Цифровой социализм: ответы на ключевые возражения. Часть IV

Первые три части статьи разобрали двадцать два возражения противников социализма и плановой экономики. В четвёртой части — ещё семь возражений, с подробными ответами на них с позиций цифрового социализма.

Некоторые из них достаточно известны в академических кругах, другие — редко становятся предметом широкой дискуссии. Часть авторов — прямые критики плановой экономики, часть вообще писали не о социализме, а исследовали совсем другие вопросы: банковское дело, государственное управление, человеческую психологию.

Однако их выводы затрагивают общие механизмы, работающие одинаково в любой достаточно крупной системе — рост бюрократии, зависть, доверие к деньгам. И на каждое из возражений у цифрового социализма есть свой ответ.

23. Закон разрастания бюрократического аппарата

Между мировыми войнами в британском флоте происходили необъяснимые процессы. Кораблей и матросов становилось все меньше, зато чиновников в самом британском Адмиралтействе — стабильно больше с каждым годом.

Историк Сирил Паркинсон в сборнике «Законы Паркинсона» [1], показал на фактических данных: штат организации растёт сам по себе, примерно на одну и ту же долю каждый год, независимо от объёма реальной работы.

Причина проста: чиновнику, которому кажется, что работы у него слишком много, выгоднее не просить сократить задачи, а нанять двух подчинённых. Подчинённые плодят собственных помощников. Паркинсон называл это «законом размножения подчинённых»: новые сотрудники создают новую бумажную работу, в итоге отдел занимается не реальными делами, а документооборотом.

Ответ цифрового социализма

В цифровом социализме структура и штат любого предприятия определяется не решением директора, а автоматизированной бизнес-моделью. Сколько и каких специалистов нужно — определяет не сама организация, а бизнес-модель, прошедшая оптимизацию и согласование во всех подразделениях Общественно-экономического центра ([2] глава 5).

Предприятие не может самостоятельно нанять новых людей или изменить свою структуру. Если оно не справляется с растущим потоком задач и заказов, это видит не только само предприятие, но и ОЭЦ, у которого перед глазами вся картина экономики в целом: спрос, предложение, загрузка мощностей каждого предприятия.

Если предприятие перегружено заказами и не справляется с объемом работы, алгоритмы системы системы управления экономикой заметят это и запустят процедуру расширения автоматически. В этом случае расширяется либо само существующее предприятие, либо создаётся новое, работающее по той же модели (глава 8.4 книги [2]).

Процесс изменения бизнес-модели проходит все те же этапы проверок, что и утверждение модели впервые, и только после этого на предприятие спускается обновлённое штатное расписание. Раздуть штат явочным порядком, как это делал чиновник у Паркинсона, невозможно — само решение вынесено за пределы предприятия.

Однако есть еще один сложный вопрос: а кто ограничивает разрастание самого ОЭЦ? Здесь возникает известная проблема «кто сторожит сторожей» — согласующий орган в принципе не может утвердить собственную структуру так же, как утверждает чужую. Наиболее логичный путь — заранее задать для ОЭЦ измеримую пропускную способность. Когда поток заявок стабильно превышает эту способность, должен происходить автоматический, а не ручной пересмотр штатной численности самого центра. Готовить такой пересмотр, вероятно, придётся самому ОЭЦ. Но утверждать итоговое изменение структуры и численности нужно тем же способом, что и любое другое решение высшего уровня: открытым общенародным электронным референдумом.

24. Ограниченная рациональность

Нобелевский лауреат по экономике Герберт Саймон в книге «Административное поведение» [3] показал: ни один человек не способен на полную рациональную оптимизацию — сравнить все возможные варианты и выбрать самый лучший из них. Вместо этого люди останавливаемся на первом же «достаточно хорошем» варианте, а не перебирают все существующие. Саймон называл это «удовлетворяющим поведением».

Суть возражения: если ни один отдельный человек не способен на полную оптимизацию, то и комитеты ОЭЦ, и искусственный интеллект, обученный на данных о поведении людей, будут действовать аналогично.

В основе любых расчетов всё равно будет лежать решение, принятое ограниченно рациональными людьми, а значит это решение не будет оптимальным.

