«Из продавца чая – в медсестру прифронтового госпиталя". Интервью с "Ласточкой". Часть 1
Она работала с китайским чаем, обучала церемониям, жила обычной жизнью. Но когда началась СВО, а брат ушёл на фронт, что-то перевернулось внутри. Сначала – помощь семьям мобилизованных, потом – волонтёрство, потом – собственная поездка за ленту. Там она впервые увидела войну и поняла: её место – рядом с теми, кто спасает жизни. В этом интервью – о взрослении, выборе и первых шагах на пути к профессии, которой она решила посвятить себя.
Предупреждение!
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию
Вадим Белов: Как Вас представить аудитории? Расскажите о себе?
Ласточка: За мной закрепился псевдоним Ласточка, мне 23. До начала СВО я была обычной девушкой, которая жила и работала в Подмосковье. Работала в сфере продаж, помогала людям с выбором и покупкой традиционного китайского чая и обучала чайным церемониям и традициям.
Про войну мои знания были сформированы курсом по истории, кинематографом, литературой и рассказами про Великую Отечественную войну и Чеченские кампании. Самыми запоминающимися фильмами стали «Чистилище» 1997, «Иди и смотри» 1985, «А зори здесь тихие» 1972. Из литературы: «В списках не значился» Бориса Васильева, «У войны не женское лицо» Светланы Алексиевич, «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого.
Для меня слово «война» никогда не было пустым звуком. Я не понимала людей, которые обклеивают машины лозунгами про «Повторим?» и тех, у кого напрочь отсутствует желание интересоваться историей своего народа и предков, благодаря которым мы существуем и ходим по нашей родной земле, чувствуя себя дома.
В моей семье были люди, которые принимали участие в локальных военных конфликтах, но они умерли до того, как мы с сёстрами и братом выросли и были готовы к разговорам о том, что такое война на самом деле. Так что из первых уст я не знала ничего. До 2022 года.
Тогда всё перевернулось. То, что казалось историческим прошлым, стало нашей ежедневной реальностью и обычной рутиной. Первое время я не поддерживала никакие разговоры о том, почему это случилось и зачем. Не поддавалась паническим попыткам разобраться, кто прав, а кто виноват. Было только сухое осознание, что наших людей это коснулось, так что пока мы должны помогать нашим ребятам. Всё остальное оставим на потом.
Всё началось с повестки моему брату. Он мобилизован с 2022 года и по сей день выполняет боевые задачи в зоне СВО.
Вадим Белов: Твоё отношение к событиям 2014 года и Русской весне? К Новороссии?
Ласточка: Мне было 11 лет, когда начались события на Донбассе в 2014 году. Я многое не понимала в силу возраста. Но я отчётливо помню новостные эпизоды, в которых показывали задушенную беременную женщину украинскими участниками АТО, или как на диван швыряли девочку-подростка, чтобы потом её пытать и убить. Я помню кадры с Киева, на которых неопознанные «громадяни» в балаклавах и с битами в живых людей бросали коктейли Молотова. А также кадры с событий в Одессе 2 мая, когда люди прыгали из горящего Дома профсоюзов, но вместо помощи к ним подходили, чтобы добить ногами и всем, что попадётся под руку.
Многое из того, что тогда попадало в новости, было стёрто из интернета. Так что подготовка к информационной войне со стороны Украины и её «коллег» была основательной и началась задолго до СВО. Но они не учли того факта, что память у людей стереть они не могут. Историю стереть невозможно, как бы враги ни пытались.
