Отношение к лысенковщине как лакмусовая бумажка
Наше интервью с Владимиром Фридманом о лысенковищине вызвало неожиданно широкий резонанс. Как нам кажется, несоразмерный ни пока ещё скромной популярности нашего ресурса, ни даже традиционному ажиотажу вокруг этой истории. И в эту сеть сами попались очень многие, в том числе и несколько известных в политическом сегменте сети деятелей, вступившихся за Лысенко сотоварищи.
Подтвердились слова Владимира Фридмана о том, что некоторые несознательные защитники советского прошлого, впадают в большую ошибку. Они просто переворачивают идеи антисоветчиков верх ногами, не выделяя то рациональное зерно, без которого не может жить даже самая оголтелая ложь. И последняя от этого только множится, резонирует и заполняет собой всё пространство. Но гораздо важнее не наивные подпевалы из хора защитников Лысенко, а рыба покрупнее, сознательно запутывающая и обманывающая малых сих.
Встречают по одёжке
Один из комментаторов на Youtube невольно оказал нам большую услугу, разрекламировав видео известных господ Спицына и Пыхалова, именующих себя историками, о лысенковщине. Для тех, кто в танке, расскажем немного об этих славных мужах.
Евгений Спицын раскрутился на проекте “Последний звонок” и рекламе своего альтернативного учебника истории для средней школы. Автор статьи не слишком знаком с первым и вовсе не читал второй. Более того, квалификации юриста, подрабатывающего репетиторством по истории и обществознанию, явно недостаточно, чтобы серьёзно разбирать и публично критиковать учебник истории. Но, возможно, заручившись поддержкой профессиональных историков из друзей и читателей нашего ресурса, мы таки разберёмся со спицынским учебником. Что касается “Последнего звонка”, то некогда автор даже хотел поучаствовать в помощи этому проекту, пока не заподозрил что-то неладное. Автору не понравилось, как активно месье Спицын занимался самопиаром.
Игорь Пыхалов — вроде как историк и вроде как специалист по сталинским репрессиям. В таком качестве он — частый гость левых и красно-консервативных ресурсов, где к нему обращаются как к эксперту. Словом, перед нами два человека, позиционирующие себя как эксперты и принимаемые в таком качестве довольно обширной аудиторией.
А это значит, что, высказавшись публично по той или иной проблеме, они потом не могут апеллировать к собственному незнанию. Дескать, не разобрался, ошибся, с кем не бывает. Даже если и имела место ошибка или добросовестное заблуждение, то наши герои обязаны нести за это ответственность в силу своего положения. В конце концов, эксперт здорового человека, столкнувшись с незнакомой ему темой, не только имеет право, но и обязан воздержаться от публичного высказывания своей экспертной позиции.
И тут есть даже несколько вариантов: Можно вежливо отослать аудиторию к другим специалистам. Можно обратиться к этим же специалистам самому и с их помощью ответить на волнующий публику вопрос. И, на худой конец, высказать частное мнение, заранее оговорив, что речь не идёт об экспертной оценке. Но ни бравый Спицын, ни более осторожный Пыхалов ничего подобного не сделали, что уже характеризует их как не самых компетентных и добросовестных экспертов. Запомним этот маленький процессуальный момент и перейдём уже к материальной стороне дела.
Спицын и биологи-хренологи
После обстоятельного разговора с Владимиром Фридманом, автор ожидал, пройдя по ссылке на выступление Евгения Спицына, услышать мало-мальски аргументированную позицию. Вместо этого он получил ушат площадной брани, без какого бы там ни было систематического изложения. Дескать, “биологи-хренологи” дурью маялись, пока доблестный герой соцтруда Лысенко спасал с помощью своей “гибридной картошки” сражающееся с фашизмом отечество от голода.
В этом пассаже прекрасно всё: и хамство по адресу целой отрасли науки, и полное отсутствие знакомства с матчастью конфликта, и давление на эмоции аудитории. Ведь никаких гибридов картошки Лысенко не делал — он просто предлагал посадку картофеля частями клубней. Хорош эксперт, который, вместо того, чтобы вносить ясность и успокаивать страсти разгорячённой спором публики, лишь вбрасывает известную субстанцию на вентилятор. Будь Спицын тысячу раз прав, крайне эмоциональная, лишённая логической последовательности подача материала и то свела на нет бы всякую пользу от его оценки.
