Плато Путорана. Часть 3. Полный Бунисяк
Вторая часть рассказала завершилась тем, что наступило наше время спускаться с Плато и возвращаться к озеру Лама. Мы увидели лишь маленький кусочек этого удивительного места, но даже он оказался крайне велик по количеству и силе впечатлений.
Когда мы смотрели с горы Элден на пространство, которое нам предстояло пересечь в этот день, то опасались, что будет много снега, воды и грязи, однако наши опасения не оправдались и путь, по меркам этого места, выдался сухим. Нашей дружной компании предстояло спуститься в долину реки Бунисяк и по ней возвращаться к озеру. Рюкзаки к этому моменту стали существенно легче кроме, наверное, рюкзака Макса, который нёс три килограмма камней, которые я решила непременно увезти в Москву, поэтому я ожидала что заключительная часть похода окажется лëгкой. Однако всë вышло ровно наоборот. Вообще, если вдруг вы ждали когда же я в этом отчëте перестану возвышенно радоваться каждому цветочку и хорошенько замучаюсь превозмогать рельеф, то этот момент почти наступил!
Путь этого дня для меня оказался подпорчен болью не то чтобы самого колена, но, по ощущениям, всего того что окружает коленный сустав сверху и снизу (простите мне мою анатомическую безграмотность). То ли просто накопилась усталость, то ли мой не самый благополучный и ровный опорно-двигательный аппарат решил высказать всë что он думает о моей активном отдыхе, а может я слишком долго не снимала мягкий коленный бандаж накануне и он что-то пережал, но эффект я обрела довольно однозначный - сгибать ногу стало больно, особенно на спуске, и это доставляло неудобства. Вот так в одночасье превращаешься из смелого и отважного путешественника в офисного работника с больным коленом - крайне обескураживающее ощущение.
Тем не менее до края плато мы дошли достаточно быстро и легко, полюбовавшись скалой, на которой отчётливо читалась столбчатая отдельность и очередным безымянным водопадом. Трапповые ступеньки постепенно вели нас вниз и вскоре вы увидели первую листевницу, гордо забравшуюся на плато. Передохнули с красивым видом на долину, где я наконец-то максимально осознанно и со вкусом сделала то, о чём мечтала с самого зарождения идеи об этой поездке - прошлась босиком по километру вечной мерзлоты. Спускаться и расставаться с плато не хотелось - дух захватывало от одного только осознания его масштабов и количества того, что нам никак не получится увидеть в этот раз. Но отсрочить момент расставания с плато было нельзя.
Наш путь на спуск начинался вдоль шумного ручья и практически сразу упирался в заросли кустарника. Поначалу приходилось больше продираться сквозь растительность, нежели спускаться, однако вскоре "тропа" резко нырнула вниз. Обломки камней разного размера, форм и степени устойчивости перемежались со скользкими участками кое-как народившегося здесь грунта, а рядом бежал один из рукавов реки. Я спускалась медленно, приставными шагами, стараясь лишний раз не сгибать правую ногу. К тому моменту что-нибудь болело почти у каждого участника нашей группы, так что я всë равно не отстала - спешить на этом склоне было бы весьма неблагоразумным решением. В какой-то момент мы уже не могли идти вдоль потока и стали спускаться прямо по нему. Это было довольно короткий, но напряжённый участок. А затем мы перешли речку, выбрались на небольшую полочку и увидили что через десяток метров она обрывается вниз подопадом. Таня вознаградила нас за старания финиками и орехами, а окружающая природа очередным чудесным видом.
Дальнейший спуск оказался лëгким - начался лес и среди деревьев даже обнаружилась весьма отчётливая тропа, натоптанная нашими предшественниками. Сперва Таня хотела, чтобы мы прошли какое-то расстояние вдоль Бунисяка, но отчего-то передумала и мы разбили лагерь, едва оказались внизу. По моему мнению это была самая красивая и приятная стоянка за весь поход - с прекрасным видом, ровной площадкой и оборудованным костровым местом. Ходовой день выдался достаточно коротким и моё колено было чрезвычайно этому радо.
Наутро мы собирались очень долго - наверное часа три. Сонные, томные и ленивые мы мылись, наслаждались тëплым неспешным утром, пили кофе с видом на водопад, а едва отойдя от места стоянки сбросили рюкзаки чтобы налегке спуститься к самой реке и посмотреть на красивые скалы.
