«FPV над головой, выбитые подстанции и отменённые автобусы. Как живётся в 10 км от фронта». Интервью с "Ласточкой". Часть 2
Сначала сюда долетали только ракеты и мины – били как попало, по гражданским. Потом пошли FPV-дроны, которые жгли деревни и охотились за машинами. Ласточка переехала в приграничье учиться на медсестру и столкнулась с реальностью: свет выбивают часто, воду отключают, автобусы отменяют при атаках. Но люди здесь не сдаются – бабушки, которые разбираются в дронах, врачи, работающие в условиях, близких к полевым, и сами бойцы, которые помогают ухаживать за ранеными. О том, как война выглядит из окна обычного посёлка, – во второй части интервью.
Предупреждение!
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Вадим Белов: Когда на себе непосредственно почувствовала войну? Может, увидела воочию?
Ласточка: Для меня вопрос ощущения войны всё ещё очень спорный. Мне трудно дать какую-то итоговую оценку всему прожитому и увиденному. В самом начале, когда на нашу малую родину стали привозить погибших, и я побывала на первых похоронах с цинковыми гробами, мне казалось, что я прочувствовала войну и знаю, что это такое. Но это был незрелый и ограниченный взгляд. Со временем я узнала много историй бойцов, гражданских, медиков, которые до последнего оставались в штурмуемых городах и сёлах и выполняли невероятную работу под непрекращающимися страшными обстрелами со всех видов вооружения. В моём понимании это и есть люди, которые сполна ощутили войну и увидели её воочию.
Если говорить о том, что конкретно мы с сёстрами и братьями по волонтёрскому цеху прочувствовали на себе, то, наверно, мне не хватит времени, чтобы расписать всё. Безусловно, это не особо значимые моменты и не сравнятся с тем, что переживают и видят штурмовики или медики в группах эвакуации. Но, в общем и целом, мы также, как и все, попадали под обстрелы за лентой, особенно в Горловке. Падали из машин, чувствовали, как присыпает землёй после прилёта мин. Ночевали в блиндажах или на каких-то базах, где познакомились с военным бытом. Нам приходилось подъезжать в районы, приближенные к ЛБС, так как у ребят иногда не было возможности встретиться с нами в тыловых населённых пунктах, где можно спокойно разложиться и посидеть в местном кафе. Была ситуация, когда мы терялись на дороге, на которой по определённым причинам оказывались без сопровождения. Однажды заплутали настолько, что, проехав чуть дальше, могли случайно заехать на украинский пост. Об этом нам потом рассказали ребята, которые нас вывели. Показали на карте и сказали, что мы были ну очень близко.
Когда начала помогать медикам, видела 200-х и 300-х с разными ранениями, от которых волосы должны были бы встать дыбом. Но на самом деле это заблуждение – считать, что невозможно смотреть на оторванные конечности или тела, от которых осталась половина. Это не тяжело, и глаз с психикой ко всему быстро адаптируется. Единственное, к чему, как мне кажется, трудно привыкнуть – это человеческая боль и страдания. Учиться оказывать помощь человеку, зная, что каждое твоё касание доставляет сильную боль. А также абсолютно точно нельзя привыкнуть к тому, как получают ранения и гибнут дети. Я видела ребёнка с оторванными конечностями. И это та картина, которая периодически встаёт перед глазами, и которую забыть невозможно.
Затем, после переезда в приграничье, я прочувствовала все прелести дроновой войны. Это случилось не сразу, так как мой посёлок находится на удалении примерно 10 км. Около года назад к нам FPV залетали редко, и то только с помощью матки с ретранслятором, а так в основном были ракетные удары, миномётные обстрелы. Корректировать на таком расстоянии довольно сложно, особенно учитывая особенности рельефа, поэтому били как попало, не преследуя стратегические цели или военные объекты. Врагу нравится бить по гражданским людям, и они делают это с удовольствием. Некоторые видео ударов по нам мы находили в украинских пабликах и были в шоке с того, как украинская «мамочка двух ангелочков» в комментариях насмехается над смертью людей. Многие из них потеряли свой человеческий облик.
Позже стали прилетать FPV-дроны в большом количестве. С их помощью были выжжены целые деревни. У нас часто выбивают подстанцию, вышки сотовой связи. Бьют по скорой помощи и больнице, именно к месту приёмника, куда подъезжают не только ребята с эвакуацией, но и гражданские медики. Также периодически контролируют выездную дорогу, по которой регулярно ездят гражданские люди, детские автобусы и т.д.