Однако, если отфильтровать потоки брани, всё равно вырисовывается неприглядная картинка. Что говорит Спицын по сути дела.
А) Вокруг истории с Лысенко много лжи
Б) Лысенко молодец, спас страну от голода
В) Биологи-антисоветчики во всём виноваты и понесли заслуженную кару.
Первое — справедливо, но банально. Второе и третье — ложь, что следует из биологической сути конфликта. Чтобы лишний раз не повторяться, отсылаем вас к той части интервью с Владимиром Фридманом, в которой мы разбираем аргументы защитников Лысенко, касающиеся биологических воззрений Трофима Денисовича сотоварищи и их практических достижений.
К чести пользователей Youtube, комментаторы быстро разглядели в речи Спицына “примитив” и “мракобесие” Но не менее важно то, о чём Спицын умолчал. Он ни слова не сказал о биологических воззрениях Лысенко, которыми он руководствовался на практике.
Но стоп, скажете вы, ведь Спицын не биолог, он не обязан разбираться в биологии более, чем в объёме школьного курса. А история биологии и теоретические вопросы генетики, действительно, выходят за его пределы. Мы ответим — этот контраргумент имел бы право на существование, если бы мы поймали старика Спицына на улице и частным образом спросили его мнение о Лысенковщине.
Но перед нами — публичное выступление под запись, к которому Спицын явно готовился или, по крайней мере, должен был готовиться. А значит, у него была возможность углубиться в проблему, опросить биологов и историков биологии, покопаться в документах. Не так уж важно, чем вызвано такое невнимание к матчасти — ленью, глупостью или умыслом. Влюбом случае это совершенно дезавуирует Спицына как учёного, а значит и историка.
Словом, любому разумному родителю или учителю истории уже одно это видео должно внушить опасения по поводу рекламируемого Спицыным альтернативного учебника истории России. Что, впрочем, не избавляет нормальных историков от печальной обязанности капитально разобраться с этой книжкой.
Мистер Пыхалов прячет карты
На фоне Спицына рассказ Игоря Пыхалова смотрится более чем выгодно. Господин в сером свитере говорит спокойно, не повышая голос, выделяя отдельные аргументы. Более того, он пытается выступить как бы примирителем Вавилова и Лысенко. Но и Пыхалов не удерживается от типичных конспирологических мантр на протяжении всего хода своего повествования. Несколько раз он повторяет, что о Лысенковщине все кругом врут. На языке теории заговора это означает — верьте только мне.
Но во что же предлагает нам поверить мистер Пыхалов? А в то, что Лысенко не занимался погромом советской генетики. А знаете почему? Да потому, внимание, что Лысенко сам 20 лет руководил институтом генетики АН СССР. По такой логике можно сказать, что ни Филиппов, ни Фурсенко, ни Ливанов не занимались погромом отечественного образования, ведь они же возглавляли ажно министерство образования и науки РФ. Если же волка поставить пасти овец, то серый хищник не задерёт ни одной, ведь теперь он пастух. Какой наивный, сугубо буржуазный юридический формализм, аж умильно.
Меж тем, генетика — это не только и не столько формальный институт, это научные школы, это сложившаяся в них система научных воззрений. И здесь вина Лысенко сотоварищи доказана и общепризнанна. Основная идея генетической наследственности преследовалась и признавалась антипартийной, а с нею преследовались и её носители — учёные, в том числе и идейные коммунисты. Подробнее об этом, опять же, в интервью Фридмана и прилагающимся к нему ссылкам.
Затем наш историк обращается к, безусловно, очень важной теме — как иронично называли генетику советские интеллигенты: “буржуазной лженаукой” или “продажной девкой империализма”. И, ловя выдуманных оппонентов на якобы страшной лжи, Пыхалов победно усмехается.Вот, смотрите, как беспардонно врут противники “народного академика”!
Далее Пыхалов в кои то веки вспоминает об аргументах по существу. Но тут он просто тиражирует, вооружившись какой-то позднесоветской апологетической брошюркой (она, в отличие от всего остальных, видимо, не врёт), мнение лысенковцев о самих себе. Дескать, наш учитель лично создал несколько передовых и полезных для хозяйства агротехнических приёмов, а его ученики внедрили чуть ли не все сорта пшеницы, которыми кормится наша необъятная родина.