Ответ цифрового социализма

Цифровой социализм не претендует на тотальную оптимизацию даже в теории. Инновационный процесс в системе (глава 9.6 книги [2]) устроен именно как последовательное приближение к достаточно хорошему решению: идея предлагается, проверяется, дорабатывается или отбрасывается, если не сработала.

Это ближе к тому, что Саймон называл «удовлетворяющим поведением», чем к идеальной оптимизации — только процесс поиска идёт не в голове одного человека, а распределён между множеством людей, предприятий и команд одновременно, каждый из которых параллельно перебирает различные варианты. Ограниченная рациональность остаётся у каждого отдельного участника, но у системы в целом получается перебрать заметно больше вариантов, чем способен один человек.

25. Зависть к чужому успеху

Социолог Хельмут Шек в книге «Зависть» [4] показал на широком фактическом материале: зависть к чужому успеху разрушает сотрудничество между людьми, даже если этот успех является абсолютно заслуженным.

Когда другой человек трудится столько же, но зарабатывает заметно больше — это вызывает зависть. Ни одно общество, по наблюдениям Шека, не сумело институционально устранить это чувство полностью. Прозрачная разница в зарплатах делает эту зависть только заметнее.

Ответ цифрового социализма

Зависть к чужому успеху действительно может мешать совместной работе, но может давать человеку и мотивацию к профессиональному росту. Полностью устранить зависть не под силу ни одной экономической системе, и цифровой социализм этого не обещает. Но цифровой социализм лишает её самой опасной формы — зависти из-за подозрения в нечестности.

Зарплата каждого трудящегося в экономике социализма рассчитывается по единой для всех, прозрачной формуле, каждая переменная которой зависит от объективных, проверяемых причин, а не от связей, кумовства или случайной удачи.

Если человек понимает, как вырастет его зарплата, если он будет повышать квалификацию, производительность труда и качество своей работы — это уменьшает причины для зависти. Прозрачность механизма не убирает зависть как чувство полностью, но снимает главный повод для её разрушительной формы — подозрения, что чужой успех получен незаслуженно.

Разница между «мне обидно, что у соседа лучше получилось» и «эта система явно выстроена для своих» — большая. Первое — обычное человеческое чувство. Второе — источник раскола в обществе и саботажа.

Несправедливое неравенство, доставшееся по наследству или благодаря случайности, вызывает зависть гораздо острее, чем неравенство, объяснимое заслуженным трудовым вкладом. Это подтверждают и собственные наблюдения Шека о разных культурах. Зарплата, которая явно и понятно связана с реальным трудом, попадает во вторую, менее разрушительную категорию.

Цифровой социализм не обещает избавить людей от зависти как чувства, но старается не давать поводов для её опасной, разъедающей доверие формы.

26. Эффект храповика

После каждого крупного кризиса государство получает временные чрезвычайные полномочия — и почти никогда не отдаёт их полностью назад. Экономист Роберт Хиггс в книге «Кризис и Левиафан» [5] проследил эту закономерность на примере истории США: война или депрессия дают повод резко расширить власть центра, кризис проходит, а часть новых полномочий остаётся навсегда.

Один из примеров — удержание подоходного налога прямо из зарплаты: временная мера военного времени, введённая в США в 1943 году ради ускоренного сбора средств на войну, которая так и осталась с гражданами на десятилетия.

Хиггс называет это «эффектом храповика» — он легко крутится в сторону усиления контроля, но не двигается в обратную. Причина не только в бюрократической инерции: каждый новый кризис, по наблюдению Хиггса, ещё и меняет общественные представления о том, что вообще допустимо со стороны государства, а прежняя граница дозволенного забывается.

Ответ цифрового социализма

Расширение полномочий ОЭЦ в чрезвычайной ситуации дается на время, фиксируется в открытом коде, а значит, видно всем, а не скрыто внутри аппарата. Любое такое решение имеет жестко ограниченный срок действия и отменяется автоматически. Чтобы сохранить полномочия после кризиса, аппарату придется организовывать отдельное голосование.

«Бюрократический храповик» работает именно там, где отмена полномочий требует нового, отдельного политического усилия — а не там, где условия их действия изначально ограничены по времени и подлежат автоматической отмене. В истории с удержанием налога никто не голосовал за его отмену специально: мера просто осталась, потому что отменять её было политически неудобно и технически хлопотно.

