Худший день в жизни

Да, в час, когда поезд подан,

Вы женщинам, как бокал,

Печальную честь ухода

Вручаете… (с) М. Цветаева

Здравствуй, Фрэнсис.

Наверное ты удивишься, получив это письмо, но так уж странно сложилась моя жизнь, что думая о том, кому доверить свою правдивую и искреннюю историю, я остановила свой выбор на тебе. Кажется в религии это называют исповедью? Я не верю в бога, да и в существовании души не верю, но эта боль внутри… Я просто хочу, чтобы кто-то всё знал. Пришельцы уже здесь, наш мир сжигает война, завтра мой день рождения и сегодня худший день в моей жизни.

Но всё началось не сегодня, и я начну сначала.

Это была дрянная неделя, всё шло настолько не так, что можно подумать, будто у руля снова встала Соф. Мне нравится представлять что внутри меня есть Соф – девочка, ответственная за мои плохие решения. Это она бросила университет когда умерла мама. Она начала принимать наркотики, и она продала почку. В мутную историю с пересадкой новой почки от какого-то негра из сомнительного «Особняка» тоже ввязалась она.

Чёрт побери, да, я так и не решилась рассказать тебе об этом, когда мы встретились в Зуэто. Не решилась и всё тут, струсила, когда узнала что именно оттуда тебе удалось сбежать. Прости меня, если сможешь. Я правда намеревалась помочь тебе узнать правду о том, ставили ли нас вас опыты с пересадкой инопланетных органов и действительно ли лично Кускоф за это в ответе. В правдивости первого слуха ты вскоре убедилась и без меня, а достоверного подтверждения второго я так и не смогла получить.

Мне нравится ссылаться на воображаемую Соф потому что подобных событий не могло быть в биографии подающего надежды младшего научного сотрудника MNU Софиро Томсон. Софиро, которая всегда заранее приходит на работу, а в конце рабочего дня остается мыть пробирки за менее сознательными коллегами. Я ненавижу уборку, но каждый день напоминала себе, что если сегодня не вымыть пробирки, то завтра сторонники пришельцев могут победить. Такая вот тихая борьба, хотя, по правде сказать, я вовсе не создана для борьбы. Знаешь как выглядит эта моя наука? Альфа контакт – реакции нет. Бета контакт – реакции нет. Гамма контакт – реакция… Тоже нет. А должна быть, черт бы её побрал. Зря я упросила взять меня в лабораторию эктохимии, лучше бы продолжала резать органоиды пришельцев в компании Абигейл.

Ещё у меня было дело. Нет, даже так – Дело. Однажды Абигейл стало известно что годы назад руководство MNU в своей гордыне решило отправить сигнал в космос и создало Чёрных берег – объект-передатчик, подвергший нашу планету смертельной опасности. Местоположение объекта было утеряно, а мне и ещё трём женщинам под руководством Абрахама ван дер Шпеера предстояло найти его и уничтожить.

Абрахам мне не нравится как личность, я всегда опасалась его и даже считаю что знакомством с ним обязана Соф, однако именно такой человек и нужен этому времени. Холодный острый ум, решительность, безжалостность и огромный капитал. Да, с Абрахамом у нас есть шанс удержать этот мир на своей оси, потому что зло может победить только ещё большее зло, а вовсе не такие люди как я.

Навсегда запомню, как он велел нам отравиться в Лес – у живущего там племени дикарей якобы было нечто, что могло помочь в наших поисках. Чёртов лес, ненавижу природу! Выделенная нам в качестве сопровождения женщина из «Буссенара» смотрела на меня с плохо скрываемым презрением, оно и ясно – я единственная в этой компании не носила оружия. Да я и сейчас не ношу, я учёный и моё оружие это ум. Впрочем, как я уже говорила, неделя была дрянная и поход в Лес заставил меня чувствовать себя глупой и бесполезной – мне ровным счетом ничего не удалось найти, зато удалось пару раз налететь в темноте лицом на ветки, ободрать колени, скатившись в какой-то овражек и заблудиться в поисках выхода. Я прямо-таки отлично подготовилась к свиданию, просто красотка.