Здесь мы снова отсылаем вас к Фридману, который последовательно показал, что все его мало-мальски полезные “изобретения” Лысенко были им присвоены. Сначала Лысенко обокрал американца Г.Гасснера со своей “яровизацией” (его “вернализация”), затем — узбекских декхан, заявив об изобретении “чеканки хлопка”. Также он обещав быстро вывести новый сорт хлопка для Украины, что не получилось, как и ранее с сортами пшеницы). Для того, чтобы самостоятельно разобраться в этом аспекте, не нужно даже быть биологом и агрономом — вполне хватит усидчивости и внимательности средненького историка-архивиста. А ведь Игорь Пыхалов у нас историком как раз и числится. То есть либо Пыхалов не умеет копать архивы, либо не хочет этим заниматься, либо сознательно прячет скелетов по шкафам. Ни то, ни другое, ни третье, как вы понимаете, ему авторитета не прибавляет.
И, опять же, Пыхалов, как и Спицын даже не пытается обратиться к сути биологических воззрений Лысенко. Ведь здесь, действительно, можно получить по зубам от первого встречного биолога. Который просто объяснит, что вульгарный ламаркизм Лысенко не имеет ничего общего с современной биологией и ей ничего не дал. Более того, в отличие от 30-40х годов прошлого века, мы буквально окружены результатами применения “буржуазной генетики” на практике.
В конце концов, никакие надписи на этикетках не гарантируют, что в тарелке у Спицына и Пыхалова ни разу не побывали блюда из генетически-модифицированных фруктов и овощей. А вот хлебушек из ветвистой пшеницы сейчас не найдёшь нигде — просто потому, что сорта, якобы выведенного Лысенко, просто не существует. Ровно так же никто из нас не сможет оценить особый вкус молока “правильно воспитанной” коровы.
Словом, месье Пыхалов здорово показал, что он не умеет или не хочет добросовестно работать с источниками и экспертами из чуждых ему областей. Зато он умело отвлекает внимание слушателей демагогическими приёмами и изящно прячет неудобные карты в рукав. То есть, перед нами эксперт не по истории, а по идеологическому шулерству, вроде печально известного Виктора Резуна ака Суворова, только красно-консервативных тонов.
Полезные идиоты мракобесия
Надо сказать, что наш улов не ограничивается Спицыным, Пыхаловым и кучей мелкой рыбёшки и планктона, которую следует отпустить обратно в океан. В наши сети попался и месье Годяев — один из лидеров маленькой, но одиозной секты “научных централистов”. И сей муж, любящий с отеческим видом поучать своих оппонентов, тоже и двух слов связать не может, когда речь заходит о материальной части дела Лысенко.
Затем к нам пришёл персонаж из некой группы “МЛРД “Рабочий путь” и закидал нас ссылками на апологетику Лысенко сотоварищи, в том числе и за авторством самого Трофима Денисовича. И плевать на то, что никто не может быть судьёй в своём собственном деле. Первое мгновение автор недоумевал, зачем юным ребятам, играющим в революционеров, защищать Лысенко сотоварищи. Неужели так принципиально влезать в сложную и противоречивую тему, где есть немалый риск сесть в лужу без специальных биологических знаний? Особенно, если вся биологическая наука и здравый смысл не на твоей стороне.
Нам видится единственный серьёзный мотив: защита Лысенковщины — это защита принципа безусловной преданности вождю. История, конечно, не знает сослагательного наклонения, но, успей Сталин дезавуировать Лысенко, тогда бы все наши “научные централисты”, “верные марксисты-ленинцы” и “антиревизионисты” о нём бы и не вспомнили. Но что такое вождизм в партии? Это не что иное, как пережиток крестьянской стихии, это перекочевавшая в партию большевиков народническая язва, с которой лучшие силы партии боролись.
В том числе и лично Ленин с самого начала своей политической деятельности. Против народнического взгляда на историю, как на поле деятельности “великих людей”, Ленин восставал ещё в первой своей большой работе “Что такое “друзья народа” и как они воюют против социал-демократов? ”. Меж тем идейный наставник эсеровской партии Михайловский, с которым спорит Ленин, позаимствовал свою концепцию “героя и толпы” у Томаса Карлейля — махрового консерватора, идейного провозвестника фашизма.
И уж коль скоро наши герои понимают только логику личной или корпоративной преданности, то они должны хотя бы признать — нельзя быть слугой двух господ. Нельзя клясться в верности Марксу, Энгельсу и Ленину, и одновременно благословлять эсеровский вождизм, агрессивно защищая его даже там, где он откровенно провалился на практике.
