Либератор. Железный ветер (часть первая)
(часть первая)
17.02. 4513 г
Пространство Доминиона Человечества.
Западный квадрант Империи Полярис
Система звезды Немезида
Планета Рутения
Стальградский округ
ГОК «Тихохолмский»
Субгрунтовое рабочее поселение «Тихий холм»
- Деда?
- Ммм…
- Дее-даа!!!
- А? Что случилось?
- Что такое «де-ри-фо»?
- Уффф… спи, внучек!
- Ну, деда!
- Не знаю я, спи давай!
- А что такое «пы-ти-ца»?
- Ммм… птица?
- Да-да, птица. Что это, деда?
- Зверь такой.
- Как бурлык?
- Нет… ох, Витька, спи!
- Ну, деда. А как кто? Как скользень?
- Нет, птицы летают, у них крылья вместо лап.
- Как у гравилёта?
- Нууу… можно и так сказать.
- Здорово! Деда, а ты видел птицу?
- Видел, конечно! В Стальграде, когда в Зоосаде был.
- Зо-о-са-де? Это что?
- Зоосад - это такое специальное место в городе, где показывают дивных зверей с разных планет.
- Ух, здорово! Деда, а мы поедем в Зо-о-сад?
- Поедем, поедем, родной. Мастер отгулы мне посчитает, возьмём билеты на магнирельс и поедем.
- Магнирельс? Мы поедем на магнирельсе?
- Конечно, поедем. Пешком далековато будет, внучёк.
- Здорово, деда! Я никогда на магнирельсе не ездил. А Сашка рассказывал, что составы сквозь всю планету идут. Прямо через центр!
- Это какой Сашка? Дубин что ли? Ему-то по чём знать? Он дальше комбинатовского шлюза никуда не выходил. Враки это всё, не верь.
- А как взаправду?
- Ох, Витя, ох и балабол.
- Ну, деда.
- Вот поедем – сам всё увидишь и узнаешь. А сейчас спи.
- Сплю, деда, я уже сплю!
- Молодец, внучек. Добрых снов!
- И тебе добрых…Деда?
- Ммм?
- А ты видел «де-ри-фо»?
- Ты уймёшься или нет, Витька?! Не возьму в Стальград!
- Да сплю я, сплю.
***
03.06. 4526 г
Пространство Доминиона Человечества.
Западный квадрант Империи Полярис
Система звезды Немезида
Планета Рутения
Стальградский округ
ГОК «Тихохолмский»
шахта «Белая-2»
Мастер смены хмуро разглядывал останки роторной резцовой коронки. За его спиной, ожидая своей участи, обречённо молчала проходческая бригада. Тишину нарушала лишь система вентиляции, шумно всасывавшая фильтрами горячий и пыльный воздух забоя. Наконец, мастер зашевелился. Приподняв респиратор и сплюнув в пыль комок белковой жвачки, он обернулся к ожидающим шахтёрам.
- Ну, и кто это сделал, мать вашу через голову?
- Это я, мастер, - от группы понурых горняков отделился худощавый парень в мешковатом, знавшем лучшие времена, шахтёрском комплекте «Горизонт-15».
- Очень благородно, хлопчик, - кивнул мастер, – а теперь встань обратно и не отсвечивай. Зайченко, тебе не стыдно сопляком прикрываться?
- А я при чём? – удивлённо выпучил глаза шахтёр. – Я с самого начала смены на пункте погрузки был.
- Оператор самоходного проходческого комбайна всю смену валял дурака на погрузке, в то время как его машина самостоятельно бурила квершлаг?
- Так Вы же сами…
- Что я сам? – перебил мастер. – Я, в начале смены, попросил тебя пойти на пункт погрузки и проверить ПО двух транспортных каров. Двух, Богдан. Не корабль на орбиту запустить, бурлыка тебе в штаны! Много времени это заняло? Десять минут или двадцать? А остальное время ты, женатый, в общем-то, человек, точил лясы с Зинаидой, измеряя своими бесстыжими глазами размер её сисек. Так? Я, Богдан, потому и спросил, кто это сделал. Знаю же, что не было тебя на месте.
Мастер демонстративно посмотрел вдоль выработки, скупо освещённой габаритными огнями комбайна.
- Сколько здесь, Зайченко? Метров шестнадцать?
- Восемнадцать, - вставил парень в «Горизонте».
- Во! Целых восемнадцать метров, Богдан, - покачал указательным пальцем, мастер. – Это получается, что КСП сделал три полных подхода! Бурил, отходил, ставил пневмоанкера и возвращался бурить. Часа четыре?
- Плюс-минус, - угрюмо буркнул Зайченко. – Но это не я!
- Квестору расскажешь!
- Да какому квестору?! – возмущённо вскинулся шахтёр. – За что?
- Известно за что, твою мать! За порчу имущества ГОКа, за самовольное бурение породы, за оставление рабочего места без уважительных причин, за…
- Мастер! – молодой шахтёр снова сделал шаг вперёд, заслоняя собой Зайченко, уже набравшего в лёгкие воздуха для возмущённого ора. – Говорю же, что коронку запорол не Богдан, а я.
- Не лепи мне горбатого, Витя, - поморщился мастер, - хочешь сказать, что сам ввёл бурильный план в комбайн?
- Сам.
- Ты на оператора обучался что ли? Допуск к машинам имеется?
- Нет, не обучался. Дед мой оператором комбайна был. Рассказывал много, учил, а кое-что и показывал.
- Как говоришь? Дед рассказывал? – Мастер оценивающе, с прищуром, осмотрел Виктора. – Когда коронка в факолит попала, ты далеко стоял? Камушек в башку случаем не прилетел?
- Не прилетел, - парень упрямо сжал губы. – Я умею ставить КСП на бурение!
