«Дикий» период (продолжение)

Часть 2

НА ЗАДВОРКАХ ИМПЕРИИ

Год 1912-й стал переломным в истории отечественного футбола. 6 (19) января был создан Всероссийский футбольный союз, его первым председателем стал А. Д. Макферсон (Санкт-Петербург). 17 (30) июня ВФС был принят в ФИФА, а национальная сборная сыграла свой первый матч. Осенью того же года состоялся первый чемпионат Российской империи по футболу.

Всё это не могло пройти мимо внимания воронежских футболистов. Ведь о развитии игры сообщали не только главные спортивные журналы «К спорту!» и «Русский спорт», но и некоторые другие издания. Однако воронежский футбол ещё долгое время оставался «диким», то есть неподвластным ВФС. Вероятно, это происходило потому, что в нашем городе не было чисто футбольных клубов, и лишь одно спортобщество культивировало эту игру. А для вхождения в ВФС нужно было иметь если не городскую лигу, то хотя бы какую-либо стройную футбольную организацию, соответствующую его уставу. Таковая в Воронеже отсутствовала. А для её создания требовалось время.

«Сфинксу» же, не имевшему равных в своей губернии, захотелось померяться силами с иногородней командой. Взоры этого коллектива обратились на соседнюю Харьковскую губернию, главный город которой входил в ВФС, и, стало быть, его команды имели более сильные футбольные традиции. По правилам ВФС его члены не имели права встречаться с «дикарями», но, несмотря на это, воронежцы смогли наладить переписку с харьковским «Женессом» (от латин. Gheness – юность). А уже в начале лета 1912 года «сфинковцы» под руководством Сергея Кольцова сумели выехать к соседям для проведения товарищеского матча. По железной дороге ребята за свой счёт добрались до Харькова. В их честь хозяева устроили банкет, а потом поселили в помещении прогимназии баронессы Витте. На следующий день состоялся матч, который вошёл в историю как первый междугородний матч воронежских футболистов. Харьковская газета «Южный край» (№ 10830 – вечерний выпуск от 19.06.1912 г.) отразила на своих страницах это так: Спортъ. Футболъ.
Въ воскресенье, въ 10 1/2 часовъ утра,
на полѣ «Штандартъ», состоялся матчъ
между «Женессъ» и сборной ученической
командой города Воронежа.
Матчъ окончился въ
пользу «Женессъ» 2:0.
Реферировалъ г. Вертиковъ.

Проигрыш в этом матче показал, что даже самая сильная воронежская команда пока не доросла до всероссийского уровня футбола тех лет. Но время шло. К 1912-1913 годам многие игроки «Сфинкса», закончив средние учебные заведения, уехали учиться в Петербург или Москву. Там они не забывали своего увлечения, посещая футбольные встречи, а некоторым удалось постажироваться в студенческих и лиговых командах. Весной 1913 года «Сфинкс» получил приглашение из Тамбова. Побывав там, он легко выиграл у местной команды – 5:0. В газете «Тамбовский край» (№ 1709 от 16.05.1913 г.) в статье «Физическое развитие в Тамбове» было отмечено, что данный матч собрал много публики. И уже через год футбол в Тамбове стал одним из любимейших видов спорта.

А весной 1914 года состоялся повторный визит «Сфинкса» в Харьков. Его соперником стал «Спортингклуб» – основанный ещё в 1910 году бельгийцами и немцами, он входил в Харьковскую футбольную лигу со дня её создания (в 1912 г.) и считался одним из сильнейших в городе. Поле спортинг-клубовцев находилось на месте нынешнего стадиона «Старт». «Южный край» (№ 11984 от 6.04.1914 г.), перед приездом воронежцев писал, что «Сфинкс» очень силён, там большое число иностранцев и Воронеж имеет победы над Ростовом-на-Дону, Тамбовом и целым рядом других городов». Это, как вы понимаете, не соответствовало действительности. А вот игравшие против воронежцев Заболотный и Домбровский входили в состав сборной Харькова – бронзового призёра чемпионата России 1912 года. Издаваемая в Харькове газета «Утро» (№ 2275 от 9.04.1914 г.) сообщила об этой встрече следующее:

