Арете познания

I. Действие или субъект действия?

В 1800-ом году отставной солдат Джеймс Хэтфилд совершил покушение на короля Великобритании Георга III. Особенность дела заключалась в том, что Хэтфилд слышал голос извне, требовавший принести себя в жертву под угрозой уничтожения человечества. Попытка Хэтфилда покончить с собой не увенчалась успехом, после чего он решил совершить преступление, наказуемое смертной казнью. Хэтфилд был патриотом и убийство короля было для него вдвойне мучительным шагом. Тем не менее, он пошел на это из побуждения спасти человечество.

Очевидно, Хэтфилд — помешанный, что ставит важный вопрос: может ли он нести юридическую ответственность за свои действия?

Английское прецедентное право сталкивалось с преступлениями, совершенными в состоянии помешательства. Трактат «О законах и обычаях Англии» (1256) за авторством Генри де Брактона, английского священника и королевского судьи, является одним из самых ранних источников, где рассматривается проблема здравомыслия и предлагается принимать решение исходя из глубины понимания осужденным своего проступка. Судья Брактон использовал понятие «brutis [animalibus]» для именования умалишенных, сближая их с животными и дистанцируя от людей в правовом смысле. Позднее, в XVIII в. правовой подход к обозначенной проблеме выразился в словосочетании, прозвучавшем в деле «Рекса против Арнольда»: «тест на безумие дикого зверя» (wild beast test). Согласно ему, если обвиняемый способен вынести суждение о последствиях своего поступка не лучше «младенца, животного или дикого зверя», то его признавали невиновным и обыкновенно отдавали на попечение своей семье в безопасное место.

В случае с Хэтфилдом подобное впечатление не складывалось: он сознательно совершил последовательность действий, приведших к покушению. Приобрел оружие, зарядил его, купил билет в театр, явился на представление. Предпринятые шаги свидетельствовали о способности выстраивать каузальные связи и осознавать, к чему приведет исполнение замысла, что делало возможным обвинительный приговор суда. Иными словами, английское прецедентное право говорило о необходимости вынести вердикт не в пользу обвиняемого. Однако стрелку вынесли оправдательным приговор.

Адвокат Томас Эрскин указал на необходимость учитывать особенность восприятия подзащитного: Хэтфилду открывалась искаженная реальность и в ней его мотивация была добродетельна. Судья согласился, что в случае сумасшествия, рассмотрению подлежат как действие, так и субъект действия. Ведь при искаженном «внешнем», «внутреннее» в человеке может быть добродетельно или порочно. Соответственно, в случае с Хэтфилдом намерения несли благую цель, качественно характеризуя подсудимого и являясь следствием его добродетелей.

Дело Хэтфилда — не только важный прецедент в британском праве. Данный случай является ярким примером потенциального разрыва в выводах при отдельной оценке действия и субъекта действия. «Тест дикого зверя» как юридическая практика восходит к современной ему этике. В Новое время объектом этической оценки было действие. Классические теории моральной философии — это именно теории действия. Консенквенциализм говорит о важности последствий действия, а деонтология — о необходимости соответствия поступка универсальному правилу. Эти теории приводят к разным представлениям об этических нормах, но у них схожая структура аргументации: движение от рассмотрения того, что в целом считается правильным, к выявлению существенных характеристик правильного действия и, наконец, к определению добродетелей.

В случае с судом над Хэтфилдом мы сталкиваемся не с оценкой действия, а самого субъекта. Этот подход можно назвать «аретическим» (от греческого «ἀρετή» — добродетель). В этике аретический подход начинается с вопроса «что делает человека хорошим в моральном отношении?». Только описав черты характера, которые присущи моральным субъектам, мы сможем перейти к анализу действий. Этика добродетелей — это, возможно, наиболее древний подход к исследованию нормативности, так как именно его мы обнаруживаем в философских системах античных авторов. В Новое время этот подход считался скорее маргинальным. Во второй половине двадцатого века происходит возрождение интереса к этике добродетелей, прежде всего, в рамках аналитической философии и отчасти — неотомизма.

