«Дикий» период (1908-1922 гг.)

Часть 1

ПАС ИЗ МОСКВЫ

В 1908 году в членах-сотрудниках Петровского Воронежского яхт-клуба состоял некий Иван Панов. «Некий» он, конечно же, для нынешнего поколения воронежцев. А тогда Панов был известным в городе спортсменом. Главным его пристрастием была гребля. Он не раз выигрывал первенство города на скифе-одиночке. Эти соревнования были самыми интересными и венчали спортивный сезон в яхт-клубе. Победитель получал «Почётный флаг» (белый с синей полосой внизу), красовавшийся на его лодке до следующих гонок.

В то время Панову было около 30-35 лет. Служил он в губернском казначействе бухгалтером 2-го разряда. Был членом яхт-клуба, где одно время занимал должность заведующего пароходом. Перед самой революцией 1917 года Иван Александрович дослужился до бухгалтера 1-го разряда и имел чин коллежского секретаря, что соответствовало 10-му классу «Табеля о рангах» (у военных – поручик. – Прим. авт.). Проживал наш герой на улице Касаткина гора (ныне – Авиационная), в доме № 9.

Летом 1908 года Панов по служебной командировке был направлен в Москву. Сколько он там пробыл – неизвестно, но однажды, в воскресенье, поехал отдохнуть в дачный посёлок Быково. Как человек неравнодушный к спорту, Иван Панов, вероятно, специально выбрал это место, чтобы увидеть, что такое футбол, так как он обязательно должен был слышать об этой игре, читать о ней в газетах или журналах.

Попытаемся сопоставить некоторые факты, чтобы узнать, когда же это произошло и кто и почему играл в подмосковном местечке. Если основоположником питерского футбола является Г. А. Дюперрон, то отцом московского стал Роберт (в России – Роман Фёдорович) Фульда (после 1870 – ок. 1946 г.). Хозяин большого ювелирного магазина, приехавший из Австро-Венгрии в середине 90-х годов XIX века, он стал организатором (в 1905 г.) СКС (Сокольнический клуб спорта) – первого футбольного клуба в Москве. В 1904 году Фульда перевёл правила игры, которые отпечатал за свой счёт для всех любителей футбола. Кроме того, он был одним из инициаторов создания МФЛ (Московская футбольная лига) и её председателем в 1910-1914 годах, участником учредительного съезда ВФС и председателем его правления в 1914-1915 годах. Вместе с Г. А. Дюперроном был представителем России в ФИФА. В 1921 году уехал в Чехословакию.

Вот этот человек в 1896 году с единомышленниками создал при Московском гигиеническом обществе «Комиссию по устройству подвижных игр». Вскоре по её инициативе на Ширяевом поле (в Сокольниках) по всем правилам оборудовали футбольную площадку, где в 1901 году и прошли первые матчи. Затем комиссия содействовала постройке такого же поля в дачном местечке Быково, куда на лето перекочёвывала основная масса играющей молодёжи. Поле у завода Геппера, Ширяево поле и Быково были колыбелью нового вида спорта в Москве.

К весне 1907 года была завершена организация футбольной команды «Быково». Между прочим, этот коллектив был одним из сильнейших в тогдашней Белокаменной. Двое его футболистов – А. Скорлупкин и В. Серпинский – уже в сентябре вошли в сборную Москвы для поездки в Санкт-Петербург. А годом позже матчи двух городов состоялись как раз в августе – 30 и 31 (11 и 12 сентября), так как в начале века в России футбольный сезон проходил в августе – октябре. Именно это время считалось самым благоприятным для данной игры. Летом же футбол обитал в дачной местности. Его центром было Быково и поэтому там, вероятнее всего, готовились московские футболисты к матчам в столице империи. Сборную Москвы, главным образом, составляли игроки СКС, КФС (Кружок футболистов «Сокольники»), «Быково», БКС (Британский клуб спорта), КСО (Клуб спорта «Орехово»). Такие люди, как: А. И. Вашке, В. Г. Житарев (оба – КФС), Ф. М. Римша, М. Д. Ромм, Л. С. Смирнов, М. И. Смирнов (все – «Быково»), Я. К. Чарнок (КСО), были цветом не только московского, но и российского футбола. Так что, думается, И. А. Панов удачно побывал в Быково в одно из августовских воскресений, то есть, или 10 (23), или 17 (30), или 24 (6.09) числа. Он увидел там одну или несколько товарищеских встреч, состоявшихся между вышеперечисленными командами. Все это, конечно, гипотеза, но она, вероятно, недалека от истины…