ФУТБОЛЪ. ХАРЬКОВЪ – ВОРОНЕЖЪ. На второй день Пасхи состоялся матчъ между футбольными командами Харькова и Воронежа. Со стороны Харькова выступала команда «Спортингъ-клуба», а со стороны Воронежа – команда клуба «Сфинксъ», лучшая въ Воронежѣ. Передъ самымъ началомъ матча представителемъ внѣшкольнаго надзора было запрещено играть учащимся среднихъ учебныхъ заведенiй, вслѣдствiе этого команда «Спортингъ-клуба» осталась въ составѣ только 7 человѣкъ. Матчъ разстраивался, и для пополненiя команды были приглашены случайно присутствовавшiе на полѣ игроки другихъ клубовъ. Такая перемѣна состава команды лишала команду «Спортинга» главнаго ея плюса – сыгранности и матчъ былъ ею проигранъ съ результатомъ 2:1. Первый голъ былъ забитъ харьковцами съ «penalty», а затѣмъ черезъ небольшой промежутокъ времени воронежцы отквитались и вскорѣ забили другой голъ. Съ такимъ результатомъ окончился первый хавтаймъ, во второмъ же, несмотря на очень живую и энергичную игру, обѣимъ сторонамъ не удалось измѣнить результата игры. Въ общемъ, воронежцы показали довольно недурной классъ игры. Изъ отдѣльныхъ игроковъ никто не выдѣлялся – всѣ играли ровно, и въ этомъ, пожалуй, было преимущество воронежской команды. Болѣе другихъ бросался въ глаза развѣ только правый бекъ Алексѣевъ, но ему можно посовѣтовать болѣе осмотрительное распредѣленiе мячей.

Сергей Кольцов любил вспоминать один эпизод этого матча: «Судья-харьковчанин без всякого основания назначил в наши ворота 11-метровый штрафной удар. Вратарь воронежцев Василий Титов в невероятном броске взял мяч, пробитый лучшим харьковским «пендалистом» – защитником Алексеевым. Но судья и тут нашел какое-то нарушение и вторично поставил мяч на 11-метровую отметку. Титов взял бы и этот мяч, но удар был очень силён, мяч вырвался из рук и тихо вкатился в сетку мимо лежащего на земле вратаря. Тем не менее после игры зрители приветствовали воронежцев, а их вратаря назвали «непревзойдённым».

Как видите, перед началом Первой мировой войны лучшая воронежская команда подтянулась к уровню лиговых команд, входивших в ВФС. И только бурные события 1914-1920 годов отодвинули создание городской футбольной структуры до 1923 года.

Если же брать положение воронежского футбола на фоне всероссийского, то он по-прежнему оставался «на задворках». На 1 (14) января 1915 года Воронеж «опережали в развитии» 33 города и посёлка, входивших в ВФС и имевших: Москва – 33 футбольных клуба, Петроград – 23, Орехово – 21, Харьков – 16, Киев и Одесса – по 8, Рига – 6, Лодзь (ныне – в Польше) – 5, Орёл – 3, Гомель, Николаев, Ревель (ныне – Таллин), Серпухов, Тверь – по 2, Екатеринбург, Елизаветград (ныне – Кировоград), Зубцов, Кишинёв, Клин, Коломна, Петроков (ныне – в Польше), Ржев, Ростов-на-Дону, Ростов Ярославский, Рязань, Саратов, Севастополь, Симферополь, Сосновец, Торжок, Херсон, Чернигов, Юзовка (ныне – Донецк) – по 1. Численный состав всех этих клубов был свыше 7000 человек.

И даже в Центральном Черноземье Воронеж не первенствовал. Орёл был членом ВФС, в Курске с 1911 года регулярно проводилось первенство города и существовало около десятка команд. Так что хуже, чем в Воронеже, из губернских центров, дела с футболом обстояли только в Тамбове.

РЕЗУЛЬТАТЫ ФУТБОЛЬНОЙ ЭКСПАНСИИ

Футбол – пленяющая игра. Она как болезнь волною подчинила своей власти рвущееся к новому непознанному молодое поколение начала многообещающего века. Из игры аристократов футбол становился народной игрой, доступной и привлекающей каждого своей великой силой. «Можно, конечно, поверить искреннему изумлению, и необычной радости провинциальной молодёжи, когда она узнала о любительском атлетическом спорте и футболе», – писал журнал «Русский спорт».

Молодые ребята, увлекающиеся футболом, становились передовой культурной частью общества. Футбол цементировал кружки молодёжи, прививал коллективизм, дарил жизнерадостность, способность к полному отказу от пьянства, дебоширства, курения, игры в карты, от всего того, чем было заражено тогдашнее молодое поколение. Футболисты становились лучшими учениками, лучшими студентами. Это явление и привело к популярности футбола среди родителей, педагогов и всего тогдашнего общества. Футбол завоевал право гражданства!

Со временем, эта спортивная игра начала экспансию в обыденную жизнь и провинциального Воронежа. Появились первые места для футбольных встреч, короткие штанишки и безрукавные рубашки, раздражающие своей нетипичностью; и частое недоумение, что кто-то этому старается учить, а кто-то восхищается. Затем настала потребность выявлять сильнейшую команду города. И всё это было плодами футбола, которые сейчас стали неотъемлемой частью нашего социума. Тогда же это были лишь первые его шаги...

