Самый громкий суд Америки. Дело О. Джея Симпсона Часть вторая
Сержант полиции округа Ориндж Джим Сьюэлл вышел с работы и уже собирался к семье. Город укутал пятничный вечер. Мысли Сьюэлла о доме перебили сообщения из радио заместителя шерифа Ларри Пула: в миле от их участка полыхала погоня. Очень странная погоня.
Белый Ford Bronco медленно двигался по шоссе к югу от Лос-Анджелеса. Впереди – расступающийся поток автомобилей, сзади – колонна из 20 полицейских машин. В 18:45 полиция зафиксировала Bronco О. Джея Симпсона. За рулем сидел не он, а друг Эл Каулингс. Установить локацию подозреваемого получилось через телефон, на который сыпались звонки.
«Объект находится в задней части Bronco с пистолетом, который он приставил к затылку», – шипели полицейские приемники. Каулингс чувствовал себя почти заложником: Симпсон заставил его сесть в машину и рулить, угрожая совершить самоубийство. Он хотел, чтобы Каулингс ехал на кладбище, где похоронили Николь Браун. Там он хотел застрелиться. Полиция помешала: Bronco развернулся и скрылся на автостраде.
Когда полицейские нагнали Ford Bronco на дороге, Каулингс не сдался и начал колотить по двери машины. «Он недвусмысленно говорил, что не собирается сдавать Симпсона. Возможно, от него послышалось какое-то ругательство из машины. Он так сильно бил по двери, что машину трясло», – говорил сержант Сьюэлл.
Преследование превратилось в шоу. Ford Bronco двигался со скоростью 60 км/ч, а сержант Сьюэлл даже позвонил жене и сказал, что попал в телевизор. Над эстакадами в районах Комптона, Инглвуда, Уоттса скапливались люди. Водители бросали машины прямо на дороге, махали руками и хлопали. На обочинах толпы держали в руках плакаты «Вперед, О. Джей, вперед!» и верили в невиновность Симпсона.
17 июня – день, когда телевизоры в США настраивались на пятый матч финала НБА между «Нью-Йорк Никс» и «Хьюстон Рокетс» в «Мэдисон-Сквер-Гарден». Преследование Симпсона забрало все внимание. Показывавший игру NBC импровизировал на максимуме: трансляция баскетбола свернулась в маленькое окошко в правом углу, а на основном экране шла погоня за Симпсоном. Люди заполняли пространство везде, где есть телевизор, и следили за развязкой.
Главная метрика психоза – рекордные продажи Domino’s Pizza: народ так поглотил прямой эфир, что все забыли про ужин.
В небе над Южной Калифорнией зависло девять вертолетов. Трансляция шла на местное телевидение, а потом переключилась на национальный уровень – к ним присоединились неновостные каналы, а ABC, NBC, CBS и CNN сдвинули сетку вещания ради прямого эфира с трассы. Все это сдетонировало на рейтингах: за трансляцией по стране следили 95 миллионов человек.
Пока полиция думала о мирном завершении преследования, адвокат Симпсона Роберт Шапиро созвал пресс-конференцию и просил его сдаться полиции. По радио выступал бывший тренер Джон Маккей: «Боже мой, мы любим тебя, Джус [прозвище Симпсона]. Просто остановись, и я выйду и встану рядом с тобой на всю оставшуюся жизнь».
Друг Симпсона Роберт Кардашьян зачитал записку, которую Симпсон оставил накануне. Кардашьян опустил глаза в текст и размеренно заговорил. В записке – обращение к миру и себе:
«Я не имею никакого отношения к убийству Николь. Я любил ее, всегда любил и всегда буду любить. Если у нас и были проблемы, то только потому, что я так сильно ее любил.
Второй раз – трудный разрыв, но мы оба знали, что это к лучшему. В глубине души я не сомневался, что в будущем мы станем близкими друзьями или даже больше»
…
«Я не хочу атаковать прессу, но не могу поверить в их слова. Большую часть они полностью выдумали. Я знаю, что у вас есть работа, но в качестве последнего желания, пожалуйста, пожалуйста, оставьте моих детей в покое. Их жизнь будет достаточно тяжелой»
…
«Я думаю о своей жизни и чувствую, что почти все в ней сделал правильно. Так почему же я заканчиваю вот так? Я не могу продолжать. Независимо от результата люди будут смотреть и указывать. Я не могу этого вынести. Я не могу подвергать своих детей этому. Они пойдут дальше и продолжат жить своей жизнью»
…
«Не надо меня жалеть. У меня была отличная жизнь, отличные друзья. Пожалуйста, подумайте о настоящем О. Джее, а не об этом потерянном человеке.
Спасибо, что сделал мою жизнь особенной. Я надеюсь, что помогу тебе.
Мир и любовь.
О. Джей.»
