Несвоевременное размышление II. Разборчивость и эстетический опыт.

Прошлое наблюдение, обращенное к самому себе, ищет отражение в других: подобное приращивается к подобному в масштабе начинаний, поисков, амбиций и позволяет примерять на себя чужие рассуждения об опыте. Те слова были посвящены обучению философии, содержанию неслучайного словосочетания "историк западной философии" и важности терпения в занятиях именно историей. Историей, как способу обогатить собственную насмотренность, расширить свой опыт рассуждений и размышлений, отодвинуть горизонт осмысливаемого и наблюдаемого, что всегда ложится в крепкую основу для собственного творчества.

Другая сторона, совершенствуемая этой насмотренностью, все так же находится во мне, да и в нас. Это терпение, усидчивость, спокойствие и открытость к многообразию сочетаний и направлений чужих поисков.

Вспоминаются слова: гениальность не всегда раскрывается вместе с добродетелью.

Гениальным может быть злодей. Это гениальность сугубо в плоскости идей, все тех же горизонтов отчаянной и амбициозной мысли, выискивающей новые сочетания, эквиваленты, возможности быть и присутствовать в истории. Гениальность может ранить, может облагородить. Так появляются причудливые и шокирующие категории эстетики вроде насилия, жестокости, абсурда. В пространстве эстетического мир будто пытается пребывать в спокойствии, стремясь оставаться необитаемым, но наблюдаемым: присутствовать в нем может быть страшно и опасно. Такой мир может сохранять дистанцированность от этического хотя бы в момент созерцания его эстетических свойств, до первого шага по переплетению с этосом, ведущим к оппозиции с нравами и, собственно, к морали.

Недавние публикации из инстаграма напомнили о горизонте, об эстетическом и об этике. Примечательно, что в них узнается типичность: известные и хорошо различаемые в шаблонности сочетания фотографий с изолированными от контекста цитатами, с собственными рассуждениями, рецепцией. Сами высказывания или цитирование - явление массовой культуры, я считаю допустимым их отнесение к полю эстетического, своеобразной манере обращения с культурой в ее текстуальной форме, с вычленением ее фрагментов, установлением связи между фотографией и ими, некоторым мимезисом, новая констелляция между психическим, эстетическим, визуальным, текстуальным. Такой подход - одна из форм игры, переставляющей культурные коды, располагающей себя относительно них.

Типажи связаны с воспроизведением понятных моделей, в данном случае, выражения. Это яркий и выразительный срез массовой культуры, сообщающий о трендах, понятных и приемлемых формах самовыражения, стремящихся найти реципиента и получить отклик. Хэштеги, публичность, поднятие вечных вопросов или пропедевтика к размышлению о себе и духовном - яркие сопутствующие свойства этих действий, что приводят к ним, обращают на них внимание и делают их не только свидетельством просто трендов, но способом собрать аудиторию.

В сущности, все они, включенные в правила среды, где приобретают публичность, привязанную к автору высказывания, не стремятся встретить агрессию. Они, естественно, допускают критику, негативное или позитивное прочтение, как и всё в пространстве публичного. Однако к чему они приводят на деле?

Среди реакций можно выделить как 2 полярных, так и совокупность расположенных в качественно иной плоскости.

Полярные реакции отражают агрессию, отторжение, в них неизменно находится место этическому осуждению. В сущности, возникают надстройки, дополнительные конструкции, обеспечивающие выживание таким реакциям. Навешиваются ярлыки, часто лежащие в поле табуированной и одномерно воспроизводимой в массовой культуре плоскости сексуальности: обыкновенно она преподносится с маркетологической или политической оптикой, отражая свою товарную или идеологическую природу. Территория сокрытого или табуированного в сексуальности раскрывается в агрессивных ярлыках, добрасывающих социальные, сущностно сексуальные коннотации. Она либо сокрыта как адалт культура, либо актуализируется в ругани, преимущественно вокруг нее и построенной.

Такая сексуальность производит не тело-объект, не тело-товар, не тело-рекламу, а определения человека, дающие ракурсы для его исключения из норм и общества. Часть оскорбительных реакций строилась именно на привнесении социально значимых образов, не интерпретаций, а именно дополнительных образов, включаемых в поле считываемого. Но всё это пустое, если задаваемый вектор осмысления не найдет поддержку.

