Камчатские мотивы V. Кайныран.

Кайныран — название этно-культурной деревни, которую нам довелось посетить — переводится как «медвежий дом». Там действительно обитает один несчастный, загнанный в клетку медведь, а также несколько десятков упряжных собак и сколько-то лошадей. По словам хозяйки этого этнического уголка — женщины-каюра Анфисы, Кайныран расположен в месте, которое всегда проходят медведи, когда уходят зимовать в сопки и когда по весне возвращаются обратно. Лошади во время таких медвежьих кочевий частенько становятся жертвами косматых хищников, да и людям следует быть весьма осторожными. Меня в путешествиях обычно интересуют природа и архитектура, люди — очень редко и в порядке исключения. Но в Кайныране нам встретились интересные люди. Та же Анфиса много рассказывала о своём участии в гонке Берингия — самой продолжительной гонке на собачьих упряжках в мире. Расстояние 2100 км, в 2018 году гонка стартовала 11 марта, а финальный протокол датируется 18 апреля. Слабо себе представляю, как они это делают.

Внутри я чувствовала себя так, словно попала в какую-то индейскую локацию на ролевой игре. Мозги деформированы, увы.

Вот такие странные постройки использовали для того, чтобы сушить рыбу. Рыбы сушили очень много, это вообще был основной продукт питания — она шла в корм и собакам и людям. При этом коряки довольно долго не знали соли.

А вот и мишка в клетке. Он ещё маленький, в нём только 600 кг, однако клетка ему уже мала, встать в полный рост он в ней не может. Он попал сюда, потому что убили его маму. А убили её потому что она была страшным агрессивным монстром. Медвежата ходят вместе с медведицей от года до трёх и без неё выжить не могут — в первую очередь их убьют взрослые медведи. Вот его и приютили как смогли, хотя условия конечно неподходящие.

Главным событием этого дня было выступление этнического корякского ансамбля под руководством Лидии Иннокентьевны. Я не запомнила её корякское имя, но переводится оно как «маленькая земля» и очень ей подходит.

Она здорово поёт, в том числе владеет горловым пением, изображает голосом различных птиц, шьёт национальную одежду и обучает целый ансамбль танцующих девочек. Они гастролируют по миру и даже берут призовые места на разных международных конкурсах.

В корякских танцах надо очень много прыгать, а движения рук при этом плавные и мягкие. Думаю зимой от таких танцев тепло.

Бисер, как оказалось, вполне национальный материал для украшений. Жаль я не спросила, откуда он у коряков появился. Все эти многочисленные висюльки на одежде призваны отгонять злых духов. У меня теперь тоже есть похожий амулет, посмотрим кого он отгонит от меня во время сессии.

Конечно же нас не могли не вовлечь в какую-нибудь сценку. Я изображала уточку в танце про незадачливого охотника, который упустил всю утиную стаю, пока заряжал ружьё. Время от времени во время танца надо было петь «а утки хама-хама-хама и-и-и!». Вы же понимаете, я не могла не. Но видео не покажу :).

Кстати в этом костюме не жарко.

А затем нас повели пить чай с лепёшками и слушать легенды. Лидия Иннокентьевна замечательно рассказывает, как бы невзначай переходя на песни — у неё колоссальный опыт конечно, получалось безумно атмосферно. Слушали про ворона Кутха, того самого, что сотворил Камчатку, а может и весь мир. Одну из песен, которые она нам спела, ей подарила какая-то другая женщина и просила петь, чтобы дети танцевали и радовались. Подарить песню, понимаете? Она рассказала нам, что у каждого человека должна быть песня, которую он поёт всю жизнь, добавляя куплеты. Эту песню умеет правильно петь только её создатель. И вот вы живёте свою песню, а потом передаёте её кому-нибудь… Когда я сидела там и слушала её рассказы на меня накатила грусть и ощущение того, что я вижу закат чего-то хрупкого, таинственного и прекрасного; уходящие обычаи народа, которые я никогда не смогу понять, но которые кажутся мне красивыми. Умирающий язык, старые легенды, песни под аккомпанемент бубна. Думаю вы меня поняли.

На этом завершаются тематические рассказы, но остаётся ещё парочка заметок. Например воооот такие пирожки с кучей вариантов начинки.

Или набережная Петропавловска Камчатского и прилегающие к ней скалы. На набережной можно купить шаурму с крабом и этом вполне себе местная достопримечательность. Кстати ценник на крабов и икру там вполне московский, зато свежую красную рыбу можно купить по цене 40-100 р за кг.

Если, выйдя на берег, повернуться к океану правым боком и прогуляться вперёд, то можно увидеть очень красивые полосато-зелёные скалы. Разрисованные, впрочем, какими-то вандалами на всех гладких поверхностях. Нет, я понимаю ещё мергели в Крыму, но как можно рисовать на таком обнажении? Впрочем, я зафотографировала всё без надписей.

Я влюбилась в эти цвет, излом и прожилки кварца.

Меня оттуда еле увели. Не знаю, почему этого места нет в списке достопримечательностей. Обратно с Камчатки я везла килограмма два камней, потому что остановиться было невозможно. Лежат теперь на подоконнике в компании кусочков Балтийского щита, индийского кварца и крупной гальки с Катуни.

Что можно сказать обо всём этом в итоге? На Камчатке трудно жить, местные жители честно признаются, что они там не живут, а выживают. Все продукты кроме рыбы стоят дорого, ходить всё лето в куртке — это нормально. Но вот приехать отдохнуть, увидеть эту природу (а к ней даже Володя Маугли не привык, по его словам) — бесценно. Одни из самых красивых пейзажей, что мне доводилось лицезреть. Огромное количество эмоций, впечатлений и вдохновения. Комбинированные туры это добро — так вы посмотрите много и разного, я совершенно не жалею, что мы не пошли в суровую пешку, как планировали изначально. Не знаю, вернусь ли я туда когда-нибудь ещё, всё-таки в мире ещё огромное количество мест, где меня не было — надо бы всё пройти, однако в моём сердце всегда будет место для Камчатки.

У меня всё.