Таня рассказывала что раньше она с группами переходила Бунисяк и шла по его правому берегу, но в этот раз река была очень полноводной и перейти её в верховье мы не могли. Однако по нашему берегу была хорошо натоптана тропа, и даже не одна. Она, как и тропа на реке Хойси, оказалась заболочена, но к тому моменту мы здорово наловчились ходить в болотных сапогах.
Было у тропы, правда, одно неприятное свойство - её подъëм начинался ровно в тот момент когда заканчивался спуск, а затем всё повторялось наоборот. При этом участки подъëмов были длинее и в какой-то момент мне начало казаться, что мы забираемся обратно - река осталась далеко внизу. Порой на каменистых участках тропа терялась, а потом находилась вновь. Один раз мы чуть ли не на четвереньках вылезли на неë по какому-то заросшему кустарником склону - было довольно обидно, что тропа идёт тут откуда-то такая натоптанная пока мы преодолеваем буераки. В этот день правое колено уже не беспокоило меня, однако, хотя и в меньшей степени, подключилось левое. Я второй день подряд внушала себе, что одна нога, сгибающаяся без боли - это ровно половина системы, работающая исправно, а значит всë просто отлично. Кроме того этот день, не отставая от предыдущих, подарил нам несколько очень красивых пейзажей.
После очередной стоянки Таня решила оставить верхнюю тропу и спуститься к реке. Нам всë же нужно было в какой-то момент перебродить Бунисяк, в противном случае пришлось бы вновь переходить Хойси. Как я поняла впоследствии - у самого озера пространство между этими реками представляет собой сплошное болото, и мы не смогли бы там остановиться.
Вдоль реки шлось по-разному - иногда это были сухие густо заросшие старицы с крупной речной галькой; один раз мы прошли участок леса по такой хорошей и ровной тропе, что её впору было бы поместить в московский лесопарк; время от времени приходилось надевать сапоги и идти по воде многочисленных рукавов Бунисяка. Один участок мне запомнился особо - с левой стороны от нас постепенно вырастала скала, мы шли вдоль самой кромки воды, а берега реки поросли ярким зелёным мхом, казавшимся очень уютным и мягким. Река здесь бурлила, прорываясь между двух скал и делая поворот, а прямо перед нами, между скалой и бегущим потоком, высилось нагромождение крупных валунов. Мы преодолели его и шутили потом, что прошли речной порог.
Дальше пришлось идти сквозь лес и это слегка удручало - мы устали, хотелось уже остановиться, но останавливаться было негде - кругом сплошные заросли и завалы камней. В конце концов мы остановились прямо на низком галечном берегу, найдя на нём несколько песчаных островков под палатки. Точно напротив этого места с плато когда сошёл обвал, выкосив лес. Между камней пестрели разноцветные островки цветов и это место показалось мне очень симпатичным. Можно сказать что с нами случилась ночь пляжного отдыха.
Утром мы вновь собирались долго. Казалось бы, за прошедшии дни можно было привыкнуть к ходьбе, но усталость как будто с каждым днём становилась сильнее. Этот последний ходовой день стал для меня, пожалуй, самым сложным и выматывающим днëм похода. За два предыдущих дня мы прошли меньше, чем хотела бы Таня, и теперь нам предстояло нагнать отставание в графике. Наш проводник даже не хотела до обеда говорить, сколько осталось идти, видимо чтобы мы не упали духом. Но до наступления ночи, которой, впрочем, здесь не было, мы упали не только духом, но и телом, причём не один раз.
Весь этот день ногам было очень интересно, но ни в какой момент не приятно. Мы начали с утра идти сквозь подболоченный лес левого берега, обходя особо топкие места и протискиваясь сквозь заросли. Лес в долине реки Бунисяк практически не вызывает возвышенных чувств и желания им любоваться. Тонкие, искривлённые деревья растут близко друг к другу и умирают стоя, там же где жили, превращаясь в сухостой или гнилушки, легко ломающиеся, когда ты задеваешь их рюкзаком. Кое-где они уже упали и без какой-либо эстетики завалами лежат на земле, достигнув разной степени разложения древесины; в половине случаев всë это еще и подтоплено. Это лес где тебя не ждут, всякая тварь ищет своë мечто под скупым северным солнцем, и то что тебе нужно куда-то там пройти решительно никого не интересует. Мы пообедали на очередном галечном пляже, подаренном нам отступившей водой, и к обеду я уже чувствовала себя невозможно уставшей от спусков, подъëмов и продирания сквозь деревья. Хотелось прилечь на рюкзак и уснуть.