СТАДИОНЫ

В период с 1910 по 1915 год ныне любимая игра прижилась в городе. Закрепились постоянные места футбольных баталий, главным из которых, вплоть до сезона 1917 года, являлась площадка Петровского яхтклуба. Несколько меньших, чем обычно, размеров, она всегда поддерживалась в приличном состоянии, там с 1915 года проходили официальные встречи.

Это поле считалось домашним для «Сфинкса». Кадетским плацем всецело распоряжалась команда МКК. Остальные футболисты не имели своих мест для игр, и тем более – для тренировок. «Большими праздниками были футбольные матчи, которые устраивались в дни гуляний в яхт-клубе, но вся беда, что остров, на котором он был, во время весеннего половодья затоплялся весь водой и высыхал лишь после спада воды, то есть в июне месяце. Но встречи проводились редко, так как поле было одно, а команд было уже много, следовательно, остальные игры проводились на любых пустырях и лужайках», – вспоминал ветеран воронежского спорта Иван Переварко.

Чаще всего для футбольных целей использовались: площадь «Старый бег» (ныне на этом месте Железнодорожная поликлиника), площадка напротив неё (сейчас занятая пожарной частью), полянка около Чугуновского кладбища (ныне там ДС «Юбилейный»), Грачиный лог (ныне – часть ЦПКиО), две лужайки на территории нынешней улицы Берёзовая Роща, луг на левом берегу реки Воронеж (сейчас он затоплен водохранилищем), пустырь около храма святого Владимира (ныне – сквер между ул. 9-го января и ул. Свободы, при пересечении их с ул. Кольцовской). Точных разметок на этих импровизированных полях не существовало, а большинство игр были похожи на те, которые мы видим сегодня во дворах многоэтажных домов.

ЭКИПИРОВКА

Трудно было и с футбольной формой. В воронежских спортивно-охотничьих магазинах Бабаева и Старова спортивная обувь не продавалась. Её приходилось выписывать из Санкт-Петербурга, Москвы, Харькова по 8-10 рублей за пару (зарплата рабочих и мелких чиновников тогда составляла 15-45 рублей в месяц). Многим такие расходы были не по карману. Играли в своей обуви, выходили на поле босиком. Поэтому широко практиковалось «брать мяч на подъём», так как ударить его носком босой ноги было практически невозможно. Но всё же выкручивались и из таких ситуаций. Так, у «Бабров» в течение года ребята ежемесячно складывались по 50-60 копеек, а затем приобретали заветные бутсы. Иногда их помогал шить сапожник, некий дядя Костя из Троицкой слободы. Целым событием стала поездка в Москву за формой, в которой «Бабры» запечатлены на фотографии.

ТЕХНИКА И ТАКТИКА

Отсутствие единого руководящего центра для «диких» кружков обычно приводило к свободному толкованию правил игры. Искажалась терминология (так, например, английский «пенальти-кик» был превращен в «пендель»). Правила приобретали самый оригинальный характер, например: «три корнера (угловых) – пендель», «выше рук – гол не считать», «гол» заменялся словом «шут» и так далее.

Вот что вспоминал о технической стороне того футбола Сергей Кольцов: «Первые воронежские футболисты сами, своим спортивным чутьём угадывали правильные пути комплектования команд, наиболее полезные методы тренировок. Так, в «Сфинксе» начинающие игроки должны были показать на 100-метровке результат не менее 12 секунд (всероссийский рекорд 1911-1912 гг. составлял 11 с.), только тогда они могли претендовать на место в основном составе. Точные пасы, сильные удары отрабатывались уже в дальнейшей практике. Тренировки проводились 2-3 раза в неделю. Их основными элементами были: бег с мячом, распасовка на полном ходу, умение нанести завершающий удар любой ногой, удары внешней стороной ступни. В конце пять форвардов играли против пяти защитников на одни ворота. Схема расстановки игроков на поле была следующей: 1 – 2 – 3 – 5, то есть голкипер – беки – хавбеки – форварды. Игру «держала» на себе полузащита, главный общепризнанный лозунг футболистов был такой: «Только вперед, нападение – лучшая защита!». Так что за отпасовку мяча назад могли освистать. Надо заметить, что рабочая молодёжь занималась спортом лишь в свободное время, а работали тогда по 10-12 часов в сутки, и только истинное увлечение футболом побуждало играющих переносить значительные физические нагрузки».