Емкая деталь – буква «О», в которой Симпсон подрисовал смайлик. Кардашьян поднял голову и молча ушел. Мама Симпсона рухнула в обморок. Люди поверили, что записка – предсмертная.
Самоубийства не было. Bronco свернул к поместью в Брентвуде, где жил Симпсон, и прекратил погоню в 8 вечера спустя два часа после ее начала. На месте уже дежурила группа спецназа, за домом на детской площадке прятался снайпер. «Меня зовут Эй-Си. Вы знаете, кто я, черт возьми!» – сопротивлялся Эл Каулингс.
В Ford Bronco спецназ нашел заряженный пистолет, восемь тысяч долларов наличными, сменную одежду, паспорт, семейные фотографии, накладные усы и бороду. «После лимузина, в котором застрелили Кеннеди, это второй по популярности автомобиль в американской истории», – говорил офицер Гилберт.
Машина с Каулингсом за рулем и Симпсоном с пистолетом у затылка накрутила около 100 километров по автострадам. Перед задержанием Симпсон 45 минут не выходил из машины и требовал разговор с мамой. После переговоров он сдался и вышел из Bronco, сжимая в руках семейную фотографию.
Полиция дала ему час, чтобы побыть дома и собраться. Симпсон поговорил с мамой и выпил стакан апельсинового сока.
Дальше – судебная эпопея, расколовшая США и весь мир.
Суд над Симпсоном – шоу: обвинение сыпало доказательствами, защита говорила про расизм, жители США следили за этим целый год
Прокурор Кристофер Дарден сразу обозначил важное: «Некоторые думают: так как обвиняемый в этом деле – знаменитость, он, возможно, стоит выше закона. Для него должны быть специальные правила или с ним следует обращаться иначе, чем с другими обвиняемыми. Но это не правосудие».
24 января 1995 года суд над О. Джеем Симпсоном стартовал со вступительных заявлений. В следующие месяцы обвинение представило 72 свидетелей, чтобы доказать: у Симпсона был повод и возможность для убийства.
«Он убил ее из ревности. Он убил ее, потому что не мог быть с ней. И если он не мог получить ее, то не хотел, чтобы она досталась кому-то еще. Он убил ее, чтобы управлять ею», – обратился к присяжным прокурор Дарден.
Его слова подтвердили показания сестры Николь Браун Дениз. Она рассказала, что однажды в баре Симпсон схватил Браун рукой за промежность и сказал перед незнакомой толпой: «Вот откуда берутся дети, и это принадлежит мне».
Главный обвинитель Марсия Кларк хоронила Симпсона доказательствами:
- Перчатки с места убийства и во дворе Симпсона – одна и та же пара Aris Light размера XL. В 1990 году Николь Браун купила такие перчатки Симпсону. Он носил их до 1994 года.
- Кровавый отпечаток обуви Bruno Magli на ковре в Bronco соответствовал отпечатку на месте убийства. Размер обуви подходил размеру Симпсона. Агент ФБР Уильям Джей Бодзяк выяснил, что в США распределены только 299 пар такой обуви.
- Волосы, найденные на шапке с места убийства − от Симпсона. Волосы Симпсона нашли на рубашке убитого Голдмана.
- Кровь Николь Браун обнаружили в Bronco, на подъезде к дому Симпсона, в фойе, спальне и на его носке. Кровь, найденная на месте убийства, соответствовала крови Симпсона.
- Хлопковые волокна ковра из Bronco нашли на перчатке и шапке с места убийства.
Защита подвергла критике целостность полицейского управления Лос-Анджелеса и подлинность их доказательств и начала с показаний родственников: сестра Кармелита и старшая дочь Арнель сказали, что после новости об убийстве Симпсон казался обезумевшим, а мать Юнис отметила шокированное состояние сына.
Четвертая поправка к Конституции США запрещает необоснованные обыски и аресты. Верховный суд говорит, что незаконно полученные улики нельзя использовать в уголовном процессе. Детективы попали на участок Симпсона без ордера. Их позиция: детям Симпсона требовалась опека, на его машине нашли следы крови, он сам мог находиться в опасности. Защита ковыряла в этом дыры. Журналист Chicago Tribune Стефен Чапман задал неудобные вопросы:
- Если они так переживали за детей Симпсона, почему не позвонили родителям Николь Браун?
- Если они думали, что истекающая кровью жертва находилась на территории, почему не вызвали скорую помощь?
- Почему они потратили 15 минут на звонок в дверь? Почему не проверили дом?
- Если они думали, что Симпсона могут преследовать, почему не надели защитные жилеты, не вызвали подкрепление и не достали оружие?
