Иранофилия, или ещё одно идеологическое поветрие
Как метко заметил один из наших читателей, некоторая часть левого сегмента сети недавно “приняла ислам”. Не, не в смысле отправилась на встречу со всевышним, а записалась в сторонники Исламской Республики Иран. Убийство генерала КСИР Сулеймани сотворило чудо, подарив некоторым недалёким отечественным борцам с мировым капиталом очередного кумира на смену уже поверженным - Китаю, Северной Корее или Ливии покойного Каддафи.
Но для настоящего мусульманина, будь он шиит или суннит, нет худшего греха, чем ширк, то есть сотворение кумира, “сотоварища” Аллаха. Поэтому мы займёмся богоугодным делом и объясним, почему господин Сулеймани не годится в шахиды, а режим аятолл не уступит в своей реакционности кяфирской империи зла - США. И это мы делаем не только ради наших ленивых умом соотечественников, но и ради самих рядовых иранцев. Для них даже самая пустячная международная поддержка давно прогнившего теократического режима - ещё один камень на шею. И не мешает сделать хоть немного для того, чтобы его оттуда снять.
Шахиншахи и аятоллы, или предыстория вопроса
Начнём с того, что нынешний режим в Иране не с неба упал, как дар Аллаха, и у него есть вполне земная история. И эта история выдаёт его головой. Современный Иран - детище провалившейся национально-освободительной революции. Ведь после свержения шаха к власти пришли не прогрессивные лево-националистические и коммунистические силы, а удачно вскочившие на подножку попутчики - обиженные шахским режимом клерикалы. Которые самым циничным образом распрощались не только со вчерашними товарищами, но и с исходными целями революции.
Так, национализация нефти не стала инструментом модернизации. И в этом плане светский социал-демократ Мохаммад Моссадык, чью память лицемерно почтили победившие аятоллы, был во сто крат прогрессивнее. Но об этом мы ещё поговорим подробнее. Сам же пример Ирана наглядно показывает, что не всякая национализация природных ресурсов одинаково полезна. Ведь дело не в формально-юридической принадлежности, а в возможности широких народных масс использовать богатства страны в своих интересах. И теократическая “исламская республика” делает иранскую нефть достоянием частной группы высших жрецов и чиновников, отделённых от народных масс авторитетом религии.
Последнюю, кстати, стоит рассмотреть отдельно. Дело в том, что Иран - единственная крупная страна, где безраздельно господствует шиизм, существенно отличающийся от привычного большинству суннитского ислама. Так, у суннитов отсутствует формальная духовная иерархия, и каждый способный читать коран в оригинале мусульманин теоретически вправе его толковать. У шиитов же под влиянием зороастризма, ранее распространённого на покорённых арабами персидских землях, эта иерархия сложилась. Стоящих на её вершине аятолл (“свидетельство Аллаха”) можно уподобить кардиналам или митрополитам, а верховых аятолл, - патриархам. Такая ситуация создавала проблему дуализма светской и духовной власти, наподобие той, что была в Византии или Московской Руси. По крайней мере с тех пор, когда после арабских и монгольских завоеваний в Иране сложилось устойчивое персидское государство.
Отметим также, что сама династия Пехлеви, свергнутая революцией 1979 года, имеет необычное происхождение. Её основатель первоначально собирался стать президентом республики, которую предполагалось основать на месте свергнутой династии Каджаров. Но именно под влиянием духовенства Резе-хану Пехлеви пришлось принять титул громкий шахиншаха, то есть царя царей. Возможно, это было связано с не лишёнными реальной почвы опасениями мулл, что установление республиканского строя может повлечь в дальнейшем отделение исламского культа от государства. За примерами далеко ходить было не надо: тут и революция в соседней России, и упразднение халифата в бывшей Османской империи Ататюрком сотоварищи. Но даже сделавшись шахом, Реза Пехлеви старался вести если не светскую, то просвещённую политику.
