КРАСНЫЙ КОРПУС Глава 9.

Пространство Доминиона Человечества

Окраинные миры

Планета Кейта

Губернаторство Малио

Окрестности города Квинлатеро

Мотель «Блуа Лаго»

Выглядели рейдеры весьма эффектно, что, впрочем, являлось своеобразной визитной карточкой группировки «Всадники вечности». Яркие кичливые одежды, киберпластика и замысловатые причёски делали боевиков этой банды похожими на персонажей наркотического бреда или героев картин художника-шизофреника. В Пыльной зоне даже бытовало расхожее мнение о том, что предводитель «всадников», самопровозглашённый Великий фюрер Мэньёкрах Сатор, страдает весьма запущенной формой униполярной мании, крепко замешанной на употреблении всевозможных психотропных веществ. Марек относился к этим россказням скептически.

Он не исключал слабости фюрера к наркотикам, в той или иной степени легализованным на многих, неподконтрольных Полярис, мирах, но в то, что Сатор неадекватен, не верил ни на сантим. Чтобы психически больной человек смог не только выжить в Пыльной зоне, но и собрать под свои знамёна вполне боеспособную и достаточно опасную рейдерскую группировку? Бред! Любого дурачка с закидонами, пускай оному и удалось бы привлечь на свою сторону некоторое количество таких же маргиналов, как он, фюреры других рейдерских банд разорвали бы на кровавые тряпки! Просто чтобы не путался под ногами. А уж про капитанов с Тортуги и говорить нечего! Все лакомые для грабежа и разбоя куски в Доминионе давным-давно поделены и застолблены. Без вариантов. Рейдеры и так качественно потоптались по любимым мозолям пиратов, оказавшись более востребованными Империей в условиях Рейдовых войн.

Ещё на «Тортурадор», когда силы «Красного корпуса» только начали выдвижение к новому театру военных действий, Марек, спихнув все работы по техническому обслуживанию «Тайфуна» на Хэла и Сергея, целиком погрузился в изучение аналитических материалов по планете Кейта и силам вероятного противника.

Вероятного, потому что, к моменту прибытия «Красного корпуса» на орбиту планеты, конфликт корпораций мог быть уже исчерпан. На памяти Шевчика такое случалось уже не раз.

Стороны могли прийти к некому согласию, разделив сферы влияния и заветные месторождения РЗМ. И мнение планетарных царьков, князьков и президентов уже вряд ли смогло бы что-то изменить. Также одна из сторон могла добиться успеха дипломатическим, или, что более вероятно, коррупционным путём, склонив на свою сторону все местные военно-политические силы и триумфально изгнав своих визави с планеты. Или, если перспективы от возможного куша представлялись совсем уж заоблачными, в дело могли вмешаться «взрослые дяди», быстренько разогнав по углам всякую мелочь, вроде местного правительства и особо непонятливых представителей межзвёздных корпораций. При таком раскладе в конфликт вступили бы силы совсем иного уровня, и масштаб противостояния оказался бы никак не сопоставим со скромными возможностями частных военных компаний.

Документы, подготовленные аналитиками Кэпа, были обязательны к рассмотрению всеми офицерами «Корпуса», однако должного ажиотажа в среде контракторов не вызвали. Некоторые сразу отмахнулись от перспективы потратить свободное время полёта на изучение бесполезной, как им виделось, информации. Кто-то внимательно отнёсся только к тем аспектам, которые касались предполагаемой боевой работы непосредственно его подразделения. Ну а Мареку было просто интересно. И, если в аналитических справках по Лорду Маркусу, с его флотилиями, и шидуанской «Дайамондо Инк», затеявшей небольшую кулуарную разборку с «ИФГ», лейтенант ничего нового для себя не нашёл, то информация по политической обстановке на планете и рейдерским бандам, нанятым шидуанцами для поддержки и обучения местного народно-освободительного движения, его весьма заинтересовала. Именно из подробного досье на Кулебрийскую рейдерскую группировку «Всадники вечности», Марек и узнал, кто такой этот Великий фюрер Мэньёкрах Сатор и с чем его придётся «кушать» контракторам Кэпа.

Мэньёкраху, в самом деле, ничего не светило в иерархии Пыльной зоны. Родом он был из Мусорщиков – разношёрстного сообщества неудачников, уголовников и искателей приключений, населявших трущобы городов и гаваней немногочисленных, но крайне перенаселённых пиратских миров. Низшего звена в пищевой цепочке Пыльной зоны, отбросов, сползавшихся на её планеты со всех уголков обитаемого космоса. Это был нескончаемый источник ресурсов для капитанов Тортуги, пополнявших из Мусорщиков потери в живой силе, Живодёров, специализировавшихся на нелегальной трансплантологии и генной инженерии, работорговцев всех мастей, владельцев кораблей-мануфактур, наркокартелей Буффонов, гладиаторских трупп Костоломов и много кого ещё.