Так или иначе, новая игра понравилась провинциальному спортсмену. По всей видимости, он был представлен кому-то из членов, сражавшихся команд. Те, в свою очередь, объяснили ему правила игры, её атрибуты и посоветовали, где приобрести настоящий футбольный мяч. В тогдашней Москве это можно было сделать в единственном магазине – «Мюр и Мерилиз» (ныне – ЦУМ). И хотя мяч стоил довольно дорого – 8 рублей (к примеру, стоимость простых сапог была 3 рубля), Иван Александрович незамедлительно его купил. А ещё спустя некоторое время он прибыл в родной Воронеж, везя в чемодане драгоценный предмет.

НАЧАЛО ФУТБОЛЬНОЙ ЛИХОРАДКИ

По прибытии домой Панов, вдохновлённый идеей новой игры, медлить с её воплощением в жизнь не стал. На ближайшем Общем Собрании или Спортивном Совете яхт-клуба, а это, по всей видимости, случилось накануне последнего августовского воскресенья, когда, по обыкновению, устраивался маскарад «Проводы лета», он поделился впечатлениями об увиденном в Быково. И, вероятно, сделал это так ярко и доходчиво, что заинтересовал футболом цвет воронежского спортивного общества.

Хотя, возможно, Иван Александрович просто отчитался о проделанной работе. Не последнюю роль в этом, думается, сыграли и IV Олимпийские игры в Лондоне. Стартовавшие 27 апреля 1908 года, они предусматривали проведение 19-24 октября футбольного турнира, чего не могли не знать яхтсмены. Новинку решено было испробовать на молодёжи и «добровольцах» из солидных спортсменов, не побоявшихся насмешек. К тому времени учащиеся средних учебных заведений вернулись с каникул, которые по традиции проводили в имениях и на дачах.

В ближайшее воскресенье (это был единственный день недели, когда гимназисты и различные служащие имели выходной. – Прим. авт.) членам яхт-клуба и некоторым его посетителям, собравшимся на площадке поупражняться, было предложено разделиться на две партии для игры в «ножной мяч». Кстати сказать, молодёжь, попавшая в эту футбольную струю, была неплохо знакома со многими видами спорта, культивировавшимися в старом Воронеже. И для одних футбол оказался эпизодом в спортивной жизни, а для других – пристрастием на ближайшие годы.

Из тех, кто изъявил желание приобщиться к новому виду спорта, были составлены две команды. Вскоре, по цвету рубашек получившие названия – «Красные» и «Синие». В одной из команд играл и сам заносщик «футбольной лихорадки» Иван Панов, хотя это его увлечение и оказалось недолгим. В парке яхт-клуба была оборудована футбольная площадка, правда, размеры её оказались меньше положенного. Да и сам «московский» мяч представлял собой нечто среднее между круглым и овальным регбийным мячом (круглые мячи, выпускаемые немецкой фирмой «Пунктрум», поступили в продажу только через год). И матч состоялся…

Случилось это, вероятно, в первое воскресенье сентября, то есть 7 (20)-го числа. Из-за отсутствия достоверных данных сложно утверждать это однозначно, но то, что осенью 1908 года в Воронеж пришёл Его Величество Футбол, – это факт неоспоримый. Недаром в уже упомянутом Уставе яхт-клуба в подтверждение этому есть такая строка: «..кромѣ того Яхтъ-Клубъ имѣетъ въ виду, какъ полезное вспомогательное средство при своихъ занятiяхъ, содьйствовать развитiю и изученiю плаванiя, атлетики, гимнастики всякаго рода, катанiя на конькахъ, стрѣльбы въ цѣль, фехтованiя, игры въ кегли, крокетъ, футъ-боллъ и др. видовъ спорта и физическихъ упрожненiй». «Красные» и «Синие» сначала каждый выходной, а потом чуть ли не ежедневно вели футбольные баталии, постигая азы новой для себя игры. И только наступившие холода прервали эти занятия.

В 1909 году футбол в Воронеже получил очередной толчок к развитию. Из гимназистов и учащихся реального и коммерческого училищ была создана третья команда, игравшая в белых рубашках. Футбол одной ногой шагнул за пределы яхт-клуба, так как не все ребята были детьми его членов. Капитаном новой команды стал Серёжа Кольцов. Вот что он вспоминал о том времени: «Играли мы тогда, конечно, весьма примитивно, без судьи, без точных правил, лишь бы загнать мяч в ворота противника, в обычных ботинках, за порчу которых нередко попадало от родителей. Никакого тренера у нас не было. Да и не только у нас, даже в ряде столичных (петербургских. – Прим. авт.) команд того времени тренерские функции выполнял капитан команды. Но спортивного задора у ребят было много, все отлично бегали, были выносливыми».

