Заметки младшего адепта Ли Цзы

Никто в здравом уме никогда не называл так Ли Цзы, да и в не здравом тоже. В общем и целом, нашего героя мы находим на полу временного строения на месте сожженного Гу Су, рядом с пустым гробом. Мирно спящего и пьяного. Из его будущего же можно с уверенностью сказать можно лишь то, что на утро молодому ученику ордена Лань предстоит проснуться с больной головой и некоторыми вопросами к тому, как жизнь довела его до подобного состояния.

Чтобы немного разобраться, вместе с молодым Ли Цзы, с причинамиего нынешнего состояния, предлагаем отправиться на некоторое время назад в попытках восстановить череду событий, которые привели не самого праведного, но, несомненно, вполне приличного юношу к нетривиальному выбору места ночного отдыха.

Итак, Ли Цзы, младший адепт (проще сказать - ученик) ордена Гу Су Лань пятнадцати лет от роду, сирота. Старший наставник Ци Жень часто доверял юноше некоторые поручения, а так же, к удивлению некоторых адептов, порой позволял Ли Цзы поступки на грани допустимого для члена ордена. Самому Ли Цзы, конечно, хотелось бы думать, что он умен не по годам и эти поступки направлены на пользу ордену, но был достаточно разумен (по годам) для того, что бы понимать, что, скорее всего, ордену просто полезен один дурак для примера того, как делать не надо. Увы, со своим характером и темпераментов в одиночку бороться молодому адепту было сложно. Старшим же наставником Ли Цзы восхищался, как великим учителем и политиком. Тем более именно Лань Цижень привел мальчишку в орден, разглядев в нем талант. Талант первым влезть в неприятности или драку с мертвецами, нужно полагать.

Именно ночными охотами с друзьями и приятелями из других кланов Ли Цзы и занимался, изрядно дополняя эти вполне достойные заклинателя занятия сомнительного характера развлечениями по оскорблению клана Ци Шань Вэнь (они первые начали) и непочтительному поведению со старшими(эти как раз первые не начинали). Свой неуемный нрав Ли Цзы связывал с неизвестностью своего происхождения, о чем говорил со своей подругой из клана Цзян, сестрой главы ордена.

Мир Поднебесной, между тем, жил своей жизнью, вполне равнодушный к подростковым изысканиям юноши. Мертвецы подчинялись какому-то загадочному темному заклинателю и сильнее день ото дня, клан Вэнь продолжал удивлять остальные ордена нетривиальным прочтением понятий «вежливость» и «гостеприимство» и «справедливость», которое включало в себя как правило унижения, пытки и сожжение Нечистой Юдоли. По сему, заклинателей в основном волновали две вещи - запечатывание мрачной горы, из которой лезут мертвые и попытки провести поучительную беседу с вышеназванным кланом Вэнь о разночтениях в некоторых понятиях. Беседа подразумевала под собой использование союзных войск и нетривиальную логистику их перемещения. Великие ордена и отдельные вольные заклинатели занимались всем этим с некоторой доли привычных проволочек и затяжных бесед. В этих обворожительных условиях и работал на благо Поднебесной и ордена, не покладая рук, старший наставник Цижень, с посильной поддержкой ордена Гу Су. И Ли Цзы лично, разумеется, куда же без меня. В это время мне начинает казаться, что мой странный темперамент весьма уместен в сложившихся обстоятельствах, и наставник, кажется, даже одобряет. Очень хочется, чтобы учитель гордился непутевым адептом, и Ли Цзы старается следовать за своим учителем и быть ему поддержкой. В конце-концов я уверен, что быть мальчиком-на-побегушках у самого исполняющего обязанности главы ордена для моего возраста - верх доверия, и Ли Цзы будет стараться изо всех сил.