Но Мусорщики не роптали. Они прекрасно понимали, что обязаны Совету капитанов всем. Совет оберегал их от уголовного преследования Протектората и Империи, он не выдавал своих людей по Красным уведомлениям Маршалов, организовывал яростный и жестокий отпор всякому, кто пытался атаковать планеты Пыльной зоны, поддерживал видимость порядка, основываясь на своих, сильно извращенных, но ясных и бескомпромиссных понятиях о чести и справедливости. А главное – Совет давал людям работу и, соответственно, пропитание, кров и средства к существованию. Пиратская конфедерация стала для своих жителей некой гротескной копией Торгового Протектората, квазигосударством, со своей экономикой, армией, правительством, внутренней и внешней политикой.

На самом краешке этого государства - планете Кулебра, в недрах фавел припортового городишки Лонгчап, в семье торговки воздушным мицелием и техника гидропонных систем, Аддэ и Руда Сатор, родился, рос и сформировался как личность будущий Великий фюрер «Всадников вечности». В документах, собранных аналитиками «Корпуса», не содержалось никакой информации о детстве и юношестве Мэньёкраха.

В первый раз Сатор засветился в сетевых источниках в связи с нападением разношёрстной пиратской флотилии на караван сухогрузов с Моссана. Инцидент, не заслуживающий какого либо упоминания, если бы не одно обстоятельство. Груз рапса и кукурузной муки, который везли в трюмах кораблей представители Моссанского «Агрикул Партнершип» предназначался для королевства Фелиция. А сами корабли имели портом своей приписки Эрфурт – планету-аванпост Договора. Зная отношение фелициан к Тортуге, нетрудно догадаться, какая реакция на налёт последовала от этой маленькой, но очень гордой и воинственной монархии.

Десантные носители Фелиции, при поддержке ударных фрегатов «Шевалье», «Пике» и «Арше» атаковали несколько пограничных станций и крепостей, входивших в зону влияния планеты Гарбаж, а, спустя некоторое время, появились уже на орбите самого пиратского мира, явно намереваясь взять планету штурмом.

Тут уже уязвлённое самолюбие взыграло у Совета капитанов. Пиратские кланы отправили в систему сводный флот, флаг которого держал сам наместник Маркуса Трёхглазого – адмирал Симон Бербер. Не имевшие огневой мощи, достаточной для полноценного пустотного сражения с флотом противника, корабли Фелиции были вынуждены отступить в пределы территории Протектората, но это не означало, что фелицианские воительницы отказались от своей мести.

Обратившись за помощью к правительству Эрфурта, которое так же посчитало себя пострадавшей стороной, Фелиции удалось установить личности всех капитанов кораблей, участвовавших в нападении на караван. Руководство «Пурпурного соцветия» - частной военной организации, состоящей из отставников подразделений специального назначения СПО Фелиции, поклялось найти и покарать каждого из вышеуказанного списка капитанов.

Именно в этом списке, среди прочих пяти молодых пиратских вожаков, и появилось впервые имя Мэньёкраха Сатора, шкипера барка «Вечный странник». Через пару стандартных лет в гиперсети распространилась информация о ликвидации всех фигурантов списка, включая и Сатора. А, спустя ещё три года, Мэньёкрах, живой и относительно здоровый, уже блистал во время мятежа гладиаторов на родной Кулебре, где он предводительствовал над «Вечными» - крупной бандой лонгчаповских Мусорщиков. И, хотя капитану Рахману Меднозубу удалось подавить планетарный мятеж, утопив местных Костоломов и, примкнувших к ним, Мусорщиков в крови, карьера Сатора на этом совсем не закончилась. Он, каким-то невероятным образом, смог вырваться с Кулебры, заблокированной флотом Меднозуба. Благополучно добравшись на своём «Вечном страннике» до Тортуги, бандит немедленно сдался на милость Совета капитанов, крича направо и налево, что обладает крайне важной информацией, которую ему необходимо срочно передать Лорду Маркусу. Дело, мол, безотлагательное и затрагивает интересы Империи Полярис!

Никаких подробностей о том, была ли действительно у Сатора какая-то важная информация для резидентов Империи на Тортуге, или он банально блефовал, выторговывая себе жизнь, у Марека не имелось, но он знал, что по прошествии некоторого времени возрождённая банда Мэньёкраха объявилась на планете Крум.

Этот мир весьма неудачно «освободила» Леди Агата, крепко увязнув в планетном бунте, инспирированном Протекторатом, чем вызвала недовольство Лорда Кросса, отказавшегося предоставлять легионерше подкрепления. Именно на Круме состоялось боевое крещение «Вечных», использованных Леди в качестве карательных отрядов и акторов тотального террора. Нарочитый и бесчеловечный, по своей жестокости, геноцид мирного населения в купе с умением Сатора заставить своих подчинённых держать языки за зубами, поспособствовали быстрому взлёту банды в рейтингах нелегальных наёмных организаций.

Всё чаще и чаще Лорды стали привлекать «Вечных» и прочих, растущих как грибы после дождя, банд Пыльной зоны для решения тех или иных проблем, которые возникали в сфере влияния Империи. ВКС Полярис даже санкционировали передачу рейдерам некоторых, уже устаревших по меркам армии, образцов техники и вооружения. Так бывшие Мусорщики с Кулебры стали «Всадниками вечности» - знаменитыми на всю Пыльную зону наездниками на «Рапторах».

