Черносотенство: фашизм или ещё нет?

Разбирая личность Петра Аркадьевича Столыпина, Клим Жуков сделал довольно сильное заявление: черносотенство – это уже вполне сложившийся фашизм. Просто название ещё не придумали. Клим пользовался димитровским определением фашизма, но прошёлся по содержащимся там признакам довольно бегло. Давайте сделаем это более основательно, используя наши собственные наработки. Ниже мы выясним, можно ли считать черносотенство формой фашизма или только одной из предтеч этого движения.

Строго говоря, наша задача распадается на три. Первая и главная – выяснить характер собственно черносотенного движения. Вторая – сделать то же самое с режимом Николая II, который поддерживал черносотенцев и сам состоял в одной из их организаций. Ведь Жуков распространяет своё утверждение и на последние годы царского режима. Наконец, надо установить, было ли фашистским ядро белого движения – как в ходе Гражданской Войны, так и в эмиграции. Как раз через белую эмиграцию идеи и кадры черносотенного движения пополнили зарождающееся фашистское движение Западной Европы.

Мы не ставим себе задачи написать подробное исследование. Эта статья нужна именно как пример приложения нашей трактовки определения фашизма к конкретному историческому явлению. Имея такой наглядный образец, нашим читателям будет проще самим применять предложенный нами метод.

Чёрная сотня

Надо сразу условиться – определение фашизма Георгия Димитрова в нашей интерпретации более подходит для фашизма как государственного режима, а не движения. Но черносотенное движение пользовалось широкой поддержкой в верхах, что несколько облегчает нам нашу задачу. Кроме того, часть черносотенных организаций были представлены в Государственной Думе и участвовали в дебатах и законотворчестве. Активным, ярким и очень буйным думским оратором был, например, Владимир Митрофанович Пуришкевич. Словом, у черносотенцев была масса способов показать свои идеи и планы, как в теории, так и на практике. В качестве временной точки возьмём разгул реакции после Революции 1905 года. То есть, период с 1907 по 1911 год

Не вызывает сомнения, что черносотенство было реакционным и шовинистическим движением. Чёрная сотня апеллировала к самым архаичным религиозным идеям и грубо нападала на просвещение. В том числе и физически. Жертвами её погромов были не только евреи и левые, но и интеллигенция. Более того, все эти три группы в черносотенной идеологии сливались воедино.

Реакционность черносотенства проявлялась и во взглядах на социальное устройство общества. Правда здесь верхушка правомонархических организаций сталкивалась с немалой проблемой – даже у завербованных чёрной сотней крестьян Западных губерний возникали неудобные мысли по поводу земельного вопроса. Дескать, мы готовы бить жидов, поляков и очкариков, но дайте землицы. Профессорам, епископам и помещикам приходилось что-то придумывать, чтобы спустить этот вопрос на тормозах, что не без удовольствия отмечает Ленин.

Тем не менее, в целом черносотенное движение выступало за сохранение помещичьего землевладения. А тогда это была главная лакмусовая бумажка для оценки реакционности или прогрессивности того или иного движения.

Наиболее же дикое проявление шовинизма чёрной сотни – её центральная роль в организации еврейских погромов. Черносотенцы не стеснялись своего антисемитизма, как это делают некоторые современные фашисты. Например, про одного из депутатов Государственной Думы у них ходил стишок: "Жид Пергамент / попал в парламент, – / сидел бы дома, / ждал погрома."

Вполне очевидна и антирабочая и антисоциалистическая направленность черносотенства. Конечно, иногда черносотенцам удавалось завербовать отдельных рабочих, но в целом организованные рабочие были одной из целей их погромов. Правда, в отличие от евреев и интеллигентов, рабочие охотно давали сдачи. Справедливости ради скажем, евреи тоже со временем научились сопротивляться погромщикам.

Достаточно прочитать описания погромов, даже от самых умеренных деятелей, чтобы понять – в своём шовинизме черносотенцы доходили до зверства. Этому способствовала частая безнаказанность и обилие уголовных элементов в движении.