ПЕРВЫЕ ЧЕМПИОНЫ

В 1910 году три яхт-клубовские команды решили выявить сильнейшую. История не донесла до нас результаты матчей, но известно, что их было два. Вначале «Синие» и «Красные» сразились между собой, а затем победитель встретился в финале с более сильными «Белыми» (будущим «Сфинксом»). Для этого им хватило одного дня, и он, наверное, был выбран не случайно.

По крайней мере, именно в этом году в городской прессе было впервые упомянуто о футболе. «Воронежский телеграф» (№ 196 от 1.09.1910 г.) писал: «30 августа въ Петровскомъ Воронежскомъ яхтъ-клубѣ состоялся предпослѣднiй маскарадъ «Проводы лѣта». Публики было много. Въ началѣ гулянья въ паркѣ клуба была устроена игра «Футъ-болъ» (автор – А. Тессман).

Из участвовавших в первенстве яхт-клуба команд сильнейшей оказалась «Молодёжка». Так «белые» именовались в обиходе потому, что были моложе других. За «Красных» и «Синих» играли взрослые члены клуба и гимназисты старших классов (18-20 лет).

Сергей Кольцов в своей книге «Воронеж спортивный» назвал первенство яхт-клуба первым чемпионатом Воронежа. Точнее его стоило именовать первым неофициальным чемпионатом. Но, как бы там ни было, победителям были вручены нагрудные матерчатые знаки в виде пятиконечной звезды с надписью посередине: «1-я футбольная команда яхт-клуба». Слово «первая» подразумевало: «лучшая». Эти звёзды чемпионы нашили на свои рубашки. Кроме того, каждый из членов футбольной команды получил огромную (30x40 см) фотографию на память. Новоиспеченные победители, окрылённые успехом, выбрали себе название «Сфинкс» (латин. Sphinx – мифическое существо).

Этот снимок перед вами. Всмотритесь в лица первых воронежских чемпионов – «колумбов» нашего футбола. Это были дети привилегированных классов. Пройдет ещё каких-то четыре года, и на них обрушится первое испытание – война с Германией – Первая мировая. А потом революция и гражданская война разбросают их по враждующим лагерям. Кто-то будет убит белыми, кто-то – расстрелян красными... А выживших в этих жерновах ждет бесславный конец в эмиграции или суровый 37-й год... Как сложились их судьбы, и какое место занимал в них футбол? История донесла об этом обрывочные сведенья.

Верхний ряд (слева направо): Василий Грачёв (1890-е – после 1965 г.) – последние годы жизни провёл в Болгарии. Константин Дудукалов (1890-е – после 1915 г.). Есть сведения, что рядовой К. В. Дудукалов пропал без вести 7 февраля 1942 года. Василий Титов (1895 – 1918 или 1919 г.) – бессменный вратарь «Сфинкса». Окончил Воронежское коммерческое училище (1912 г.). Участник Первой мировой войны, офицер, был ранен, за храбрость награждён Георгиевским крестом. Расстрелян воронежской ГубЧКа. Константин Дьяков (1890-е – после 1965 гг.) – жил не в Воронеже. Николай Дудукалов (1890-е – после 1915 гг.) – брат К. Дудукалова. Окончил реальное училище. Их семья проживала на улице Венецкой (ныне – ул. Эртиля), в доме № 37. Возможно, отцом братьев был член партии народной свободы (с 1917 г.) В. А. Дудукалов, а матерью владелица дома – М. А. Дудукалова. Александр Алексеев (1890-е-1918 гг.) – после окончания гимназии учился в Петроградском университете. Выступал за клуб «Нарва» (Петроград) в 1915-1916 годах в осеннем чемпионате (1915 г. – 1 игра, 1916 г. – ?). Борис Дьяков (1890-е – после 1915 гг.) – брат К. Дьякова.