ТРЕНЕРЫ

У первых яхт-клубовских футболистов в их ещё до-футбольной юности был наставник – Валериан Семёнович Степанцов. Он был душой Петровского яхтклуба, частым председателем его Спортивного Совета. Служащий Управления ЮВЖД Степанцов в свободное время практиковался в деле физического воспитания рабочей и учащейся молодёжи. Под его руководством вырос не один десяток хороших воронежских гребцов, конькобежцев, борцов, гиревиков и бегунов. Учениками Валериана Семёновича были и первые воронежские футболисты, получавшие от него советы во время своих тренировок.

Ходили слухи, что «Сфинкс» занимался под руководством тренера-англичанина, но это были вымыслы побеждённых им «дикарей». Как вспоминал игрок «Бабров» Андрей Попов: «Главным соперником и в то же время учителем был для нас «Сфинкс». Бывало, как начнёт нас раскатывать по полю, так и не сообразишь, что происходит. Ты к одному, он – пас партнёру, нападаешь на другого, тот – третьему. Бегаем, бегаем, с трудом забьём гол, но уже после того, как в наши ворота влетит штук десять...».

Хотя доля правды об англичанине была. У братьев Алексеевых имелся гувернёр – мистер Хергерт, который был знаком с футболом. Интересно, что в команде «Националы» (Санкт-Петербург) в осеннем чемпионате 1904 года играл полузащитник по фамилии Гергерт (Hergert). Был ли это один и тот же человек, остаётся загадкой. Но, как там было ни было, воронежский Хергерт показывал гимназистам, как бить носком, подъёмом, другие приёмы с мячом. Ездил со «Сфинксом» в 1914 году в Харьков. Сергей Кольцов вспоминал его фразу о вагоне 3-го класса, в котором они добирались на матч: «Плёхо пахнет».

Ну, а роль первого футбольного тренера, как сейчас бы сказали, тренера-общественника, необходимо отдать Сергею Ивановичу Андрееву-Розову, который, будучи студентом медицинского факультета Харьковского университета, с любовью относился к спорту. Футболист с дореволюционным стажем Евгений Талалаев писал о нём в своих воспоминаниях: «Его физический недостаток (он был хром, и всегда с ним был костыль) не мешал ему быть не только верным спутником развития футбола, но и его душой. Он не пропускал ни одной тренировки или тем более игры своей команды, где бы они ни проходили, на Старом ли бегу или за Берёзовой рощей. После чего, нередко приглашал к себе в двор-садик (на нынешней ул. Революции 1905 года. – Прим. авт.), где кропотливо излагал критические замечания о тренировке или игре в целом, а затем о недостатках каждого из игроков. Эта явная фигура тренера, грамотность которого в вопросах спорта для всех нас была бесспорна, и его авторитет среди нас был всегда достаточным, чтоб его замечания принимались к руководству. Он знакомил молодёжь со спортивной литературой, рассказывал о том, как надо организовать игру, как укомплектовать команду, какие требования необходимо предъявлять к юноше, который хочет овладеть умением игры в футбол, и как надо развивать необходимые физические качества игрока. Его широкая осведомлённость по вопросам спорта была полезной и как воздух необходимой в период становления футбола».

«ЛЕГИОНЕРЫ»

Первыми иногородними футболистами, выступающими за воронежскую команду, стали студенты открывшегося в 1913 году Сельскохозяйственного института имени Петра Великого. Наиболее ярким представителем, вышедшим из этой среды, был Николай Иванович Хрусталёв (1892 – после 1915 гг.). Он – уроженец Курска, где выступал за одну из сильнейших местных команд ККЛС (Курский кружок любителей спорта) в 1911-1913 годах. Так же Николай играл в «Нарве» (Санкт-Петербург) в осеннем чемпионате и весеннем Кубке 1910-1912 годов. Во время пребывания в СХИ новой командой Хрусталёва стал «Сфинкс», который благодаря ему усилил свою игру. В 1915 году студенты были лишены отсрочек от армии, и Николай Хрусталёв попал на фронт. Дальнейшая его судьба неизвестна.

БОЛЕЛЬЩИКИ

Публика, глазеющая на первых футболистов, появилась сразу же, как только в парке яхт-клуба начался первый матч. Это были друзья, родственники играющих и просто прохожие. Со временем посмотреть на новую игру стали приходить одни и те же люди, они-то и были первыми болельщиками. И уже через три-четыре года непременным атрибутом поединка являлась толпа, плотно окружавшая футбольное поле. Её основой были участники других команд, а также не игравшие, но знающие и любящие футбол люди. Одним из первых таких болельщиков являлся Пётр Васильевич Костенко (1895-1967 гг.). Он был очевидцем первенства яхт-клуба 1910 года. Ездил со «Сфинксом» и другими болельщиками в Харьков и Тамбов. Окончив гимназию, Пётр Костенко вместе со своим футбольным кумиром Сергеем Кольцовым поступил в Петербургский университет, а затем в чине прапорщика воевал в Первой мировой, в гражданскую войну потерял ногу. Всю свою жизнь Пётр Васильевич был страстным футбольным болельщиком. В 50-60-е годы он работал главным бухгалтером Воронежского драматического театра имени А. В. Кольцова. С теплотой и восхищением вспоминают о Костенко артисты этого театра.