Эпоха пиратских флотилий, призванных своими лихими наскоками провоцировать Договор на неадекватную реакцию, уходила в прошлое, уступая место настоящим частным армиям, готовым захватывать и удерживать в повиновении целые планеты, выступая проводниками воли дряхлеющей, но, всё ещё, могучей сверхдержавы.

Ну, а внешний вид…. Да Бездна их побери, с их внешностью! Вон, рядом настоящий «красноголовый» вышагивает. Куда уж экстравагантней?

Вся эта информация, сейчас казавшаяся Мареку абсолютно бесполезной, промелькнула в голове лейтенанта, пока он рассматривал, остановившихся посреди дороги, «всадников». А посмотреть там было на что.

Рейдеров было двое. Они заметно различались между собой как по возрасту и внешности, так и по реакции на прибытие переговорщиков «Корпуса».

Тот, что выглядел постарше, недовольно щурился и, скрестив на груди крепкие, с мощными предплечьями, руки, спокойно ждал, пока Марек и Ицтли подойдут ближе. Роста он был чуть ниже среднего, но довольно широк в плечах и сложение тела имел вполне атлетическое. Крупную шишковатую голову наёмника украшала замысловатая причёска, состоявшая из множества длинных жестких косичек, окрашенных в разные цвета и собранных на макушке в хвост, делавший своего хозяина похожим на какую-то галлюциногенную пальму. Белки его глаз были чернёными, а ноздри и губы густо покрыты пирсингом.

Присмотревшись, Марек понял, что, то, что он поначалу принял за шишки, во множестве покрывавшие голову и лицо рейдера, оказалось, вживлёнными под кожу, световыми элементами, слабо пульсировавшими красивыми голубыми огоньками.

На бандите был надет длиннополый лоскутный плащ, крест-накрест перехлёстнутый ремнями наплечной сбруи, имперский лётный комбинезон устаревшего образца и лётные же ботинки, кустарно доработанные металлическими пластинами, грубой вышивкой и какими-то фенечками, пёстрой бахромой свисавшими с высоких рыжих голенищ. На шее рейдера, удерживаемая толстой цепью, болталась широкая латунная пластина, на которой была грубо отчеканена, свернувшаяся восьмёркой, змея - знак младшего фюрера «Всадников». Крупная рыба, мать его! Из оружия Марек заметил при «всаднике» только внушительный крупнокалиберный пистолет в наплечной кобуре и рукоять десантного ножа, торчавшую из-под плаща.

Молодой наёмник, на фоне своего кряжистого товарища, казался тощим, долговязым и каким-то гуттаперчевым. Словно его конечности имели по паре дополнительных суставов, что вполне могло оказаться правдой. Живодёры Пыльной зоны проделывали с телами своих клиентов и не такие фокусы. Выглядел молодой каким-то нервным и нездоровым, с перекошенным вечной судорогой серым лицом и воспалёнными припухлостями вокруг закисших рыбьих глаз.

Болезненный вид кожи эффектно контрастировал с длинными радужными прядями волосяного гребня на бритой макушке бандита и такого же цвета жиденькой бородой. В щеки рейдера, немного ниже глаз, были симметрично вкручены два блестящих болта, видимо выполнявших роль своеобразной лицевой киберпластики, бывшей крайне популярной в Доминионе в начале Третьей волны.

Одет молодой был в явно трофейный полковничий китель местной планетарной гвардии, уже доработанный новым владельцем всяческими кустарными украшениями, чёрно-розовые камуфляжные бриджи и тяжелые, окованные на тупых носах металлом, сапоги. На широком поясном ремне бандита Марек заметил ножны с каким-то внушительным «холодняком».

Этот рейдер явно не отличался выдержкой и терпением своего старшего товарища. Дожидаясь парламентёров «Корпуса», он нервно переминался с ноги на ногу, перебрасывал из руки в руку длинный шест с какой-то сомнительной белизны тряпкой, закреплённой на его верхушке, и часто оглядывался, высматривая что-то или кого-то на дороге позади себя.

- Засада? – прошептал Марек, кивком указывая на нервного бандита.

- А смысл? – дёрнул плечами майор, попыхивая трубкой. – Замутить переговоры, чтобы убить парламентёров? Глупость! Просто паренёк волнуется.

- А если в плен захватят? – не унимался танкист.

- Не захватят, – хохотнул «красноголовый». – Ты ж у нас при оружии? Вот и отобьёмся.

- Э-э-э, утырки, а ну ст’пэ! – крикнул молодой рейдер подошедшим офицерам и ткнул своим шестом в сторону рюкзачка майора. – Табани ластвы, я ск’зал! Чё в рукосуйке, п’дла?

Ицтли послушно остановился и медленно развёл в стороны руки. Красные линзы его глаз яркими точками светились из-под капюшона, уставившись на нервного рейдера, словно прицельные маркеры импульсных винтовок.

- Ничего такого, чего стоило бы опасаться, дружок.