Экс-научный сотрудник центра исследований в области уголовного правосудия университета в Чикаго Мирон Орфилд провел конфиденциальный опрос судей и прокуроров. Его вывод занял сторону защиты: «Судьи могут целенаправленно игнорировать закон, чтобы предотвратить подавление доказательств. И еще чаще сознательно принимать лжесвидетельства полиции как правдивые».
Адвокат Джонни Кокран ссылался на слабое здоровье Симпсона, который, по его мнению, настолько побит артритом, что физически не способен на двойное убийство. Бывший врач «Окленд Рэйдерс» Роберт Хейзенга осмотрел Симпсона и заключил: для него «быстрая ходьба и медленная пробежка будут трудными, если не невозможными». Записанное за несколько дней до убийства видео с тренировки Симпсона уничтожило эту линию защиты.
Симпсон дважды давил на эмоции.
Первое – когда перед началом суда сказал, что заплатит 500 тысяч долларов тому, кто поможет следствию найти реального убийцу: «Я буду преследовать в качестве своей главной цели в жизни убийцу или убийц Николь и мистера Голдмана».
Второе – когда во время затяжного процесса заговорил про детей: «Я уверен в их [присяжных] честности… Что я не совершал, не мог и не совершил бы этого преступления... У меня четверо детей. Двух я не видел в течение года. Они спрашивают меня каждую неделю: «Папа, сколько еще...?»
Обвинение собрало блок доказательств, но ошиблось, когда в зале суда прокурор Дарден устроил эксперимент и заставил Симпсона надеть найденные перчатки. «Натяни их, натяни», – инструктировал Дарден. Симпсон показывал, что ничего не получалось: «Они не подходят. Вот видите, они мне не подходят».
Возможно, потому что Симпсон натягивал их на латексные перчатки (чтобы не испортить улики). Возможно, потому что перчатки уменьшились из-за крови. Итог – они не подошли. Адвокат Кокран воспользовался моментом: «Если они не подходят, вы должны оправдать».
За Симпсона играл недостаток эпохи. В 90-е технология анализа ДНК только появилась и казалась незнакомой, поэтому скептически воспринималась присяжными. Им предоставили 108 вещественных доказательств, которые могли связывать Симпсона с убийствами. 68 из них – капли крови.
«В 90-е было гораздо меньше общего понимания того, что такое ДНК и о чем она была. О. Джей выдвинул это на первый план, – объяснял главный криминалист региональной криминальной лаборатории округа Сан-Диего Стив Гурофф. – Это был первый раз, когда люди вообще услышали о существовании такой науки».
Защита принимала аргументы обвинения, но указывала на ошибки при сборе улик полицейскими Лос-Анджелеса:
- иногда не меняли перчатки между сбором предметов;
- упаковывали образцы крови в пластиковые, а не бумажные пакеты, как это рекомендуется;
- использовали один образец для сбора трех следов крови с приборной панели в Bronco;
- просрочили сбор крови из Bronco и задних ворот дома Браун;
- незадокументировали объем крови, взятый у Симпсона;
- семь часов хранили образцы крови на жаре в фургоне без охлаждения.
Сомнения присяжных умножались на незнание. Их смущала чистота собранных данных – это убедило в невиновности Симпсона. 3 октября 1995 года в 10 утра секретарь судьи Лэнса Ито Дидра Робертсон объявила решение:
«Мы, присяжные, по вышеприведенному делу признаем подсудимого Оренталя Джеймса Симпсона невиновным в убийстве».
60-летняя женщина – одна из двух белых присяжных в деле – впервые за год улыбнулась. Адвокат Симпсона Карл Дуглас увидел улыбку, считал с ее лица итог и прошептал: «Мы победили». Симпсон облегченно выдохнул и улыбнулся. Джо Кокран стоял сзади и хлопнул его по спине. Радость нарушили крики семьи Голдмана: «О боже! О, боже мой!»
На вынесение решения присяжным потребовалось около трех часов. За это время они заслушали 126 свидетелей, стенограмма судебного заседания заняла более 45 тысяч страниц. «Все просто не сходилось», – латиноамериканский присяжный Дэвид Алдана не принимал тему расизма и находил несостыковки в доказательствах. После завершения дела присяжная Бренда Моран заревела – погружение на год в судебное дело подорвало психику: «Я думаю, мы поступили правильно. Мы находились там в течение девяти месяцев. Нам не понадобилось еще девять месяцев, чтобы принять решение».
150 миллионов долларов и 473 дня – дело Симпсона на год парализовало жителей США и раздуло бюджет. «Я глубоко верю, что эта страна сегодня проиграла. Справедливость не была восстановлена», – бунтовал отец Голдмана после оправдательного вердикта.
Окружной прокурор Джилл Гарсетти успокаивал:
«Не смотрите на это дело как на то, как обрабатывается большинство дел. Присяжные поступают правильно – почти всегда. Видимо, это решение основывалось на эмоциях, которые перекрывали причину».