Впрочем, беда уже в самой корпоративной логике, которая прямо враждебна самому принципу солидарности, критически важным в качестве основы для организации борьбы масс. Проще говоря, идейный холуй, рабски повторяющий за своим господином все его ошибки и провалы, органически чужд любому освободительному движению. Но пусть не торжествуют ни либералы, ни троцкисты — у вас, господа, таких брёвен в глазу тоже хватает.
Скажи мне, каков твой метод — и я скажу тебе, кто ты
Как вы уже увидели, мы сталкиваемся с неким общим местом, которое объединяет всех, кто пытается, якобы защищая советскую власть, спекулировать на Лысенковщине. Говорящий старательно избегает, собственно, биологических и технических аспектов: обсуждения “яровизации” или “чеканки”, предложенной Лысенко концепции наследственности и так далее? На попытки перевести обсуждение в эту плоскость он лишь начинает вилять или истерить? Значит перед вами — или сознательный обманщик, или, в лучшем случае, фанатично убеждённая жертва другого шарлатана. Это подводит нас к важному методологическому моменту.
Дело в том, что любой конфликт имеет материальную и процессуальную сторону. Материальная сторона — это изначальная причина спора, лежащая в плоскости действительной жизни. То, без чего спор бы и вовсе не возник. Процессуальная сторона — это сам спор в своём внутреннем развитии, абстрагированный от его материальной причины. Можно ли вести продуктивную дискуссию, полностью самоустранившись от материальной стороны дела?
Это зависит от нашей цели. Если наш спор соревновательный, то, конечно, можно. Но если нас интересует, говоря языком юриспруденции, установление истины по делу, то никак нельзя. Процесс здесь оказывается в сугубо подчинённом положении. То, что доказательства, на которых основана истинная позиция, были добыты или поданы неправильным образом, говорит не против этой позиции, а против её неумелого или недобросовестного защитника.
И в этом плане споры вокруг Лысенковщины очень показательны. Обрушиваясь в “праведном гневе” на либеральных или консервативных критиков Лысенко, которые и вправду, сильно искажают суть конфликта, красно-консервативные деятели считают, что этим они гарантированно снимают с “народного академика” все обвинения. Однако, чтобы в действительности снять всякую вину с Лысенко, нужно доказать научность его биологических воззрений и полезность действительно изобретённых им методов. А это невозможно и, следовательно, не нужно и вредно.
Наука — это не буржуазный суд, где соревновательность процесса оттеняет или полностью устраняет отыскание истины по делу. Разовьём далее нашу метафору с судом. У настоящего учёного и идеолога в учёной мантии разные судебные профессии. Первый — эксперт, выдающий заключение по делу. Соблюдение процессуальных норм для него — лишь дополнительная гарантия того, что он не совершил ошибку в отношении материальной сути дела.
Второй — адвокат подсудимого, причём не самого лучшего свойства. Наш идеолог занимается тем, от чего предостерегал ещё выдающийся дореволюционный юрист Анатолий Фёдорович Кони , один из участников процесса по делу Веры Засулич. Он становится не только защитником, но и сообщником обвиняемого. Для этого он пускает в ход как дозволенные, так и недозволенные приёмы. В числе последних — эмоциональное давление на участников процесса и публику, забалтывание суда, уход в сторону от материальной сути дела и так далее. И если сторона обвинения сама оказывается не лучше, то такой суд лишь плодит ложь и несправедливость, мешая извлечь из процесса практические уроки на будущее. Ведь перефразируя того же Кони: не только суд — своего рода школа, но и школа — своего рода суд.
Для чего мы так подробно разбирались с господами, при упоминании которых часть нашей аудитории презрительно кривит губу? Да потому, что мы уверены, что то же самое должна делать и большая часть тех, кто до сих пор с уважением слушает господ Пыхалова или Спицына. Различия между ними и, скажем, Латыниной, Мединским или Сванидзе носят косметический характер.
Ведь в главном — в выполняемой ими социальной функции — они едины. Вместо того, чтобы просвещать массы, они запутывают их. Вместо того, чтобы расчищать путь трезвой мысли — эксплуатируют нездоровую эмоциональность рядового обывателя. Единство метода предполагает и единство функций. Или, как любит повторять автор статьи: “Скажи мне, каков твой метод — и я скажу тебе, кто ты”.