Мне стоит перестать наконец ходить вокруг да около. Я написала что сегодня худший день в моей жизни? Это всё из-за мужчины с которым я встречалась в тот день, сразу после возвращения из леса. Да-да-да, банально и глупо, но так и есть.

Оставшимися планами на этот роковой вечер я была обязана Соф – пару недель назад эта женщина оставила свой номер телефона Тилю Ван Дамму и согласилась прийти в тир «Гвоздодера», чтобы поучиться стрелять. Коль скоро ей захотелось бы научиться стрелять, Софиро, несомненно обратилась с такой просьбой к хорошо ей знакомому и идеологически верному Френсису ван де Кампу, однако восемь лет назад именно Тиль спас наркоманку Соф от нападения какого-то негра в подворотне и с тех пор… С тех пор он иногда мне снился. А то что случайно встретившись спустя годы мы ощутили взаимный интерес – такое ведь случается с живыми людьми, правда? В общем я пришла в тир и мне хотелось не только стрелять.

Тиль ждал в условленном месте. Человек, спрятанный под маской полицейской формы и чужой идеологии. Осанистый, крепкий, с суровым лицом и неожиданно тёплым взглядом, он вышел мне навстречу и я почувствовала себя очень маленькой и уязвимой, смутилась. Однако он улыбался мне открыто, словно старому другу – мне так никогда не улыбались коллеги и уж конечно так никогда не улыбнулся бы Абрахам.

-Зачем ты хочешь научиться стрелять? – спросил он.

-Я хочу перестать чувствовать себя беспомощной. Хочу суметь себя защитить, если та ситуация в подворотне повторится, - ответила я, а сама подумала о разделяющих со мной тайну Черного берега Трейси и Лебоган. Женщинах, обладающих блестящим умом и при этом носящих оружие и знающих как вести себя в Лесу. Хотела бы я хоть немного быть похожей на них.

-А готова ли ты убить человека? – мягко поинтересовался Тиль.

-Нет… Думаю что нет, - честно заключила я, не зная стоит мне в данный момент чувствовать гордость или стыд.

Тиль показал мне как стрелять, как двигаться, рассказал куда бить ножом. А главным образом посоветовал не ходить одной в неблагополучных районах, потому что прекрасно видел – я не боец, мне нужно не оружие, мне нужен характер. Но в присутствии этого мужчины я чувствовала себя ещё более податливой и мягкой, чем обычно. Мне нравилось чувствовать его силу, и вместо того чтобы искать свою, я хотела сделать своим Тиля.

Нас прервало появление кого-то из его боевых товарищей, конвоирующего жалкого вида негра. Я отошла в сторону, полагая, что происходящее меня не касается, но всё же слышала их разговор и из услышанного поняла, что передо мной насильник и убийца. Такой человек был бы мне в той же степени отвратителен, будь он и белым, если для тебя это важно.

Двое мужчин в форме говорили о том, стоит ли посадить негра в тюрьму, или лучше застрелить его здесь и сейчас. И я вздрогнула когда пришедший боец повернулся в мою сторону и сказал: «Пусть решит она».

Тиль молча передал мне свой автомат, который в этот момент ощущался ужасно тяжёлым. В животе что-то неприятно скрутило.

Тот негр молил о пощаде. «Пожалуйста, не надо, белая госпожа» и всё в таком роде. И хотя я ни секунды не верила в то, что такой как он пощадил бы меня, встретив в подворотне, какое у меня было право решать, и как я могла решиться оборвать жизнь безоружного человека, стоящего у стены…

Тиль пристально смотрел на меня, пауза затягивалась, и я поняла, что какой бы не сделала выбор, это будет точка невозврата, момент утраты любого «думаю что» и «наверное» в моём представлении о себе. И я опустила оружие. Чтобы сделать вдох, вновь поднять его и оборвать жизнь стоящего передо мной человека.

…

Ну. Вот так. Быстро это. Получилось.

Очень быстро.