Борьба шла и на теоретическом фронте. Революционное и рабочее движение клеймили не только как враждебное власти, но и как прямо сатанинское. Именно из черносотенной среды вышли так называемые "Протоколы сионских мудрецов", направленные не только против евреев, но и против левого и демократического движения.

Не был чужд чёрной сотне и империализм. Во-первых, она поддерживала захватнические устремления царского режима - от Дальнего Востока до Босфора и Дарданелл. Во-вторых, черносотенцы выступали за крайне жёсткое подавление национального движения на окраинах Российской Империи. Поляков, финнов, грузин и иже с ними нужно загнать в подполье. Инородцы и иноверцы так и должны оставаться неполноправыми. Уже тогда возникла идея "Единой и неделимой России", которую поднимут на щит многие белогвардейские организации.

Чёрная сотня была привержена абсолютной монархии и уже поэтому была враждебна даже самой убогой буржуазной демократии. Правда практика политической борьбы вносила свои поправки. Так, в черносотенном движении был раскол по поводу отношения к Государственной Думе. Одни, как тот же доктор Дубровин, последовательно бойкотировали Думу как противное самодержавию учреждение. Другие, такие как уже упомянутый Пуришкевич, активно пользовались думской трибуной.

Но даже лояльные Думе черносотенцы активно выступали против всеобщего, гласного равного и тайного голосования. Ведь подобная система похоронила бы их влияние в парламенте, приобретенное благодаря сложной, многоступенчатой системе выборов и полицейским ограничениям. Кроме того, черную сотню устраивал и неполноправный, скорее законосовещательный характер Думы.

Черносотенцы активно нападали и на либеральное движение – как словесно, с думской трибуны и в печати, так и буквально. Уже упомянутый Осип Яковлевич Пергамент был членом Конституционно-Демократической Партии. Членами КД-партии были и убитые черносотенцами депутаты Григорий Борисович Иоллос и Михаил Яковлевич Герценштейн. Но либералу не обязательно было быть евреем, чтобы стать жертвой черносотенного террора. Так, в 1908 году прямо во время приёма больных был убит врач, либеральный народник, бывший депутат-трудовик Александр Львович Караваев.

Казалось бы, почти все признаки налицо. Можно спокойно ставить штампик со свастикой. Однако с главным признаком есть проблемы. Дело в том, что уже существовавший в Российской Империи финансовый капитал делал пока что ставку на другие политические силы – на кадетов и октябристов. Так, в Военно-промышленных комитетах в период Первой Мировой Войны заправлял "Прогрессивный Блок" – т.е. консервативные либералы Октябристы и "левые" либералы Кадеты. Черносотенцы же стояли на страже старого, ещё феодального правящего класса. Это была партия помещиков и попов. Так что назвать черносотенцев фашистами мы всё-таки не можем.

Словом, черносотенное движение – это ближайший предшественник фашизма, содержащий почти все признаки последнего.

Веховщина и рождение фашизма

Однако тенденция к превращению черносотенного движения в прямо фашистское наметилась как минимум в годы столыпинской реакции. Процесс шёл по четырём направлениям.

Во-первых, либеральная буржуазия и интеллигенция, напуганная революцией, всё более смещалась вправо. В этом плане нет более показательного примера, чем знаменитый сборник "Вехи", (по ссылке - статья Ленина «О Вехах» со ссылками на сам сборник и другие документы) изданный группой идеологов Конституционно-Демократической Партии. Если не знать прошлого авторов, то его можно принять за черносотенную агитку. Авторы "Вех" нападают не только на социализм и рабочее движение, но и на просвещение и демократию в целом. Они бросаются на защиту самодержавия. Не мешает напомнить самую знаменитую цитату из этого сборника: "Русские граждане должны благословлять эту власть, которая одна сво­ими штыками и тюрьмами еще ограждает нас от ярости народной».

Самое же интересное, что авторы "Вех" были изначально представителями левого крыла либерального движения. Просто пройдёмся по именам: Бердяев —кадет, бывший легальный марксист, Струве —кадет, бывший гуру легального марксизма, Изгоев - бывший меньшевик, затем "левый" кадет, Гершензон — кадет, Кистяковский - кадет, С. Н. Булгаков - бывший легальный марксист, Франк - кадет. То есть по современным понятиям это левые либералы и социал-демократы.