- Дружок?! – вскинулся бандит, отбрасывая шест и хватаясь за рукоятку оружия, болтавшегося на поясе. – Я те ща п’кажу дружка, с’ка!

- Глохни, Блюм! – коротко бросил старший бандит, не меняя позы.

- Да ты чё, Хук, ты чё??? – продолжал бесноваться нервный, сумев таки вытащить из ножен старенький цепной палаш, вроде тех, которыми пользовались имперские «режимники».

Судя по шлейфам, беспорядочно торчавшим из того места, где у оружия должен был находиться блок управления, шина с цепью давно не работали, и бандит использовал палаш как простое холодное оружие с зазубренной режущей кромкой.

– Харэ базлать, акус бацильный, залепи бестолковку! – негромко произнёс фюрер, заинтересованно разглядывая «красноголового».

- Где я базлал, б’гор? Слыхал, как он м’ня н’звал? Слыхал??? – молодой яростно размахивал своим оружием, тыча заржавленным лезвием в сторону майора. – Эта с’ка м’ня «дружком» н’звала, Хук! В глиномесы м’ня опред’лить вздумал, шаблынь! Ща я ему оборотку вып’шу, ща!

Разговаривал рейдер весьма странно, проглатывая некоторые гласные в словах, отчего речь его, и без того переполненная непонятными жаргонизмами и оборотами, становилась для Марека абсолютно непостижимой тарабарщиной.

- Убери рычаги, локошник, а то я тебя этой джагой самого влёт распишу! – огрызнулся старший бандит. - Забурел, желтуха мелкая?!

- Ну, Хук, ты чё, р’дёный? Эта ж с’ка…, – хищно оскалил молодой блестящие металлические зубы. Однако фюрер был непреклонен.

- Кончай елдачить, бажбан! – уже с угрозой повторил он, бросив на нервного недовольный взгляд. – Заткни гудок! Ландай салазками до ролликов и не отсвечивай фиксами, пока атанду не цинкану. Пошёл, сарыман беспонтовый!

- Чего б’сишь, б’гор? – обиженно покосился на фюрера молодой, которого тот назвал Блюмом. Оружие он уже опустил, но продолжал зло скалиться на Ицтли. – Савойка у н’го стрёмная, бл’д буду, и б’тало напр’чь гнилое! На ремни п’длу и весь р’склад!

Старший, которого, как уже понял Марек, звали Хук, ничего не ответил, не сводя внимательного взгляда с майора. Потоптавшись ещё пару секунд, молодой бандит понял, что разговор с ним окончен и, зло зыркнув на парламентёров, побрёл в сторону припаркованных под деревом «Рапторов». Майор опустил руки и сокрушённо покачал капюшоном.

- Да-а-а, какой темпераментный, однако, юноша.

- Сегодня утром, на мосту, его лепшего кореша ваши шарабанщики маслинами угостили, - пояснил Хук. – Из крупняка на запчасти раскидали. Вот чиримис и поплыл. Абшабился сары и свистит флягой во все стороны.

- Бывает, – философски заметил майор. – Война!

- Бывает, базара нет, – согласился рейдер и вновь замолчал, продолжая изучать Ицтли своими странными чёрными глазами.

Повисла напряженная тишина. Контракторы ожидали от рейдера развития беседы, но тот, судя по всему, не спешил переходить к сути переговоров.

- Ты звал – мы пришли, – решил прервать молчание «красноголовый». – Меня зовут Ицтли а товарища моего – Марек. Тебя, как я понял, можно величать Хуком. Итак, младший фюрер Хук! Зачем звал? Чего хотел?

- Так перетереть хотел, – криво ухмыльнулся рейдер. – За жизнь.

- Перетереть за жизнь? – Ицтли откинул капюшон и демонстративно осмотрелся по сторонам. – За чью жизнь?

- За вашу жизнь, расписной. Вашу и тех шерстяных щекотунчиков, что на байдане сныкались, - Хук дёрнул подбородком, указывая за спину майора, туда, где виднелись постройки гостиничного комплекса. – Прикинуть, типа, хер к носу, как вам, фраерам, пожить подольше да свалить отсель подальше.

- Надо же! – притворно удивился Ицтли, оборачиваясь к Мареку. – Какой сердобольный господин! О наших жизнях беспокоится. Чудеса!

- Не зубоскаль, духарик! – ухмылка сползла с широкого лица рейдера. – Жевалки побереги!

- Ты сюда прискакал, чтобы мне угрожать, любезный Хук? – полыхнул линзами «красноголовый».

- Не гони, фраер! Я - не бахур какой, чтобы понты дешевые колотить. Ты в теме, зачем я сюда прискакал, - Хук сплюнул в дорожную пыль и медленно растёр плевок подошвой. – Харэ порожняком душнить.

- Я в теме, – согласно кивнул майор, не обращая внимания на удивлённого Марека, бывшего, как оказалось, совсем «не в теме».

- А, раз в теме, то чего банан теребишь? – поморщился младший фюрер. – Давай базарить по делу.

- Давай, – согласился Ицтли. – Что-то имеешь нам предложить?