СЕЛЬСКИЙ ФУТБОЛ

В 1913 году в столичном журнале «Русский спорт», а затем и в местном «Воронежском телеграфе» (№ 205 от 11.09.1913) сообщалось, что в деревне Грушино Воронежского уезда (ныне – Верхне-Хавский р-н) крестьяне «заразились» игрой в футбол, который обычно является развлечением привилегированной части населения. Разносчиком «эпидемии» стало семейство дворян Крашенинниковых, у которых в тех местах было имение. Они-то, в 1912-1913 годах и забавлялись модной игрой, увиденной то ли в Воронеже, то ли в столицах.

О Грушино оставил свои воспоминания уроженец Воронежа Николай Крашенинников (1897-1976 гг.) – до Великой Отечественной войны секретарь Союза писателей Ростовской области, позже руководитель корреспондентского корректорского отделения «Московской правды». Среди них есть и фотография футбольной игры. Вероятно, участниками тех событий были его ровесники: брат В. А. Крашенинников (1899- 1978 гг.) – художник-декоратор, один из авторов проекта деревянного мавзолея В. И. Ленина; младший брат – А. А. Крашенинников (1901-1941 гг.) – актёр-любитель; кузен – М. С. Крашенинников (1890-е – после 1917 гг.) – морской офицер, служил на Балтийском флоте.

Скорее всего, местная крестьянская молодёжь была задействована в барских играх, а потом сама воспроизводила попробованное. Крашенинниковы же информировали о сельском футболе редакции периодических изданий.

ПРЕССА

Главная общественная газета досоветского губернского центра «Воронежский Телеграф» не баловала вниманием новую игру. Впервые «футъ-болъ» был упомянут в номере за 1 сентября 1910 года. В 1913 году газета сообщила о сельском футболе в Грушино. И только в 1916 году «Воронежский Телеграф» и «Воронежский день» стали публиковать более-менее регулярные сообщения о футбольных матчах. Дословно первая воронежская футбольная газетная заметка («Воронежский день» – № 151 от 16.07.1916 г.) выглядела так:

Мѣстная хроника.
Футбольные команды.
Въ послѣднее время въ Воронежѣ футбольный спортъ замѣтно развивается. Увеличивается число футбольныхъ командъ. Состязанiя происходятъ за храмомъ св. Владимира. На состязанiяхъ бываетъ много посторонней публики.

Вероятно, проявление интереса со стороны прессы было связано с намечавшимся городским первенством, а авторами первых заметок стали его инициаторы. Они же предусмотрели жетоны для победителей, которые изготовил ювелир М. Д. Трахтенберг.

В бурный период с 1917 по 1919 год пресса «забыла» о футболе. Ни «буржуазные», ни «большевистские» газеты не уделяли этой игре ни строчки. И лишь осенью 1920 года «Воронежская коммуна», впервые написав о спорте, не обошла вниманием и футбол. Но это уже другая история...

ОСНОВАТЕЛЬ СУДЕЙСКОГО КОРПУСА

Об этом человеке в воронежских футбольных календарях-справочниках можно прочесть следующее: «Лишь в конце 1915 года из среды болельщиков вышел доброволец-судья. Это был служащий товарной конторы станции Воронеж – Лейферкус. Ветераны футбола долго с благодарностью вспоминали и его дельные советы, и его разумное вмешательство в разрешение споров играющих».

Имя этого человека долгое время было забыто. А между тем он оставил яркий след в истории воронежского футбола, его судьба тесно переплелась с той эпохой, в которой он жил и остался навсегда. О своём отце рассказал сын – Ярослав Николаевич, а то, чего он не знал, нашлось в бывших архивах областного УНКВД...

Родился Николай Карлович Лейферкус 10 (22) января 1894 года в Москве. Отец его был мещанского звания и принадлежал к числу московских цеховых (ремесленников. – Прим. авт.) с профессией кондитера. Мать, крестьянка Усманского уезда Тамбовской губернии, с детства работала в услужении у состоятельных людей. Когда Коле было полтора года, умер его отец. Спустя некоторое время матери пришлось отдать сына в приют, а самой на протяжении многих лет в различных городах зарабатывать на жизнь себе и сыну горничной, прачкой и кухаркой. В 1905 году Николай окончил приютскую начальную четырёхклассную школу. Затем был учеником парикмахера, фотографа и работал в переплётно-футлярной мастерской.