Средний ряд: Николай Алексеев (1890-е-1918 гг.) – после окончания гимназии учился в Петроградском университете. Выступал за клуб «Нарва» (Петроград) в 1915- 1916 годах в осеннем чемпионате и весеннем Кубке (1915 г. – 7 игр в чемпионате, 1 в Кубке, 1916 г. – ?). Брат А. Алексеева. Их отец, ветеринарный врач надворный советник Н. П. Алексеев, гласный городской Думы и член биржевого комитета, проживал на улице Верхне-Стрелецкой (ныне – ул. Куцыгина) в собственном доме. Братья, вместе с отцом (главой контрреволюционной организации в Царицыне), были расстреляны по приказу председателя Реввоенсовета И. В. Сталина. Сергей Попов (1890-е – после 1965 гг.). Есть версия, что он выступал за клуб «Коломяги» (Санкт-Петербург) в 1912-1913 годах в осеннем чемпионате и весеннем Кубке. Участник Первой мировой войны, подполковник инженерных войск, Георгиевский кавалер. В январе 1918 года вступил в Добровольческую армию, где прошёл путь от командира инженерной сотни Кубанской армии до начальника инженеров Кубанского казачьего войска. Генерал-майор (с 1919 г.). Умер в Чачаке (Югославия). Николай Шрамм (1897-1970 гг.) – сын члена Петровского яхт-клуба Н. Ф. Шрамма. Отдавал предпочтение атлетическим видам спорта. Был одним из организаторов «Кружка имени В. В. Степанцова». Занимался развитием физкультурного движения в Воронеже, где жил и умер.

Нижний ряд: Сергей Кольцов (1895-1983 гг.) – капитан «Сфинкса». Всеволод Кольцов (1896-1971 гг.) – брат С. Кольцова. Выступал так же за воронежский «Штурм». В 1923 году вошёл в первую коллегию судей по футболу. Участник гражданской войны. Проживал в Воронеже, работал бухгалтером в СХИ. Анатолий Ялтуновский (1895 – после 1915 гг.) – одноклассник и друг С. Кольцова. Участник Первой мировой войны, офицер.

Команда «Сфинкс» была сильнейшей в Воронеже в течение пяти лет и внесла весомый вклад в развитие городского футбола. С ней связаны его первые шаги на местном уровне и на междугородней арене. Нельзя не отметить то, что яхт-клубовские футболисты стали примером для появления новых команд и популяризации этой игры среди городской молодёжи. Но, вместе с тем, продолжительная гегемония одного коллектива, имевшего как социальные преимущества, так и материально-техническую опору, и отсутствие достойных конкурентов в некоторой степени притормаживали рост качественного уровня и числа футболистов в Воронеже и пригороде.

Так или иначе «Сфинкс» стал точкой отсчёта воронежского футбола. Команда просуществовала до конца 1915 года и распалась в связи с тем, что более половины игроков ушли на фронт.

ЖАЖДА ЖИЗНИ

Если в Санкт-Петербурге и в Москве главную роль в развитии футбола, соответственно, сыграли Г. А. Дюперрон и Р. Ф. Фульда, то основоположником этой игры в Воронеже можно назвать Сергея Васильевича Кольцова, футбольного капитана, так и не ставшего генералом. Жизнь этого замечательного человека сложилась и трагически, и прекрасно, но обо всём по порядку...

Каждый, кто впервые попадал в его квартиру, с изумлением оглядывался по сторонам. С первого раза невозможно было определить интересы хозяина. Множество картин на стенах и на полу, мольберт в центре комнаты, палитра с разводами всей гаммы красок заставляли думать о нём как о художнике. Однако обилие чучел крылатых хищников, книги о птицах и животных, трофеи явно охотничьего происхождения, сюжеты многих картин и набросков наводили на мысль о путешественнике. А рассматривая альбом фотографий, на которых запечатлены конькобежцы, борцы, футболисты, гребцы, вы могли узнать среди них хозяина и поверить, что он заядлый спортсмен. Через минуту вы узнавали, что находитесь в квартире военного, о чем свидетельствовал не только китель с погонами полковника, но и портреты крупных военачальников, схемы боевых операций, книги о гражданской и Великой Отечественной войнах. А на письменном столе, заваленном корреспонденцией со всех концов страны от частных лиц и организаций, незаконченная рукопись, тема которой не оставляла никакого сомнения, что автор является крупным специалистом в области охраны природы.

Вот и пойми теперь, кто же обитал в квартире, напоминающей одновременно и студию художника, и кабинет путешественника-учёного, и жилище спортсмена, и по-спартански обставленную комнату неприхотливого солдата. Каждый, кто бывал в этой квартире и давно знал её владельца Сергея Кольцова, мог рассказать об удивительной его судьбе, об изумительной жажде жизни, которая била ключом в этом человеке, о его неистощимой энергии...