Мы пообедали супом, перешли Бунисяк, и вот тут то долина этой реки проявила себя в полной мере. Таня пыталась обнадежить нас воспоминаниями о том как быстро она пару лет назад прошла этот участок пути по сухим старицам, вот только не было никаких сухих стариц на этот раз. Мы искали их снова и снова, иногда даже проходя какие-то короткие участки по галечным руслам, но неизменно упирались в очередной речной поток. Мы шли в сапогах по воде пока могли, вылезали на четвереньках на крутые галечные берега и тут же попадали в лес, который был здесь ещё гуще и злее, чем на левом берегу. Я в полной мере ощутила вкус слова "продираться" во время этого дня. Ветки хлестали по лицу, царапали кожу, тонкие стволы ломались и падали, преграждая путь и путаясь в ногах. Мы шли спотыкаясь и буквально проламывая себе путь, лес цеплялся за рюкзак и как взбесившийся кот в клочья рвал мою притороченную снаружи пенку. Наш трек, должно быть, напоминал путь пьяного зайца - сплошные зигзаги, петли и смены направления. Каждая наша попытка найти сколько-либо приемлемый путь оканчивалась очередной неудачей и продиранием через лес или кустарник. Мы шли чудовищно медленно и этому пути не было конца и края.
Сперва я чувствовала себя уставшей, затем материлась и ломала хлеставшие меня по лицу ветки, потом плакала, а дальше как будто наблюдала за собой со стороны, не чувствуя общности с телом, продолжавшим натужно идти вперёд. В таких случаях я говорю что иду на силе ярости и нытья. Удивительным образом это помогает. Очень хотелось избивать лес вокруг треккинговыми палками, нечленораздельно рыча.
Можно было бы предположить, что тут то наш путь и кончился, но нет, весь цикл повторился вновь. «Вы что, так устали, что не можете идти?» - недоумевала Таня. Я задумалась над тем что же это такое «не мочь идти». Это когда ты волевым усилием пытаешься переставлять ноги, но они отказываются повиноваться тебе? Такого со мной не было. Но стоит ли до такого доводить? «Не могу идти» в ином случае превращается в «не хочу идти», а когда этого «не хочу» становится достаточно, чтобы больше не совершать усилие над собой? Когда усилие превращается в насилие? Когда это насилие над собой оправдано? В какой-то момент мне стало ясно только одно - я могу припомнить за этот день с десяток итераций вода-галька-ломиться сквозь лес, и даже предположить не могу сколько таких повторений ещё предстоит, но знаю наверняка - они будут снова и снова. Ещё много. Ещё долго.
Таня предлагала нам вновь остановиться на каком-нибудь галечном берегу, и мне кажется что все мы этого хотели, но никто не решался признать что больше не может. Нас мотивировала перспектива дойти до озера и больше никуда не ходить, а нашей путеводной звездой была желейная конфета «Задорная пчёлка», по одной штучке которой нам обещали выдать в конце маршрута.
«Ты сможешь пройти ещё три километра?» - спросила Таня, пока я размазывала слёзы по грязному обветренному лицу и трещинки в уголках глаз горели от их жгучей смеси с рефтамидом. Три километра это смешно в условиях города, не так ли? Даже не о чем говорить. Но три километра это примерно три часа продирания через лес, чередующегося со спусками в воду. «Это тело может идти ещё три километра» - ответила я Тане, хотя не была вполне в этом уверена. У меня просто никогда раньше не было опыта ходьбы по таким местам, я не знала, как долго ещё смогу себя заставлять.
Мы продолжили путь. Один из его участков запомнился мне как «расчёска» - тонкие деревья здесь росли очень близко друг к другу и было все до одного сухими и мёртвыми. Чтобы пройти сквозь эти заросли пришлось проламывать в них тропу. Я прикрыла голову руками, избегая падающих веток и устремилась вслед за Таней. Это было жутковатое место - как будто проклятые мёртвые земли из какой-нибудь фэнтезийной книги. Затем мы шли по воде, где ребятам отчего-то захотелось напевать «Доброе утро, Вьетнам», потом снова был лес, а затем протяженная песчаная отмель, дававшая надежду на скорый благополучный выход к озеру, но окончившаяся ловушкой глубокого речного рукава. Макс решил перебродить его и провалился в воду по пояс, а мы перешли глубокое место по упавшему стволу дерева и были вынуждены снова уйти в лес. И снова перейти русло. А когда казалось что всему этому должен настать конец, началось болото и утонувший в этом болоте бурелом, ощущавшися как намереннное издевательство.