К нам в то время приезжало много беженцев. В моей школе в каждом классе были ребята с Донбасса. Это были травмированные дети. Они ни с кем не разговаривали и боялись каждого хлопка. Это были дети, которые месяцами сидели в подвале и видели, как их дом был разрушен украинскими снарядами. По нашей детской глупости иногда мы просили рассказать их, как это было, потому что война была чем-то невообразимым и несуществующим. Только со временем я вспоминаю и осознаю, что их глаза во время рассказов были либо наполнены ужасом, либо вовсе мертвы. Но нужно отдать должное нашим преподавателям, которые проводили профилактические беседы и учили нас быть более внимательными и чуткими. Нам аккуратно и без шокирующих подробностей объясняли, что пережили эти дети, и что им сейчас необходима наша поддержка и помощь. Так что по крупицам у меня формировался вполне объективный взгляд на всё происходящее.
Моё мнение и знание о том, что украинцы уничтожали наших людей и «своих», которые были против кровопролития, остаётся неизменным до сих пор. Они в прямом смысле вырезали целые семьи и считали себя абсолютно правыми, потому что их готовили к этому с рождения. Жаль осознавать, что множество людей, которые могли стать врачами, учёными, учителями, просто хорошими порядочными людьми, в итоге были воспитаны убивать.
Так что отношение к событиям 2014 года, Русской весне и Новороссии только одно: люди, защищавшие свои дома от украинской агрессии, отстаивая могилы предков и правду, – были и есть герои. Неважно, по каким причинам изначально там оказывались те, кто никогда не жил на Донбассе, но приехавшие помогать нашим людям. Важен факт, что в конечном итоге все боролись за правду и право русских людей жить и помнить свою историю. Украинцы, которые поняли, что не хотят бессмысленно погибнуть за своих хозяев, и потому перешли на нашу сторону, также достойны уважения. Очень сложно переформатировать свой мозг, когда он с пелёнок был заточен только под одно: ненависть ко всему русскому и отрицание истории. Но некоторые с этим всё же справились. Значит, это возможно.
Вадим Белов: Как семья восприняла повестку? Где он до этого служил?
Ласточка: Сначала моя семья отреагировала тяжело. Первые дни был шок и страх неизвестности. Но мы довольно быстро реабилитировались, потому что принимать такие трудности было не в первый раз. Наши мать и бабушка – сильные женщины. Тянули нас, четверых детей, в одиночку. Так что времени и возможности на слёзы и трагедии никогда не было. С первых дней мы не оставляли всю ситуацию на самотёк и не ждали, что будет легко, просто и быстро.
Трудным этапом были сборы. Кто помнит самое начало, знает, что ажиотаж и спрос на необходимое для выполнения боевых задач и существования в окопных условиях был настолько высок, что некоторые позиции на полках вовсе отсутствовали, либо были по неподъёмной цене. Мы влезали в долги, чтобы была возможность закупить всё необходимое, включая нужды подразделения, так как социальные выплаты и меры поддержки выплачивались не сразу.
Мой брат проходил срочную службу в 2010 году, и на этом тема военщины до 2022 года была окончена. Как и большая часть мобилизованных, он жил обычной гражданской жизнью, работал на заводе и растил с женой новорождённую дочь. Предвосхищая вопросы, почему сборами занимались мы, хочу напомнить, что в самом начале, когда мужчин забирали в учебку, их связь с внешним миром была практически полностью оборвана.
Помню, как мы приезжали с кучей сумок и ждали, пока с полигонов приедут автобусы, и в этот короткий промежуток времени, который мы выгадывали и выжидали самостоятельно, пытались успеть передать все вещи, снаряжение и в конце концов просто пообщаться. Я никогда не забуду это чувство, когда подъезжают «пазики» и из них выходят уставшие, но мужественные и сильные наши защитники. Нашего мы узнали сразу, потому что он был самым высоким (у него рост больше двух метров). С этим, кстати, было много приколов. Однажды ему посекло ноги во время прилёта, потому что он просто не поместился полностью в укрытие.
С первых дней мы делали всё, чтобы наш боец знал, что его не забыли и ждут дома, и что при любом исходе мы будем рядом.
Вадим Белов: Как развивались события дальше?