В архитектуре с открытым кодом и делегативным голосованием ситуация обратная: чтобы чрезвычайное полномочие осталось в силе после истечения срока, кто-то должен отдельно проголосовать за его продление, а не наоборот.

27. Рациональная иррациональность

Экономист Брайан Каплан в книге «Миф о рациональном избирателе» [6] доказал: люди не просто не утруждают себя изучением сложных вопросов — они систематически ошибаются в одну и ту же сторону, там, где ошибочное мнение кажется им интуитивно близким и понятным, но при этом ошибка ничего не стоит лично им.

Каплан выделяет несколько устойчивых перекосов: недоверие к рыночному обмену, недооценка выгоды от торговли с другими странами, страх перед автоматизацией, которая отнимает рабочие места. Здесь работает обманчивая бытовая логика: люди интуитивно воспринимают обмен как игру с нулевой суммой, где выигрыш одной стороны — обязательно означает проигрыш другой, а благополучие путают с количеством рабочих мест, а не с количеством производимых благ.

Опытные специалисты чаще всего сильно расходятся с массовым мнением. И это расхождение невозможно объяснить просто нехваткой знаний. Это особенность массовой психологии. Каплан называет это рациональной иррациональностью: раз голос одного человека почти не влияет на исход, у него нет стимула отказываться от удобного заблуждения ради неудобной истины.

Ответ цифрового социализма

Проблема решается механизмом делегативного голосования, когда гражданин передаёт голос по конкретному вопросу человеку, которого выбрал именно за компетентность в этой теме и эта компетентность подтверждена объективными фактами.

В отличие от прямого анонимного массового голосования, делегат рискует своей репутацией: если он голосует за ошибочные популистские решения, он мгновенно теряет голоса доверивших ему людей.

Массовое голосование усредняет тысячи мелких заблуждений, и в итоге они складываются в один системный перекос. Делегативная система вместо этого сосредотачивает ответственность на конкретных людях, чью компетентность в узкой теме можно оценить и сравнить.

28. Утопическая и поэлементная социальная инженерия

Карл Поппер в книге «Открытое общество и его враги» [7] разделил два типа реформ. Частичная, поэлементная социальная инженерия чинит одну конкретную проблему за раз, смотрит на результат и поправляет курс, если что-то пошло не так — как врач, который меняет лекарственный препарат или схему лечения и наблюдает за реакцией, прежде чем пробовать следующую.

Утопическая социальная инженерия — меняет всё общество одним решением, и именно поэтому её нельзя ни проверить, ни вовремя исправить если что-то работает не так, как задумано. Непонятно, какая из тысяч одновременных перемен тому виной.

Поппер писал эту книгу, отчасти, как прямое возражение идее единого, целостного плана для всего общества.

Ответ цифрового социализма

Как это ни странно, но переход к цифровому социализму спроектирован именно по поэлементному принципу Поппера (глава 10 книги [2]). Каждый следующий шаг перехода выстроен как проверяемая научная гипотеза.

Цифровые токены вводятся параллельно с обычными фиатными деньгами, а не вместо них. Цифровой шлюз соединяет плановую экономику с рыночной, а не переустраивает всю страну разом. План вытесняет рынок постепенно, по мере того, как плановый сектор доказывает свою эффективность на практике.

Сам процесс перехода спроектирован как раз в духе частичной, поэлементной, проверяемой на каждом шаге социальной инженерии, которую Поппер противопоставлял утопической попытке одномоментного создания идеального общества. Если параллельный контур цифровых токенов на очередном шаге покажет себя хуже рынка, у общества остаётся возможность откатиться назад.

29. Кто должен печатать деньги

В Шотландии XIX века несколько частных банков одновременно выпускали собственные банкноты — и система работала стабильнее, чем централизованный банк в Англии. Экономист Джордж Селджин в книге «Теория свободного банкинга» [8] объяснил почему: банк, который печатал слишком много своих денег, быстро терял доверие вкладчиков. Конкуренция дисциплинировала лучше любого надзорного ведомства: за первую половину XIX века в Шотландии, где действовало несколько десятков конкурирующих банков, разорилось заметно меньше банков, чем в соседней Англии.