Оппозиция первой реакции - похвала. Признание. Это уже не избыточность восприятия, примиряющая воспринимаемое со своими мировоззренческими установками, а его неполнота, ограничивающаяся небольшим числом точек опоры, отталкиваясь от которых, развивается прочтение. Это неконфликтность, порой конформизм, что тоже смотрятся плодом несовершенства, сужающего и исключающего, движущегося по направлению к отсутствующему. И, конечно, она - следствие установок.

Есть ли у фотографии и исключительно цитаты просветительская цель? Или надежное свидетельство осведомленности автора об их источнике? Ведь контекст таких публикаций - аккумуляция внимания, артикулированная хэштегами, создание отношения между изображением и фразой, визуальный фрагмент экзистенции, осмысляющей себя.

Поддержка, публичное одобрение - это прокладывание "приятных и располагающих дружелюбностью" маршрутов для продолжения дела, которое без критической оценки не содержит в себе гарантий интеллектуального или методологического взросления. Жесткая и грубая негативная критика способна как дистанцировать от дела, так и изолировать субъекта вместе с делом, порождая сообщества, например, вроде канала Крамола.

Позитивная критика, вялая и не имеющая в себе никакого стержня как продолжения авторской разборчивости, слишком мягкотела; она патокой обволакивает объект своего описания, привлекая новых людей, давая одобрение и выводя на новый, возможно исключительно количественный, этап творчества. Так ли сложно не вдаваться в злобу или слепое поощрение?

Всё вышесказанное, в совокупности от действий на факультете, гениальности в создании нового, от эстетической игры и реакции на неё или иные явления культуры, - среды раскрытия разборчивости в методах интерпретации, в выявлении содержания и его детализированности, компонентов, обеспечивающих их последовательное воспроизведение.

Круг, охватывающий третью реакцию, - иного рода проявления серьезности. Серьезность всегда может быть и в реализации несерьезного, в принятии правил игры, в разглядывании и рассматривании, в сопутствующей легкости. Типичный срез массовой культуры, рассматриваемый в охарактеризованных сочетаниях, ожидает реакций на себя во всей полноте, на свои слагаемые и свои способы сложения.

Примечательно, что в массовой культуре есть проявления ее саморефлексии: «шаблонные» модели высказывания обладают комичным эффектом. В них можно найти серьезность, порой - красоту и находчивость, в них может быть претенциозность, тем шире являющая амбиции автора, чем полнее текст высказывания. Самый объемный текст, состоящий из рецепции прочитанного, советов, наблюдений, всегда демонстрирует не только стилистические особенности (форму), но и несет смысловой пласт, посыл (содержание). Мы легко и непринужденно реагируем на попытки сформировать в нас настроенность, на предложение советов и рекомендаций, на ошибки и казусы, понимаемые только при личном опыте встречи с центральными и структурообразующими элементами этих публикаций.

Я хочу сказать, что реакция на подобное - хороший камертон нашей разборчивости. В определении поля осмысления, в формулировании высказываний.

В смехе, локализации ошибок нет ничего предосудительного. Это необходимая и важная свобода высказывания, не подразумевающая прибавления новых смыслов к наблюдаемому и, более того, напоминающая о важности границ. Сверх-реакция, будь то развернутый комментарий с описанием проблем перехода от Ницше к Канту или невозможности цитирования Сократа, сообщит о реципиенте, имея только точку соприкосновения с объектом рецепции.

Разборчивость - это взыскательность к себе, свобода смеяться, улыбаться, представлять себя, вместе с тем и самостоятельно определяемая граница. Это активная сторона нашей жизни, присутствующая даже в использовании растиражированных моделей (кажется, жизнь все больше подражает искусству), в готовности явиться задуманным образом.

Она напомнит и о репутации, привлекшей мое внимание раньше. Репутации, дающей вес нашим словам, нашим публичным и открытым интересам, нашему доверию. Репутация вплетает нас в активный мир, разборчивость - создает её, не только открывая мир нам, но и воздействуя на социокультурное пространство.