Просто потому, что иначе его страна, уже давно ставшая ареной борьбы британских, германских и российских интересов, окончательно превратилась бы в колонию. Не случайно сам Реза-хан был выходцем из Персидской казачьей бригады - одной из немногих современно организованных частей армии старой Персии. В каком-то смысле под новым именем Иран здесь установилась диктатура развития, хотя и крайне ограниченного и зависимого. Умеряя аппетиты религии, шах делал пускай и робкие, но реверансы в сторону прогресса. С другой стороны, монарх не мог слишком сильно покушаться на интересы мулл. И во многом это было обусловлено более прочной, консолидированной структурой шиитского ислама, о которой мы говорили выше.
Что принесла исламская революция
Ещё большей проблемой была зависимость шахского режима от западного капитала. И в сугубо буржуазных интересах светские политические силы пытались с ней что-то сделать, чему примером реформы Моссадыка, свёрнутые после циничной интервенции США. Английские и американские нефтяные короли продолжали контролировать иранскую нефть. Решила ли эту проблему исламская революция 1979 года? Формально - да. Нефть была снова национализирована, а Моссадыка заслуженно объявили национальным героем.
Однако достаточно ли просто национализировать нефть для того, чтобы построить независимую экономику? Нет. Нужно ещё заставить её работать в интересах большинства - то есть создать передовую промышленность и систему образования, работать над развитием внутреннего спроса. Всему этому установившийся теократический режим никак не способствовал и не способствует. Даже если смотреть с сугубо буржуазной точки зрения.
Начнём с того, что буржуазно-демократические институты с самого начала существуют в исламской республике как сугубо декоративные. Чего стоит парламент и партийная система, если у узкой корпорации служителей культа есть абсолютное право вето на их решения? А политика, напомним, лишь концентрированная экономика. Шах свергнут! Да здравствует новый шах в лице рахбара!
Экономическое бесплодие исламизма
Но гораздо важнее другое - подавляющий диктат религии если не делает невозможной, то до крайности затрудняет даже буржуазную модернизацию. Да, европеизация Ирана при шахе была крайне поверхностной. Женщины из высшего общества сняли паранджу и сели за университетскую скамью, но их более бедные соотечественницы так и остались жить в средневековье. В таких условиях пропаганда в духе своего рода исламского “феодального социализма” нашла широкую аудиторию. Но, по крайней мере, шахским режимом была заложена основа для возможного превращения страны в крепкую буржуазную республику по типу Турции.
И это очень скромное основание было уничтожено исламской революцией, надолго перекрыв дорогу к модернизации. Что ещё усугубила расправа исламистов со вчерашними союзниками-левыми, которые как раз и хотели вытащить своё отечество из болота средневековья. Как же модернизировать страну, если основные носители и потенциальные исполнители этой идеи уничтожены, ошельмованы или изгнаны?
И что предложили массам аятоллы в качестве рецепта для процветания? Лёгкий, не затронувший самые основы института частной собственности передел имущества побеждённых, вполне в духе нацистских штурмовиков. Для того, чтобы отобрать и поделить, не нужно особого ума. На это были способны даже дикие банды среднеазиатских басмачей. И подобно курбашам басмачей, таким как печально известный Иргаш, аятоллы забрали себе львиную долю награбленного. Логично, что они и немалую часть нефтедолларов также прикарманивают, поскольку политически не подконтрольны массам. И если самим духовным лицам негоже в открытую устраивать себе весёлую жизнь с кальяном и гуриями, то их дети резвятся не по-детски.
А что ещё вы хотите от этих старых мунафиков, то бишь лицемеров? Один из наших читателей обратил внимание на пару интересных деталей, иллюстрирующую отношение духовных авторитетов Ирана к догматам религии. Дело в том, что каждый сознательно верующий шиит должен выбрать себе своего рода духовного патрона из числа аятолл и следовать только его фетвам (указаниям) и ничьим иным. Таковой называется термином “марджа-ат-таклид”, то есть” образец для подражания. Главными “образцами для подражания” в современном Иране являются два верховных аятоллы - Али Хаменеи и Али Систани, которых можно считать истинными хозяевами страны.
Так вот, если по фетвам Хаменеи запрещены азартные игры, но зато можно курить кальян, то последователи Систани обязаны воздерживаться от курения, но могут позволить себе перекинуться в картишки. Впрочем, всё это не мешает очень многим персам употреблять вещи потяжелее - не только пьянствовать (особенно за рубежом), когда “Аллах не видит”, и курить гашиш. Но запреты никто снимать не собирается - у них же там свой театр безопасности, с кальяном и гуриями.
