Агрегаторы: да будешь ты перемолот!

Слово “агрегатор” - очень точное. Этот термин происходит от латинского “grege” - стадо, то есть безвольное скопление индивидов, покорное внешней силе. Именно в стадо, в бессильную и безгласную людскую пыль и перетирают агрегаторы и работников, и клиентов. На основе, в принципе, не самой сложной технологии был создан крайне эффективный метод эксплуатации сверхдешёвой рабочей силы. И за этот источник лёгкой прибыли бизнес готов держаться зубами, что и показывают нешуточные репрессии против, честно говоря, не такого уж и сильного профсоюза “Курьер”.

И тут не мешает вернуться к той мысли, которую проводил в своём интервью с “Лабораторией” Кирилл Украинцев, ныне ожидающий суда за выдуманное преступление в СИЗО. Ничто не ново под луной. Современные методы эксплуатации и разделения работников между собой имеют давние корни. Их не мешает хоть немного вытащить наружу, прежде чем говорить о том, как и почему агрегаторы начали победное шествие по миру. Ведь подобная организация труда распространена в самых разных видах деятельности: простых и квалифицированных, легальных и нелегальных, физических и умственных.

Средневековые корни

Сам социально-экономический принцип работы агрегаторов идёт, как минимум, из средневековья. Речь идёт о распределённой мануфактуре, в которой основная часть работы выполняется не на территории работодателя, выступающего в качестве координатора и посредника для формально независимых работников. Первые качественно документально описанные производства такого типа - суконные мануфактуры в средневековой Италии. В частности, бельгийский историк Раймонд де Рувер в своих работах о банковской империи Медичи, посвящает немало строк и этой части бизнеса знаменитого семейства.

Если вам лень читать сложную книгу по ссылке или обзор на неё, кратко резюмируем важные моменты, касающиеся нашей темы. Большая часть технических операций по выделке сукна производились на дому, за исключением нескольких самых ответственных. Более того, на аутсорс были переданы и часть управленческих функций. Своего рода бригадирами на аутсорсе были сортировщики шерсти - одна из самых высокооплачиваемых и квалифицированных профессий в данной отрасли.

Контроль за надомниками осуществлялся двояко - через координацию производственных операций и через поставки материала, как правило, в рассрочку.

И уже тогда предприниматели явно знали толк в классовой борьбе. Знаменитые восстания чомпи - чесальщиков шерсти, лишь верхушка айсберга. Работники, несмотря на запреты и препоны пытались объединиться для защиты своих прав. Более того, средневековая цеховая организация сама давала для этого образец. Коль скоро мастера (которых по современных понятиям следует грубо приравнять к мелким буржуа) имеют свою организацию, почему бы подмастерьям не создать себе что-то такое.

Параллельно с цехами мастеров-ремесленников и гильдиями купцов по всей охваченной цеховым ремеслом Европе возникали и братства подмастерьев - прямые предки современных профсоюзов. Эти объединения были маргинальными и преследовались цехами, городскими магистратами и феодальными властями. Меж тем, чем дальше, тем больше становилось вечных подмастерьев, не имеющих даже призрачного шанса стать мастерами. Этот конфликт нашёл отражение даже в фольклоре. О борьбе подмастерьев на мельнице с мастером-колдуном говорится в лужицкой легенде о Крабате, обработанной в 20 веке немецким писателем Отфридом Пройслером. Мрачная сказка Пройслера была не раз экранизирована и поставлена на сцене. В одной из постановок автор статьи даже принял участие. Именно оттуда мы и взяли название статьи.

Но вернёмся к суконному производству. Судя по количеству операций и профессий, эта отрасль была одной из самых сложных. При всём богатстве мусульманского Востока - как деньгами, так людьми и овечьей шерстью, суконных мануфактур там не создали. А вот нищая Европа в лице Италии, Фландрии и позже Англии - смогла, благодаря чему у европейцев появился ещё один важный товар для торговли с Востоком. И действительно, производственная схема поражает своей сложностью и даже утончённостью. То, что сейчас делает один оператор, контролирующий целую автоматизированную производственную линию, раньше выполнялось десятками работников разных профессий, причём зачастую в разных местах.