II. К эпистемологии

Оценка действий в качестве правильных или неправильных кажется нам очевидной, но менее очевидно, что мы также постоянно оцениваем свои и чужие убеждения (мнения). Мы можем называть убеждения истинными или ложными, а истинные или ложные убеждения – обоснованными или же необоснованными. Все три понятия (убеждение, истина, обоснование) являются элементами определения понятия «знание». То есть центральные вопросы эпистемологии имеют нормативную форму, а значит мы можем применить в теории познания схожие с этикой аргументативные структуры. Так, один из центральных вопросов теории познания, восходящий к платоновским диалогам, можно было бы сформулировать следующим образом: «что предпочтительнее – истинное убеждение или истинное обоснованное убеждение (т.е. знание)?». Ответ на этот вопрос подразумевает наличие теории, которая бы объясняла нам, на основании чего мы считаем, что знание лучше, чем просто истинное убеждение. Или иначе: почему и как обоснование делает истинное убеждение более ценным.

Начинаясь с вопроса о том, что делает убеждение или истинное мнение знанием (то есть хорошим убеждением), эпистемология исследует свойства убеждений, которые превращают их в знание. Исследование свойств убеждений в эпистемологии изоморфно исследованию свойств действия в нормативной этике. Но что, если так же, как в этике, мы будем оценивать самого субъекта, а не его действия или убеждения? Сделав такой шаг, мы окажемся в пространстве эпистемологии добродетелей.

III. Эпистемология добродетелей

Итак, способ исследования, применяемый этикой добродетелей, может быть использован в эпистемологии. Эпистемология добродетелей будет начинаться с вопроса о том, какие качества субъекта позволяют определить его как «знающего», и те мнения, которых он придерживается, как «знание». Подобный подход отличается от классического с анализом обоснованных убеждений без учета качеств субъекта. Направление анализа эпистемологии добродетелей можно представить как движение от исследования черт характера, то есть субъекта, к определению эпистемических добродетелей и, как итог, к исследованию обоснованных убеждений в терминах добродетелей.

Классические теории стремятся выявить ненормативный критерий, позволяющий определить хорошие действия и убеждения, являющиеся знанием. Для теории добродетелей поиск ненормативного критерия не является целью. Аретический подход не стремится полностью избежать нормативного языка, так как сами добродетели могут быть объяснены только такими понятиями, которые являются одновременно описательными и нормативно нагруженными. Устоявшееся обозначение для таких понятий — «толстые моральные концепции». Разделение моральных концепций на «толстые» и «тонкие» пришло из метаэтики, где под первыми понимаются такие понятия как «добрый», «справедливый», «честный», а под вторыми — «хорошо», «плохо», «правильно». Добродетели являются примером «толстых» моральных концепций. Примеры этических добродетелей: справедливость, мужество или великодушие, тогда как эпистемические добродетели: интеллектуальная честность, рациональность, ответственность, интеллектуальная осторожность или смелость, непредубеждённость и так далее. Добродетели — это качества субъекта, поэтому в своей основе своей они — описательные понятия с нормативной составляющей. Присутствие нормативного компонента не должно пугать нас: понятие добродетели все еще остается доступным для анализа. Это значит, что мы можем аргументированно обсуждать, какие качества субъекта можно считать добродетелями (как в моральном, так и в эпистемическом смысле), а какие нет. Этот процесс мало чем отличается от того, что мы используем при изучении более привычных эпистемологических понятий вроде согласованности убеждений, когнитивного процесса и т.д.