- Так я вижу, что умеешь, - мастер красноречивым жестом указал на повреждённый агрегат. – За каким нечистым, Витя, ты вообще полез к комбайну в отсутствие оператора? Ты кто у нас? Крепильщик? Так и монтируй крепи! Ставь анкера, протягивай пневмотрассы, за давлением в шлангах следи. Какого рожна ты вздумал бурить, орочья твоя башка?
- Этот квершлаг забросили давно, как неперспективный, - набычился Виктор. – И зря! Потому что там есть тифоний!
- От оно как, - мастер хлопнул себя ладонями по бёдрам, выбив из штанов изрядное облако пыли. – Ты ещё и геолог у нас. Повезло мне с вашей бригадой! Ох, и повезло! А я-то, старый дурак, подумал было, что смена какая-то больно тихая. Руки никто в транспортёры не засовывает, головы под ковши погрузчиков не подставляет. У элеваторши Зины, подумать только, за пол смены ни одной грязной пятерни на заднице! Чудеса! Ан нет, Казимир Янович, шиш тебе! У нас есть самородок-Витенька! Ему дедушка во сне сказал, что в заброшенном квершлаге жила тифониевая. Все умные да разумные инженеры-геологи не увидели, а Клинков увидел!
- Да вот же, вот! – Виктор стремительно нагнулся и, зачерпнув из-под ног пригоршню серо-зелёной пыли, сунул руку под нос мастеру. – Смотри, старый ты землеед! Это же тельхининовая порода - верный признак тифония! Я комбайн аккурат вдоль жилы поставил и указал за концентрацией следить. Если мы на богатый пласт выйдем, то…
- Вышли уже, дальше некуда! Ну, всё, довольно, вашу мамашу, – мастер махнул на Виктора рукой, отыскивая глазами Зайченко. – Богдан, бери с собой этого самородка, и чешите за мной в контору. Тамошним землеедам расскажете, кто и как вас жилы искать учил.
Пока инженер по безопасности производства вёл опрос проходчиков, делая короткие пометки в своём планшете, директор шахты, с кислой миной на лице, молча смотрел в ржаво-красную даль пустошей, упершись лбом в холодный пластогласс окна. Господина Супруна мучало сильнейшее похмелье. Виски сковало болью, а в пересохшем рту стоял противный рвотный привкус. Душный, многократно отфильтрованный воздух кабинета давил на директора, заставляя терзать непослушные застёжки куртки. Едва дождавшись, пока закончится опрос, и шахтёров выпроводят из кабинета, Супрун извлёк из криошкафа синий пластиковый цилиндр «Шаталовской ледниковой», повернул кольцо размораживателя на корпусе и, жадно, в три глотка, ополовинил бутылку.
- Ооох, хорошо! – директор утёр мокрые губы и шумно плюхнулся в кресло. Выудив откуда-то из стола стакан, он небрежно вылил в него остатки воды, пролив изрядную лужицу на полированную каменную столешницу. Инженер, с непонятным выражением на лице, проследил, как директор размашистым жестом растирает воду по столу, и перевёл взгляд на свой планшет.
- Господин директор, как будем решать эту проблему?
- А чего здесь решать? – Супрун поморщился и одним махом выпил содержимое стакана. – Оформляй докладную и отправляй этих саботажников в Трибунал. Я завизирую.
- Ну какие из них саботажники, Сергей Димидович, - натянуто улыбнулся инженер. – Растяпы и неумехи – это да! Но саботаж… Не переборщим?
- Стоян, ты в курсе, сколько стоит роторная коронка для бурения пироксеновых пород на комбайн КСП-700?
- В курсе.
- Вот! А догадываешься ли ты, уважаемый Стоян Лазарович, кого совет директоров компании поставит в коленно-локтевую позицию из-за этих, как ты выразился, растяп?
- Догадываюсь, - вздохнул инженер.
- Оно мне надо? Даже если я прикажу охране выгрести всех поголовно землеедов из их вонючего муравейника, а затем продать, вместе с бабами и детьми, на невольничьем рынке где-нибудь в Пыльной зоне, то вырученной суммы едва ли хватит на покрытие убытков. Хотя…
- Господин директор!
- Что? – Супрун кисло улыбнулся и махнул на инженера тонкой бледной ладошкой. – Да шучу я, Стоян, шучу! Чего губы надул?
- Если мы сдадим этих шахтёров как саботажников, то квесторы передадут дело в Департамент надзора за нравственностью. В ГОК примчатся кураторы и парализуют работу шахты на неделю или две. В лучшем случае! – Инженер многозначительно посмотрел на начальника. - Думаете, что совет директоров похвалит Вас за простой?
- Не будет никаких простоев, Стоян. Я всё продумал, пока ты слушал мычание этих дегенератов. – Супрун нажал на один из чёрных камней изящного браслета, украшавшего тонкое, почти девичье, запястье директора. Дверь бесшумно приоткрылась и в кабинет просунулась симпатичная красноволосая головка секретарши.
- Вызывали, Сергей Димидович? – Девушка старательно улыбнулась, растягивая пухлые губки, в ярко-голубом татуаже.
- Да, Лианочка, вызывал. Подай-ка нам…, - Супрун вопросительно посмотрел на инженера и, получив отрицательный кивок, поправился, – подай-ка мне большую чашку делюзианского чайку и какую-нибудь капсулу от головы.
- Хорошо, Сергей Димидович. Сию секунду! – секретарша кивнула и скрылась за дверью. Супрун задержал взгляд на двери, будто что-то припоминая. Его рот скривился в плотоядной ухмылке.
- Хороша, зараза! Ох, хороша!
- Так что там с шахтёрами? - прервал пошлые мысли директора Стоян.