Религиозные запреты и их обход религиозными авторитетами используются и в других сугубо экономических целях. Например, проституция фактически легализована через институт временного брака (“мутаа”). Но самый убойный пример: мусульмане, как и иудеи, считают нечистым употребление в пищу и вообще соприкосновение с рыбой, у которой нет чешуи. К великому несчастью для правоверных, под эту категорию подпадает и осётр, из-за чего ещё недавно иранская экономика теряла немало потенциальной выгоды. В конце концов, доллар оказался сильнее Аллаха, и Али Хаменеи своей фетвой разрешил специально созданной для этих целей госкорпорации торговать осетриной и чёрной икрой. Но исключение касается только монополистов - если кто другой захочет половить белой рыбки, его ожидает суровое наказание.
Что касается якобы антикапиталистической направленности исламской экономики - то всё это не более чем дешёвая пропаганда. То, что за праведным воем о ссудном проценте прячется множество способов обойти этот коранический запрет, отлично показал в своей статье об исламском банкинге товарищ Хазби Будунов. Самая топорная отмазка выглядит так: используется товарная природа денег, и в этом качестве должник платит кредитору фиксированную сумму за пользование этим товаром. И волки сыты, и овцы целы, альхамдулиллах!
Ещё один ингредиент исламского “рая на земле” - банальная система социальной клиентелы, которую создаёт любая развитая религия. Умма тебе поможет, но только если ты будешь верным сыном Аллаха и будешь бить, кого прикажут. В условиях нищеты масс хорошо работает и другой инструмент социального подкупа, которым не брезговала ни одна из мировых религий - а именно санкционирование патриархального насилия как средства канализации социальной агрессии. Проще говоря, чтобы озлобленный на свою судьбу рядовой верующий не пошёл сносить головы попам и их друзьям-капиталистам, нужно разрешить ему вволю распускать кулаки по адресу тех, кто ещё слабее и бесправнее: жены, детей и особенно иноверцев, еретиков и атеистов. Кроме того, через такое насилие сами его непосредственные исполнители становятся повязаны кровью с правящей верхушкой.
Когда же государство не просто сращивается с религией, но даже становится теократическим, этот коварный инструмент правящего класса начинает работать в полную силу. Отсюда, прежде всего, вытекает необходимость непримиримой борьбы за светское государство. Меж тем воинствующие служители культа, придя к власти, не скупятся на вооружённую защиту своих интересов. Ещё Оливер Кромвель завещал: “На бога надейся, а порох держи сухим”. И огромные расходы на военные и полицейские структуры - единственное мало-мальски разумное экономическое мероприятие аятолл. Таким образом, единственное, на что способны в экономике дорвавшиеся до власти мракобесы - это тащить и не пущать.
Огромные расходы на силовые структуры, особенно КСИР (Корпус Стражей Исламской Революции, иначе, Сепах-э-пасдран-энкелаб-э-ислами”) оказались тем более оправданными, ведь у новообразованной исламской республики было много внутренних и внешних врагов. Многие, увы, не в курсе, что установление диктатуры аятолл было далеко не безболезненным. Обманутые исламистами левые объявили господам в чалмах настоящий джихад. Товарищи из организации “Моджахеддин-э-Хальк” (иначе, ОМИН - Организация Моджахедов Иранского Народа) истребляли святош с тем же упорством, как это делали с царскими чиновниками и жандармами русские народовольцы.
Так что именно защита “святых” лидеров государства от “любящих” подданных была и остётся главной задачей членов КСИР, включая и покойного Касема Сулеймани. Тем, кто оплакивает его смерть, не мешает пролить скупую слезу и над его российскими коллегами - Трёповым, Судейкиным и Столыпиным-вешателем. Лично же Сулеймани, в силу своей должности, больше похож на не менее одиозного деятеля царской охранки - Петра Рачковского, руководителя её парижской резидентуры и патологического антисемита (последнее - вполне официальная часть господствующей идеологии современного Ирана).