В это самое время молодой Коля Лейферкус стал свидетелем революционных событий в Москве. Он был среди тех, кто освобождал политзаключённых из «Бутырок» и кто провожал в последний путь Николая Баумана, убитого черносотенцами. Там же, в Москве, Лейферкус «заразился» футболом. На его глазах произошло зарождение и становление этой игры. В 1912 году Лейферкус переехал в Воронеж, поближе к родным местам матери.

Поступив на службу в железнодорожное ведомство, он в качестве болельщика включился в футбольную жизнь города. Способный к наукам, любознательный Николай ещё в Москве приобрёл футбольные правила, книги Г. А. Дюперрона, видел уровень игры и поведения судейских бригад. И своими знаниями он постарался помочь воронежскому футболу стать более цивилизованным. Первые матчи в нашем городе зачастую проходили без участия арбитров. Их роль иногда выполняли запасные игроки встречающихся команд, малознакомые с правилами болельщики, а в основном за соблюдением регламента футбольного действа следили капитаны соперников. Первым же, кто со всей решительностью взял на себя ответственность рефери, стал Николай Лейферкус. Произошло это, если быть точным, в конце 1914 года.

Революцию 1917 года и установление Советской власти Лейферкус принял с воодушевлением. Он даже собирался вступить в РСДРП(б), но его сделал аполитичным один случай. В годы гражданской войны Николай был в продотряде и однажды сильно повздорил с комиссаром. Оказывается, тот возил с собой сына, мальчишку лет 13-14, доверял ему оружие, разрешая расстреливать врагов новой власти. Николай Карлович был глубоко возмущён тем, что в сложное дело классовой борьбы оказывался втянут ребёнок.

Несмотря на череду исторических событий, первый воронежский арбитр оставался в гуще футбольной жизни. Когда в 1923 году при Губернском Совете физкультуры была впервые создана городская судейская коллегия, список её членов возглавил Николай Лейферкус. В 20-е годы он стал одним из самых квалифицированных воронежских рефери, обслуживал многие городские и губернские соревнования той поры. Судил он обычно в «визитке», то есть при галстуке, с лёгким акцентом чинно комментируя свои действия.

С 1924 года Николай Лейферкус был служащим различных городских, окружных и областных учреждений, а в 1931 году получил должность плановика-экономиста на заводе № 16 (ныне – Воронежский механический завод). Через три года его послали в село Садовое Аннинского района, и на этом судейская карьера Лейферкуса закончилась. По возвращении в Воронеж Николай Карлович с 1938 по 1939 год был главным бухгалтером облсовета ДСО «Спартак». Последним местом его работы стала государственная швейная фабрика № 2 (ныне – «Работница»), где он занимал должность начальника отдела.

11 декабря 1941 года Николай Лейферкус был арестован. Ему вменялась в вину профашистская агитация. Предполагалось, что его отец имел немецкое происхождение (он был родом из Прибалтики). Из всего собранного на подсудимого материала самым «преступным», пожалуй, оказалось следующее его высказывание: «...Первая мировая война шла вовсю, и в то же время царское правительство не поднимало цены на основные продукты, а советское – повысило в первые же дни войны...». Однако военному трибуналу войск НКВД этого с лихвой хватило для того, чтобы в январе 1942 года по статье 58 п.10 ч.II УК РСФСР лишить гражданина Лейферкуса Н. К. свободы сроком на десять лет и в дальнейшем – на пять лет подвергнуть поражению в правах. У Николая Карловича был больной желудок, он не протянул и двух лет. Умер Лейферкус 21 августа 1943 года в лагерях Коми АССР.

Родные узнали о его смерти лишь спустя 30 лет, за это время никто и никогда о нем не спрашивал. Только прочитав календарь-справочник «Факел-83», Ярослав Николаевич узнал, что его отец был первым воронеж ским футбольным судьёй. В 1989 году Николая Лейферкуса посмертно реабилитировали. Вот такая судьба у основателя воронежского футбольного судейского корпуса…

НА СТЫКЕ ВРЕМЁН

Революция 1917 года стала не только переломным событием в жизни страны, но и огромной движущей силой в развитии футбола. По-разному относились первые приверженцы этой игры к новой власти, но именно она позволила переместить центр футбольных баталий на желанный Кадетский плац (с 1918 г. – пл. 3-го Интернационала).