- Ага, имею. Есть прогон вам от Сатора. Вы сдаёте байдан вместе с нашими увечными, штруднями и лепилой, оставляете там свою арматуру и даёте винта в любом направлении. Всей шоблой. А за это Сатор мазу держит, что никто из пацанов или местных журавелей вас на мессера не посадит. Ливнёте гладко, до литеров в городе доберётесь, и будет вам жир!

- Значит, предлагаешь бежать?

- Не мороси, солдатик! Не айвать, а достойно гастролировать до ближайшего города. Хера ли тебе, расписной, из-за левых барыг здесь юшкой харкать? Ваш апельсин свои абасы от местного ансамбля сосулек уже получил? Получил! Всё в ажуре, шайбы чистые! Вы нас прижмурили мальца, а мы – вас. Честный был махач! Пацанский! Никто вам предъяву не кинет. Барыги сегодня рогами стучат – расписать друг дружку хотят, а завтра сойдутся на паре ярусов хрустов, сговорятся на мировую и всех нас вокруг хера провернут. Этим шнеерзонам честных пацанов кинуть, что мне лоха на картинах накнокать! Ради кого компост жрать собираешься?

- Хм-м-м, логично, – кивнул майор. – И про барыг ты верно подметил. Но, вот одного я никак не пойму, Хук. Зачем мне бежать, если до передовых позиций «Корпуса» отсюда километров десять? Или меньше. Что мне стоит, прямо сейчас, вызвать пару звеньев «Спрутов» и помножить остатки твоей банды на ноль? Или танковый взвод запросить? Эти закатают вас в пыль за пару заходов. Такой вот «честный махач» получится. А? Как тебе? Похоже, что это не мне пора сдаваться, уважаемый.

- «Спрутов», говоришь? – вновь ухмыльнулся Хук. – Ну, давай – цинкуй своим «Спрутам», трафуля. А я, пожалуй, во-о-он под тем деревцем почалюсь. Чёрную себе в тенёчке наколдую, пока ты здесь барахлить будешь. Пары склянок тебе хватит?

Рейдер демонстративно развернулся в сторону придорожных зарослей, делая вид, что собирается уйти. Ицтли вынул изо рта трубку и недовольно поджал губы.

- С чего бы мне барахлить, Хук? – бросил он в спину бандиту

- Да всё с того же!

Фюрер, будто только и ждал этого вопроса, стремительно обернулся и сделал шаг к майору. Марек даже вздрогнул от неожиданности.

– Ты, красный, не хуже меня знаешь, что кильдыму вашему в Квинлатеро полнейший аут нарисовался. Ваш барбос его и уработал, – бандит уткнул в грудь Ицтли узловатый указательный палец с окрашенным в синий цвет ногтем. - Перебздел мальца. Даванули мы его. Крепенько даванули, аж до самого пердячего пара. Вот и решил твой апельсин на четыре звёздочки раскинуть. Куража захотелось. Да картина, видать, ему не легла. Теперь там одни жмуры да железо рыжее. Оттого и цинк твой беспонтовым будет, и базар за эту тему пургомётом смердит.

- Даже так? – усмехнулся майор.

- Именно так, балабан, – развёл руками Хук. – Ты жевалки зря не суши, а лучше всасывай, чего базарю. Ни леталок, ни шарабанов не будет! Голяк! Окромя вас, других красных на этом камушке не осталось. Амба! Или ты, расписной, не пробовал со своими корешами по педалям барабанить? Знаю, что пробовал, знаю! А ещё знаю, что педали твои все сдохли. Как только жлобовозка ваша с орбиты агрегатом вмандячила, так и амбанулись.

- А ваши что? Не амбанулись что ли? – скептически скривился майор.

- И наши амбанулись, солдатик, а как же? – широко улыбнулся Хук, обнажив крепкие желтые зубы. – Баклаха эта кудряво тогда шваркнула! Я даже прикинул на пару сек, что балдоха здешняя окуклилась. Но нет – пронесло. Чистый бедлам! У меня тогда полуэскадрон ролликов с толпой пешеходов сдуло к херам! И все свистоперделки в барахло.

- Тебя это радует, Хук? – сыграл татуированной бровью Ицтли. – Ты так легко говоришь о своих потерях?

- Все там будем! – отмахнулся бандит. – На правильном махаче и зажмуриться не западло! Завтра Сатор на Кулебру цинканёт, шлифовальщикам малявы отбарабанит, и свежая шпана подтянется! Так вот. Педали-то мои амбанулись, да не все. Кое-чего осталось.

- Нейрофоны! – догадался Марек.

- Во! Духарик-то шарит, – довольно оскалился фюрер, демонстрируя «красноголовому» левое запястье с широким браслетом дешёвенького накладного нейрокоммуникатора на нём.

- Ну, допустим, – кивнул Ицтли. – И что с того?

- Да то, что я могу на стрелу ещё пацанов свистнуть, а ты – нет!

- Спорно, но ладно, – отмахнулся майор. – Вернёмся к сути нашего саммита! Значит, ты говоришь, что Сатор, узнав о том, что мотель захвачен, вышел на тебя через нейрофон и велел передать нам это, поражающее своим великодушием, предложение?