- Да нормально всё будет с шахтёрами, - беззаботно отмахнулся Супрун.- Даром что ли я вчера полночи поил купажированным «Джонсоном» окружного арбитратора и глубокоуважаемого младшего сыночка нашего председателя правления? Завалились ко мне, понимаешь, под самый ужин. Пьяные в дым, на служебном флаере, в компании каких-то прелестниц. Хотим, говорят, прямо сейчас показать дамам знаменитые тифониевые месторождения. Ага, всенепременно! После первой литры и думать про шахту забыли. Шесть бутылок всосали, Стоян! Как вода в песок.
- А арбитратор? – напомнил инженер. – Чем он Вам поможет?
- Тем, что он, арбитратор то есть, состоит в дружеских отношениях с господином планетарным магистром-куратором. То ли в одной школе они учились, то ли в одной академии. Не суть! Главное в том, что мы сможем так обстряпать дело, что и кураторы «флаг поднимут», и мы, перед советом директоров ни при чём окажемся. Получится, что это мы, совместно с УНН, выявили и купировали зарождающуюся на шахте крамолу. Два дурака, воспылав необъяснимой ненавистью к государю нашему Императору и, по скудоумию своему, не придумав ничего иного, сговорились повредить дорогостоящее оборудование на стратегически важном промышленном объекте Стальградского округа Ржавого Осколка. Может статься, что и спасибо мне скажут. За задержание преступников.
- Вы, господин директор, уже и Рутению по-ихнему называете?
- Ой, да какая разница, Стоян?! – Директор принял у вошедшей секретарши маленький поднос с парующей чашкой и блюдечком, по которому сиротливо перекатывалась желтая капсула анальгетика. – Не будь ханжой! Сегодня планету называют Осколком, завтра – Рутенией, а послезавтра – Квадратным шаром! Не в этом дело, Стоян, а в том, как нам с тобой здесь живётся! Если мне на Ржавом Осколке платят больше, чем платили бы на Рутении, то мой выбор очевиден, приятель!
Супрун небрежно шлёпнул секретаршу по, обтянутому узкими штанишками, заду, и та, подобострастно захихикав, удалилась. Стоян поморщился, отвернувшись к окну.
- По-моему, всё это шито белыми нитками, господин директор.
- Ничего-ничего, всё образуется, Стоян, вот увидишь. Пиши докладную.
***
04.06. 4526 г
Пространство Доминиона Человечества.
Западный квадрант Империи Полярис
Система звезды Немезида
Планета Рутения
Стальградский округ
Краулер медленно пробирался сквозь пыльную бурю, грузно переваливаясь на попадающихся под колёса камнях. Горячие, плотные до вязкости, пылевые тучи делали спутниковую навигацию и тепловой режим бесполезными. Машине приходилось идти по маршруту, заранее занесённому в карты бортовой АУС. В пассажирском отсеке, переоборудованном для перевозки арестованных, тихо переговаривались конвоиры из «режимной» пехоты. Клоны что-то обсуждали между собой, иногда бросая бдительные взгляды на двоих арестантов, размещённых в тесных индивидуальных камерах, отгороженных решёткой от центрального прохода отсека. Один из конвоируемых опустил голову на грудь, будто дремал, а второй, молодой худощавый парень, всматривался в маленькое дверное окошко. Снаружи заметно потемнело, крупные песчинки шуршали по обшивке бортов и царапали стёкла. Краулер въехал в особо плотное пылевое облако. Свет фар терялся в рыжем мареве, рассеиваясь в метре от машины. Водитель сбросил скорость до минимально возможной, стараясь не сбиться с зелёной линии на виртуальной карте навигатора.
- Да, долго ехать будем, - пробормотал Виктор, отворачиваясь от окна.
- А куда тебе спешить, землеед? – глухо пробубнил через респиратор один из «режимников».
- Жрать, наверное, хочет, - подхватил второй конвоир. – В тюрьме-то кормят. Не то, что в их норах.
Клоны переглянулись, хихикая, словно дети, довольные удачной шалостью.
- Сука ты, Клин, - внезапно прошипел из своей клетки Зайченко. – Как есть сука!
- Ты чего, Богдан?
- Себя погубил и меня за собой в могилу утянул! - выкрикнул Зайченко. «Режимники» притихли, прислушиваясь к перебранке арестантов.
- Никуда я тебя не тянул, - набычился Виктор. – Я всем говорил, что взял комбайн самовольно, без твоего дозволения. А в том, что ты, вместо работы, Зинку за жопу лапал, моей вины нет.
- Ах ты, паскудник! Молокосос! - взорвался Богдан, брызжа слюной. – Шею сверну, ублюдок!
- Сверни,- ухмыльнулся парень, а клоны настороженно потянулись к станнерам. – Если силёнок хватит.
- Ну ты и тварь! – продолжал бесноваться Зайченко, ухватившись скрюченными пальцами за решётку камеры. – Как и отец твой! Такая же пад..
Краулер резко накренился на правый борт, проскрежетал, сминая обшивку, по чему-то жесткому снаружи и вдруг провалился в пустоту. От внезапно накрывшего ощущения падения у всех в отсеке перехватило дыхание, но уже в следующую секунду машина жестко впечаталась бортом в камни. При падении Виктор больно ударился лицом об решётку, разбив в кровь губы и сломав нос. Его камера располагалась с той стороны краулера, которая при падении оказалась сверху. А Богдану не повезло. Острые камни смяли и проломили борт машины, нанизав Зайченко на рваные куски обшивки. Из горла, бьющегося в предсмертной агонии, шахтёра торчал треугольный кусок металла. В узком коридоре вяло копошились оглушённые «режимники», а в кабине, за перегородкой, громко стонал водитель.
Не успел Виктор прийти в себя, как корпус машины сотряс новый удар. Неведомая сила вырвала заднюю дверь пассажирского отсека, своротив её набок. В образовавшийся проём влетело густое облако коричневой пыли, подсвечиваемое снаружи лучами фонарей. Виктор закашлялся. Клоны, кое-как поднявшиеся на ноги, щурились в ярком свете, заслоняя глаза руками.