Случилось это в один из майских воскресных дней. Очевидец тех событий Иван Переварко вспоминал: «Задумали провести товарищескую встречу «Вега» и «Унитас», но поле яхт-клуба ещё не освободилось от полой воды. Кадетский плац? Решили послать делегацию к директору кадетского корпуса генерал-майору М. И. Бородину с просьбой провести игру на нём. Выслушав делегатов, генерал говорит:

– Зачем вам играть между собой? Сыграйте лучше с нашими детьми.

Хорошо. Создали сборную из «Веги» и «Унитаса». Явились на плац для встречи с командой кадетов, которая должна была состояться во время их прогулки. В это время по углам плаца находились «дядьки» с барабанами, которые следили за порядком, чтобы никто из воспитанников корпуса не удалялся с территории плаца. Началась игра, которую судил известный в то время в Воронеже судья Лейферкус. Сейчас смешно, но тогда он судил в «визитке», при галстуке. Присутствовал на игре и генерал. Все поле окружили воспитанники корпуса. Мы играли с подъёмом и в течение первой половины первого тайма провели три мяча, поведя в счёте 3:0. Неожиданно появились «дядьки», прекратили игру и заявили:

– А ну немедленно забирайте свое барахло и сматывайтесь отсюда!

Оказывается, видя разгром своей команды, генерал удалился, а заодно и распорядился разогнать всех с плаца».

Однако это изгнание было последним. Если до июня 1917 года никому не было дела до беспризорных энтузиастов спорта, то Исполком городского Совета рабочих и солдатских депутатов после жалобы на самодура директора, дал решительное указание на предоставление плаца трудовой молодёжи для спортивных игр. Кроме того, в здании Дома народных организаций, бывшего Дома губернатора (ныне – пр-т Революции, 22), жалобщикам была предоставлена небольшая, но удобная комната для организационной работы, встреч и хозяйственной жизни спортивного кружка и команды «Унитас». Его члены в этот период проводили активную работу среди рабочей молодёжи окраин, популяризовали спортивные игры, прививали одноклубникам интерес к лёгкой атлетике, необходимой каждому футболисту.

Ну а на площадке плаца воронежцами было разбито настоящее, огабариченное видимой бровкой футбольное поле, с расчерченными средней линией, штрафными площадками и настоящими воротами (только без сеток). Радости футболистов не было предела. Забурлила спортивная жизнь в городе, полюбившие футбол болельщики быстро нашли к нему дорогу. На новом «стадионе», являвшемся главным вплоть до 1934 года и просуществовавшем ещё несколько лет после этого, первые матчи провели «Унитас», «Вега», «Фортуна» и команда МКК.

В том же судьбоносном 1917 году, спортсмены Воронежа, в числе которых было множество футболистов, задумали организовать «Спортивное Общество города Воронежа» по примеру «Южно-Русского Спортивного Союза». О создании общества было объявлено в апрельских номерах журнала «Русский спорт». Отклик на это и сообщение об инициативе воронежцев были направлены в редакцию издания Иваном Переварко, проживавшим тогда по улице Мало-Алексеевская (ныне – Крестьянская), в доме № 21. Эти начинания вскоре продолжились уже в новой форме.

Весной 1918 года в России, ставшей РСФСР, под контроль органа, ведавшего допризывной подготовкой и спортом частично попали существовавшие спорткружки. К футболу радикально настроенная власть вначале относилась как к пережитку прошлого. Но увидев, что эта игра наряду с другими видами физкультуры является большим подспорьем в физическом совершенствовании человека, стала её сторонницей. Первой командой, образованной при этой государственной структуре в Воронеже, стал «Штурм», созданный при железнодорожном отделе Всевобуча на базе «Унитаса» и нескольких игроков «Веги». В состав железнодорожников тогда вошли: Никольский, Я. Строганов, Юдин, Н. Преображенский, Г. Дерюжкин, А. Самгин, В. Нечаев, А. Попов, И. Переварко, Е. Талалаев, М. Горяинов, Г. Новиков. Первые послереволюционные сезоны в Воронеже получились неспокойными. И если в 1918 году футбольные матчи ещё проводились, то с конца июня 19-го года, когда город перешёл на военное положение – к нему приблизилась гражданская война, прекратились вовсе.

С 1 по 23 октября 1919 года Воронеж был занят частями Белой Армии, командовали которыми генералы А. Г. Шкуро и К. К. Мамонтов. Понятное дело, ни о каком футболе речи не было. Однако даже в таких условиях была предпринята попытка наладить спортивную жизнь. На страницах, возобновившего выход «Воронежского телеграфа» появилось такое объявление: «Комитет Петровского Воронежского яхт-клуба приглашает членов на общее собрание, имеющее быть в понедельник 30 сентября (13 октября) в 5 часов вечера в помещении Городского Ломбарда, для рассмотрения вопросов, касающихся жизни клуба». Неизвестно, состоялось оно или нет, но после этого яхт-клуб прекратил своё существование. Через десять дней в город вошёл конный корпус Красной Армии под командованием С. М. Будённого. Часть спортсменов, в том числе футболисты Карцев, Полянский и другие ушли с отступающими белогвардейцами.