- Типа того.

- За дурака меня держишь, уважаемый? – ядовито улыбнулся Ицтли. Хочешь сказать, что Мэньёкрах, которому, как ты сам только что утверждал, достаточно только свистнуть, чтобы восполнить потери «всадников» добровольцами из Пыльной зоны, внезапно настолько обеспокоился жизнями кучки раненых рейдеров и пары санитаров, что поручил тебе организовать переговоры с «Корпусом»? Имея, опять же с твоих слов, значительный перевес в живой силе и огневой мощи? Не взять штурмом, не раскатать из пушек и НРов, а организовать переговоры? Серьёзно?

- Сатор – бугор, – пожал плечами рейдер. – Ему полагается мазу держать при любых раскладах. Иначе звон по ушам пойдёт, что фюрер пацанов в нужде кидает да в расход по беспределу сливает. В обществе пургамётня начнётся: битки да бригадиры на измену упадут, а авторитетные фюреры из других рейдовых свор Сатору предъяву кинут. Шняжная бадяга нарисуется! А так каждый «всадник», от пешехода-духарика до литерного фюрера, будет знать, что бугор всех пацанов за своих ближних считает!

- То есть, ты здесь не из-за девицы?

- Чего? – заметно смутился Хук. – О какой алюре ты базлаешь, расписной?

- Ли-Зара. Знаешь такую?

- Ты меня не ломай, солдатик, - сплюнул в пыль фюрер, пряча глаза. – Среди «всадников» шилохвосток хватает. Мне каждую знать без мазы.

- Вот и я так решил, после твоих слов, – согласно кивнул Ицтли. - С чего бы, думаю, Великий фюрер так волнуется за жизнь какой-то девицы? Так волнуется, что снял со штурма города крупный отряд, пригнал его к затрапезному мотелю и приказал вести переговоры с нами одному из своих заместителей. Не много ли чести? Неужто на Кулебре бабы закончились?

- Фильтруй базар, бивень!!!

Хук взвился, брызгая слюной и хватаясь за толстую рукоять пистолета. Было заметно, что слова майора сильно задели бандита. Молодой рейдер, услышав ругань командира, вновь выхватил свой ржавый палаш и шагнул в сторону переговорщиков.

- Чё т’м, Хук, чё? – верещал Блюм. – Месим глину? Ща мы эт’м погонникам м’кряк зам’стырим!

- Исчезни!

Хук осадил нервного подчинённого, жестом показав ему вернуться к «Рапторам». По шишковатым, переливающимися огоньками, скулам фюрера ходили тугие валики желваков. Он убрал руку от наплечной кобуры, но продолжал зло щуриться на майора, презрительно кривя губы. По довольному выражению лица «красноголового» Марек понял, что Ицтли добивался от рейдера именно такой реакции.

– Она тебе не баба! – прорычал Хук.

- Ну вот, - кивнул майор, – а говорил, что не знаешь.

- Глохни! – рубанул воздух ладонью бандит. - Зара ещё шмакодявкой в барухах ходила. Потом забурела алюрка, бригаду из битков лонгчаповских собрала да в блатные кошки выбилась. Краснухи они лепили и фраеров залётных на абасы выставляли. А в Большом Кипише на Кулебре, когда лашла Меднозуб амбалов костоломовских и наших пацанов без счёта покрошил, она на рога полезла, но Сатора у своих амурчиков сныкала, а потом айвануть на Тортугу подсобила. Теперь, вот, полный жир словила – в алмазных литерах среди аристократов саторовских ходит и шконарь с ним делит! За ней сейчас целый эскадрон ролликов стоит и десять бригадиров пешеходов со своими бойками! Зело кипишёво Сатору за её тему. Упал он на неё. Ли-Зара раз на раз столько правильных душегубов джагой прижмурила, сколько ты и накумекать не сможешь! И котёл у неё варит за троих. Такие расклады на сходках выдаёт, какие не всякому погоннику по уму станут! Так что за маруху эту глохни, штымп! А то мне кажется, и чем дальше, тем больше, что Блюм не наглухо шизанул и про ботало твоё шлёпал в тему! Шараборишь помелом, словно хезаешь! Юзишь от темы, солдатик?

- И в мыслях не было, - заверил Хука майор. – Мне просто нужно было удостовериться в том, что я правильно понял ситуацию. И ты только что подтвердил, что я всё понял правильно.

Рейдер замер с открытым ртом, переваривая сказанное, а затем вдруг криво улыбнулся успокаиваясь.

- На понт меня взял, солдатик?

- Да какое там! Так, маленькая хитрость и не более того.

- Барно! Почти ты в цвет попал, расписной, почти. Бугор мне цинк кинул, всё так. Только не за вас, фраеров, а за Ли-Зару, которую пацаны её ближние сюда, к лепилам, притаранили. Маруха бишкауты на махаче сильно погнула. Бугор мне наказал Зару к нему, в Альто-Абаро, доставить. У него там грамотный «живодёр» рядом ходит. Типа он маруху на раз залепит. Тема для меня жирная, как ни верти! И бугру уважение показать, и за правильную литерку вписаться. При цветном абзаце можно и рыжую змейку старшего фюрера получить.