Я ощутила на себе лично, когда за машиной увязался дрон, или когда идёшь домой и видишь посаженного «ждуна». Сначала были какие-то эмоции и страх. Самый первый раз, когда непосредственно над моей головой летела FPV-шка, был осенью в прошлом году, когда я вышла в магазин. Вот тогда было действительно страшно. Сейчас уже стало привычнее. Организм не может постоянно находиться в состоянии стресса, поэтому привыкаешь очень быстро. Но это что касается собственных ощущений. К чему привыкнуть также сложно – когда FPV влетает в толпу людей, которые начинают кричать от боли из-за полученных ранений и страха.
Вадим Белов: Как складывается обучение? Параллельно работаешь?
Ласточка: Обучение складывалось непросто. В моём учебном заведении не было заочного отделения, так что я училась очно, 6 дней в неделю. Первый год был самым тяжёлым, потому что я не могла оставить свои поездки и продолжала ездить весь курс, только уже не так часто. Заявления в учебной части не подписывали, потому что волонтёрские поездки с гуманитарной помощью или в госпиталя не были весомой причиной для отсутствия. Мне приходилось на этот период оформлять медицинские справки. Только медицинская справка, в которой указано, что ты отсутствовал по болезни, была доказательством того, что занятия не были пропущены по причине прогула. Даже документы со штаба с командирскими печатями были пустой бумажкой, которая шла в мусорку. Некоторые даты покрыть справкой не удавалось, поэтому меня вызывали на «учебно-воспитательную комиссию», на которой отчитывали при старостате и преподавательском составе за «прогулы». Но, в общем, и целом у меня нет никаких претензий или обид. Так было нужно. В основе всегда идёт чёткая дисциплина и режим. Если ты в него по каким-то причинам не можешь вписаться, то это твои личные проблемы, и никто не должен входить в твоё положение.
Сложности, с которыми я столкнулась во время обучения, были в основном связаны с обстановкой в посёлке, в котором я живу. Отсутствие света, воды, связи. А также автобусы, которые периодически отменяют, поэтому добираться приходилось своим ходом. Ведь обстрел – это не причина для опоздания. И никто не будет разбираться. С подобной проблемой тут люди и студенты сталкиваются повсеместно.
В период учёбы я практиковалась в поселковой больнице, где приходилось забыть про свой личный опыт и следовать учебным чек-листам. Многое, чему я научилась за лентой, оказывается, не соответствует гражданской медицине и технике выполняемых манипуляций, утверждённой Минздравом. К тому же моя специальность – сестринская, и основная деятельность связана с медицинским уходом, а не оказанием первой помощи. В общем и целом, мне кажется, что я знаю 1% из 100% из того, что должна знать и уметь делать идеально, и мне предстоит ещё многому научиться у своих старших коллег, которые вопреки происходящей ситуации продолжают работать и спасать гражданских людей и бойцов, защищающих нашу границу.
Бойцы поступают регулярно. Как и везде, в основном это минно-взрывные ранения, осколочные, травматические ампутации, контузии. Несмотря на то, что больница гражданская, врачи, медсёстры, фельдшера и санитарки могут дать фору некоторым тактическим инструкторам, которые кровь видели только на картинке, но при этом берут немыслимые деньги за свои курсы. Я думаю, приграничные больницы могут стать хорошей базой для будущих медиков, которые в дальнейшем планируют связать свою жизнь с армией, так как в относительно спокойных и безопасных условиях можно ознакомиться со всеми видами ранений. И иногда оказываться в условиях, приближенных к полевым.
Вадим Белов: Как близкие отнеслись к переезду? Коллеги?
Ласточка: В общем и целом никак. В последние полгода перед переездом у меня были сильные расхождения с теми, кого я считала своими друзьями и товарищами. Никто не хотел знать про то, что происходит за лентой. У людей полно своих личных проблем, в которые они ежедневно погружены.
Семья переживала, но мой выбор приняли. Отчасти мне повезло, что события в моём районе не освещаются. Думаю, если бы к нам регулярно приезжали снимать репортажи и упоминали в новостных сводках, переживаний было бы больше. Только брат знает про всё, что тут творится, но полностью поддерживает.
Вадим Белов: Первые впечатления о жизни в приграничье?
