Политическое соревнование при капитализме и при социализме

Многие «левые» в спорах «с шашкой наголо» бросаются решать «извечный» вопрос демократии: будут ли у нас фракции, будут ли у нас партии, будут ли у нас политические силы, соревнующиеся между собой, при социализме?

Некоторые сегодня ставят этот вопрос как «принципиальный» для системы определения «свой-чужой», для размежевания. Дескать, у нас «не должно произойти» узурпации власти, «как при Сталине», у нас не должно получиться «доминирования одного мнения», у нас не должно выйти, «как при Брежневе» — не должно получиться слития партии с государством до полной монолитности и «застойности» системы… У нас должно быть развитие, говорят они, а потому дескать должна и при социализме быть плюралистическая многопартийная система.

Демократические аспекты, на которые обращают перед нами внимание такие принципиальные «левые», несомненно важны, и разве только упоротый фанатик будет отрицать, что подразумеваемое ими под «многопартийной системой» имеет своё рациональное зерно, возможно, не до конца понимаемое каждой стороной полемики об этом вопросе. Но давайте разберёмся, верна ли в «Должна ли быть при социализме многопартийная система?» постановка самого вопроса?

Две стороны вопроса партий

С тех пор, как для анализа сложных явлений мы научились находить противоречия и для упрощения анализа раскладывать по этим противоречиям целиковые явления на их составляющие (то есть, применять диалектику), нам стало доступно рассмотрение общества в определённый период истории не только абстрактно целиком, каким оно предстаёт перед нами в отдельных фактах, лишь наиболее общим образом связанных между собой, но и по двум основным составляющим, на которые можно разложить общество в определённый период истории.

Для этого, взяв к рассмотрению общество в целом, мы раскладываем известное о нём на две категории по признаку материальности: 1) материальные, предметные, вещные явления общества и факты о них, такие как производительные силы, производственные отношения, товарное производство, обмен; 2) нематериальные, относимые к общественному сознанию, явления и факты о них, в том числе культурные, правовые, политические, религиозные.

Партии, как мы знаем, действуют в политической системе общества. По этому, казалось бы, партии должны быть сугубо нематериальным политическим явлением. Однако, в действительности нельзя найти такую партию, которая бы существовала в сознаниях людей «сама по себе». В партиях собираются взносы, в партиях есть ответственные за те или иные задачи, определённое распределение труда и обязанностей, партии заключают соглашения и власть в партии позволяет одним людям распоряжаться другими людьми. Кроме того, деятельность партии напрямую зависит от средств производства печатной продукции, агитационных материалов, информационных средств, позволяющих охватывать широкие массы. Следовательно, партия не есть чисто нематериальное явление, любая партия в определённом обществе имеет определённый экономический базис и определённую политическую надстройку.

При этом партия значительно меньше всего общества целиком. Этимологически она и «партия»-то, от лат. partìre — разделять, отдалять, — а не «омния», от лат. omnino — целиком, вообще.

Суть партии, характер деятельности её, соответственно неразрывно связан с господствующей общественной формацией. Соответственно, можно провести разбор того, как работают партии только одной определённой общественной формации, а можно провести разбор того, как будут отличаться партии в одной общественной формации от «партий» в другой. Почему я беру в кавычки слово «партии» относительно другой формации — так это потому, что они будут, вероятно, совершенно не похожи на то, что мы называем партиями сегодня.

Разница между формациями относительно вопроса партий

За разборами того, что такое партии при капитализме, особо далеко ходить не надо. Партии при капитализме перед нами присутствуют и мы можем воочию наблюдать их работу, делать о них выводы. И потому сложность такого разбора относительно невелика и практически любому доступна. Здесь не требуется науки, которая оперировала бы чем-то более сложным, нежели эмпирическим знанием.

Вот например один такой разбор о том, сколько партий «левым» нужно при капитализме:

Совсем другое дело — разобрать партии наступающей формации. Для этого нужно не только собирать и анализировать факты, но и надёжная наука, теория которой имеет предсказательную силу.

Мы знаем, что текущая формация называется капиталистической (её суть — система подчинения баринам-хозяинам при помощи купли-продажи рабочей силы в товарном производстве), а формация наступающего общества, общества будущего — коммунистическая (её суть — обобществлённая частная собственность на средства производства, избавление от тяжёлого и рутинного труда, ликвидация разделения труда на умственный и физический и переориентация деятельности человека с вынужденной на творческую).