IV. Чем являются эпистемические добродетели?

Аретический подход фокусируется на «истории» черт характера, составляющих добродетель, что определяет своеобразие этого направления. Говоря проще, добродетели — это производные от черт характера. Добродетели не сводимы к действиям или убеждениям, потому что они не кодифицируются ни в одном общем правиле о действиях или убеждениях. Поскольку они не могут быть описаны путем изучения набора правил, добродетели должны быть изучены по аналогии с навыками. Возможно, есть некоторые эмпирические правила, которым человек следует в начале своего обучения, но развитие надежного навыка требует, чтобы он мог превзойти эти эмпирические правила и определить, когда уместно их применять, а когда — нарушать. Таким образом, тот факт, что добродетели не сводимы к действиям или убеждениям, заставляет нас моделировать их генезис по аналогии с развитием навыков.

Как только мы увидим, что добродетели должны развиваться подобно навыкам, мы сможем объяснить как происходит взаимодействие между разными добродетелями в ситуации формирования убеждений. Точно так же, как нам может понадобиться один навык, чтобы полностью развить другой, нам может понадобиться одна добродетель, чтобы полноценно развить другие добродетели. Например, весьма вероятно, что для развития эпистемических добродетелей нужна нравственная добродетель — честность. И наоборот, возможно, чтобы обладать этической добродетелью великодушия, нужно развить эпистемическую добродетель интеллектуального мужества. Таким образом, рассматривая добродетели в их становлении, мы видим, что добродетели будут иметь необходимую связь друг с другом. Этот тезис, вытекающий из того, что добродетели должны будут развиться подобно навыкам, называется «взаимностью добродетелей». Следовательно, важны не отдельные добродетели, но их «сосуществование». В частности, античные авторы считали, что добродетели в своей совокупности ведут к «фронезису», то есть благоразумию. Но зачем быть благоразумным субъектом? Аристотель отвечал, что это необходимый элемент счастья и благой жизни. В целом эпистемология добродетелей, находясь в области этики и эпистемологии, рассматривает проблему корреляции между развитием интеллектуальных добродетелей и этическим преобразованием. Аристотель полагал, что в человеческую природу заложено стремление к познанию, эта посылка разделяется современным неоаристотелизмом, видящим основание интеллектуальных добродетелей в этом аспекте человеческой сущности.

V. Что почитать?

Как упомянуто выше, теория добродетелей возникла еще в античности. В частности, важнейшим автором по этой теме является Аристотель. Так что «Никомахова этика» — must read. Намного реже упоминают стоиков, хотя они внесли значимый вклад в развитие аретического подхода. Для начала можно ознакомиться с Беседами Эпиктета.

Аретическому подходу уделяется все большее внимание в современной философии из-за интеллектуального кризиса в разрешении ряда этических и эпистемологических проблем. В пространстве этики — вследствие тупика в споре между деонтологами и консеквенциалистами, в эпистемологии — из-за разногласий экстерналистов и интерналистов. На сегодняшний день это событие наиболее широко развернулось в англоязычной философии, его презентуют следующие авторы: Г. Акстелл, Дж. Байер, Х. Баттали, Э. Зальта, Э. Соса, Д. Притчард, Дж. Вуд, Л. Загзебски.

На русском языке выпущена всего лишь одна фундаментальная монография по этой теме — «Эпистемология добродетелей» Артура Равилевича Каримова. Также имеется несколько подробных вводных статей. Например, энциклопедическая статья Матвея Сергеевича Сысоева или обзорная статья «Эпистемология добродетелей: к сорокалетию поворота в аналитической философии» Ильи Теодорович Касавина. Кроме них этой проблемой занимались А. Шевченко, К. Карпов, М. Лебедев, А. Черняк, М. Вольф.

На английском языке стоит, конечно же, сначала ознакомиться со статьей в SEP. После этого можно ознакомиться с работами, предлагаемыми на PhilPapers.

Автор:

Данный материал был подготовлен аспирантом отделения философии и религиоведения Казанского федерального университета @kfu_philosophia Хортом Михаилом Геннадьевичем @ruhyaiton .

Подробнее об авторе: https://kpfu.ru/mikhail.khort
Публикации автора:https://www.elibrary.ru/author_items.asp?authorid=1077022
Подробнее о философском в КФУ: https://vk.com/kfu_philosophia