Ласточка: Если честно, период от момента, как в почтовом ящике обнаружили повестку, до убытия за ленту наших родных иногда ощущался как в тумане. Но стало легче, когда мы знакомились и объединялись с другими семьями мобилизованных. Мы держались друг за друга и морально поддерживали. Собирали посылки, гуманитарную помощь, письма. Нам нужно было держаться вместе, так как часто весть и голос наших родных передавался от третьих лиц, потому что телефоны или возможность связаться была не у всех.
У нас образовался свой канал передачи гуманитарной помощи и личных посылок. Некоторые люди, не имея за лентой родных, узнавали про нас и сами вызывались на помощь. У нас были замечательные, сильные и инициативные женщины и девушки. У них я научилась очень многому и благодарна, что на моём жизненном пути встретились такие люди. Наталья, Ирина, Мила, Мария, Татьяна, Ольга. Для меня они были и есть героини. У многих из них за лентой погибли родные. Но даже после их смерти они продолжают помогать фронту и вкладывать в это дело жизнь и душу.
Первые полгода я много работала, чтобы закупать со всеми гуманитарку и скидываться на средства для доставки (транспорт, бензин). Также всё свободное время уходило на хождение по разным административным кабинетам и потенциальным спонсорам, чтобы была возможность приобрести для ребят необходимые дорогие позиции. Наш полк славится тем, что участвует во всех передовых операциях, поэтому регулярными запросами были средства связи, медицина, транспорт.
Находясь на своём рабочем месте, я была постоянно на телефоне, потому что помогала с координацией вновь примкнувших родственников бойцов, которые со временем в полк попадали по контракту. Также ребята по возможности связывались с нами. Не только наши родственники, но и их сослуживцы. Мы все были одной командой, работающей по обе стороны. Перед нами часто закрывали двери, но мы всё равно шли напролом.
В тот период возник интерес к медицине. Мы узнали, что есть множество недобросовестных производителей, которые не просто подставляют людей, выставляя на продажу некачественные жгуты, а убивают так же, как и враги. Но то, что мы передавали из наших рук, так или иначе было и нашей ответственностью тоже. Чтобы выбирать надежные позиции, в них нужно было разбираться, а чтобы разбираться, нужно уметь пользоваться и тестировать. Тогда мой интерес не был профессиональным, и я не знала, к чему это может привести. Тут хочу сказать огромные слова благодарности организации «Врачи, вы не одни». До того как мы сами научились укладывать аптечки и групповые рюкзаки, мы неоднократно обращались за помощью к ним. Они никогда нам не отказывали, хотя заявки приходили сотнями со всего фронта. На таких добросовестных и сильных людях держится фронт.
Моё участие было дистанционным, и я никогда не думала, что когда-нибудь окажусь за лентой. Но потом близкие нам люди стали погибать. Я не хочу вдаваться в подробности, чтобы не обвиняли в дискредитации. Все прекрасно понимают, как это было и что происходило. Первые этажи госпиталей, ростовский морг, похороны на малой родине. Это было тяжело. Я смотрела на слёзы матерей, жён, сестёр и дочек и понимала, что мы можем оказаться на их месте. Упустить возможность увидеться с братом было нельзя.
Я знала, что ненадолго их вывезли в относительный тыл, куда была возможность доехать. Поэтому к следующим поездкам за ленту с гуманитаркой готовилась я. Самым трудным оказалось договориться с командиром, чтобы брата взяли на встречу с волонтёрами, но при этом держали в тайне, что приедет сестра. Я не знала, получится ли у меня приехать в обозначенные даты. Также на дорогах, которыми мы ездили, регулярно случались обстрелы, так что не хотела обнадёживать заранее и подвергать лишним переживаниям.