Рейдер постучал пальцем по латунной офицерской пластине у себя на груди.

- Я, значится, ролликов собрал и форсанул до байдана, а тут, сука, уже вы афишами светите. Яблово вышло. Не чаял я вас здесь, агальщики. Пришлось на шухер вставать и Сатору атанду барабанить. Тогда-то фюрер и нарисовал мне прогон этот. Чтобы, значит, и маруху уберечь, и с вами, шерстяными, краями разойтись. Не допустить непоняток и левой мокрухи. Такая вот балёха закрутилась. Ну, решай, солдатик, не мозоль банан.

– А что ты скажешь, приятель? - майор обернулся к Мареку. - Как тебе предложение нашего визави?

- Что я скажу? – вытаращил глаза Шевчик. – Вы совсем охренели, пща крев? Я из вашего диалога, курва мачь, одни предлоги и междометия понял! Да и те не до конца. Что я могу сказать, ели не понимаю, о чём речь?

- Ну, если в двух словах, – вновь улыбнулся Ицтли, покосившись на Хука, – то этот господин предлагает нам сдаться. Отдать ему всех, находящихся в нашем плену, раненых рейдеров из мотеля, сложить оружие и быстрым походным маршем убыть в ближайший город, подконтрольный пропрезидентским силам. Примерно так.

- Раненых? - непонимающе нахмурился Марек. – Каких, в дупу…

- Раненых, лейтенант, раненых, - выразительно сыграл бровями майор. – Тех рейдеров, которые в мотеле.

- А-а, – протянул Марек. – ТЕХ раненых?

- Да, лейтенант, тех самых.

- Дык, а как…, – замялся Шевчик, подыскивая слова, – что же мы.… Как теперь-то?

- Вот и я так думаю, - кивнул Ицтли и вернулся к бандиту. – Прошу прощения, младший фюрер Хук, но мы вынуждены отклонить твоё предложение!

- Гребучий корень! Ты чё, расписной, совсем флягой прохудился? – прорычал рейдер, сжимая кулаки. – За каким бананом я тебе битую склянку расклад рисую? Правильный же в натуре расклад! Чистый жир нам обоим! А ты мне в абзац такое фуфло прогоняешь! Не всосал, болезный, что вам всем здесь жара подходит? Утомил душнить! Думаешь, что Хуку в цвет с тобой елдачить по беспонтовке? Хера! Повторяю для убогих: отдай бесовку, шпалеры и ландай в закат! Иначе амба! Всех вас прижмурю и по ящикам рассортирую! Втыкаешь, фраерок?

- Я всё понимаю, Хук, понимаю, - кивнул майор . – Понимаю и верю в серьёзность твоих намерений! Скорее всего, всё будет так, как ты и говоришь.

- А ежели так, то какого шнера ты мне сейчас загора лепишь? Или этот ущерб тебя на несознанку байрует?

Рейдер кивнул на Марека. Танкист не понял, о чём говорит бандит, но, на всякий случай, подобрался, услышав в его интонации неприкрытую угрозу в свой адрес.

- Если затыка в нем, то ты только моргни, солдатик, - продолжил Хук. – Я Блюма кликну. Он этого шмурака в пол приседа джагой причешет! А опосля я сарымана своего обнулю. За нарушение парламентёрского базара, так сказать. Никаких предъяв! Один хер он балластом шляется - надоел.

- Нет, Хук, так не пойдёт! - покачал головой Ицтли и вновь зажал зубами длинный мундштук своей трубки. – Товарища своего я в обиду не дам, да и ни при чём он здесь. Дело в том, что я не могу согласиться на твои условия, так как банально не смогу их выполнить.

- С хера ль?

- Вот, сам посмотри!

Майор сделал шаг навстречу рейдеру, перехватывая рюкзак двумя руками и растягивая в стороны его открытую горловину. Хук осторожно, с недоверием, заглянул внутрь рюкзака и пару секунд, молча, рассматривал его содержимое. После чего вновь сплюнул под ноги и поднял на «красноголового» похолодевший взгляд своих демонических глаз.

- Балеха дырявая! – негромко выругался он. – Ты что ль сработал?

- Какая теперь разница? – пожал плечами Ицтли. – Но, если тебе очень нужно, то пускай буду я.

Мареку было очень интересно, что же такое принёс майор в рюкзаке, но он не решился подойти и посмотреть, продолжая стоять на месте и нервно теребить ремень карабина.

- Зря ты это, солдатик! Очень зря! Ты понимаешь хоть, бивень, что теперь вам край? – прищурился Хук, заглядывая в глаза майору. – Такая рогомётня и тебя, и щекотунов твоих однозначно под расход подводит! И ливнуть в поля уже не сладится. Без мазы!

- Понимаю, - согласился Ицтли, опуская рюкзак.

- Так за каким балабасом ты это замастырил? – сорвался на крик бандит. – Грабки зачесались, бажбан вилорогий?