Мы шли по этому болоту, я начала отставать и в какой-то момент даже остановилась со словами «кажется я потеряла мотивацию идти». Это ощущение было схоже с тем как всё менее осмысленными кажутся попытки подготовиться к завтрашнему экзамену по мере того как ночь вступает в свои права. Я бы наверное долго распускала сопли стоя по колено в воде, но наш неутомимый замыкающий (спасибо тебе, Парадокс!), в тот момент весёлый и злой, дал понять, что в его смену никто не будет страдать посреди болота в одиночестве отстав от группы. Ну и я продолжила страдать, но уже на ходу.
А в какой-то момент, когда я перестала уже этого ждать, мы вышли к озеру. В тот самый сгоревший лес который видели на противоположном берегу Ламы с места нашей самой первой стоянки. Макс поставил палатку, я упала в неё и минут двадцать не могла пошевелиться. Когда мы дошли была половина двеннадцатого светлой северной ночи, а начали идти мы в одиннадцать утра или чуть раньше.
Разделили с Максом «Задорную пчёлку», но радости от неё я не ощутила. Я даже на ужин не смогла выползти - мысли о еде уже не приносили достаточной мотивации. Впрочем всё тот же Макс принёс мне ужин в палатку. Ррромантика. В некоторый очередной раз известный индивидуалист и одиночка Сашенька убедилась что когда ты не справляешься с ситуацией или своими эмоциями и совершаешь метафорическое «падение на доверие», тебя ловят внезапно дружески настроенные руки и всё заканчивается хорошо. Даже в слабости никто не обвиняет, все полны сочувствия.
На следующий день я была плавником. Я просто лежала на берегу среди выбеленной древесины - весь день. Светило солнце, рядом мягко плескала холодная Лама, мы ждали катер. Я много думала, перебирала впечатления, слегка грустила от того что этот поход заканчивается.
Завершающий день спуска по долине Бунисяка подарил мне очень яркое осознание того как можно любить то чем занимаешься в целом, но искренне ненавидеть это же самое в моменте. Как чувствовать себя одновременно очень слабым и в то же время сильным, гораздо сильнее, чем считал себя раньше. Как не верить в то что дойдёшь до места стоянки и в то же время точно знать, что это произойдёт. Что пройдут злость и усталость, сотрутся с течением времени, а вот восторг от увиденного останется. Ты как будто в центре бури и в то же время смотришь на неё из окна. Одно не отменяет другого, всё существует в тебе одновременно, а Бунисяк… Бунисяку просто всё равно.
Когда я читаю истории о людях, преодолевших всё плато Путорана пешком в одиночку, то чувствую себя неимоверно хрупким котёнком, делающим свои робкие первые шаги. И в то же время я знаю достаточно людей, которые вряд ли бы прошли этот маршрут. Сойдёмся на том что для первого в жизни полноценного пешего похода это было хорошо! И я даже не спешу заявлять что он же будет последним :)
-А вы откуда тут взялись? - спросили нас люди, приплывшие на лодке с небольшой базы на противоположном берегу Ламы.
-Вон оттуда пришли,- кивнули мы в сторону зарослей, - от Талой.
-А кто вас заберёт?
-Волшебник, - серьёзно ответила Таня.
Оказывается Волшебником здесь называют мужчину, который нас забрасывал.
Так закончился поход на Плато Путорана, наша долгожданная сбывшаяся мечта о чуть более чем ста километрах пешего пути по вечной мерзлоте среди озёр и водопадов. Когда сгустились сумерки Волшебник нас забрал.
——————————————————————————————————————————
Пока я писала свои многословные рассказы товарищи по походу успели скинуть свои фотографии. Они снимали где-то лучше, где-то иначе, а где-то просто другое, нежели я, а главное - у них были фотографии всей нашей группы сидя, стоя и на ходу (ну, кроме Ильи, так как этот загадочный лорд невидим на фотографиях). И так как редактировать первые две части отчёта я не собираюсь, то сейчас будет фактически бонусный фотоальбом по всем трём частям из фотографий от Татьяны, Сергея и Александра с моими комментариями. Весьма рекомендую его полистать.
Спасибо за внимание!
«Ненавижу природу! Чёртов лес!» (с)
«Плато Путорана - это счастье» (с)