Родился Серёжа Кольцов 9 (21) марта 1895 года в Воронеже, в дворянской семье. Его отец, Василий Васильевич, присяжный поверенный, служил помощником юрист-консульта в Управлении ЮВЖД. Он приходился дальним родственником знаменитому поэту Алексею Кольцову, недаром у него в семье тоже писали стихи. Мать Сергея – Татьяна Фёдоровна – по происхождению была из крестьян. В семье были ещё два сына: Георгий (1893-1983 гг.) и Всеволод (1896-1971 гг.), а также дочь Нина (1900-? гг.). Жили Кольцовы на улице Мещанской (ныне – Володарского), в доме № 8 (ныне – здание ГУВД), а затем на улице Романовской (ныне – Кирова), в доме № 17.

А любовь к спорту братьям Кольцовым прививалась с детства. Их отец Василий Кольцов ещё в 1895 году был одним из организаторов атлетического кружка в Воронеже. Также он состоял в членах Петровского яхт-клуба, был страстным охотником. Старший брат Сергея – Георгий – в 1904-1905 годах был одним из лучших конькобежцев в городе. А в 1913 году его наградили особым «Почётным шарфом» за высокую технику в 1-м первенстве Воронежа среди борцов лёгкого веса. В дальнейшем Георгий Васильевич (по образованию – юрист) испытывал особое пристрастие к охоте. Умер он в Воронеже, где и прожил всю свою долгую жизнь.

Сергей Васильевич, до того, как его сердце покорил футбол, перепробовал себя во многих видах спорта: в борьбе, плавании, гребле, легкой атлетике – летом и в беге на коньках – зимой. Кстати, он добивался неплохих результатов. Так, в 1912 году Сергей стал победителем в беге на дистанции 500 метров, его результат составил 1 минуту 16 секунд. А зимой этого же года на юношеских соревнованиях по фигурному катанию Кольцов занял второе место. Первым был его младший брат – Всеволод. После выполнения обязательной программы братья демонстрировали произвольное парное катание и были сняты на киноплёнку. Затем эту ленту долго «крутили» на экране воронежского кинематографа «Иллюзион» (ныне – кинотеатр «Юность»).

В 1908 году Сергей Кольцов был одним из первых, кто видел игры «красно-синерубашечников», опробовавших неизвестный ранее «футбол». И, как уже писалось, в следующем году была создана новая команда, впоследствии получившая название «Сфинкс». Сергей Васильевич организовал её из наиболее сильных на тот момент игроков. Став капитаном этой команды, он автоматически возложил на себя функции тренера и организатора встреч с другими коллективами. В 1910 году – при непосредственном участии Кольцова был проведён чемпионат яхт-клуба. Сергей Васильевич договорился об изготовлении нагрудных матерчатых знаков и о том, что победителям будут вручены фотоснимки в качестве призов. В этом ему пошёл навстречу друг семьи Кольцовых – известный воронежский фотограф Егунов.

В последующие годы именно Сергей Кольцов являлся главным заводилой футбольных баталий Воронежа. Он договаривался о встречах «Сфинкса» с городскими командами, а затем и с иногородними. Нередко Кольцов был посредником в организации матчей между другими воронежскими футболистами. Вообще, как таковой упорядоченной футбольной структуры в старом Воронеже не существовало, но если бы она была, её обязательно возглавил бы Сергей Кольцов.

Между тем, за чередой спортивных событий, жизнь неумолимо двигалась вперёд. В 1912 году Кольцов окончил 1-ю мужскую гимназию и поступил в Петербургский университет. Однако закончить это учебное заведение ему так и не удалось – началась война с Германией. С марта 1916 года он стал вольноопределяющимся 16-го Уланского Ново-Архангельского полка, служил на станции Лиски. После учебной команды получил звание младшего унтер-офицера. В июне 1917 года, уже в чине прапорщика, Сергей Кольцов был направлен на ЮгоЗападный фронт, затем – на Северный. Октябрьские события застали его в районе Пскова. В марте 1918 года он, демобилизовавшись, вернулся в Воронеж. Но долго жить мирной жизнью Сергею не пришлось. В августе того же года он был мобилизован в Красную Армию на должность комвзвода 2-го Орловского кавалерийского полка. Весной 1919 года Кольцов снова оказался в Воронеже – два месяца провалялся в лазарете с тифом. Потом опять был в армии – командиром эскадрона в запасном кавалерийском полке 8-й армии, с 1921 по 1922 год – в Отдельной Заволжской Красногусарской бригаде. За героизм и мужество в разгроме банды Каменюка Сергей Кольцов был награжден орденом Красного Знамени РСФСР (приказ РВСР № 335, 1924 г.). С мая 1922 года он находился в Отдельной Кавалерийской бригаде Котовского. Служил на Украине в Бердичеве, потом – в Изяславле. За чередой армейских будней Сергей Васильевич не забывал и о спортивной юности. В своей дивизии он был организатором спортивных мероприятий, сам принимал в них участие.