Утвердившаяся Советская власть стала внимательнее относиться к спорту. Свидетельство тому – объявления, появившиеся в нескольких номерах «Воронежской коммуны» в декабре 1919 года. Они были следующего содержания: «Подотдел спорта и физразвития при воронежском отделении Всевобуча Уездвоенкомата предлагает организаторам и руководителям всевозможных спортивных кружков и обществ, а равно спортсменам и членам подобных спорторганизаций, явиться на регистрацию. Регистрация пройдет пять дней. Лица, уклонившиеся от регистрации, будут караться по законам военного времени». Подотдел располагался в бывшей гимназии Энгеля по улице Вознесенской (ныне – Таранченко), в доме № 1.

Следует заметить, что после окончания Первой мировой и гражданской войн тысячи молодых солдат, вернувшись домой, принесли с собой в мелкие города и сёла познания о футболе. Они сталкивались с этой игрой на спортзанятиях в учебных командах, видели, как играли в мяч молодые офицеры. Они создавали футбольные команды в родных местах. Так или иначе, уже в 1920 году были организованы первые губернские соревнования по наиболее популярным тогда видам спорта, в том числе и футболу. Игра сделала новый шаг, теперь на просторы губернии.

А началось всё, после того как РСФСР отказалась принять участие в «буржуазных» Олимпийских играх 1920 года в Бельгии. В противовес им было принято решение провести свою – «коммунистическую» Олимпиаду, куда бы съехались рабочие команды со всего мира. В преддверии этого была задумана Предолимпиада, на которой планировалось отобрать лучших спортсменов России. Её составной частью стали отборочные соревнования в военных территориальных округах, так как спортом тогда ведал Всевобуч.

В середине июля «Воронежская коммуна» опубликовала объявления, приглашающие представителей всех спорторганизаций Воронежа и его уездов принять участие в первых губернских состязаниях. Прошли они с 23 по 26 июля под названием «Соревнования Воронежского территориального округа» на площади имени III Интернационала. В их рамках состоялся первый общегубернский турнир по футболу. Правда, всё ограничилось одним матчем, так как от каждого уезда должно было быть по одной команде, а принявшие участие в соревнованиях по другим видам спорта представители Нижнедевицкого, Острогожского, Павловского уездов футбольных команд не имели. Ну что ж, «лиха беда начало». Сильнейшей командой губернии стала «Фортуна», а сообщение об этом было первым упоминанием советской прессы Воронежа о футболе. Неизвестно, приняла ли участие воронежская команда в соревнованиях более высокого ранга, а чемпионат РСФСР по футболу 1920 года в рамках Предолимпиады прошёл успешно, его победителем стала сборная Москвы.

В сезоне 1921 года анонсировался матч сборных Воронежа и Козлова (ныне – Мичуринск), который должен был состояться 3 июля. Козловская сборная была одной из сильнейших в регионе, что подтвердила и победа козловцев в чемпионате Тамбовской губернии, прошедшего в рамках II губернской Олимпиады. Однако об этом матче ничего не известно, но если он был сыгран, то это был первый приезд в Воронеж футболистов из другой губернии.

В конце лета прошла губернская Олимпиада. Её победители опять же сначала должны были поехать в Орёл (центр военного округа, в который входил Воронеж), а оттуда – лучшие – в Москву. Но в Орёл, как и годом ранее, «Фортуна» не поехала. А в чемпионате РСФСР 1922 года вновь победила сборная Москвы.

Примечательно, что футболисты успешно выступали и в других видах программы губернских соревнований. В беге на 800 метров победил П. Беляков (сб. Землянска), а И. Переварко («Фортуна») занял 2-е место. Победителем в метании диска был Н. Преображенский («Штурм»), выступавший за спортклуб имени В. С. Степанцова. Он же в толкании ядра стал вторым, а в прыжках в длину с места и в высоту – первым. Отразилось на Олимпиаде и суровое лихолетье. Так, землянские футболисты частично играли разутыми, а призами служили одежда, обувь и продукты.

Следующий 1922 год выдался для страны ещё более трудным и голодным, сократилось число спортивных состязаний. Вероятно, мало было в Воронеже и футбольных матчей, так как пресса того времени о них молчала. А в 1923 году начался новый этап в истории воронежского футбола.

Гудков А. А., Погребенченко С. В. Век футбола. 1908-2008. Юбилейное издание. С. 25-32.