Во-вторых, провалившаяся аграрная реформа Столыпина была попыткой ускорить проникновение капитализма в русскую деревню. Первый русский фашист Столыпин (как не без основания пишет в Харбине некий русский фашист Горячкин) был уже не столько представителем старой помещичьей элиты, сколько защитником интересов финансового капитала.

В том числе и капитала международного, так как голодный экспорт российского зерна был залогом благоденствия иностранных кредиторов царского режима. Надо учитывать и то, что крупные российские помещики уже давно были встроены в капиталистическое хозяйство, совсем как латиноамериканские латифундисты.

В той мере, в которой политика Столыпина и ему подобных была официальным курсом самодержавия, в той мере можно считать фашистским и сам царский режим в его последние годы. Ведь Столыпин действовал террористическими методами, а задача его была – защитить власть крупного капитала от нарастающей угрозы рабочего и крестьянского демократического движения. Столыпинский галстук и столыпинский вагон нельзя отделять друг от друга.

Однако надо чётко понимать – даже в свои лучшие годы Столыпин не определял безраздельно политику Российской Империи. Так что называть царский режим начала 20 века, при всей его мерзости, фашистским явно некорректно. Тем более, что царизм вынужденно, со страху, но шёл на слабенькие уступки буржуазной демократии и даже рабочему движению.

В третьих, "Прогрессивный блок" и более гибкая, склонная к тактическим компромиссам часть черносотенцев успели посотрудничать напрямую как минимум в трёх делах: в агитации в пользу ведения империалистической войны, в организации убийства Распутина и отстранении от власти Николая II. В частности, одним из активнейших участников убийства Распутина был Владимир Митрофанович Пуришкевич. Монархист Шульгин же был участником истории с отречением Николая II.

Наконец, само черносотенное движение как минимум с началом Первой Мировой Войны наладило тесные связи с промышленными кругами. Черносотенцы активно участвовали в деятельности Военно-Промышленных Комитетов и Земгора. В том числе и приснопамятный Пуришкевич, организовавший в рамках последнего целый санитарный поезд. Остаётся только догадываться, сколько денег на этом было распилено. Ведь коррумпированность чёрной сотни была широко известным фактом. Многие организации просто разбазаривали выделявшиеся на них деньги из "рептильного фонда" царской Охранки. Известны случаи, когда черносотенные лидеры "кидали" исполнителей политических убийств на деньги.

Белогвардейщина – первый фашизм

Продукт конвергенции черносотенства и сползающей вправо либеральной буржуазии и интеллигенции получит уже новое название – белое движение. Конечно, далеко не все белогвардейцы являлись приверженцами правомонархической, фактически фашистской идеологии. Но ядро движения было именно фашистским, что проще всего показать на примере режима Врангеля в Крыму. Конечно, можно искать и найти фашизм или его элементы и у Колчака, и у Семёнова, и у Юденича. Но Врангелевский режим - самый чистый пример.

Во-первых, режим Врангеля имел весьма ограниченную собственную экономическую базу в виде Крыма, что делало его крайне зависимым от внешнего финансирования. Без денег банкиров и спекулянтов, в том числе и зарубежных, барон не продержался бы и месяца.

Во-вторых, именно из структур Врангелевского режима сложилось самое сильное организационное ядро правого крыла белой эмиграции. Сам Пётр Николаевич Врангель основал и возглавил Российский Общевоинский Союз (РОВС), в дальнейшем тесно сотрудничавший с нацизмом. Конечно, был и альтернативный центр – в лице сложившихся в Харбине фашистских организаций. Тамошние ребята не стесняясь называли себя фашистами.

Наконец, врангелевцы пытались создать буржуазно-демократическую витрину. Другое дело, что у них ничего не вышло, что подтверждают даже крайне правые свидетели, такие как фашист Георгий Владимирович Немирович-Данченко.