Когда старший наставник решил отправиться и лично поговорить с Вэнь Жоханем в его орден, Ли Цзы не слишком удивился. У учителя, скорее всего, есть четкий план, включающий в себя необходимость ордена ускорить свои действия в связи со сменой исполняющего обязанности главы ордена на Сиченя, дополненное несомненным желанием родственников вызволить высокоумного дядю из Безночного города, где с ним, несомненно, поступают не достаточно почтительно. Однако то, что произошло дальше, мя не смог себе объяснить. Лань Цижень удалился для беседы с главой ордена, тогда как Ли Цзы занимал себя вежливой беседой о разнице воспитания в кланах. Через время, довольно дорогое, меня позвали в малый зал собраний, где глава ордена Вэнь как раз брал письменное обещание с наставника о том, что тот обязуется в течение этой ночи выполнять все указания главы ордена Вэнь. Попытки Ли Узы усомниться в разумности подобного решения Циженя (как и попытки усомниться в разумности самого Циженя) были превентивно остановлены самим старшим наставником с помощью заклятья немоты, а попытки жестами объяснить старшему наставнику крайнюю степень удивления младшего адепта пресекли уже Вэни. По настоянию наставника меня связали (собственной лентой, сочтя это удобным материалом, что вызвало у меня целую неуемную тираду гневных вздохов).

Когда я снова смог говорить, старший наставник не ответил на мои вопросы прямо, или я ничего не понял. Вместо этого он предпочел удалиться с Вэнь Жоханем для увлекательных проверок заклинателей с целью поиска таинственного темного мага, поднимающего мертвецов. Как это принято у клана Вэнь, проверки включали в себя программу минимум из пыток, криков допрашиваемых и торжественной красно-белой обстановки. Надо ли говорить, что я не поверил, что Цижень мог добровольно согласиться участвовать в пытках. Но я был почти уверен, что тот с своем уме и не околдован, потому что околдованный человек не будет так отводить глаза. Значит, старшему наставнику чем-то пригрозили. Но Ли Цзы не верил, что есть что-то такое, что могло бы заставить учителя это сделать. Не понимая до кончается почему, я злился, ощущая себя преданным, и, поскольку моя жизнь уже была в руках врагов, а учитель предал, то я поддался, признаюсь, некоторому унынию и в моей голове родился гениальный план, в то время как мою связанную персону развлекали весьма занимательной беседой Лин Цзяо и Чжу Лю.

План Ли Узы включал в себя смерть от пыток Жоханя на глазах у Лань Циженя, которая должна была натолкнуть моего учителя на размышления о правильности и уместности своего поступка. Свой гениальный план я решил подкрепить каким-нибудь оскорблением главы ордена Вэнь, которое мотивирует его помочь мне исполнить мою задумку, что осложнилось тем, что я не мог придумать оскорбления, которое не опозорит при том Ли Цзы, как ученика ордена. Позориться вместе с учителем уж очень не хотелось. Не придумав ничего лучше, я в не слишком учтивой форме предложил Жоханю проверить меня на темную магию.

К удивлению Ли Цзы, Жохань не стал сразу применять проклятия или пытки, на которые я рассчитывал, а попытался это дело отложить. Так что мне пришлось стать настойчивее. Кажется, старший наставник не слишком высоко оценил мою идею, но присутствовать, к счастью, не отказался. В процессе пыток Ли Цзы, к своему стыду, не удалось сдержать криков, так что показать себя достойным адептом перед глазами наставника не вышло. Ответив на вопросы о том, владею ли я темными заклятьями и поднимал ли я мертвецов, я заинтересовался, не дурак ли господин глава клана Вэнь, поэтому на вопрос о том, не являюсь ли я темным заклинателем я ответил так: «Нет, ты что, дурак?». Похоже, Лань Цижень окончательно разочаровался в своей и без того слабой надежде на то, что он смог привить мне хоть какое-то уважение к старшим, ну, его лицо явно выражало некоторое недовольство моими действиями. Так что Ли Цзы подумал, что старший наставник не так уж и расстроится смерти столь безнадежного ученика на его глазах и мой план обречен.

Убедился я в этом окончательно, когда после этого вопроса Жохань не стал наказывать меня за непочтительность, а отпустил, велев передать всем новость о решении Цеженая и том, что я увидел. Напоследок они с старшим наставником даже устроили сцену, в полной мере доказывающую, что мой учитель не околдован.