Тиль привлек меня к себе, этим объятием не отгораживая от произошедшего, но давая понять, что он рядом. Что-то изменилось в его взгляде. Думал, что я не выстрелю. Я, по правде говоря, тоже так думала.

А потом я пила что-то крепкое, меня трясло, было плохо и весело, а узел в животе наконец развязался. Люди вокруг, люди которые с радостью и надеждой ожидали прилета пришельцев, те самые, с которыми мне не стоило бы сидеть за одним столом, улыбались мне, смотрели приветливо, ободряли. И когда поздно вечером Тиль провожал меня домой, я знала две вещи: первая – я могу убить человека. Вторая – я влюбилась в идеолога наших самых опасных врагов. Отличный выбор, да? Очень в духе Соф.

Вот так мы начали встречаться, а мир тем временем стремительно летел под откос. Быть может именно это и придавало остроты чувств нашим редким свиданиям. Постоянная опасность и пропасть того о чем мы не имели права друг другу рассказывать. Как-то раз он пригласил меня в ресторан, но не наедине, а чтобы познакомить с ребятами из «Гвоздодёра». И знаешь, они мне понравились. Я увидела в них людей. Просто людей, а не чёрные вихри с оружием, врывающиеся, например, в офис De Deers.

Идейная борьба всех нас изуродовала. Если однажды мы проиграем очередному инопланетному вторжению, то только потому что каждый, чёрт побери, бескомпромиссно хочет стоять выше и на своём.

Я старалась забыться в работе, но там этот проклятый гамма-контакт… Ждала выпадения осадка и гадала, а не заявятся ли ребята из «Гвоздодёра» полным составом, чтобы разгромить наш офис и перестрелять моих коллег. И не убьёт ли меня Тиль прежде чем осознает кого видит в прицеле. Да, это были не самые здоровые отношения.

Напряжение в Сансити росло, беспорядки на улицах стали обычным делом, всё чаще случались перестрелки, а я всë больше времени проводила в лаборатории. MNU давило на нас, стремясь заставить соперничать и работать на износ, но я быстро отстала в корпоративной гонке. Не тот характер, не те амбиции. Иногда к нам приносили раненых, иногда приходили люди, из которых мы извлекали органоиды пришельцев. Как-то вечером, возвращаясь с работы, мы с Абигейл и ещё одной коллегой нашли подстреленного негра и с нервными смешками обыскали его, забрав какую-то наркоту. Я его потом перевязала. Мне и в нём виделся просто человек.

Ещё был кот, представляешь, попавший в чёрную жижу и начавший мутировать. Всей лабораторией переживали за бедолагу, спасли. Начали исследование наркотиков, но финансирование на приобретение у тебя полного набора мне так и не выделили. А в один из дней я стала свидетелем настоящего чуда – переноса сознания человека в высокотехнологичного робота. Поверь мне, этот день навсегда изменил человеческий мир.

После работы мы собирались нашей маленькой компанией по спасению мира и продолжали искать местоположение Чёрного берега, руководствуясь тем, что удалось узнать Абрахаму ван дер Шпееру. Я побывала в архиве заброшенной лаборатории MNU и с трудом вынесла оттуда очередную зацепку, в то время как мои товарищи заманивали опасного мутировавшего пришельца в мусоросжигатель, а Абигейл деактивировала контейнеры с опасными отходами.

В тот вечер я долго не могла дозвониться до Тиля, а затем увидела в выпуске новостей, что он ранен, потому как лично Абрахам пытался его убить. Это был момент, когда я поняла что заигралась, что всё очень плохо и нам пора серьёзно поговорить. Потому что окажись я в это время на месте событий, помогать бы стала не ван дер Шпееру. Тиль стал слишком важен для меня, стал нужен мне не меньше, чем была когда-то нужна очередная доза. Как хорошо что меня там не было… И как жаль.

Боец из Гвоздодера впустил меня в помещение, не задавая лишних вопросов, но увидеть Тиля я так и не смогла. Вернее увидела, но он не увидел меня – шёл от одного важного человека к другому. Окружающие начинали посматривать на меня косо, особенно журналисты. Нет, ну а чего я хотела? Живой, вот и славно. Тихо ушла.