Ласточка: Каких-то новых особенных впечатлений не было, потому что до этого я бывала за лентой и многое успела увидеть. Но кое-что меня тронуло до глубины души. То, как люди продолжают жить и заботиться о своей родной земле, несмотря на обстановку. Тут война принесла много горя и разрушений, как и везде, но при этом подарила миру новых героев. И я не только про парней, которые регулярно находятся под обстрелами и отражают попытки захода ДРГ. Среди мирных также есть истории, которые достойны того, чтобы про них написали в книгах или снимали репортажи.
Например, обычные гражданские бабушки, которые разбираются во всех видах снарядов и дронов, остаются в районных деревнях, чтобы помогать и заботиться о наших защитниках. Чтобы ребята вдали от дома не забывали вкус нормальной домашней еды и не забывали про тепло и заботу. А также МЧС и пожарные, которые нередко становятся целью украинцев с той стороны, когда выезжают тушить пожар или ликвидировать последствия прилётов вместе с военными. Гражданские медики. Сотрудники социальных служб. Даже продавцы. Вообще все люди, которые остаются тут, работают, развиваются и поддерживают мирную жизнь, оказывая нереальную поддержку военным, достойны большого уважения. Быть частью этого и видеть, как творится история, про которую мы будем рассказывать нашим детям, для меня честь.
Вадим Белов: Сколько тебе ещё учиться?
Ласточка: Мне остался один курс, и я получу диплом. Если пройду отбор в подразделение, куда меня пригласили, то белый халат сменю на форму.
Я думаю, делая шаг в медицину, нужно принять тот факт, что учиться придётся до конца жизни. С каждым новым знанием приходит и осознание, что это лишь малая часть, и развиваться нужно постоянно и непрерывно. Иногда мне страшно осознавать, что я могу нанести вред, если выполню какую-то манипуляцию неправильно, но это лишь подталкивает и мотивирует обучаться и впитывать необходимую информацию. Принимать критику от более компетентных коллег и быть открытым к советам, которые не бывают непрошенными, если выходят из уст специалистов с многолетней практикой и сотнями спасённых жизней.
Вадим Белов: Оказывала ли ты лично в больнице помощь бойцам?
Ласточка: Начиная от первого этапа приёма и заканчивая терапией, моя помощь была вспомогательной. Бойцы, которых эвакуируют к нам в больницу, с первых секунд окружены командой из врачей и медсестёр, у которых стаж перевалил за 20–30 лет. Я смотрю, как они работают, и учусь. Я помогала при оказании первой помощи, когда нужно было убрать всё, что мешает полному осмотру, также самостоятельно ставила инъекции, капельные системы, обрабатывала раны, делала простые перевязки. И выполняла ежедневный уход за тяжелыми и лежачими. Но в некоторых моментах, где была необходима физическая сила, например, забрать кого-то из реанимации и перевезти в хирургию, помогали сами ребята. Даже если они были перемотаны и еле стояли на ногах, всегда предлагали свою помощь и по возможности ухаживали за бойцами на соседних койках по своей инициативе. Мы заботились о наших защитниках и понимали, что в первую очередь нужно лечить и согревать душу, и они отвечали нам тем же. Ответное добро – это самое лучшее лекарство. Они – наша поддержка и опора и всегда рядом, если требуется помощь.
Я никогда не лезу вперёд поезда и стараюсь помогать там, где это действительно необходимо. Я берусь за любую работу, которую мне поручают. Главное – понимать, в какие моменты стоит проявить характер, а в какие – его сдержать. И никогда не делать того, в чём не уверена.
Легко не было. Это не такая работа, которую можно назвать простой. И физически, и морально нужно быть готовым, прежде чем за неё браться. Но это мой выбор, и я о нём не жалею.
Скоро выйдет продолжение интервью. Подписывайтесь!
Телеграмм-канал "Ласточки": https://t.me/lastochka_nebo. Рекомендую!
От Автора блога: Сегодня гостья начала рассказывать свою историю, а я напоминал себе, что мой дневник ждёт своего читателя. Эта книга — не про "кого-то", она про меня. И я хочу, чтобы она была настоящей. Помочь ей стать реальной просто: приобрести шеврон «Дневника штурмовика». Каждая продажа — шаг к печати. Тираж ограничен, повторного выпуска не планирую. Спасибо, что вы со мной. Приобрести шеврон можно тут.
Скоро выйдет продолжение интервью. Подписывайтесь!
Телеграмм-канал "Ласточки": https://t.me/lastochka_nebo. Рекомендую!
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО. Ссылка: https://t.me/dnevnik_shturmovika