Классовая борьба была постоянным, будничным явлением во Флоренции, где и базировались основные производственные активы Медичи. Процитируем де Рувера:

“Эксплуатация возникала из-за того, что фабриканты-суконщики находились в гораздо лучшей рыночной позиции, чем рабочие-суконщики, и пользовались цеховой властью, чтобы не дать последним создавать никаких объединений, даже под прикрытием религиозных общин. Представители церкви клеймили подобные объединения, называя их монополиями и заговорами, призванными ограничить свободу.

В уставе корпорации суконщиков особо запрещались все "тайные собрания" или "общины" образуемые ремесленниками и рабочими в противовес корпорации. От них требовали присягнуть, что они не будут вступать в такие организации. Не будет анахронизмом сказать, что в качестве предварительного условия найма от рабочих требовали подписать нечто вроде обязательства о невступлении в профсоюз. Попытки нарушить такое правило влекли за собой серьёзное наказание.

В 1345 г. некоего чесальщика по имени Джуто Брандини приговорили к смерти и казнили за то, что он пытался организовать "братство" или рабочий союз. В приговоре, текст которого дошёл до наших дней, Брандини обвиняется в том, что он "движим сатанинским духом", из-за чего предлагает вредоносные "новшества", подвергает опасности собственность и нарушает мир и порядок. В архивах задокументированы несколько других случаев, которые доказывают, что корпорация, не колеблясь, прибегала к решительным мерам против любых агитаторов, которые угрожали посеять смуту среди рабочих.”

Звучит весьма современно, не правда ли? Что ж, к счастью, официальная казнь нашим профсоюзным активистам пока не грозит. Но убить исподтишка или организовать “самоубийство” современные капиталисты и их друзья во власти вполне могут. Так автор статьи потерял друга, одного из ведущих активистов профсоюза “Действие” фельдшера скорой помощи Эдуарда Каляманова.

Закон Ле Шапелье и современные капиталисты

Наша редакция, безусловно, считает Великую Французскую Революцию прогрессивным явлением. Но не стоит забывать, что речь идёт именно о буржуазной революции. И, уничтожая отжившие явления феодального прошлого, буржуазия не забывала и о борьбе с уже родившимся рабочим классом. Более того, антирабочие меры иногда рядились в антифеодальные одежды. Лучший пример этого - закон, принятый в 1791 году по инициативе якобинца Исаака Рене Ги Ле Шапелье. Полный текст закона на русском языке можно прочитать по ссылке .

Закон интересен, прежде всего, своим неприкрытым цинизмом. Не поленитесь прочитать его краткий текст и всё увидите. Первая статья объясняет все последующие репрессивные меры стремлением к уравнению прав граждан. А вот дальше начинается мелочное перечисление антирабочих мер, полностью выводящих коллективную борьбу из легального поля. Более того, закон прямо отрицает существование у наёмных работников реальных общих интересов:

“Ст.2. Граждане одного и того же состояния и одной и той же профессии, предприниматели, лавочники, рабочие и подмастерья какой бы то ни было профессии не имеют права, собираясь вместе, избирать председателя, секретарей, синдиков, а равно вести протоколы, принимать решения и постановления, создавать регламенты относительно их так называемых общих интересов.”

Как там старушка Тэтчер говорила - “нет никакого общества”. Не менее интересно другое - происходит грубая подмена понятий и стоящих за ними явлений. Якобы ради уничтожения корпораций объявляется незаконными совершенно противоположные им по духу солидарные объединения.