Так я ушел из ордена Ци Шань Вэнь в союзные земли Цзян, ощущая себя от чего-то ненужным, выброшенным и преданным. Мне очень хотелось бросить белое ханьфу на землю и сказать, что Ли Цзы уходит в свободные заклинатели, но это запрещено нашими правилами.

А что дальше? Союзники не пустили меня за барьер, и я имел длительную интересную беседу с первым наследником ордена Вэнь, господином Сюем, о праве силы, законах и милосердии. Признаться, на Ваней я был зол куда меньше, чем на учителя. Тогда же я говорил с главой нашего ордена и он сказал, что скорее всего у Цеженая есть план. Это немного успокоило меня, и Ли Цзы понял, что просто дурак, который не достоин обсуждений с ним хитрых планов наставника. Но преданным ощущать себя, к своему стыду, не перестал. Преданным в своей глупости, вере в непорочность учителя, который никогда не будет участвовать в пытках и прочих неправедных вещах. Основы мира трещали и колебались в моей глупой голове, а в глубине души ворочалось какое-то мутное сомнение, которое Ли Цзы все никак не мог уловить и пояснить хотя бы себе.

После случилось много событий, череду которых Ли Цзы затрудняется восстановить в хронологическом порядке. Союзники пошли к ордену Вэнь, я поучаствовал в агитации нападения на орден, и это таки случилось. Сперва побеждали мы, потом Вэнь. Потом пришли мертвецы и все стали бороться против них. Потом снова пришли мертвецы и все запуталось. Ли Цзы, лишенный меча и возможности атаковать, занимался сбором союзников, передачей информации , поиском отставших и выживанием. Потому что глупо умирать не разрешается. Так же я успел организовать увод второго наследника Вэнь в плен в Гу Су, который был посл сожжен (очевидно Вэнями) незадолго до первой атаки мертвых. Мы с господином главой ордена, которого я нес домой, погрелись у огонька нашего горящего дома, радуясь, что библиотека давно перенесена в другое место. Ли Цзы так же успел найти свой меч и флейту, заглянуть к Цзиням, которые как раз скрывали сбежавшего Чжао и держали в плену нашего адепта, и видимо, по этому были слишком заняты чтобы придти на помощь в борьбе с армией мертвых, поговорить с молодым Не Хуайсаном о мести и слетать с ним на развалины Нечистой Юдоли, а так же вернуться в орден Вэнь к развязке событий.

В конце концов выяснилось, что Жохань убит, а остальные в большинстве своем ранены, но живы. В это время Ли Цзы показалось важным спасти жизнь тяжело раненному Чжу Лю, и у него было на это две причины, одна глупее другой. Во-первых, когда-то я обещал своей подруге из ордена Цзян выпросить у Чжу Лю разговор наедине, а во-вторых, мы успели с ним познакомиться, пока я был в плену, и он казался Ли Цзы человеком, который не рад служить Вэнь и не разделяет их ценностей. Была и третья причина. Мне хотелось, чтобы Лин Цзяо ушла из ордена Вэнь, а она отказалась уходить без Чжу Лю. А посему мне хотелось этого, Ли Цзы уж и вовсе не может объяснить. Пока я был в плену, я успел увидеть в ярко разодетой женщине, связавшей Ли Цзы его же лентой, испуганную, брошенную и несчастную девочку. Когда она ушла, не захотев смотреть на то, как меня пытают, мне захотелось помочь ей, и уходя, я оставил ей свою ленту. Признаться, Ли Цзы сделал это от зла на старшего наставника. После, осознав это событие, Ли Цзы признал, что наши с Цзяо судьбы теперь связаны, а значит, он в ответе за девушку. Так или иначе, кончилось это тем, что с отвез обоих к мосту на мече, принес им одежду и привез лекаря. За свою помощь я просил Чжу Лю совершить хороших поступков не меньше, чем он совершил плохих, отдавая долг жизни Вэнь Жоханю. Вместе с Вэнь Цин и, возможно, Вэнь Нином они собираются покинуть земли орденов и вести более мирную жизнь, чему Ли Цзы очень рад. Я собираюсь навещать их - ци Чжу Лю сильно искажена, и я надеюсь потихоньку исправить ее своими мелодиями. А у девы Лин Цзяо все еще моя лента, сняв все свои украшения и обрезав волосы, чтобы ее не узнали, она так преобразилась. Простая одежда на удивление идет ей. Мне хотелось бы увидеть, как она радуется настоящим вещам. К тому же Ли Цзы обещал подарить ей кролика.