Возражение имеет отношение к архитектуре цифровых токенов: почему выпуск валюты вообще должен быть монополией одного центра, а не конкуренцией нескольких независимых центров эмиссии?

Ответ цифрового социализма

Фиатные деньги в рыночной экономике — это инструмент извлечения прибыли и именно погоня за прибылью создаёт для банка соблазн напечатать лишнего.

Токены цифрового социализма устроены по другому: их эмиссия алгоритмически привязана к уже подтверждённому общественно-необходимому труду. У Госбанка нет физической возможности напечатать «лишние» токены (глава 4.9 книги [2]).

Похожий принцип жёсткой привязки эмиссии к реальному труду, а не к решению эмитента, описывали ещё Кокшотт и Коттрелл [9] в своей модели трудовых расчётных единиц.

Дисциплину, которую в рыночной экономике обеспечивает конкуренция, здесь обеспечивает другой механизм — прямая математическая привязка количества денег к количеству затраченного труда.

Заключение

Все семь возражений этой части объединяет то, что цифровой социализм отвечает на них не лозунгами, а конкретной архитектурной деталью, уже описанной в книге «Политическая экономия цифрового социализма» или логично вытекающей из нее.

Из двадцати девяти возражений, разобранных за четыре части статьи, ни одно не осталось без ответа. Это не означает, что тема окончательно закрыта: экономическая и политическая мысль за несколько веков накопила гораздо больше вопросов, чем можно разобрать в четырёх статьях. Но каждое разобранное возражение помогает увидеть слабые места теории и усилить ее за счет тщательной проработки отдельных архитектурных решений.

Цифровой социализм — это научная гипотеза, которая проверяется и развивается именно через такой открытый разбор сильной академической критики. Но ее полноценная проверка возможна только через практическое воплощение в жизнь.

Список литературы

1. Паркинсон, С. Н. Законы Паркинсона : [сборник] / Сирил Норткот Паркинсон ; пер. с англ. Н. Трауберг [и др.]. — Москва : Прогресс, 1989. — 448 с. — ISBN 5-01-001583-8.

2. Копанев, Г. Н. Политическая экономия цифрового социализма / Григорий Копанев. — Москва : Литрес, 2025. — URL: <https://www.litres.ru/book/grigoriy-kopanev/politicheskaya-ekonomiya-cifrovogo-socializma-71738164/>

3. Саймон, Г. А. Административное поведение / Герберт Саймон ; пер. с англ. — Москва : Мир, 1974. (Также: Simon, H. A. Models of Man: Social and Rational. — New York : John Wiley & Sons, 1957. — 287 p.)

4. Шек, Г. Зависть: теория социального поведения / Гельмут Шек ; пер. с англ. В. Кошкина. — Москва ; Челябинск : ИРИСЭН, Социум, 2008. — 543 с. — (Социология). — ISBN 978-5-91603-568-1. (Оригинал на нем.: Der Neid: Eine Theorie der Gesellschaft. — Freiburg : Verlag Karl Alber, 1966.)

5. Хиггс, Р. Кризис и Левиафан: поворотные моменты роста американского правительства / Роберт Хиггс ; пер. с англ. Б. Пинскера. — Москва : ИРИСЭН, Мысль, 2010. — 498 с. — (Политическая наука). — ISBN 978-5-91066-039-1.

6. Каплан, Б. Миф о рациональном избирателе. Почему демократии выбирают плохую политику / Брайан Каплан ; пер. с англ. Д. Горбатенко. — Москва : ИРИСЭН, Мысль, 2012. — 368 с. — (Политическая наука). — ISBN 978-5-91066-049-0.

7. Поппер, К. Открытое общество и его враги : в 2 т. / Карл Поппер ; пер. с англ. — Москва : Международный фонд «Культурная инициатива», Феникс, 1992.

8. Selgin, G. A. The Theory of Free Banking: Money Supply under Competitive Note Issue / George A. Selgin. — Washington, D.C. : Cato Institute ; Totowa, NJ : Rowman & Littlefield, 1988. — 218 p.

9. Кокшотт, П., Коттрелл, А. К новому социализму / Пол Кокшотт, Аллин Коттрелл ; пер. с англ. — Санкт-Петербург : Свободное марксистское издательство, 2010. — 292 с.