Миф об антиимпериализме иранского режима
Политическая нестабильность, последовавшая за исламской революцией, ко всему, разожгла аппетит соседнего Ирака, коим тогда правил Саддам Хусейн. И, при всей одиозности этой фигуры, стоит отдать ему должное - он последовательно пытался провести в Ираке буржуазную модернизацию, явно следуя примеру Ататюрка и Насера. Массово строились заводы, школы и больницы - всё то, что почти под корень уничтожила интервенция США сотоварищи и последовавший за ней период развала страны. К началу Ирано-иракской войны Саддам достиг в своём деле немалых успехов, что позволило создать, при немалой поддержке СССР, современную армию. При этом он поступил как умный буржуазный политик, не побрезговав помощью и западных стран, тогда ещё видевших в неуправляемом режиме аятолл угрозу стабильности в регионе. Впрочем, здесь иракский диктатор умудрился наломать дров.
При таком раскладе Иран ожидало горькое поражение. Что смогли бы толпы религиозных фанатиков с автоматами против советских танков и самолётов, против полков и дивизий, которыми командовали получившие советское военное образование офицеры? На надёжность старой, ещё шахской армии особо надеяться не приходилось. И аятоллам ничего не оставалось, как обратиться к своим “заклятым врагам” - англичанам и американцам. А иначе откуда бы они получили сравнительно новые танки М60 и “Чифтен” и запчасти к уже имевшимся танкам, оставшимся с шахских времён, что позволило на равных тягаться с советскими Т-62, Т-64 и Т-72? Одними шахидами войну не выиграешь. Старшему поколению, возможно, памятно дело “Иран-контрас”, когда чиновники администрации Рейгана оказались уличены в снабжении оружием иранского режима.
Более того, Ирано-иракская война - типичный конфликт исхода Холодной войны, когда представители “Западного” и “Восточного” блоков поддерживали обе стороны в самых причудливых вариантах. Как лишний пример можно вспомнить Эфиопско-сомалийскую войну, где в противоборстве сошлись два вроде бы просоветских режима. “Научный социализм” строили и Менгисту Хайле Мариам, и Мохаммад Сиад Барре.
Тегеран все последние 40 лет следовал пословице “ласковый телёнок двух мамок сосёт”. Вернее, трёх и даже больше. Умудряться получать поддержку от США, СССР, КНР, Северной Кореи и, одновременно, выставлять себя несчастным, всеми покинутым одиночкой - это вершина искусства политической проституции. Впрочем, муллам, попам и другим служителям культа это ремесло всегда хорошо давалось. Как бы там ни было, но уже этот эпизод показывает как минимум наивность представления о том, что Иран - государство-изгой, в одиночку противостоящее мировому империализму.
После войны
Дополнительных сложностей Хомейни сотоварищи добавило и то, что Саддам использовал против Ирана и “пятую колонну” в лице уже упомянутой ОМИН. Да, бездарность иракского командования не позволила полностью использовать потенциал внутренней оппозиции клерикальному режиму. Силы ОМИН были разгромлены в ходе операции “Мерсад” - контрнаступления иранских войск.
Как нам известно, эта кровавая война завершилась вничью. Но политически от неё больше выиграл режим аятолл, сумевший укрепить свою власть и разделаться с оппозицией. Конечно, та же ОМИН существует и поныне - но только как сугубо мирная эмигрантская организация, не угрожающая самому существованию теократической исламской “республики”.
Но что же составляет основу современной иранской экономики? Прежде всего экспорт нефти, поддерживаемый агрессивным внешнеполитическим шантажом. По типу того, чем занимается Северная Корея, угрожающая “проклятым капиталистам” своим ядерным арсеналом. К более-менее разумным действиям аятолл во внешней политике можно отнести лишь попытки лавировать между более крупными игроками, а также влиять на политику стран Ближнего Востока через подконтрольные Тегерану шиитские организации.
В частности, иранскую помощь получает известная группировка “Хезболла”, играющая важную и довольно противоречивую роль в ближневосточном политическом раскладе. В отличие от американских идеологов, мы не склонны считать её просто очередной бандой отмороженных исламистов. Тем более что в ходе израильской интервенции в Ливан вокруг неё сплотились противники "сионизма" - и далеко не только шииты, но также сунниты, христиане и даже некоторые атеисты-коммунисты.
