Во время снежной бури
Часть первая
Внимание! Данный материал содержит сцены употребления алкоголя и табачной продукции (в соответствии со ст. 20.1 КоАП РФ). Контент предназначен исключительно для лиц старше 18 лет. Мнение автора может не совпадать с вашей точкой зрения. Берегите здоровье.
Во время снежной бури
Автор: Мо Бао Фэй Бао (墨宝非宝)
Аннотация:
Взгляни на эту жизнь — порой она подлая, порой дарует победу.
Я лишь желаю, чтобы в любви не было снежных бурь, а была одна лишь ясная погода.
Том первый. Пролог
Отражение в стекле было полупрозрачным и слегка покачивалось.
Свет в помещении был тусклым; пробиваясь сквозь оконное стекло, он едва освещал половину улицы. В этом слабом свете она увидела, как на другой стороне дороги рухнула огромная чёрная тень и обрушилась на крышу легкового автомобиля.
Тотчас взвыла сигнализация.
— Что за звук? — спросили на другом конце провода.
— Дерево сломалось и придавило машину, — Янь Го зажала левое ухо ладонью, стараясь расслышать подругу сквозь оглушительную музыку. — Снежная буря — это нечто. Ты знаешь, сколько сейчас градусов? Минус двадцать пять.
— А кто тебя гнал сюда зимой? Я же предупреждала, — Чжэн И зевнула, не забывая при этом поддразнивать её. — В Нью-Йорке зимой бураны — обычное дело. Пеняй на себя.
У Янь Го уже не осталось сил даже жаловаться.
— Я три дня и три ночи не мылась. Ты уж сегодня обязательно найди мне гостиницу.
— Подожди ещё немного, я всё ищу.
Телефон отключился.
Янь Го, совершенно обессиленная, вернулась к двоюродному брату Мэн Сяотяню.
— Подождём немного. Чжэн И ищет гостиницу, обещала скоро написать.
Мэн Сяотянь развлекался вовсю, и ему было решительно всё равно.
— На худой конец, можно здесь зависнуть до утра.
Но у неё не было такой выносливости, как у Мэн Сяотяня. Она безвольно уронила голову на стойку бара и посмотрела в окно.
Кто бы мог подумать, что она попадёт в сильнейшую снежную бурю за последние десять лет.
Сначала вылет из столичного аэропорта задержали на десять часов. Перелетев бескрайнее море, они добрались до Нью-Йорка. Из-за бури самолёт не смог приземлиться, больше двух часов кружил в небе и в конце концов ушёл в Чикаго.
В ту ночь все гостиницы Чикаго были забиты, и авиакомпания тоже не смогла никого устроить.
Брат с сестрой заночевали в зале ожидания: один — на скамейке, другая — на полу, вместе с толпой застрявших пассажиров в ожидании завтрашнего рейса. Ранним утром они привели себя в порядок в аэропортовском туалете и, полные надежд, приготовились к отправке. Но прождали с рассвета до темноты, и только потом их посадили на самолёт до Нью-Йорка.
На сей раз повезло: наконец-то сели.
Едва самолёт замер, стюардесса объявила, что свободных стоянок в Нью-Йорке нет, выходить нельзя, нужно ждать распоряжения аэропорта.
Люди, проспавшие в аэропорту целую ночь, продолжили спать беспробудным сном прямо в самолёте.
Проспали шесть часов кряду. Разбудили их по громкой связи. С красными глазами, понуро опустив головы, пассажиры выстроились в очередь на выход.
Сойдя с самолёта, Янь Го села на тележку для багажа и, дожидаясь чемоданов, снова заснула. Только к вечеру багаж наконец-то выполз на транспортёрную ленту. Ей показалось, что забрезжил свет в конце тоннеля, но тут позвонили из гостиницы: поскольку они не заселились вовремя, оба номера аннулировали.
В ту минуту, стоя у зоны таможенного контроля, она едва не расплакалась.
К счастью, одна девушка-китаянка, с которой они вместе ночевали в чикагском аэропорту, окликнула её после прохождения границы и сказала, что за ней приехали родные. Она объяснила Янь Го, что в такую бурю поймать такси труднее, чем достать луну с неба, и предложила доехать с ними до Манхэттена — всё лучше, чем торчать в аэропорту.
Благодаря этой доброй душе Янь Го и двоюродный брат оказались здесь.
И пусть за окном не утихала снежная буря, у них, по крайней мере, были выпивка и еда.