- Что случилось? – спросил один из конвоиров, пытаясь рассмотреть тех, кто держал фонари. – Господин фельдфебель, это Вы?
Коротко прострекотала импульсная винтовка, и «режимники» вновь попадали на решетку, захлёбываясь кровью. Лучи фонарей заметались по отсеку, перескакивая от тел клонов на труп Зайченко и надрывно кашляющего Виктора, пытающегося прикрыть ладонями рот. Пыль не давала ему дышать, она забивалась в глотку и смешивалась с кровью в сломанном носу, заливая губы вязкой бурой кашей. Свет фонаря рывком приблизился к арестанту, раздвинувшись слепящей сферой, зернистой от пылевой взвеси. Глухой, искажённый фильтрами, голос прорычал в лицо Виктору: «От замка!»
Парень, как смог, отодвинулся от запора на решётке, размазывая по лицу кровавое месиво. К коробке замка прижался тупой обрезиненный ствол монтажного ручника. Резкий хлопок, и запирающее устройство отлетело в сторону, начисто оторванное от решётки. Дверь камеры распахнулась вниз, и Виктор вывалился в проход, прямо под ноги своему спасителю. Тот, в свою очередь, бесцеремонно сграбастал парня за шиворот и в два рывка выволок из краулера. Чьи-то ловкие руки быстро натянули на лицо Виктора маску ребризера, подхватили подмышки и, спиной вперёд, потащили прочь от перевёрнутой машины.
Судорожно втянув ртом воздух, шахтёр поперхнулся и снова зашёлся в кашле, выхаркивая в маску комки коричневой слизи и кровавых соплей. Прищурившись сквозь пушистые от налипшей пыли ресницы, Виктор видел, как к распахнутой двери краулера, лежащего на боку в каком-то тоннеле, куда он, судя по всему, провалился сквозь пролом в потолке, подбежала приземистая массивная фигура, несуразная из-за мешковатого защитного комбинезона и шлема с красными «лупоглазыми» линзами визора. На спине человека висели баллоны, соединённые шлангами с массивным огнемётом, нацелившимся запальным огоньком в развороченное нутро машины. Струя клубящегося оранжевого пламени рванулась внутрь, заполняя пространство краулера. Закончив с салоном, огнемётчик переместился к кабине, в которой всё ещё стонал и ворочался водитель.
Дальнейшее от Виктора скрыл тёмный силуэт, нависший над ним. Те же руки, что тащили его подмышки, резко дёрнули тело вверх, подняли над землёй и уложили спиной на какую-то ровную металлическую поверхность. Повернув голову влево, Виктор увидел затёртые, грязные мыски нескольких пар грубых шахтёрских ботинок, переминавшихся вокруг его лица. Осмотревшись, арестант обнаружил, что лежит в кунге пассажирского кара. Клинкова вновь подхватили и потащили мимо чьих-то ног, подальше от открытой двери.
- Давай его сюда, Дархан. Парни, расступитесь. – Виктора поднесли к молодой женщине, сидевшей на корточках у стенки салона и что-то перебиравшей в недрах красного пластикового чемоданчика. Показав жестами, куда нужно уложить арестанта, она недовольно посмотрела на летающую под потолком пыль.
- Нужно закрыть дверь и очистить салон, - обратилась женщина к притащившему Виктора парню. – У меня сейчас вся стерильность бурлыку под хвост пойдёт!
- Огонька ждём, доктор, - Дархан кивнул куда-то, в сторону краулера, - ещё минуту.
- Поняла, добро, - склонившись над Виктором, женщина приподняла его маску и протёрла лицо влажной салфеткой. - Потерпи немного, пацан, скоро всё промою.
Виктор указал на свои слезящиеся, залепленные грязью глаза. Доктор кивнула и достала из чемоданчика свежую салфетку. Аккуратно обтерев кожу вокруг глаз, она накрыла лицо Клинкова тканью.
- Нужно обязательно промыть, а пока что так лежи. Да не вздумай глаза тереть! Ослепнешь, ко всем нечистым!
Кар вдруг закачался, скрипя подвеской. Со стороны двери донеслось натужное кряхтение и приглушённый басовитый матерок:
- Дерьмо бурлычье! Застрял!
Виктор приподнял краешек салфетки и посмотрел на источник шума. В дверях кунга неуклюже возился давешний здоровяк с огнемётом. Баллоны на его спине цеплялись за верх дверного проёма, не давая хозяину втиснуться внутрь. Наконец огнемётчик справился с непослушными баллонами, забрался в кунг и захлопнул дверь, повернув гермозатвор. Фильтровентиляционная установка засвистела соплами вытяжек, очищая грязный воздух. Здоровяк повёл шлемом, осматривая салон.
- Ну, что там, Огонёк? - окликнул огнемётчика, так и стоявший над Виктором, Дархан.
- Жареное мясо!
- Можем ехать?
- Ага, погнали!
Дархан, по интеркому, отдал распоряжения водителю, и кар тронулся с места, быстро набирая скорость. Дождавшись, пока на потолке загорится зелёная лампа, свидетельствующая о том, что воздух в салоне очищен и достигнуто избыточное давление, препятствующее попаданию пыли снаружи, пассажиры начали поднимать на макушку или вовсе снимать прозрачные щитки фильтрующих масок. Многие утирали вспотевшие лица, пили воду из бутылок, устраивали под креслами разномастное ручное оружие и негромко переговаривались с соседями.
Последним поднял забрало шлема Огонёк. Виктор и так уже догадывался, кто скрывается под защитным скафандром забойщика. Серо-зелёная кожа, глубоко посаженные желтые глаза под развитыми надбровными дугами и тяжелая нижняя челюсть с торчащими изо рта желтоватыми зубами. Огонёк был орком – представителем одной из общин мутантов, обитающих в самых глубоких и опасных шахтах и подземных заводах Рутении.