- Не хами, рейдер! Она сама виновата. Слишком бойкая была, – дёрнул уголками губ «красноголовый». – Ей бы на койке в позе «смирно» валяться и повязки менять, а она сабельку схватила и на парней моих попёрла. Лихо, знаешь ли, попёрла! Ребятишки поначалу жалели её. Девка всё-таки. Больше баловались да вокруг бегали. Хотели разоружить и стреножить. А потом она одному из них пальцы на руке отхватила, а другому бедренную артерию подрезала. Заставила, так сказать, воспринимать себя серьёзно. Я и воспринял. Откуда мне было знать, что эта бестия – дама, особо приближённая к телу Великого фюрера?

- Ну, барно. Тут уж никакой клей не поможет. А остальные как? Ну, лепилы наши и пацаны увечные?

- Они тоже отказались сдаваться, - покаянно вздохнул майор.

- Почему сразу весь расклад не дал? – нахмурился фюрер. – Нахера базлал без понта, баламут?

- Интересно было, - пожал плечами Ицтли. – Ультиматум твой выслушать и новости местные разузнать. А то торчим в мотеле этом, как глухие слепцы. Ни связи, ни разведки толковой.

- Разведки толковой нету, говоришь? – скривился Хук и кинул красноречивый взгляд в раскалённое полуденное небо. – Туфта щенячья! Ну да барно, теперь шипеть смысла ноль. Слушай сюда, расписной: ты мне сейчас очень жирный расклад похерил. Наглушняк похерил. За такой поворот Сатор мне ливер на кадык намотает. Квадрат без вариантов! Если только я в эту торбу ещё одну бестолковку не положу. Твою. И бугру отвезу. Это я к тому, что никакого расхода краями у нас с тобой уже не зарисуется. Сам понимаешь, если не бажбан.

- Понимаю. Но и ты пойми, что я свою голову без боя не отдам.

- Да легко, расписной! Рыклить не стану – теперь в жмурки сыграете всей кодлой. Без вариантов! Давай - вали к своим салмакам! Готовьте волыны, если не акусы ссыкливые. Байдан этот я с землёй сравняю и всех вас квадратом обведу!

- Опять угрожаешь, Хук? – майор поставил рюкзак на землю и принялся неторопливо выколачивать чашечку своей трубки об накладку налокотника.

- Нет, расписной, харэ меньжеваться! Трафульные базлания и дешёвые понты кончаем! Сказал же тебе. Если я вас не прижмурю, то Сатор прижмурит меня. А мне такая ябловая тема совсем не в цвет!

- Значит, будем воевать? - подытожил сказанное бандитом Ицтли, пряча очищенную трубку под накидкой.

- Решай сам, жмурик, – развёл руками Хук. – Я к тебе в долю не иду! Мы готовы к махачу! Задумаете айвануть – ломитесь. Мне же меньше напряга будет. Переловим весь шитвис, привяжем к ролликам и будем тащить по степи до самого Альта-Абаро! А там уж тех, кто по дороге не сотрётся, как кот об наждак, Сатор освежует и на крестах развесит. В память о марухе своей.

- Ну, я уже не в той возрастной категории, чтобы бегать по степям, – улыбнулся Ицтли. – Пожалуй, с твоего позволения, мы выберем «махач». Так оно и привычней будет, и суеты меньше. Ты сумочку-то заберёшь? Мне она без надобности, а Мэньёкраху может ещё и сгодится для чего-нибудь.

Майор подхватил рюкзак с земли и протянул его Хуку. Младший фюрер некоторое время жевал губы, пристально разглядывая «красноголового», но потом всё же забрал у него ранец и, тяжело вздохнув, досадливо покачал головой.

- Эх, солдатик, солдатик. Кто ж тебя… - начал, было, он, но не закончил. Вместо этого, фюрер, не оборачиваясь, позвал своего подчинённого. - Блюм, макитра тухлая, нарисуйся!

Марек напрягся, ожидая самого плохого, но ничего страшного не произошло. Молодой «всадник», до этого вяло ковырявшийся в суставном шарнире одного из «Рапторов», бросил своё занятие и подбежал к командиру.

- Тута я! Чего х’тел, б’гор?

- На, – Хук, не глядя, протянул рюкзак Блюму. – Бери савойку и седлай роллика. Ливаем до эскадрона. Шевели ласвтами!

- Как ливаем, б’гор? А с эт’ми чм’рями как же? В’лить их надо, Хук! В’лить!

- Делай, что сказано, бламек, – скривился фюрер. - Да! И клюв свой в бердану не суй! Оторву к херам! Всосал?

- Б’дь спок, Хук! – часто закивал разноцветным гребнем Блюм, выхватывая рюкзак из рук старшего рейдера. Всё б’дет в цвет!

- Барно, – кивнул рейдер и вновь посмотрел в мерцающие красным глаза Ицтли. – Готовь ящики, расписной! И это… Поберегись там. Не ломись буром под стволы. Мне твоя тыква целой нужна, без лишних дырок. Я тебя лично джагой разошью!

- Договорились. – кивнул майор и, развернувшись на каблуках, спокойно пошагал к мотелю.