализирую свою работу. Благодаря этому, мне кажется, я все-таки развиваюсь в театре. И как личность расту. Поэтому иногда бывает стыдно, что я ухожу и думаю: «Тут же можно было так не орать, здесь же можно было бы расслабиться, подышать, сделать паузу, успокоиться».
МНЕ снова хотелось бы окунуться в студенческие дни. Вы знаете, когда я заканчивала колледж, у меня была жуткая истерика. У меня до сих пор это видео есть. Мы еще так придумали, чтобы на выпускном встать в линейку на авансцену, и каждый должен был сказать какие-то слова. Дошла очередь до меня, и я не могла ничего сказать. Я рыдала. У меня было ощущение, что жизнь моя закончилась. Колледж имел для меня огромное значение на тот момент. Ну и сейчас, конечно, это мои теплые воспоминания. Это все равно моя основа жизненная, потому что когда в 15 лет приходишь в творческую среду, она тебя формирует. Того человека, который сейчас перед вами сидит, сформировала среда колледжа культуры. Вернуться бы... Нет, не хочу вернуться. Хотя очень люблю это место, правда. Но сейчас я уже редко сюда прихожу. Все равно уже какое-то все чужое, четвертый этаж не такой, вы другие. Воспоминания есть, и я все равно люблю это место, я горжусь, что здесь училась, что прошла путь с моими одногруппниками. Но почему бы я не хотела вернуться? Потому что это прошло. Надо идти дальше. Как бы классно ни было, будет еще лучше. Знаете, как потом мне в Ярославском театральном институте классно было учиться, какие меня там люди окружали? И опять я рыдала очень сильно, когда все это закончилось. Мне везет на людей, правда. Ко мне притягиваются люди, которые меня очень сильно любят, искренне, и которых я потом впоследствии люблю. Но я всегда говорю: надо идти вперед, не надо жить прошлым.
ЗА ВРЕМЯ обучения в колледже самое запоминающееся событие – это спектакль наш дипломный. Запомнилось, как мы репетировали наш первый спектакль «Сказка о попе и его работнике Балде», который ставила Марина Дмитриевна Кабакова для отчетного концерта колледжа. Я там играла одного из чертят. Наталья Львовна Рыбакова ставила пластику, репетировала с нами танцы. Очень прикольный был отчетный концерт. Все были заняты, вообще все, весь колледж. И это было очень красиво, потому что Марина Дмитриевна смогла все соединить и сделать из этого полноценный спектакль. Конкурс «Мисс Колледж», конечно же, запомнился. Я выиграла этот титул в 2014 году. И после этого конкурс не проводился. Получается, что перед вами сидит Мисс колледжа культуры 2014. Знаете, чем запомнилось? Не моей победой, а как вся кафедра театрального творчества меня туда собирала. Мы искали какие-то платья у кого-то, где-то, потому что, естественно, у меня никаких платьев красивых, бальных не было. У знакомых спрашивали, какую еду приготовить, потому что там был кулинарный конкурс. Всем курсом отправляли меня на этот конкурс, и, естественно, все вместе победили.
Я ПЫТАЮСЬ равняться, наверное, на свою маму. Она для меня человек очень сильный морально, очень сильный, выносливый физически. В профессиональном плане нет у меня кумиров. Есть артисты, на которых я смотрю и говорю: «Я хочу так же». Потом понимаю: так же я никогда не смогу, потому что я – это я. Просто смотрю и понимаю: вот так нужно любить свою профессию, как они любят. Мне кажется: это очень страшно, что мы создаем идеал. Человек может ему совершенно не соответствовать. Я часто думаю над фразой, что нужно любить ближнего своего, потому что это самое сложное. Полюбить того, кто с тобой рядом, кого ты видишь каждый день, чьи минусы ты видишь и знаешь.
Я ОЧЕНЬ рассеянный человек в жизни. Я очень рассеянный человек на сцене. Мне очень тяжело держать сценическое внимание. А это первый элемент актерского мастерства. Я считаю: если его освоить в совершенстве, то дальше все пойдет нормально. Что еще? Пластичность хочу свою как-то усовершенствовать. Я периодически занимаюсь какими-то танцами. Мне кажется, все сдвинулось уже с мертвой точки. Я уже не такая коряга, как раньше. Над речью над своей работаю.
В ТЕАТРЕ, как в любом виде искусства, каждый смотрит через призму своего восприятия. Если есть люди, которые говорят: «Инна Волкова – лучшая актриса Тверского ТЮЗа», есть люди, которые говорят, что это худшее, что они когда-либо видели. Я принимаю это. Принимаю как любовь к себе, так и какие-то негативные эмоции в свой адрес, потому что все мы разные, и все имеют право на свое мнение. Надо понимать, кто именно говорит тебе что-то плохое, кто твою работу оценивает. Если этот человек для меня авторитетный в том, что касается театра или еще чего-то, конечно, я, может быть, в какой-то степени загружусь. Надо, значит, эту проблему решать, нужно над этим работать. Если я понимаю, что у человека хорошо развито чувство вкуса, то есть у него большая насмотренность, большая начитанность, а профессия совершенно не связана с искусством, то, конечно, я к его мнению, прислушаюсь. Если это сказал какой-то человек, чье мнение мне совершенно безразлично, ну что я скажу? Бог с тобой. Правда, я даже думать об этом не буду. То есть я вам советую просто понимать, кто вам что говорит. Вот и все. Если для вас это авторитетно, если вы можете это как-то изменить, то, конечно, работайте над собой.
Я УЖАСНО ленивый человек. В работе я не испытываю никаких трудностей. Я испытываю трудности, когда у меня ее нет. Я не могу себя организовать. Когда у меня есть выходной, и у меня нет никаких планов, скорее всего, я буду лежать с телефоном, с книгой, неважно. Ничего не буду делать, кроме решения каких-то бытовых вопросов. Если у меня эти выходные затягиваются, значит, что я несколько дней ничего не делаю, потому что я не могу себя заставить. Когда у меня есть театр, я знаю, во сколько часов у меня репетиция, во сколько спектакль. Я знаю, что мне нужно сделать для этого спектакля, для этой репетиции, что посмотреть, куда сходить, как развить свой кругозор для этой роли, что почитать. Мне становится очень легко. Поэтому я очень страдаю, когда у меня нет работы. Вот это мой главный минус: я не могу организовать свой день, свою жизнь продуктивно.
НАЧИНАЮЩИМ актерам я дала бы несколько советов. Поступать. Учиться очно, если есть такая возможность. Не бояться. Не сомневаться в себе. Потому что мне в свое время просто не хватило, наверное, какой-то смелости. Не бояться быть отвергнутым. Потому что это основа нашей профессии. Вот это слово «нет» или «не ты» – с этим очень часто вы будете сталкиваться, если станете актёрами. Поэтому не бойтесь этого слова. Чем быстрее вы к нему привыкнете, тем будет лучше для вас. Учиться, не бояться, понимать, что вы уникальны, что таких, как вы, больше нет.
5 жизненных максим Инны Волковой:
1. Три главных качества в актерской профессии – это внимание, трудолюбие, открытость.
2. Мой любимый писатель Экзюпери, а поэт Ника Турбина.
3. Если не актером, то никем.
4. Мое любимое занятие в свободное время – лежать на кровати.
5. Слово, которым я бы охарактеризовала весь театр – ...(многоточие)