Многие поколения рабочих, задействованных на добыче редкоземельных ископаемых и выделению из них актиноидов и лантаноидов, подвергались вредоносному воздействию радиотоксичных изотопов и химических соединений. Мутагенные дезориентировки влияли на механизмы деления и созревания половых клеток, изменяя число, строение хромосом и нарушая тонкую структуру генов. Хромосомные изменения вызывали онкологические заболевания, от которых массово гибли дети рабочих. Но не все. Под воздействием изотопов циклония, ДНК некоторого количества потомства изменяло свои минисателлиты, увеличивая частоту мутаций. Помноженное на некоторые генетические особенности, унаследованные детьми от родителей вместе с «облучёнными» генами, это привело к появлению ряда адаптационных мутаций уже в третьем и четвёртом поколениях. Свою роль сыграла так же определённая изолированность и социальная обособленность данной категории рабочих.
Несмотря на то, что компании, поставляющие на рынок Доминиона металлы актиноидной группы и сырье для реакторов гиперпространственных двигателей, являлись, без преувеличения, самым ценным активом Рутении во внешней торговле, и не испытывали недостатка в средствах, имея возможность достойно оплачивать наёмный труд на своих производствах, дурная слава отталкивала многих потенциальных сотрудников. «Могильники», «лепрозории», «душегубки» и прочие нелицеприятные эпитеты регулярно всплывали в разговорах простых рутенийцев при упоминании тифониевых или циклониевых ГОКов.
Литейные цеха и шахты комбинатов очень редко пополнялись квалифицированной «свежей кровью». Куда охотнее туда шли самые отчаявшиеся из безработных или самые глупые из мигрантов, которых, впрочем, на Рутении было не так чтобы и много. Вследствие этого, межродственные связи быстро стали обыденностью в рабочих посёлках «могильников», превращая коллективы в некое подобие кланов, со старейшинами, вожаками и прочей иерархией.
Руководство компаний закрывало глаза на существующее положение, благо никто особо не жаловался. Профсоюзы были запрещены имперскими властями сразу после оккупации планеты. А орками этих бедолаг злые языки прозвали из-за того, что старейшая община мутантов образовалась в подземных комбинатах южного промышленного города со сказочным названием «Барад-дур». Какой-то ценитель литературы докосмической эпохи усмотрел схожесть между рутенийскими мутантами и мифическими воинами Тьмы.
Первоначальное настороженное и, даже, негативное отношение населения Ржавого Осколка к стремительно формирующейся новой человеческой расе постепенно сошло на нет. Слухи о «фонящих» радиацией мутантах оказались ложью, агрессивными людоедами и переносчиками смертельных заболеваний орки, в массе своей, так же не являлись, зато охотно брались за самую тяжелую и низкооплачиваемую работу, постепенно расселяясь по планете.
Они безропотно спускались в самые глубокие циклониевые шахты, работали с кислотными растворами и редкоземельными металлами в химических цехах, плавили железо в домнах и дробили породу лазерными резаками там, куда корпоративные боссы не осмеливались посылать дорогостоящие проходческие комбайны и щиты. Орки строили дороги на поверхности, ремонтировали магнирельсовые трассы, укрепляли защитные купола над городами. Администрация корпоративных космодромов охотно нанимала бригады орков-портеров, которые обходились бюджету в разы дешевле содержания парка погрузочной робототехники.
Получив доступ к космическим гаваням, некоторые мутанты предпочитали покинуть планету, в поисках лучшей доли нанимаясь на корабли из самых разных уголков огромного Доминиона. В городах Рутении орки не селились, предпочитая обособленное общинное ведение хозяйства, и это так же способствовало снятию напряжения в их взаимоотношениях с «чистыми». Конечно, считать орков белыми и пушистыми овечками, было бы опрометчиво. Числились среди них и преступники, и ксенофобы, и озверевшие безумные чудовища из затерянных в недрах планеты, пришедших в упадок общин. Случалось, что мутанты сколачивали целые банды или примыкали к уже существующим, мародерствуя на заброшенных промышленных объектах. Одна из таких банд, судя по всему, и напала на конвойный краулер, перевозивший Виктора и Богдана в Стальград. Думали поживиться чем-то стоящим, а вышло вон оно как. Всей добычи – полудохлый шахтёр.
- Ну, как ты тут, пацан? Живой? – с лица Виктора сдёрнули салфетку. – Голову набок поверни. Поворачивай, не бойся.
- Я и не боюсь, - начал оправдываться Виктор, но тут на лицо ему полилась какая-то жидкость. Она просачивалась под веки, попадала в нос и рот, смывая с лица кровавую грязь и оставляя после себя неприятный горький привкус. Парень дёрнул головой, отплёвываясь.
- Ну, чего расфыркался? Терпи! – осадила его доктор, аккуратно вытирая размякшую грязь свежей салфеткой. – Сейчас ещё и хлебнуть придётся.
Женщина приподняла Виктора за плечи и поднесла к его губам пузатую пластиковую бутылку. Едкая химическая вонь резанула Виктора по ноздрям. К горлу подкатил тугой комок.
- Что… что это? – просипел он.
- Фирменный коктейль «Центрифуга», - хохотнул сверху Дархан. – Сегодня за счёт заведения!
- Пей, пацан, пей, - подбодрила Виктора доктор, прижимая горлышко бутылки к его губам. – Это лекарство. Ты наглотался пыли, а это может повлечь отравление организма. Лекарство тебе поможет! Пей!
Стараясь не дышать распухшим носом, Виктор зажмурился и сделал три больших глотка. Язык обволокло горечью. Микстура провалилась в желудок, и у Виктора сразу же появилось чувство давления в животе. Рот наполнился жидкой слюной, голова закружилась, а на глаза навернулись слёзы. В желудке сильно забурлило и заурчало. Газы устремились вверх по пищеводу и, как Виктор ни старался удержаться, с громким рычанием вырвались изо рта.