Но не так страшен текст, как его контекст. Карл Маркс и советский историк Е.В. Тарле добавляют нюансов, демонстрирующих лицемерие авторов закона. Маркс в первом томе “Капитала” приводит мотивировку самого Ле Шапелье со своим как всегда едким комментарием:

“В высшей степени характерна мотивировка этого буржуазного государственного переворота. «Хотя и желательно, — говорил выступивший докладчиком Ле Шапелье, — повышение заработной платы выше теперешнего уровня, дабы тот, кто получает эту плату, избавился от абсолютной, почти рабской зависимости, обусловленной недостатком необходимых жизненных средств», тем не менее рабочие не должны сговариваться между собой относительно своих интересов, не должны действовать совместно с целью смягчить свою «абсолютную, почти рабскую зависимость», так как этим «они нарушили бы свободу своих бывших хозяев, теперешних предпринимателей» (свободу держать рабочих в рабстве!), и так как коалиция против деспотии бывших цеховых хозяев есть — что бы вы думали? — есть восстановление цехов, отменённых французской конституцией”

При этом, по свидетельству советского историка Е. В. Тарле, собрание, принимавшее закон, допустило оговорку, что закон не распространяется на коммерческие палаты. То есть, всем нельзя, а предпринимателям можно. Совсем как у нас, когда Российский Союз Промышленников и Предпринимателей прямо участвует в разработке Трудового Кодекса, а активистов независимых профсоюзов хватают и сажают за решётку. Процитируем работу Тарле “Рабочий класс во Франции в эпоху Революции” (1957):

“Как только дело было сделано и последняя статья прошла, Ле Шапелье предложил признать единственное исключение из этого закона: позволить «коммерческим палатам» собираться; «конечно, вы хорошо понимаете, что никто из нас не желает мешать коммерсантам говорить сообща о своих делах», — сказал он, и по его предложению в протокол заседания было включено, что декрет, только что принятый, не относится к коммерческим палатам”.

Мы добавим ещё один небольшой комментарий. Хотя закон и был предложен якобинцем, то есть представителем партии “цареубийц”, он благополучно пережил и реставрацию монархии. Это лишний раз показывает, что закон Ле Шапелье был антифеодальным только по форме, но не по содержанию. И это поняли даже самые тупоголовые монархисты. Тут не мешает вспомнить нашу вечную мысль: рынок - это не свободный форум равных товаровладельцев, а вертикальная корпорация. Защищая рынок от притязаний рабочего класса, закон Ле Шапелье защищает и корпоративные интересы. Другое дело, что корпорация здесь уже не феодальная, а буржуазная.

Но зачем мы так долго возились с иностранным законом, да ещё и давно отменённым? Во-первых, со времён Ле Шапелье буржуазия не придумала толком никаких новых аргументов против профсоюзов. Во-вторых, даже в самых социально благополучных странах есть десятки профессий, по отношению к которым запрет на солидарность никто ещё не отменил. И, наконец, важно показать постоянство буржуазии в её лицемерии.

Молодая и агрессивная французская буржуазия времён Революции поднимает на щит принцип формального юридического равенства, с помощью которого маскируется фактическое неравенство. Современные буржуазные идеологи, когда речь заходит о рабочей солидарности или вмешательстве в дела капиталистов, затягивают ту же песнь. Дескать, нет никакого рабочего и капиталиста, есть два равных предпринимателя, свободно вступающих в договорные отношения. О лживости подобного подхода мы не раз писали.

Но одно дело, теоретические измышления журналистов, публицистов и даже рептильных социологов, экономистов и юристов. А совсем другое, когда формальное уравнивание наёмного работника с предпринимателем становится практическим императивом. И здесь мы видим, как государство и бизнес идут друг другу навстречу.

Бизнес создаёт агрегаторы, в которых наёмный работник провозглашается “партнёром” и лишается положенных субъекту трудового права гарантий. Бизнес также навязывает части работников статус индивидуального предпринимателя. Государство пошло навстречу чаяниям бизнеса и создало институт самозанятости. Мотивация убойная - якобы так мы поможем сверхмалому бизнесу. Депутаты несколько “ошиблись” масштабом и помогли крупному бизнесу закабалить работников теперь уже на легальных основаниях.

Идеальный шторм

Достаточно сказано об исторических корнях социального механизма и логики создателей агрегаторов. Теперь можно перенестись поближе к современности и понять, почему не самая сложная технология выстрелила только недавно.