Вопрос партий, который рассматривается в данной статье, не касается рецептов о том, как «снимать» капитализм. Само появление партий (как части политической надстройки) лишь следствие подлежащих базисных явлений, и мы знаем, что в следующей за капитализмом формации базис — иной. Следовательно, и партии, — не отдельные конкретные партии, а как явление, — остаться в прежнем виде не могут, и именно это есть самое важное, что нам нужно рассмотреть — как они изменятся?

Конкуренция групп капиталистов как источник партий

При капитализме господствующим классом является класс капиталистов — буржуазных собственников средств производства, эксплуатирующих труд наёмных работников и максимизирующих свою прибыль. Действие закона прибавочной стоимости движет поведением капиталистов, ведёт к росту монополий с одной стороны, но и к конкуренции между разными собственниками с другой. Именно интересы различных конкурирующих групп капиталистов к максимизации их прибылей создают при капитализме запрос на партии; но из всех капиталистов ничья прибыль вообще не будет возможна в случае прекращения действия закона прибавочной стоимости. Но почему действие закона прибавочной стоимости не может быть прекращено капиталистами?

Закон прибавочной стоимости — не юридический акт, не законодательная норма, принятая государством, а объективно действующая базисная закономерность капиталистических производственных отношений как таковых. Право здесь не является источником капиталообмена, а наоборот, является его порождением и отражением. Капитал как вещь, господствующая над действующими субъектами, здесь сохраняет себя посредством «естественного отбора» капиталистов: тот, кто действует при капитализме в иных интересах, нежели максимизация своей прибыли, даже если владел капиталом, теряет его. Если «честный капиталист» отказался бы от максимизации своей прибыли, его конкуренты, продолжая максимизировать свою прибыль, рано или поздно принудительно выкупили бы его производства. В лучшем случае, по рыночной цене. Или же вообще разорили бы эти производства, составляющие им конкуренцию, и раскупили бы оставшиеся от них простые ресурсы за гроши. И дело здесь не в политике: законы при капитализме позволяют выкуп компаний за деньги не потому, что это «более честно» и «более конкурентно», а по той простой причине, что не будь законов для отъёма капитала мирным способом, происходил бы его отъём способом силовым.

Всё это верно и относительно партий при капитализме. Так как партии при капитализме являются частными компаниями тех или иных собственников, их существование также неразрывно связано с потребностью владельцев к извлечению прибыли. Как и любое другое производство, партия при капитализме производит товар. Но что это за товар? Партии при капитализме или их представители обладают политической властью или влиянием на политическую власть. А политическая надстройка, как и при любой другой формации, не только лишь отражает экономический базис, но и в ходе общественной исторической практики обратно влияет на него. Следовательно, политическая власть господствующему классу также важна, даже если сугубо экономические возможности лежат в её основе.

И то в политике, в чём соглашаются друг с другом в том или ином виде все капиталисты, даже противостоящие друг другу во всём остальном, это проведение такой политики, которая наилучшим образом защищает дальнейшее действие закона прибавочной стоимости, а следовательно, усложняет, откладывает дальнейшую смену формации. Но защищать действие закона прибавочной стоимости можно по-разному, и люди имеют совершенно разное понимание того, каким способом делать это лучше. Соответственно, появляется товар, который может продавать при капитализме такая частная компания, которая рвётся к политической власти или осуществляет её. Товар, который продаёт при капитализме партия — идеология. Та или иная идеология лучше или хуже обслуживает интересы капиталистов, но разные идеологии соревнуются одна с другой. В том числе соревнуются и в упражнении «коммунистической» риторикой до тех пор, пока есть такие массы населения, которые могут обманываться красным флагом, не замечая предательства «коммунистическими» партиями интересов рабочего класса.

Что такое соревнование и что такое конкуренция?

Выявление лучшего, наиболее способствующего тому или иному целеполаганию, есть основа любого соревнования, историческое развитие также двигается вперёд выявлением лучшего — более полного, вобравшего в себя предшествующее развитие, сделавшего предшествующее историей. В процессе происходит как объединение противоположностей, так и их борьба и потому в какие-то моменты истории развитие возвращает нас к чему-то уже пройдённому ранее, деградирует к этому, но уже в другой форме, лишь затем чтобы и эта новая форма вновь перешла в своё иное развитие. В целом это называется становлением.

Ключевую роль в становлении любого переплетения истории и развития играет соревнование противоположностей и нахождение точки их единения — снятия. Изучение становления есть историческое применение диалектики — пока ещё не материалистической, как многие уже овладели, но на этом этапе с материалистической диалектикой ещё не расходящееся.