Но даже если с очень большой натяжкой признать “Хезболлу” относительно прогрессивной силой, противостоящей отпетым компрадорам и радикальным исламистам, это не должно влиять на нашу оценку их патронов в Тегеране. В конце концов, в ходе русско-японской войны тамошние милитаристы пытались поддерживать и внутреннюю оппозицию царскому режиму, не исключая и большевиков. Что характерно, делалось это через знаменитого провокатора Евно Азефа. Всё просто - все политики поддерживают те или иные внешние силы исходя из собственных, далеко не самых чистых интересов.
Конечно, за прошедшие четыре десятилетия иранский режим несколько смягчился. Но это вызвано не столько доброй волей аятолл, сколько потребностью быть встроенным в мировую политику и экономику. К тому же господа в чалмах хотят не только править, но и наслаждаться благами, которые приносит с собой власть. А тут уже не до аскетизма. Ждать встречи с девственницами на небесах - это для лохов. Что же до антиамериканской риторики - то уж кому-кому, как не нашим соотечественникам, должно быть просто понять, что всё это блеф и мелкий шантаж. Два десятилетия путинского режима - едва ли не лучший пример подобной практики.
Не случайно одним из ведущих проводников её был уже канувший в безвестность экс-президент Махмуд Ахмадинежад. Если же учесть то, что мы сказали о политической системе Ирана, то этот господин был не чем иным, как просто говорящей головой. Эдаким иранским аналогом Владислава Суркова - наёмным политтехнологом, а не самостоятельным политиком. Не случайно, покинув пост президента, Ахмадинежад вернулся к скромной жизни университетского преподавателя. Мавр сделал своё дело. А ведь с какой серьёзностью ещё недавно пикейные жилеты по всему свету произносили это имя!
Как бы там ни было, антиимпериализм, приписываемый иранскому режиму - лишь дешёвый идеологический трюк. Даже тогда, когда в ход идут воинственные призывы и ракеты. Не случайно от провокации Ирана пострадали не американцы, а иракцы. Их хозяевам жизни как-то и не жалко - бабы в паранджах ещё нарожают. А каков результат? Дональд Трамп получил повод для маленькой победоносной войны, которую можно выиграть, даже не объявляя. Ну а дряхлеющий Али Хаменеи тоже не остался в накладе - можно снова объявить очередной джихад мерзким кяфирам и поднять на этом покосившийся рейтинг.
Оба хуже
В любом случае, оба мнимых противника друг друга стоят, как закоснелые реакционеры и, что характерно, клерикалы. Ведь не стоит забывать, что и самую реакционную часть элиты США трудно назвать сугубо светской. Протестантский фундаментализм, благословляющий американский империализм под предлогом борьбы с исламофашизмом, вполне стоит исламизма. Но это, опять же, не повод считать исламофашизм лишь идеологическим жупелом. Как показывает существование Исламской Республики Иран или того же ИГИЛ (запрещена в РФ), - это вполне реальное явление, причём объективно не так уж и враждебное западному капиталу.
Да, конечно, исламисты - это сукины дети, но для господ из Вашингтона это “наши сукины дети”. Формула “Аллах и доллар” уже давно должна получить место в азбуке политической грамоты. Пытаясь откатить развитие Ближнего Востока назад к средневековью, они продлевают агонию капитализма, который испытывает всё больше проблем с резервами для развития вширь.
Поэтому становиться на любую из сторон в раздуваемом СМИ конфликте - преступная глупость, ничем не лучшая, чем в случае с “торговой войной” против Китая. Сколько уже можно искать среди существующих буржуазных режимов очередного кандидата в могильщики гегемонии Запада? Не лучше ли заниматься организацией международной борьбы с капиталистами, не делая принципиальных исключений ни для кого под тем или иным предлогом?
Рядовым же персам мы желаем не плакать над трупом очередного группенфюрера из КСИР, а довести до конца дело “Моджахеддин-э-Хальк”. Режиму аятолл давно пора на свалку истории. Вы достойны гораздо лучшей жизни без унижающих человека пережитков средневековья. Как говорят ваши родичи таджики, “Пролетархои хамай мамлакатхо - як шовед!”. Пролетарии всех стран соединяйтесь!