В принципе, мы уже кратко указали на то, что классовой базой врангелевского режима был финансовый капитал, прежде всего, зарубежный. Капиталисты стран Антанты рассчитывали, поддержав режим Врангеля, заставить Россию расплатиться по царским долгам. Не отставали и русские банкиры и спекулянты, крутившие свои махинации за спиной голодных и оборванных солдат и офицеров, в том числе и в ущерб положению на фронте. Так в Константинополе была продана налево огромная партия колючей проволоки, предназначенная для войск.

Несмотря на некоторые лицемерные заигрывания с буржуазной демократией, установленный в Крыму режим был с самого начала открытой диктатурой. Власть концентрировалась вокруг Врангеля как «хозяина земли русской». Ничего не напоминает?

В своей первой же речи в Севастополе в ответ на обращение городского головы барон заявил, что ни с какой общественностью делить власть не будет. Обещание учредительного собрания, декларация свободы прессы, лживые посулы в адрес крестьян – всё это было только для вида. Ожидание учредилки было способом оттянуть решение насущных вопросов – о земле, форме государства, о труде и мире. Землю крестьянам предлагали в ипотеку, то есть большинству населения страны предлагалось вернуться в кабальное "временнообязанное" состояние. Что до свободы прессы, то она фактически отменялась не только официальными установлениями властей, но и произволом любого крупного чиновника, иностранного капиталиста или старшего офицера. Стоило газете написать что-нибудь, оскорбляющее важное лицо, как её редакция могла стать жертвой банального погрома.

Официальная идеология базировалась не только на антикоммунизме и антидемократизме, что легко можно понять, но и на черносотенном шовинизме и мракобесии. Скажем, печатью у Врангеля заведовал сначала уже упомянутый Немирович-Данченко, а затем один из основателей евразийства Георгий Владимирович Вернадский. Да, Врангель охотно раздавал обещания и другим политическим силам – кавказским, татарским и казачьим автономистам, принял в правительство несколько давно скурвившихся бывших социалистов. Например, известный в прошлом легальный марксист Петр Струве был сделан министром иностранных дел, а уже не раз упоминавшийся в книге Борис Савинков занимался набором пополнения для врангелевской армии за рубежом.

Однако даже с самыми близкими по духу движениями у Врангеля со товарищи были весьма напряжённые отношения. Например, с казаками дело чуть не дошло до боевых столкновений. Так, издаваемая казачьими частями в Евпатории газета «Донской вестник» открыто выступила против Врангеля, советуя солдатам не подчиняться Врангелю, требовать расформирования казачьих полков и отправки домой. Врангелю пришлось пойти на репрессии, в том числе предать военному суду генерала Сидорина и редактора "Донского вестника" сотника Дю Шайля.

Справедливости ради скажем, что с еврейскими погромами Врангель по крайней мере пытался бороться. В частности, он пресёк погромную агитацию некоторых духовных лиц, в том числе и злостного антисемита протоиерея Владимира Востокова. Врангеля интересовал скорее мирный тыл, так как никаких симпатий к евреям он всё равно не испытывал. Другой же рукой врангелевский режим не стеснялся использовать антисемитизм как инструмент пропаганды против красных. Это явно видно по пропагандистским материалам белых.

Что касается империализма, то он отчётливо прослеживается у зарубежных партнёров белого Крыма, который французская и английская буржуазия хотела использовать как инструмент для закабаления и ограбления всей России. Стоит обратить внимание на договор, который летом 1920 года врангелевское правительство заключило с французскими властями:

«1. Признать все обязательства России и ее городов по отношению к Франции с приоритетом и уплатой процентов на проценты.

2. Франция конверсирует все русские долги и новый 6½% заем, с частичным годовым погашением, на протяжении 35 лет. 3. Уплата процентов и ежегодного погашения гарантируется: а) передачей Франции права эксплуатации всех железных дорог Европейской России на известный срок, б) передачей Франции права взимания таможенных и портовых пошлин во всех портах Черного и Азовского морей, в) предоставлением в распоряжение Франции излишков хлеба на Украине и в Кубанской области в течение известного количества лет, причем исходной точкой берется довоенный экспорт,

г) предоставлением в распоряжение Франции трех четвертей добычи нефти и бензина на известный срок, причем в основание кладется добыча довоенного времени,

д) передачей четвертой части добытого угля в Донецком районе в течение известного количества лет. Указанный срок будет установлен специальным соглашением, еще не выработанным.