Однако, не любое соревнование называется конкуренцией. Конкуренцией называется только такое соревнование, в ходе которого целью является максимизация прибыли частного собственника. Любая конкуренция включает в себя соревнование, но далеко не любое соревнование включает в себя конкуренцию.

Будут ли в обществе будущего соревнование? Конкуренция?

Первое же, что становится невозможно при коммунизме, даже на самой первой его фазе, это прибыль частного собственника. Только лишь тогда наступает самая первая фаза коммунизма, когда частная собственность была преимущественно обобществлена, и теперь только лишь общество, как совокупный капиталист, может ещё извлекать «прибыль» — но не прибыль в чистом её виде, как она была при капитализме в сути своей неоплаченным трудом наёмных работников, а прибыль в снятом виде, когда неоплаченного труда наёмных работников больше нет и всё, что не было компенсировано работникам напрямую для воспроизведения их рабочей силы, затрачивается на социальные блага, которыми также пользуются работники.

И потому нам необходимо провести разницу и между капиталистической демократией и демократией уже на первой же фазе коммунизма. В капиталистической демократии становление происходит за счёт конкуренции частных собственников. На первой фазе коммунизма становление всё так же продолжает происходить, а следовательно остаётся и соревнование. Но уже на первой фазе коммунизма становится невозможно извлекать прибыль частного собственника, следовательно невозможно конкурентное соревнование. Становление на первой фазе коммунизма, следовательно, продолжает происходить на основе неконкурентного соревнования.

А что это значит, конкретно? Это значит, что соревнование при социализме не оставляет «с носом» тех, кто не оказались лучшими. Не является игрой с нулевой суммой, где каждый участник может быть либо «победителем», либо «проигравшим». Если при капиталистической конкуренции то, что не победило, то проиграло; то при социалистической конкуренции то, что не победило, лишь выиграет от того, что победившее оказалось лучше для каждого конкретного члена общества.

Поэтому важно понять: системы будут развиваться, но конкуренции не будет, однако будет соревнование. Или иначе, иными словами то же самое: будет такая конкуренция, которая поскольку не извлекает прибыли отдельным частным лицам, перестала быть конкуренцией, и стала взаимовыгодным соревнованием.

Противоречит ли взаимная выгода личным целям?

Казалось бы, что невозможно чтобы все политические силы работали только на результат, а не для личных целей. Но эта разница не видна лишь постольку, поскольку личные цели при капитализме не раскрыты через общественные.

Капитализм воспитывает не разумного эгоиста, который бы в действительности понимал, что «рука руку моет», и потому вкладывался бы и в общественное, чтобы получить выгоду для себя. Капитализм воспитывает близорукого нарцисса, который антагонизирует себя с окружающими, рассматривает их как цели для отнятия в пользу себя, а не как тех, кому можно что-то дать, чтобы затем приобрести. В этом капитализм противоречит идеалам, которые декларируют его старые идеологии, таким как либерализм, придуманные ещё во время наивных и ранних представлений о капитализме.

Выгода при капитализме есть личные цели единиц, которые удовлетворяются за счёт краха личных целей миллионов. Выгода же на первой же фазе коммунизма есть личные цели единиц, которые удовлетворяются за счёт пользы для окружающих, возвращающейся в виде достижения личных целей миллионами. Вот в чём разница.

Если в капитализме — это не эгоизм, а нарциссизм, в самолюбовании устраняющий возможность принести себе самому пользу, — то на первой фазе коммунизма мы будем иметь разумный эгоизм, через осознание выгоды пользы для себя через пользу окружающим приносящий пользу каждому конкретному «себе».

Будет ли в обществе будущего товар «идеология»?

Существенное время может уйти на то, чтобы полностью снять товарность всего производства по мере становления фаз коммунистической формации. Можно сказать, что даже сейчас, на «деградирующем» при капитализме этапе становления коммунистической формации, мы занимаемся поиском снятий товарности.

Примечание: под «деградирующим» этапом я понимаю что-то вроде противоположного по знаку диалектического отрицания, рассмотрение имеющегося «возвращённого пройдённого», как предшествующего «известному предстоящему» развитию, которое может отличаться в деталях, но не в принципиальном качестве. Таким образом, мы можем с одной стороны сказать, что у нас капитализм, а с другой — что у нас «минус первая» фаза коммунизма.

Однако с исчезновением товарности производства неизбежно исчезнут и товары; блага будут производиться для потребления, а не для извлечения прибыли. И объёмы производства тогда будут определяться потребностями, а не из стремления максимизировать выгоду за счёт продажи максимального числа товаров. Следовательно, и исчезновение товара «идеология» рано или поздно при коммунизме произойдёт. В итоге, идеологии сохранятся лишь в таком виде, в котором они перестанут быть товаром и станут благом, в котором есть потребность общества.