Собственно, техническим сердцем уберизации является геолокация. Сама эта технология родилась в недрах армии, контролируется и обслуживается государством. Как часто бывает, бизнес допустили до её использования далеко не сразу. С одной стороны, это замедлило коммерциализацию геолокации, с другой - избавило бизнес от многих издержек, связанных с разработкой и внедрением технологии, созданием и поддержанием сложной инфраструктуры. Дельцам только и оставалось, что подключиться к готовой системе и научиться использовать её в своих интересах. Вот вам, кстати, ещё один пример механизма приватизации прибыли и обобществления издержек.

Не менее важно и другое - чтобы доступ к средствам связи и позиционирования имели массы работников и клиентов. Мобильные телефоны с качественным доступом в интернет должны быть достаточно дешевы, чтобы их могли себе позволить как клиенты, так и работники. Причём не только водители такси, до уберизации получавшие сравнительно неплохие деньги, но и пешие курьеры. Естественно, ни в 90е, ни даже в начале 2000х годов такого ещё не было. Более того, на рубеже веков интернет сам по себе был довольно слабенький и медленный. А значит, контролировать исполнение множества заказов по сети было едва ли возможно.

В результате, программа GPS началась ещё в середине-конце 70х годов прошлого века, а только в 2009 была основана печально известная компания Uber. То, что её основатели смогли подняться со своим простеньким приложением именно в это время - далеко не прихоть госпожи Удачи.

И дело тут не только в технике и её доступности. Параллельно с внедрением информационных технологий шли два других процесса, создававших работника и клиента для будущих агрегаторов.

Первый - демонтаж социального государства с удешевлением рабочей силы. Фактическое рабочее время увеличивалось, а значит, работникам нужно было как-то оптимизировать оставшиеся часы. Сокращение свободного времени шло и по другой линии - через увеличение затрат времени на дорогу. Доставка пищи стала для многих не роскошью, а необходимостью. Одновременно, рост безработицы из-за уничтожения многих старых предприятий, приток бесправных мигрантов из ещё более бедных стран создавал армию работников, готовых принять новые условия эксплуатации просто ради выживания.

Второй - разложение или даже прямое уничтожение общедоступной социальной инфраструктуры. В нашем случае речь идёт об общественном транспорте и рабочем общепите. Это создавало повышенный спрос на доставку пищи и пассажирские перевозки.

Надо сказать, автор застал ещё предыдущий этап развития индустрии доставки пищи. До внедрения uber-технологий существовала децентрализованная сеть агентств доставки. Более того, на одной и той же точке могло сидеть сразу несколько контор, между которыми, при случае, и перебегали работники - курьеры и повара. За счёт слабости отдельных контор, положение курьеров было куда лучше. Те же деньги можно было заработать с существенно меньшим напряжением сил, плюс в некоторых местах существовали минимальные гарантии - питание от работодателя, компенсация за проезд и другие “плюшки”.

Но уже тогда существовали многие вполне современные проблемы: отсутствие трудового договора, штрафы, текучка кадров, ложь и моральное давление со стороны руководства. Более того, в отличие от сегодняшней ситуации, курьеры не образовывали даже виртуально крупного и стабильного коллектива. Возможно, именно поэтому профсоюз курьеров образовался не в 2008, не в 2013 году, а только совсем недавно.

Предтечи уберизации

Если брать ситуацию более масштабно, то предтечей уберизации можно считать два явления: дробление крупных промышленных предприятий и массовое внедрение франшизы и аутсорса.

Развитие информационных технологий и упрощение движения капиталов, в том числе и через границы, позволило разукрупнять предприятия. Капиталисты охотно этим занялись, ведь они прекрасно помнили, чем чревата излишняя концентрация наёмных работников в рамках одного коллектива. Более того, ужесточение эксплуатации, падение квалификации управленцев и распространение “истерического менеджмента” приводит к повышенной текучке кадров.

Таким образом, большой и устойчивый коллектив распадается на несколько нестабильных коллективов поменьше. Конечно, это сказывается на качестве работы самым негативным образом, ведь знания и умения всё хуже воспроизводятся. Но зато таким коллективом проще управлять, он всё меньше похож на батальон или полк, готовый по первому сигналу если не взяться за оружие, то хотя бы забастовать.