- Процесс пошёл, - удовлетворённо кивнула доктор и поспешно отодвинулась от пациента. Дархан тоже шагнул в сторону, сочувственно глядя на мучения парня. Остальные пассажиры старательно отводили глаза. Лишь Огонёк раскатисто ржал, сбрасывая на пол заплечную раму с баллонами.
- Блюй давай, задохлик! – весело подбодрил он Виктора.
- Что за.., - шахтёр схватился за живот, и в следующее мгновение его вывернуло на пол салона. Казалось, что потоку не будет конца и края. Желудок раз за разом судорожно сжимался, выталкивая горячее и едкое, как серная кислота, содержимое. Едва успевая втянуть в себя немного воздуха, Виктор вновь складывался пополам, терзаемый очередным спазмом. Дрожащие руки подломились, и парень, жадно хватая ртом воздух, в изнеможении упал в липкую смрадную лужу.
- Уууу, - разочарованно протянул Огонёк и отвернулся к своему огнемёту. – Слабак!
- Вот и славно, паренёк, вот и хорошо! – женщина вновь приподняла Виктора над полом и обтёрла лицо. – Сейчас полегчает. Дархан, дай ему попить.
- Не надо… мне… пить, - вяло запротестовал Виктор, сплёвывая тягучую липкую слюну. – Не… надо!
- Да успокойся ты, - улыбнулся Дархан, протягивая парню шланг от своего гидратора. – Это простая вода. Сполосни потроха.
Клинков осторожно втянул немного тёплой, с привкусом мела воды из шланга, покатал её между зубами, ополаскивая рот, и сплюнул на пол.
Молодец, пацан, - доктор одобрительно похлопала Виктора по плечу и отвернулась к своему чемоданчику, - Дыши пока что через ребризер, а я сейчас дам тебе сорбент и тампоны для носа.
Запив водой сорбирующие капсулы, Виктор сжал зубами загубник дыхательного аппарата и обессилено привалился спиной к борту салона, разглядывая своих нечаянных спасителей. Доктор закрыла красный чемодан, окинула пациента критическим взглядом и, осторожно вставив в ноздри тампоны, ощупала его распухшую переносицу.
- Это уже не ко мне, парень, - она разочарованно скривила сухие пухлые губы. – Перелом, похоже, со смещением. Вон, как нос набок своротило. Нужно исключить травму костей черепа, а потом уже ставить на место всё это безобразие. Голова не болит? А шея?
- Всё болит,- просипел Виктор обожженным микстурой горлом, выплюнув загубник.
- Куда? А ну дыши! - нахмурилась, доктор, возвращая трубку на место. – Понимаю, что сейчас тебе не до диагностики. Анестезию не дам, уж извини. Слишком мало доз осталось – для серьёзных травм берегу. Придётся потерпеть, пока в лабораторию не приедем.
- Потерплю, - вяло отмахнулся от тыкающегося в рот загубника Виктор. – А куда мы едем-то? И что за лаборатория? Вы кто вообще такие?
- Друзья, - улыбнулась доктор, и Виктор вдруг залюбовался этой милой, очаровательной улыбкой. – Пока этого достаточно, пацан. Всё остальное тебе расскажут на месте. Дыши!
- Внимание! – Дархан кинул взгляд на планшет, закреплённый на левом предплечье. – Выезжаем на поверхность. Мила, нужно пересадить парнишку в кресло.
Дархан подхватил Виктора подмышки, а доктор взялась за ноги. Вместе они подняли Клинкова с пола и усадили в одно из кресел, пристегнув страховочными ремнями.
- Сейчас будет сильно трясти, - объяснила женщина, проверяя натяжение ремней.
- Здесь буря уже прошла, - Дархан плюхнулся в кресло по соседству с Виктором. Доктор Мила устроилась позади них. Парень пристегнулся и указал пальцем в посветлевшее бортовое окошко. – При ясной погоде спутник засечёт наш кар, как два пальца обсосать! А до следующего спуска в тоннели почти полтысячи метров. Будем проскакивать на «максималке»! Огонёк, держись!
- Держусь, держусь, - прорычал орк, плюхаясь задом на пол.
Крепко ухватившись лапищами за металлические основания кресел, огнемётчик зафиксировал себя в проходе салона и снова беззаботно заржал.
- Эх, понеслась!!!
***
04.06. 4526 г
Пространство Доминиона Человечества.
Западный квадрант Империи Полярис
Система звезды Немезида
Планета Рутения
Северное плато
БПР ВКС Полярис «Цитадель»
Длинная змея Конвоя медленно приближалась к Цитадели, петляя меж заснеженных скал и серых языков ледника. Долгий путь подходил к завершению, Северное плато встретило вереницу техники ярким летним солнцем и морозом в минус восемьдесят градусов по Цельсию. В это время года температура редко опускалась ниже. Солнце испаряло верхний слой сухого льда, состоящий из углекислоты, выставляя напоказ грязно-серые реликтовые ледники, изрезанные каньонами и провалами.
Вдоль самого края полярной шапки редкой цепочкой чернели руины исполинских горно-обогатительных комплексов. Когда-то, во время первого этапа индустриализации планеты, при бурении сверхглубоких скважин, геологи обнаружили под ледяным полярным панцирем богатейшие залежи тельхининовых пород, содержащих один из самых ценнейших редкоземельных металлов Доминиона – циклоний.
Добывающие компании вгрызлись в промороженный камень, расширяя и углубляя рудники. Наклонные и вертикальные стволы уходили всё глубже и глубже, от них, вдоль тельхининовых жил, бурились квершлаги и штреки. Соседние выработки соединялись ортами, уклонами и просеками, превращая шахты в гигантские муравейники. Надземные копры, сопротивляясь недружелюбной природе, обросли толстыми пластобетонными стенами с керамотитановыми надстройками вентиляционных систем и коммуникационных башен. Сотни и тысячи рабочих добывали ценный металл под полярными льдами Рутении.