Однако, даже на тех фазах коммунизма, когда всё ещё будет сохраняться товар «идеология», использоваться идеологии будут уже совершенно иначе.

Производители идеологий будут мотивированы иначе

При капитализме правящий класс капиталистов в целом покупает идеологии у политических партий с целью сохранить капитализм, а представители эксплуатируемого класса покупают их, будучи отвлечены от подлинной классовой борьбы и осознания объективных условий существования.

Уже на первой же фазе коммунизма ранее правивший класс капиталистов становится классом, подавляемым диктатурой ранее эксплуатируемых, и вся политическая надстройка теперь находится не в руках капиталистов. От покупки капиталистами партий-проводников идеологий у профессиональных политиков больше не зависит, какие законы будет проводить политическая власть.

При капитализме партии избираются в буржуазный парламент, чтобы получать политическое влияние и власть в собрании профессиональных политиков. При коммунизме же каждый производитель, каждый трудящийся в той или иной форме участвует в политической власти, а не собрание профессиональных политиков.

Следовательно, группы профессиональных политиков при коммунизме не только не извлекают прибыль, но и не приобретают власть. Им некуда избираться — даже в форме советской власти в непосредственное политическое управление со стороны трудящихся вовлекаются не партии, а конкретные трудящиеся по производственному, либо территориальному признаку. Трудящиеся могут принадлежать или не принадлежать к той или иной группе профессиональных политиков. Теперь только лишь посредством прямого неконкурентного соревнования, а не конкурентного и опосредованного буржуазно-демократическим парламентаризмом, между разными идеологиями и между и с научными позициями в борьбе за умы может осуществляться влияние групп профессиональных политиков на политическое управление.

Соревновательность политгрупп в обществе будущего

Если при капитализме политические партии извлекают прибыль, соревнуются конкурентно и мотивированы получением власти профессиональными политиками, продающими идеологии как товар правящему классу капиталистов, то при коммунизме не остаётся ничего из этого. Следовательно, вывод, который мы должны этого сделать, заключается в том, что уже даже на первой фазе коммунизма партии как явление в целом превратятся в своё диалектическое отрицание — в группы политиков, являющиеся противоположностью того, что мы при капитализме называли партиями.

Следовательно, выделим отдельный термин. Если партией при капиталистической формации мы называем частную компанию профессиональных политиков, конкурентно производящую и продающую товар «идеология», то политической группой при коммунистической формации можно назвать предприятие, «цех» соревновательного, но не конкурентного производства идейной и/или научной теории.

И вот тогда мы наконец можем поставить правильный вопрос. Есть ли какие-либо причины, почему бы на первой фазе коммунизма не могло быть множества политгрупп, соревнующихся между собой неконкурентно?

Нужно уточнить: истина может быть только одна, и она всегда конкретна. Поэтому такую соревновательность политгрупп при коммунизме нельзя называть «плюрализмом». Это было бы большой ошибкой по той причине, что запутывало бы понятие, подразумевающее политическую соревновательность, с философским плюрализмом, который игнорирует единство истины. Так или иначе, никакая политическая система не может быть устроена так, чтобы несколько разных, несовместимых между собой позиций по одному и тому же вопросу были приняты и реализованы по факту одновременно на одном и том же уровне представительства. Максимум, может быть реализована позиция, являющаяся диалектическим снятием пары позиций, являющихся одновременно едиными и противоположными в зависимости от условий и контекста.

Разумно предположить, соответственно, что при коммунизме будет возможна соревновательность любых политгрупп, которая не является конкурентной, и которая доводит признание факта единства истины до необходимости соответствия юридически реализуемой политики фактическому положению вещей.

Для ознакомления с теорией по вопросу о соотношении между юридически реализуемой политикой и фактическим положением вещей рекомендуем статью:

Заключение

В результате рассмотрения предмета данной статьи, мы пришли к выводу, что вместо вопроса о политическом «плюрализме» и «многопартийной системе» на первой фазе коммунизма грамотно ставить вопрос о соревновательности политгрупп. По этому вопросу нами сделано существенное предположение, касающееся доведения признания факта единства истины до необходимости соответствия юридически реализуемой политики фактическому положению вещей.

В связи с этим, мы рекомендуем политическим партиям и пролетарским группам, стремящимся к смене текущей формации последующей, вступить в дискуссию по новому поставленному вопросу.