Свою лепту в ухудшение положения рабочего класса внесло и распространение аутсорса и франшизы. Фигура работодателя и его обязательства перед работником оказались рассеяны и размыты. Кому и на кого жаловаться, против кого бастовать: против головной фирмы, против “прокладки”, против “кадрового агентства”? А ведь головное предприятие и его бенефициаров ещё поди найди, продравшись через цепочку прокладок и оффшорных компаний. Начальство на другой планете, родной!

В такой ситуации традиционные механизмы защиты трудовых прав работали всё хуже. Так что многие всё проще мирились с отсутствием трудового договора. Что уж говорить о такой роскоши, как профсоюз на предприятии. Тем более, что разложение, “пожелтение” старых профсоюзов как минимум в России уже дошло к тому моменту до терминальной стадии. И к чему мне профсоюз, если он только взносы собирает, да шарики на Новый Год раздаёт? Словом, уберизация упала на благодатную почву.

Не только таксисты и курьеры

Выше мы говорили исключительно про таксистов и курьеров. Это вполне логично, ведь именно эти отрасли оказались наиболее восприимчивы к внедрению агрегаторов. Не случайно, сам этот процесс мы назвали в честь компании Uber.

Однако агрегаторы проникли ещё в целый ряд отраслей, в том числе и творческого труда. Далеко не всегда они устроены ровно так же, как сервисы такси и доставки. В частности, для многих работ геолокация и не требуется. Главное, что сохраняется общий принцип - прекарная занятость, организованная через сетевой сервис. Всё по киберпанку: high tech -low life.

Тяжёлую поступь уберизации испытали звукорежиссёры и дизайнеры, преподаватели и журналисты . Уберизованный рынок контента - важная часть буржуазной машины лжи, в которой люди трудятся за сущие копейки. Более того, агрегаторы покушаются и на типичные старые рабочие профессии: строителей, сантехников и иже с ними Если бы плавить чугун можно было на дому, уберизация добралась бы и до металлургов.

И везде агрегатор выступает как ложный посредник, на деле контролирующий работника и мешающий клиенту вести дела непосредственно с ним. Агрегатор пользуется всеми полномочиями работодателя, но не отвечает толком ни перед работником, ни перед клиентом. Даже в самых вопиющих случаях приходится приложить немало коллективных усилий, чтобы заставить убер-конторы отвечать за причинённый вред. Часто это даже не удаётся сделать.

Везде механизм уберизации работает примерно одинаково. Он разобщает работников, лишает их последних прав и гарантий. В результате чего снижается зарплата. Страдают от этой машины и клиенты, ведь качество услуг неизбежно снижается. И не только из-за снижения зарплат и мотивации работников. Агрегатор за счёт своего монопольного положения может не слишком заботиться об интересах потребителя. В случае же жалоб и конфликтов, подобная контора сможет стереть в пыль и клиента.

К счастью, количественное расширение убер-экономики даёт один побочный эффект - между её работниками возникают всё более тесные связи. То, что капиталист хотел уничтожить, возрождается, но уже в новом качестве. Именно этот процесс и сделал возможным создания профсоюза “Курьер” и “Платформы Солидарности”, а также десятков зарубежных профсоюзов в той же сфере, действующих часто более успешно.

И если в Великобритании прекарные работники смогли добиться признания себя субъектами трудового права, то и мы сможем. Это же понимают и капиталисты, иначе они не натравили бы репрессивную машину государства на профсоюз “Курьер”. Мы призываем всех, кого коснулась машина убер-экономики, вне зависимости от профессии, объединяться для защиты своих прав. Не ждите, пока её жернова перемелют вас в людскую пыль. Ребятам из профсоюза мы же хотим пожелать скорейшего освобождения их лидера и успехов в борьбе. Пусть не слушают всяких умников, которые говорят, что их борьба якобы бесполезна. Свободу Кириллу Украинцеву! Солидарность непременно победит!