Вернувшись от спасения чужих жизней к разборками с собственной, Ли Цзы вернулся в строящийся Гу Су, где нашел учителя и обоих наследников у смертного ложа главы ордена. Они странно смотрели на меня, а я был почему то видел только облака на из лентах и белые одежды. Мои после всего были совсем грязные. Я почувствовал себя страшно чужим и неуместным и ушел, тем более у меня были с собой кое-какие вещи для моих беглецов. После я нашел деву Цзян и отвел ее к Чжу Лю, как и обещал. В ордене Цзян я встретился вдруг с Циженем, с которым состоялся очень странный разговор. Старший наставник сказал что я ему очень нравлюсь, и он хотел бы, чтобы я закончил обучение. Ли Цзы очень хотелось сказать, «а вы мне совсем не нравитесь», но врать не разрешается. Неприятное копошение в моей душе снова усилилось, но что именно трепыхалось в уголке сознания, я так и не понял, так что просто был вежлив. От этой случайной, не знаю, похвалы, стало только хуже, и Ли Цзы ощущал себя неразумной собачкой, которая все равно радует взор просветленного учителя. Я был зол на себя что зол на него.

Конечно, Ли Цзы никуда не ушел из Гу Су, помогал отстраиваться. Через время меня нашел Сичень, новый глава клана (по моему скромному разумению он был должен сразу меня выгнать так как терпеть не может, но нет же) и снова отвел к наставнику. Может, все-таки выгонять? Тревога внутри так и копошилась себе, никуда не деваясь, так что разговор не клеился, и мы с учителем толком ничего не обсудили, когда пришла Лин Цзяо - попрощаться. Она обняла Ли Узы на прощание, и, хоть подобная близость не разрешена, Ли Цзы отметил для себя, что девушки теплые и это приятно, когда обнимают. Разумеется, наставник это заметил и сделал мне замечание, на что я, несколько из вредности, предложил ему поговорить о женщинах (как будто он что-то в них понимает), тем более ЛИ Цзы уже долгое время испытывал странное желание нарвать Цзян Лаймин цветов в цвет ее одежд, а срывать живые цветы не разрешается. Только мы начали, пришел Нэ Минзцуэ с новостью о своей скорой женитьбе, и разговор свернул в мирное было русло, как мой наставник решил, видимо, преподать мне еще один урок о том, что мне не стоит и пытаться думать что я его понимаю. Он сказал что у него есть сын, и сын этот среди адептов его ордена. Ли Цзы почему-то стало смешно и он ехидно прокомментировал это, хотя на самом деле больше всего мне почему-то хотелось немедленно покинуть беседу. Но покидать беседу без дозволения старших не разрешено.

А дальше старший наставник Цижень сказал, что его сын это Ли Цзы, а глава ордена Лань Сичень удивился, что учитель все еще этого не рассказал Ли Цзы, поэтому я понял, что звание главного дурака ордена Лань надежно закреплено за вашим покорным слугой. Тревога наконец отпустила, прокатываясь лавиной огня по всему телу, так что Ли Цзы вежливо поклонился главам орденов и наставнику и вышел. Потому что бить людей на территории Гу Су, ломать мебель, ругаться, и особенно посылать всех в ад не разрешается. Пить вино тоже не разрешается, но, в конце-концов, еще несколько десятков палок вовсе не такая страшная расплата за душевное спокойствие младшего адепта, не так ли?