Связав свою жизнь с армейской службой, Кольцов настойчиво учился. В 1931 году он издал книгу «Служба конных сапёров», в которой анализировал опыт минувшей войны и послевоенной учёбы, делал смелые выводы о будущем советской конницы. На посту начальника штаба (1928-1931 гг.), а затем командира кавалерийского полка (1931-1934 гг.) Кольцов снискал славу умелого учителя и воспитателя защитников Родины. После окончания Военной академии имени Фрунзе он был назначен начальником штаба дивизии имени Котовского. В 1935 году он одним из первых получил персональное звание полковника. Командующий округом И. Е. Якир, другие военачальники прочили Сергею Васильевичу большое будущее. Один из его сослуживцев, в дальнейшем генерал армии А. В. Горбатов в своих воспоминаниях писал о Кольцове: «И быть бы ему немалым военачальником в предстоящей войне с гитлеровскими захватчиками, если бы не 1938 год...».

Летом 38-го года кавалерийская дивизия, в которой служил полковник Кольцов, была расформирована. Побывав в отпуске в Воронеже, он ждал нового назначения и, возможно, «ромбик» на петлицы (звание комбрига. – Прим. авт.). Но прежняя жизнь оборвалась за одну ночь. 8 сентября он был арестован и доставлен в следственную тюрьму НКВД в Киеве. Кольцову вменялось участие в офицерской монархической организации РОВС (основания для ареста – братья жены – белоэмигранты, сам – бывший офицер), что соответствовало «расстрельным» статьям УК УССР. К декабрю Сергей Васильевич, не выдержав бессонных ночей, побоев и угроз ареста беременной жены, под диктовку написал признание... Однако он верил в справедливость и в январе 1939 года подал заявление на имя прокурора с отрицанием своих показаний. И снова бывшего полковника силой заставили признать себя виновным. Но на суде он всё-таки сказал правду. Дело отправили на доследование, что и спасло Кольцова от высшей меры. К этому времени людей, «свидетельствовавших» против него, уже не было в живых. Повторный суд в апреле 1939 года смог «натянуть» Сергею Васильевичу лишь пять лет исправительно-трудовых лагерей. Однако уже через два года грянула война, и «пятерик» превратился в восемь лет в Красноярской области. Лишь в мае 1946 года Кольцов был освобождён с поражением в правах. Он поселился в городе Акмолинске Казахской ССР, где уже проживала его жена – Тамара Алексеевна. Там Сергей Васильевич работал директором стадиона «Локомотив», а с 1948 года – сотрудником краеведческого музея. В октябре 1950 года его снова арестовали, вменив в вину прежнее «преступление». Пробыв под следствием год, Кольцов был осуждён на вечное (!) поселение в отдалённых местах СССР.

Но житейские невзгоды не сломили духа закалённого в боях воина. Он нашёл в себе силы, чтобы в 50 с лишним лет начать жизнь заново, найти применение своим знаниям и способностям на новом поприще. Сергей Кольцов участвовал в ряде экспедиций Академии Наук Казахской ССР, был одним из инициаторов создания Акмолинского отделения географического общества СССР, его первым учёным секретарём.

После смерти Сталина в 1953 году он написал прошение о пересмотре дела на имя председателя Президиума ВС СССР К. Е. Ворошилова. А в мае 1953 года в жизни Кольцова произошла ещё одна трагедия. Погиб его единственный сын Илья, лётчик-испытатель, капитан Советской Армии. Сергей Васильевич просил разрешения приехать на похороны, но выбраться из «тюрьмы без стен» он смог лишь через два года. В 1955 году Кольцов был реабилитирован, восстановлен в кандидатах в члены КПСС с двадцатипятилетним стажем и через два года вернулся в родной Воронеж. В 60-80-х годах в нашем городе Кольцов был известен не только как автор печатавшихся воспоминаний о воронежском спорте, но и как краевед, художник, общественный деятель, любитель природы.

Все, кто сталкивался с ним, неизбежно заражались его энергией, неистребимой жаждой жизни, жаждой деятельности на благо Родины. «Невольно восхищаешься закалке старых конников», – писал в одном из своих писем о Кольцове Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. – «Перенести годы испытаний и лишений и на склоне лет своих вновь быть активным строителем новой жизни, творчески применять свой опыт и знания на пользу советского народа – так поступают истинные большевики, кому интересы народа дороже всего».