Кто-то позади распахнул обледенелую стеклянную дверь.
Ледяной ветер безжалостно хлестнул её по затылку. Янь Го вздрогнула и натянула ворот пуховика повыше.
Мэн Сяотянь тоже поплотнее закутался в пальто.
— Ну и денёк. Прямо будто в «Послезавтра» попали.
И ведь правда, очень похоже.
«Послезавтра» как раз снимали в Нью-Йорке: застывшая статуя Свободы, выброшенный на берег круизный лайнер, а ещё библиотека, где спасались люди... Янь Го обожала фильмы-катастрофы и пересматривала эту картину раз семнадцать-восемнадцать. Кто бы мог подумать, что однажды всё повторится вживую.
Теперь телефон показывал: снаружи минус двадцать пять, а с учётом ледяного ветра ощущается как минус сорок. Они приехали в самых тёплых пуховиках, какие у них были, но в такую погоду на улице и в них не выстоять.
Только что, пока выгружали вещи из машины, они едва не околели.
Янь Го положила телефон перед собой и велела Мэн Сяотяню следить за экраном, чтобы не пропустить сообщение от Чжэн И. Распорядившись, она накинула капюшон пуховика, уложила руки на край барной стойки, опустила на них голову и прикрыла глаза.
— Ну и холодина, — бубнил рядом Мэн Сяотянь, словно читая мантру.
Янь Го, впадая в дрёму, чувствовала запах жареных куриных крылышек. Есть хотелось, но двигаться было лень.
Группа на сцене заиграла старую песню. Мелодия струилась свободно и светло — как палящее солнце, как ясное небо, как всё, что связано с летом. В перерыве между куплетами солист негромко сказал по-английски, что поёт для девушки, в которую влюблён: он глубоко увлечён ею, потерял голову, без ума, и уже по уши влюблён, но робок и застенчив, и потому медлит, не зная, как к ней подступиться...
Это была «Yellow».
— Сестрёнка, — позвал её Мэн Сяотянь.
— Ага, — отозвалась Янь Го.
— Сяо Го, — Мэн Сяотянь тронул её за плечо; кажется, и впрямь было дело.
Янь Го собрала последние силы, подняла голову и открыла глаза.
Перед ней, в мутной пелене усталости, возникло нечто незнакомое — бокал с коктейлем.
Ну и, само собой, мужчина, стоявший за этим бокалом.
Молодой человек. Верх его одежды составляла чёрная куртка-пуховик, на голове — чёрная шапка. Не разобрать, какой длины волосы, во всяком случае, не длинные. Зрачки — глубокого чёрного цвета. Кожа светлая, лицо худощавое, подбородок заострённый. Нос не такой высокий, как у европейцев, но всё же довольно выразительный.
Азиат? Похоже на то.
Китаец? Не сказать наверняка — он ещё не произнёс ни слова.
— Вам, — сказал мужчина.
А? Китаец?
Янь Го сняла капюшон, выпрямилась и только собралась заговорить, как подошедший мужчина в очках, тоже с китайской внешностью, поставил перед Мэн Сяотянем второй бокал:
— А это тебе.
— Ну что вы, как неловко, — Мэн Сяотянь глуповато хохотнул.
— Да не стесняйся, — отозвался очкарик. — Свои же люди.
Мэн Сяотянь тут же представил им Янь Го:
— Это моя сестра.
Они знакомы? Да не может быть. Мэн Сяотянь в Нью-Йорке впервые.
Янь Го перевела взгляд на брата.
— Пока ты по телефону говорила, они вошли и сели за соседний столик, — пояснил он. — Я услышал, что они говорят по-китайски, и спросил, какой тут коктейль стоит заказать.
Янь Го всё поняла.
Очкарик с улыбкой спросил:
— Вы что же, без гостиницы остались? Застряли здесь?
В такую погоду никто не стал бы специально тащиться в бар развлекаться с тремя новенькими чемоданами, облепленными багажными бирками. Логично было предположить: брат с сестрой попросту застряли тут.
— Ага. Мы гостиницу забронировали, да бронь слетела. Сейчас друг ищет новый вариант, — охотно объяснил Мэн Сяотянь. — Надеюсь, получится. Если совсем никак — можно и до утра здесь просидеть. Всё равно еда и выпивка есть.
Очкарик усмехнулся:
— Он вызвал машину. Если подтвердите гостиницу, вас подбросят первыми.