Но это было давно. Рано или поздно жилы были выработаны, и компании просто бросили бесполезные шахты, демонтировав ценное оборудование. Мрачные исполинские крепости оказались никому не нужны, засыпаемые сухим льдом и вездесущей железистой пылью.
Захват Ржавого осколка войсками Империи даже с натяжкой нельзя было назвать победой. Сказывалось тяжелое течение всей Третьей кампании, ставшей для надорвавшейся звёздной державы серьёзным испытанием сил. Тяжелые бои за ключевые миры и череда бунтов на покорённых ранее планетах вынуждали Лордов Империи раздёргивать ударные кулаки флотов, усиливая планетарные гарнизоны и патрульные группы кораблей.
Зачастую имперцам хватало сил лишь на сокрушительный удар по врагу и очередной рывок вперёд, оставляя за спиной тлеющие очаги сопротивления. Это позволяло войскам Договора, избегая опасных для них генеральных сражений, использовать свою излюбленную тактику прокси войны, раздувая пожары восстаний и освободительных движений на множестве миров, аннексированных Империей Полярис.
Выбив силы Протектората с Рутении и подавив сопротивление СПО, Лорд Кросс был вынужден двигаться дальше, возложив обязанности по окончательному усмирению Рутении на планетарный гарнизон имперских войск, усиленный 36-ой механизированной дивизией 3-го мехкорпуса ВКС. Начальником гарнизона Лорд Кросс назначил самого старшего по званию офицера – бригаден-генерала Ксавьера Ромеро, совсем недавно получившего дивизию под своё командование.
Имея в гарнизоне всего один батальон режимной пехоты, генерал Ромеро и Военный комендант, приняли решение организовать во всех купольных городах планеты ПВД – пункты временной дислокации, на которых посменно несли службу сводные отряды, набираемые из всех частей гарнизона. Подчинялись ПВД Военному коменданту Ржавого осколка, а 36-ой МД отводилась роль охотника за недобитыми подразделениями рутенийских СПО.
Основную базу передового развёртывания (БПР) имперских войск генерал Ромеро распорядился организовать в одном из заброшенных полярных ГОКов, превратив его в неприступную крепость – Цитадель. В виду природных особенностей планеты, использование гравилётов сводилось к необходимому минимуму, ограничиваясь, в основном, северным полюсом и, граничащим с ним, Северным плато. Основную нагрузку по обеспечению ротации личного состава на ПВД приняла на себя сводная рота охраны и обеспечения, сформированная Военным комендантом силами и средствами планетарных войсковых соединений и подразделений дивизии.
Через каждые пятьдесят дней из Цитадели выдвигался Конвой. Именно так, с большой буквы «К». Походная колонна из сотни краулеров, с ротой шагающих танков УМШ-1 «Вайлд Беар» в боевом охранении и дозорными группами «Хантеров», растягивалась на несколько километров. Ротация проводилась по всем правилам войсковой операции. С разведкой местности, блокированием объёктов на время смены гарнизонов ПВД и готовностью к немедленным ответным действиям при возникновении угрозы.
А опасаться было чего. Разбитые в боях подразделения СПО рассеялись по планете, перейдя к тактике партизанских действий. Диверсии на коммуникациях, объектах связи и энергетики; террористические акции в отношении оккупационной администрации и войскового контингента Империи; информационная война в сети; боевые столкновения местного значения, спланированные по принципу «бей и беги». В своих действиях местная герилья опиралась на повсеместную поддержку и негласное одобрение населения планеты, приводя в бешенство бригаден-генерала Ромеро.
Старый полевой офицер, не привыкший к тонкостям и нюансам антитеррористической работы, видел себя в роли защитника осаждённого замка, помещённого в самое сердце вражеской территории. Иногда, после очередного резонансного происшествия, магистру-куратору Ржавого осколка приходилось использовать всё своё влияние и красноречие, дабы уберечь взбешенного генерала от отдачи приказа на начало орбитальной бомбардировки купольных городов.
- Держите себя в руках, Ксавьер!
- Идите в Бездну, Леонард! Я теряю технику и людей, даже не принимая бой. Покажите мне врага! Дайте направление атаки! Нет? Не можете? А я не могу бесконечно нести потери! Моя дивизия стачивается о ржавые камни этой треклятой планеты, Леонард. Где Колониальное управление со своими «режимниками»? Где, нечистый их побери, трибунаторы и квесторы господина планетарного арбитратора? Где Ваша работа, наконец?!
- Мы работаем, господин генерал. Мы прилежно трудимся во благо Империи. Как и прочие, названные Вами, структуры. Как, впрочем, следует и Вам, уважаемый Ксавьер.
- Херово Вы работаете, куратор! Там, за стенами Цитадели, мои парни умываются кровью и жрут железную пыль, пока Вы важно раздуваете щеки, рассуждая о «работе во благо Империи».
Ромеро отвернулся к окну, наблюдая, как метель играет с углекислотным снегом, швыряя в стены белое крошево замёрзшего газа. Магистр недовольно сдвинул брови, выпрямляясь в кресле.
- Не забывайтесь, генерал!
- Ох, Леонард, не пугайте меня кураторским гневом. Я – Легионер Императора и старый окопный офицер! Не стоит тешить себя иллюзиями, будто бы я опасаюсь Управления Надзора, или Трибунала. Плевал я на всю вашу компанию с высокой башни! И будьте спокойны – Лорд Кросс поймёт меня, как никто другой.
- Если по Вашей вине Полярис потеряет доступ к циклонию, то уверяю, что Лорд Кросс лично снесёт Вашу упрямую башку!