Жил этот удивительный человек на Ленинском проспекте, в доме № 8/1. Скончался он на 89-м году жизни 17 июня 1983 года, похоронен на Левобережном кладбище.

Имя Сергея Васильевича Кольцова не должно уйти в тень за вереницей лет. Его должен знать каждый воронежский любитель футбола. Ведь, по большому счёту, именно с него, капитана «Сфинкса», начинался футбол в Воронеже, именно с него начинается галерея футбольной славы Воронежской области.

СЛОБОДСКИЕ И ГОРОДСКИЕ

В начале XX века территория Воронежа была в несколько раз меньше сегодняшней. Административная граница города проходила по середине водохранилища до ВОГРЭСовского моста, далее по улице 20-летия Октября до цирка. Затем она шла по улице Революции 1905 года до вокзала и от него – по железнодорожному полотну до пожарной части и вниз к водохранилищу.

К городской черте примыкали так называемые слободы (посёлки городского типа. – Прим. авт.). Их под Воронежем было четыре: Придача – на левом берегу реки между Чернавским и нынешним Северным мостами; Чижовская – располагалась по другую сторону улицы 20-летия Октября; Ямская – напротив улицы Революции 1905 года; Троицкая – с обеих сторон улицы Ленина, а её Привокзальный посёлок находился за железнодорожной станцией Воронеж-I. Именно в этих рабочих предместьях Воронежа и взошли первые «зёрна» футбола, посеянные Петровским яхт-клубом.

При этом, обязательно нужно учесть, что в период с 1909 по 1910, год ещё одним очагом футбола в Воронеже, креме яхт-клуба, стал Михайловский кадетский корпус (ныне на его месте жилые дома на ул. Феоктистова). Эта игра практиковалась на уроках физвоспитания преподавателем Николаем Григорьевичем Белотеловым, известным воронежским тяжелоатлетом. Широкий и ровный Кадетский плац (ныне – Детский парк «Орлёнок») великолепно способствовал этому. Вероятно, где-то к 1911 году сложилась постоянная футбольная команда МКК, которая была главным соперником яхт-клубовского «Сфинкса». Об этих взаимоотношениях Сергей Кольцов вспоминал: «Начиная с 1910 года, после сформирования команды «Сфинкс», последняя несколько раз играла с кадетами. Раза три они приходили к нам в яхт-клуб, раза три мы играли с ними на Кадетском плацу, и почти всегда игры там заканчивались изгнанием играющих с поля». Позже такую же участь испытывали на себе «Вега» и «Унитас».

Нетерпимое отношение руководства кадетского корпуса к посторонним долгое время не давало команде МКК полноценно участвовать в футбольной жизни города. Мешала этому и постоянная пертурбация состава, связанная с тем, что кадеты ежегодно покидали стены учебного заведения в связи с его окончанием. Последний, наиболее сильный, состав МКК (с августа 1917 г. – военная гимназия) 1916-1918 годов выглядел так: голкипер – Кандыба I; беки – Бахутов, Ваксель II; хавбеки – Кандыба II, Котиков, Раздоров (или Раздорин); форварды – Ваксель I, Кононов, Колупайлов (или Полупайнов), Нацвалов, Сухин. Запомнился также ветеранам воронежского футбола центрфорвард кадетов Атмаркштейн.

В начале века в российском футбольном обществе бытовало понятие «дикий футбол», то есть неорганизованный, неподконтрольный какому-либо спортобществу. В дореволюционном Воронеже яхт-клуб был единственным обществом, культивирующим футбол, остальные коллективы считались «дикими». Организация таких команд была очень простой: «Достаточно было двум-трём товарищам купить мяч, прийти... и где-либо «покикать» (поударять), как... собирались со всех сторон молодые люди... и создавалась команда. Сначала капитаном выбирали того, кто покупал мяч; затем – того, кто больше говорил и рассуждал; чаще всего им становился тот, кто лучше других играл; а в большинстве случаев – старший по возрасту. В обязанности капитана входило: договариваться о проведении матчей, принимать новых игроков, собирать взносы, покупать мячи, заботиться о благосостоянии команды, упрашивать поехать на игру куда-либо», – писал один из современников первых футболистов.