Мы двигались на легковом автомобиле, хотя из-за объёма гуманитарки было удобнее взять грузовое авто. Но нужно было быть маневренными в случае обстрела и не привлекать к себе лишнее внимание. Так что я была завалена на заднем сиденье аптечками около 100 штук, когда мы приехали в Первомайск к месту встречи. Первыми из машины вышли сестра бойца из нашей группы (с этой девушки началось многое) со своим мужем, которые с самого начала ездили к передовой. А меня не было видно. Потом я увидела своего брата и, когда вышла из машины, он остолбенел от удивления и счастья. Я была очень рада, что получилось его увидеть живым и невредимым. Я не знала, что сказать, поэтому глупо ляпнула: «Ты только не ругайся. Мы тут тебе аптечки привезли и много чего ещё».
Вадим Белов: Как ты оказалась в приграничье?
Ласточка: Далее я начала случайным образом знакомиться с людьми, которые к нашему полку не имели отношения, но просили помочь с доставкой гуманитарной помощи другим подразделениям. И с теми, кто с начала СВО оказывал помощь фронту. Так и начала ездить. Было очень трудно совмещать поездки за ленту со своей подмосковной обычной жизнью и работой. Не было ни сна, ни отдыха. Не было выходных, так как в выходные я и каталась за ленту. Но я даже не думала о том, что мне трудно, что я устала и что нет возможности отойти от звона в ушах после прилёта и суток, за которые ты ни разу не принимаешь горизонтальное положение, нет возможности нормально поесть и помыться. Я просто радовалась, что у меня была возможность помогать.
И мне дали шанс те люди, которые, видя 20-летнюю гражданскую девочку, могли просто развернуть обратно. Мы объездили все ЛДНР, а также Херсонскую область. На одном из направлений однажды познакомилась с медиками из числа мобилизованных, которым мы возили расходники для санитарного гнезда. Тогда я впервые увидела раненых, привезённых с поля боя. Как-то случайным образом руки сами тянулись к тому, чтобы помогать всем, чем можно.
Я ничего не умела, так как не было медицинского образования, и я не проходила специализированных курсов, поэтому всему училась в моменте. Мне просто говорили, что делать, и я делала. Рук не хватает всегда. Даже вытирать лужи крови и помогать срезать одежду уже было хоть какой-то помощью. Таким образом периодически я задерживалась там, чтобы помогать.
Я была никем. Просто чужая девочка с улицы. Не на контракте, не медик. Я хотела помогать и учиться у настоящих профессионалов. Было сложно возвращаться домой, зная, что ты ничего не сделала, хотя была возможность. Тогда я увидела медицину изнутри и поняла, что хочу сделать её частью своей жизни долгосрочно. Человек, который взял ответственность за то, чтобы гражданская девчонка принимала участие, и который позволил мне помогать и учиться, тогда сказал, что необходимо получить медицинское образование, чтобы подписать контракт и стать полноценным членом команды.
Тогда и сейчас очень нужны медсёстры с переподготовкой по операционному делу и анестезиологии, либо фельдшера. Так что после возвращения с очередной поездки я начала заниматься подачей документов в медицинский колледж. Это был конец лета, так что в своём регионе я не успела подать документы. Но мне предложили рассмотреть вариант поступления в приграничье, поскольку люди уезжают из-за приближающихся боевых действий, из-за чего во многих учебных заведениях были открыты дополнительные наборы. И так я переехала в приграничье, чтобы учиться на медсестру и получать специальность.
От Автора блога: Сегодня гостья начала рассказывать свою историю, а я напоминал себе, что мой дневник ждёт своего читателя. Эта книга — не про "кого-то", она про меня. И я хочу, чтобы она была настоящей. Помочь ей стать реальной просто: приобрести шеврон «Дневника штурмовика». Каждая продажа — шаг к печати. Тираж ограничен, повторного выпуска не планирую. Спасибо, что вы со мной. Приобрести шеврон можно тут.
Скоро выйдет продолжение интервью. Подписывайтесь!
Телеграмм-канал "Ласточки": https://t.me/lastochka_nebo. Рекомендую!
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО. Ссылка: https://t.me/dnevnik_shturmovika