А на следующий день я работала, спрятавшись под столом, подгоняемая грохотом пуль и звоном разбиваемой посуды. О да, вот и настал этот день – Тиль и его ребята пришли ко мне на работу. Это был самый продуктивный день в MNU! Начальство стало подумывать, не стоит ли приставлять к нам людей с автоматами на постоянной основе. Наши друзья из «Буссенара» отстояли лабораторию, и драматичного свидания не случилось, но не случилось и разговора.

Наш маленький отряд по спасению мира отправился в Район №10, где мы с Абигейл голыми руками препарировали начавший размораживаться труп пришельца, пока Трейси и Лебоган отстреливались, защищая нас от каких-то отморозков. Меня ранили, пришлось отправиться в госпиталь, и вновь не было времени и возможности поговорить.

Корабль пришельцев уже можно было увидеть невооруженным глазом, когда возглавляемые Абрахамом мы наконец-то узнали о местоположении Чёрного берега и смогли его уничтожить. Пришельцы уже принялись выжигать пригород Йоханнесбурга, лабораторию начали перевозить в бункер, закончилось время спорить кто был прав, но время поговорить так и не появилось…

Я хочу сказать, Фрэн, что когда стало действительно жарко, Тиль исчез из моей жизни. Вряд ли намеренно, просто он всегда был там, где у людей ещё оставались поводы делать дырки друг в друге, а не в пришельцах. И на фоне решающейся судьбы человечества решению судьбы наших отношений просто не было места.

Но вот мы наконец добрались до худшего дня в моей жизни – сегодня. Сегодня я узнала, что он вовсе меня не забыл, я получила от него письмо. Письмо, в котором говорится, что такого человека как Тиль Ван Дамм больше не существует. Понимаешь, Фрэнсис, они спятили там всей своей идеологией - изобрели препарат, который их необратимо усовершенствовал, сделал сверх-, или пере- или недо? Людьми. И Тиль принял его. Пока я всё это время терзалась, не зная что с ним, готовила какие-то слова, закрывала свои обязательства перед Абрахамом, Тиль принял «Амброзию», обрёл просветление и собирается в скором времени отправиться к звёздам. И он зовёт меня с собой, представляешь? Предлагает перестать быть человеком. Он начинает своё письмо с «дорогая Софи» и подписывается «твой Тиль», ну просто мечта юной девушки. Дело за малым – одно маленькое убийство. Одно очень маленькое и незначительное само-человеко-убийство… Интересно, знает ли он что у меня завтра день рождения?

Я в ярости, Фрэнсис, и мне ужасно больно. Я шла за жестокими людьми, потому что не сомневалась в их правоте. И вот мы стоим посреди полыхающего мира в бежевых тренчах – такие правые и человечные, а впереди лишь новые войны, новая борьба и новая жестокость. А я всё ещё не борец. И я полюбила жестокого человека, потому что других, наверное, просто не осталось.

Как там у классиков? Человек – это звучит гордо? Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил.

Тяжело прощаться с наивными мечтами о совместном будущем. О том, что пропасти между нами больше не будет, и на этой Земле мы сможем, наконец, полностью друг другу доверять. Так много впереди перемен и работы, так сложно вырывать из сердца тех кто дорог. Но вот она – новая точка невозврата, в самом деле, как тогда, в тире. Тиль написал, что я научила его любить, но разве это была любовь? Хотя, возможно, это то, из чего мы со временем могли бы её сделать. Если бы взялись за это вместе. И стояли на одной стороне.

Как мне попрощаться, да и надо ли? Доказывать, объяснять – глупость. Рассказать… Я решила просто рассказать как есть.

Фрэнсис, моё прощальное письмо ты держишь в руках. И когда ты читаешь эти строки Софиро Томсон уже нет среди людей. Кто я теперь? Что я такое? Я не знаю. Знаю только, что теперь я рядом с ним.

Спасибо тебе за всё и помолись за упокой моей души. Кто знает, вдруг душа у Софиро Томсон всё-таки была.