Итак, с 1911 года на окраинах города начали возникать спортивные молодёжные группы, преимущественно из пролетарской среды, которые начали сколачивать футбольные команды. В слободе Троицкой зрелая молодёжь, любители спорта, организовали первую «уличную» команду, получившую в 1912 году название «Бабры» (таёжные тигры). В её состав входили (на фотографии – слева направо): первый ряд – Я. Трубкин, Ф. Беляев, Ф. Попов; второй ряд – Т. Попов, К. Богданов, И. Бабулин; третий ряд – Я. Строганов, Е. Талалаев, В. Дубинский, П. Филиппов, А. Попов. В большей части это были мелкие служащие и учащиеся, дети рабочих железнодорожников. Самому младшему из них было 17 лет, а старшим – примерно 25-27. Форму имели сине-белую.

В 1913 году из этой же среды сформировалась футбольная команда в посёлке Привокзальный Троицкой слободы. Она была названа «Георгиевская», по имени улицы (ныне – пер. Школьный), в окрестностях которой проживала большая часть игроков. В её состав входили: А. Самгин, И. Пискарёв, Н. Преображенский, П. Маляров, братья Е. и Л. Медведевы, И. Вандышев, А. Золотых, С. Скворцов, М. Горяинов и другие.

В районе улиц Большая Девиченская (ныне – ул. Сакко и Ванцетти) и Халютинская (ныне – ул. Батуринская) в 1914 году появилась команда «Вега» (от латин. Vega – крепкая, сильная). В её составе в разные годы, играли: Будников, Викторов, Н. Гисталев, Н. Карцев, С. Копытин, Б. Кузнецов, Д. Левандовский, М. Мягков, А. Нагурский, И. Переварко (капитан), В. Плохотниченко, М. Подшивалов, Ф. Певцов, Н. Ступаченко, Л. Семёнов, братья – Б. и Л. Титовы, М. Трубицын, Н. Харин, Н. Шаталов и другие. Форма у «Веги» была чёрно-белая.

В 1915 году коллективы «Бабры» и «Георгиевская» объединились в спортивный кружок под названием «Унитас» (от латин. Unitas – единение, единство). В составе его футбольной команды были: Абрамов, И. Вандышев, М. Горяинов, В. Дубинский, А. Золотых, Колодезный, П. Маляров, Е. и Л. Медведевы, Никольский, Б. Отельный, А. Попов, Н. Преображенский, А. Самгин, С. Скворцов, Сушилин, Е. Талалаев, Тихонов и другие.

В том же году родилась «уличная» команда в слободе Ямской (в районе нынешней ВГТРК), дружная и стойкая в «боях», она в 1916 году получила название «Фортуна» (от латин. Fortuna – судьба, участь). Помощь коллективу оказывал владелец кустарной табачно-махорочной фабрики, отец игроков – братьев В. и Н. Чугай. Кроме них в состав входили: братья Е. и Н. Башкатовы, Воробьёв, Н. Лазарев, братья Ларины, К. Мягков (из «Сфинкса»), Рудольф, Скулков (капитан).

В соответствии с «Положением о мобилизации спорта» от 8 (21) декабря 1915 года Воронежский военно-спортивный комитет в октябре 1916 года открыл специальные курсы для шестнадцатилетних юношей допризывного возраста. На их базе была создана команда «Допризывник», капитаном которой был Н. Хотин.

В 1916 году существовала команда «Глория» (от латин. Gloria – слава, гордость), вероятно представлявшая одно из учебных заведений города (может быть, СХИ). В дореволюционное время существовал так же коллектив «Виктория» (от латин. Victoria – победа).

В эти годы стало входить в практику иметь второй состав. Знаменитый «Сфинкс» первым обзавёлся «дублёрами»: первым, где-то в 1913-1914 годах. В нём, в 1914 году, играли (на фото – слева направо): Петров, Л. Наумов, Г. Сахновский, И. Попов, Попов, К. Плотицын, Гунин, К. Мягков, Наумов, Г. Шереметьевский (или Шереметьев). Существовал также «Унитас»-II.

Подводя итоги первых десяти футбольных лет (с 1908 по 1917 г.) в Воронеже и Воронежском уезде, можно отметить, что в течение этого времени существовало двенадцать взрослых (средний возраст игроков – старше 17 лет) команд с общим числом футболистов-любителей свыше 120 человек. При этом население Воронежа с пригородами составляло к 1917 году 122,9 тысячи человек. Играли ли в футбол в это время в уездных городах – остаётся загадкой. Но, вероятнее всего, в остальной части губернии эта игра распространилась уже при Советской власти.

Гудков А. А., Погребенченко С. В. Век футбола. 1908-2008. Юбилейное издание. С. 19-25.