- А я рискну!
- И поставите под угрозу всё, что завоёвано кровью солдат Империи!!! Ваших солдат, Ксавьер!
- Не нужно обмазывать меня солдатской кровью, магистр-куратор. Я и так в ней по горло! И, если продолжу жевать сопли, прислушиваясь к Вашему трусливому блеянью, то, в скором времени, захлебнусь окончательно!
- Да Бездна Вас дери, генерал!
Леонард порывисто вскочил из-за стола.
- В этой какофонии эмоций ещё осталось место для голоса разума??? Включите, наконец, мозг! Даже Лорд Кросс не осмелился бомбить Ржавый осколок. Эта планета – курица, несущая не золотые, а бриллиантовые яйца!
- Лорд Кросс, в милости своей, пожалел эту мерзкую злобную курицу.
Генерал, с кривой усмешкой, крутанул голографическую модель планеты, висевшую над столом.
- Но я - тупой солдафон и сверну ей шею! С удовольствием!!!
- Ксавьер, да поймите же Вы…
Конечно же, Ксавьер всё понимал и не хуже магистра знал, насколько важна эта планета для ВКФ Империи и всего Доминиона. Поэтому, в очередной раз, высказав Леонарду всё, что он думает о текущей ситуации, Ромеро остывал и принимался заваливать штаб 3-го механизированного корпуса рапортами и докладными записками, сообщая о потерях и выбивая пополнение для своей осаждённой крепости. И раз за разом провожал и встречал Конвои, стоя у окна своего кабинета в центральной башне Цитадели.
Вот и сегодня бригаден-генерал, с хмурым видом, уставился на дорогу внизу, мысленно пересчитывая технику, возвращающуюся в крепость. Он знал, что, во время последнего сеанса связи, начальник колонны докладывал об отсутствии в Конвое боевых и технических потерь, но то было за сто километров от Цитадели. Даже на таком коротком участке пути эта проклятая планета может выкинуть какой-нибудь фортель!
«Хантеры» головного дозора уже благополучно пересекли демаркационную линию минных заграждений и, сопровождаемые стволами автоматических башенных турелей, въехали на промёрзший металл шлюзовой рампы. За ними, неуклюже переваливаясь на огромных колёсах, длинной вереницей потянулись обледенелые краулеры. Боевое охранение рассредоточилось вдоль демаркационной линии, развернув моноблоки УМШ-1 в сторону Северного плато. «Медведи» прикрывали беззащитные транспортники.
Попав внутрь крепости, машины сразу занимали места на широких платформах подъёмников. Платформы опускали краулеры в подземные ангары, где происходила выгрузка личного состава и имущества. Дозорные «Хантеры» пристроились в углу главного шлюза. Командир сводной роты охраны и обеспечения, лейтенант Олифф Донован по прозвищу Рори, взгромоздившись на капот одного из багги, наблюдал за слаженной работой водителей транспортов. Вот, под пластобетонные своды шлюза въехала КШМ начальника Конвоя. Офицер спрыгнул с капота и направился к машине, из кунга которой уже выбирался майор Тёрнер, неуклюже путаясь в массивном защитном костюме.
- Господин майор, - Донован отсалютовал старшему офицеру.
- Так, Олифф, - начальник Конвоя справился с неудобными ступеньками трапа и развернулся к лейтенанту, - опять ты в «головняке» катаешься? Накажу!
- Виноват! – улыбнулся сквозь забрало шлема лейтенант.
- Смотри мне тут! – майор беззлобно погрозил Доновану пальцем. - Сейчас дождёшься своих из тылового охранения, и спускайтесь вниз. Шагоходы разоружить и на техосмотр. Что там у тебя с 257-м?
- Судя по всему, один из гироскопов левой опоры сдох.
- Вот! Его в первую очередь ставь в рембокс. У остальных как дела?
- Более-менее, господин майор. Разве что с багги опять проблемы.
Донован обернулся на дозорные «Хантеры».
- Эти тенты никуда не годятся. Ни пыль не держат, ни температуру. Всё Северное плато в комбезах ехали.
- Рори, не начинай, - начальник отвернулся от Олиффа, наблюдая за краулерами. – После прошлого Конвоя я уже подавал рапорт коменданту. И после позапрошлого тоже. Ну нет у нас других тентов. Хочешь, я твоих ребят на «Рапторы» пересажу? Так будет лучше?
- Бездна упаси!
- Вот, и я о том же.
Майор обернулся к Доновану и примирительно похлопал того по плечу.
- Не дрейфь, лейтенант, что-нибудь придумаем!
- Угу, придумаем, - пробурчал сквозь фильтры шлема Олифф. – Я их бронепластом обошью.
- Да хоть бы и так, - хохотнул майор. – Ладно, заканчивай здесь, а я к коменданту. Доложусь, скину документы и спать. Жутко хочу спать! На нормальной койке, в тишине и темноте.
- А разгрузка?
- Замнач колонны с ротными разберутся, - отмахнулся майор, направляясь в сторону внутреннего шлюза.
Донован проследил, как за Тёрнером закрывается шлюзовая гермодверь, и вернулся к «Хантерам».
- Эй, Ящер, - обратился он к одному из клонов, нагрудник которого украшали фельдфебельские ромбики. – Давайте все вниз.
- Слушаюсь, господин лейтенант, - козырнул клон и махнул рукой остальным бойцам головного дозора, - по машинам, салаги!
Фельдфебель вскочил на водительское сиденье своего багги, машина рыкнула стартером и покатилась к одной из платформ подъёмника. Пол под ногами ощутимо вздрогнул. Обернувшись, Олифф увидел, как за замыкающим УМШ тылового охранения закрылись огромные бронепластовые створки гермоворот. Высоко под потолком глухо загудели многочисленные крыльчатки фильтровентиляционных установок.