Пункты "б", "в" и "д" вступают в силу немедленно по занятии войсками генерала Врангеля соответствующих территорий. Суммы, вырученные благодаря экспорту сырья, имеют быть использованы для уплаты процентов по старым долгам.

4. При русских министерствах финансов, торговли и промышленности в будущем учреждаются официальные французские финансовые и коммерческие канцелярии, права которых должны быть установлены специальным договором.

5. Франция берет на себя задачу восстановления русских оружейных и снарядных заводов, причем в первую очередь вооружается новая армия. Франция и Россия заключают наступательный и оборонительный союз сроком на 20 лет»

Наконец, самые очевидные моменты – режим белых в Крыму был террористическим и воинственно антикоммунистическим. Материалов об этом опубликовано настолько много, в том числе за авторством самих белогвардейцев, что мы даже не будем утруждать себя доказательством. Итак, перед нами полный набор признаков фашизма, опирающегося на прочную классовую базу.

Белая эмиграция и фашизм

Но дополним наше доказательство ещё одним моментом – разгром белого Крыма и уход белых в эмиграцию не привёл к распаду фашистского ядра белого движения. Врангелем был создан Российский Общевоинский Союз (РОВС), который стал мостиком от белого движения в Гражданскую Войну к фашистским белоэмигрантским организациям 20х – 30х годов. Сам РОВС в дальнейшем активно сотрудничал с гитлеровским режимом, мобилизуя своих членов в коллаборационистские структуры.

У белоэмигрантских публицистов можно увидеть такую мысль – дескать, мы видели зло в Гитлере, но большевики были злом куда большим. Так что наш союз с Гитлером был в некоторой степени вынужденным. Но это ложь. Учитывая сказанное нами выше, союз идейного и организационного ядра белой эмиграции с нацизмом был совершенно естественным и непринуждённым. Разногласия между вождями белоэмигрантов и нацистскими лидерами не превышали разногласий, существовавших внутри самой НСДАП. Но мы не будем же называть, например, Альфреда Розенберга антифашистом за то, что в некоторых вопросах расовой политики был несогласен с Адольфом Гитлером.

Современные защитники этих господ также пытаются выставить в качестве борцов с нацизмом белого генерала Деникина или даже нераскаявшегося фашиста Ивана Ильина. По поводу последнего мы уже сказали достаточно в основном тексте книги. Что же касается Деникина, то некоторые эпизоды его биографии при нацистах не позволяют сделать из него даже очень умеренного, либерального антифашиста. Например то, что Деникин имел свободное и регулярное общение с военнослужащими коллаборационистских формирований, в том числе и из бывших военнопленных. Последних уж точно к кому попало не пускали. За якобы гордым отказом служить нацистам стоит плохо прикрытое неофициальное сотрудничество с ними же.

Крайне правые белоэмигрантские структуры сами сделали немало для становления фашистского движения в Германии. Особенно важна здесь так называемая организация Aufbau, в которой слились в экстазе представители русской белой эмиграции (в том числе и немецкого происхождения) и прусской военщины. Душой организации были генерал Василий Бискупский, успевший послужить в белой и украинской националистической армиях, и русский немец Макс Эрвин фон Шойбнер-Рихтер.

Не мешает упомянуть и плодовитого автора исторических фальсификаций Бориса Бразоля. Этот беглый белогвардеец распространял фальшивый список первого Совнаркома, откуда пошёл миф о том, что первое советское правительство состояло почти исключительно из евреев. Бразоль был активным популяризатором так называемых "Протоколов сионских мудрецов", которые стали в Третьем Рейхе частью официальной идеологии. Наконец, Бразоль опубликовал работу, в которой приводил фальшивые данные о процветании Российской Империи перед Первой Мировой Войной, на которую до сих пор любят ссылаться любители "похрустеть булочкой". Бразоль осел в США, где ему удалось втереться в доверие к видному антисемиту и симпатизанту фашизма Генри Форду, на чьи деньги Бразоль и публиковал свои пасквили.

Едва ли нуждается в представлении другой член Aufbau – генерал Эрих Людендорф. И, наконец, самое важное, в организацию входили будущие видные деятели нацистской партии – балтийский немец, эмигрант из Российской Империи Альфред Розенберг, главный идеолог нацистской расовой политики, и "имперский руководитель печати" Макс Амман.

Добавим ещё небольшой штрих – даже "левая" часть белого движения не была полностью чужда фашизму. В частности, в основном тексте книги мы разбирали мысли о фашизме Бориса Савинкова – в прошлом видного эсеровского террориста. Добавим, что Борис Викторович был далеко не одиночкой. Вокруг этого харизматичного, упёртого и крайне работоспособного человека сформировался целый круг, в том числе и из числа эсеров и вчерашних леволиберальных интеллигентов. С Савинковым сотрудничала Зинаида Гиппиус и её муж Сергей Мережковский. Мережковский в дальнейшем переживёт очень сильное увлечение итальянским фашизмом и даже выступит с радиообращением в поддержку гитлеровского нападения на СССР. Ближайшим сотрудником Савинкова был видный деятель "Серебряного Века", любовник Зинаиды Гиппиус, Дмитрий Философов. С савинковскими террористами сотрудничал и разоблачитель Азефа, «совесть» партии эсеров Владимир Бурцев.

Наши примеры далеко не случайны - они также призваны показать, что фашизм в белом движении не был уделом крайне правых маргиналов. Переход вчерашних белых эмигрантов и их потомков на прямо антифашистские позиции был неизбежно чреват разрывом с организованным белым движением. В первые годы после окончания Гражданской Войны верхушка белой эмиграции это хорошо понимала и активно противодействовала отходу эмигрантов от движения. В том числе и террористическими мерами. С другой стороны, советское правительство держало двери открытыми. Шла агитация и поддержка движения за возвращение на родину, существовали общества друзей СССР. У человека, который внутренне примирился с Революцией, были возможности воплотить свои чувства на практике.

Выводы

На самом деле, организационные и идеологические связи правых кругов белой эмиграции – это огромная тема, к счастью, довольно неплохо исследованная. Но даже приведённых выше примеров достаточно, чтобы подтвердить нашу исходную идею. Наша задача – дать относительно далёкий от современности пример для приложения нашей версии димитровского определения фашизма. С таким образцом читателю будет проще использовать наш подход по отношению к другим режимам – как историческим, так и современным.

Для закрепления повторим наши выводы: Черносотенное движение содержит почти все признаки фашизма, но в силу несколько отличной классовой базы, фашистским названо быть не может. Царский режим при Николае II имел некоторые фашистские черты, выраженные в поддержке царем черносотенного движения и деятельности Петра Аркадьевича Столыпина. Но ими царизм не исчерпывался, имелись и другие, в том числе и противоположные политические тенденции. Словом, николаевский царизм – это всё-таки не фашизм.

А вот белое движение в своём ядре — безусловно фашистское. Оно родилось из конвергенции черносотенного движения с одной стороны и либеральной буржуазии и интеллигенции, – с другой. Фашизм в белом движении был не уделом крайне правых маргиналов, а его идейным ядром. Это подтвердила судьба белого движения в эмиграции, а также интерес к фашизму представителей самых разных кругов белого движения – от монархистов до вчерашних социалистов.

Идеи и практики черной сотни вместе с фашистским ядром белой эмиграции пришли в Европу, где оказали немалое влияние на становление фашистского движения, в том числе и в Германии. Организованная белая эмиграция занесла семена фашизма и в Латинскую Америку. Сотрудничество главных белоэмигрантских организаций с гитлеровским нацизмом не было случайностью или вынужденным компромиссом для борьбы против некоего «абсолютного зла». Нет, союз господ из РОВС, НТС и других организаций с нацистами был естественным и неизбежным.