Под «он» очкарик, разумеется, имел в виду того самого неразговорчивого мужчину.
— Вот спасибо! — Мэн Сяотянь был тронут до глубины души.
— Сначала дождитесь подтверждения брони, — улыбнулся очкарик. — Если успеете, поедете с ним. Ну а не выйдет — я вас довезу. Здесь метро разветвлённое, почти в любую точку можно добраться.
Мэн Сяотянь радостно поднял бокал:
— Спасибо, старший брат!
— Не за что, — очкарик чокнулся с ним.
Двое разговорились, и беседа потекла оживлённо.
Тот самый мужчина сидел за соседним круглым столиком, заказал закуски и неторопливо потягивал вино, поглядывая на сцену.
Янь Го, в отличие от брата, не умела так легко сходиться с незнакомцами. Она опустила глаза к своему бокалу, коротая время.
У брата напиток был молочно-белый, а ей достался явно дамский коктейль: оранжевый, с мелкими кусочками фруктов. Она с любопытством принюхалась — спирт почти не ощущался, помешала трубочкой и принялась внимательно разглядывать жидкость.
И вдруг заметила, что тот мужчина с лёгкой усмешкой покосился на неё.
Словно спрашивал: боитесь, что что-то подсыпали?
Янь Го выпустила трубочку и, пряча смущение, заправила прядь волос за ухо, делая вид, будто ничего не произошло.
Телефон завибрировал: выскочило сообщение от Чжэн И.
Слава богу — скриншот брони гостиницы и контактный телефон, а следом — текст: «На Манхэттене номеров почти нет, и цены ломовые. Забронировала в Квинсе, последний номер. Скорее выезжайте, его обещали придержать только два часа».
Янь Го ткнула Мэн Сяотяня локтем и показала экран.
— Крутяк, — обрадовался тот и сообщил очкарику: — Мы устроились.
— Быстро вы, — похвалил очкарик. — Видно, подруга у вас расторопная. Где гостиница-то?
Мэн Сяотянь протянул ему телефон.
Очкарик покачал головой и поднёс телефон Янь Го к глазам того мужчины:
— Когда твоя машина будет?
— Через десять минут.
Это была вторая фраза, которую произнёс мужчина за вечер.
— О, уже скоро, — Мэн Сяотянь поставил бокал. — Я в туалет схожу.
— И я с тобой, — очкарик ушёл вместе с ним.
За стойкой остались только Янь Го и тот мужчина.
Янь Го не поднимала головы от телефона, переписываясь с Чжэн И. Она сообщила подруге, что встретила двух мужчин-китайцев, на вид очень приветливых: угостили их выпивкой и предложили подбросить до гостиницы. Хотя это и растрогало её, она всё же беспокоилась о безопасности и наедине с Чжэн И размышляла: не опасно ли? Подруга рассудила так: в этакую жуткую погоду даже мошенники вряд ли выйдут на промысел, но кто поручится, что не попадутся лицемерные извращенцы?
Чжэн И: «Ты всё-таки будь начеку, постарайся узнать их получше».
Янь Го погасила экран.
Она вертела трубочку в бокале, медленно помешивая коктейль, и поглядывала на соседний столик, за которым, всего в одном шаге от неё, сидел мужчина.
Вскоре тот почувствовал её взгляд и обернулся.
— Вы здесь учитесь? — вежливо спросила Янь Го. — Или работаете?
— Учусь, — ответил он.
— Нью-Йоркский университет?
Мужчина покачал головой.
Он заметил, как в её глазах мелькнула тревога, и, догадавшись о её сомнениях, спросил:
— Боитесь, что я злоумышленник?
Янь Го смущённо улыбнулась, не став отрицать.
Мужчина достал из внутреннего кармана бумажник, вынул китайское удостоверение личности и положил его перед ней на стойку, а следом извлёк магнитную карточку и разместил рядом с паспортом.
— Это моя студенческая карта, — он указал на имя. — Сверьте.
Затем ткнул пальцем в собственное лицо, предлагая ей на досуге сравнить живого человека с фотографиями.
Обычно он не носил с собой удостоверение, но сегодня оно как раз понадобилось днём, а тут, оказывается, ещё и вечером пригодилось.
Янь Го опустила взгляд и первым делом увидела магнитную карточку.
...University? У Чжэн И тоже была такая, она видела. Неужели он учится в том же университете, что и Чжэн И?
Насколько помнила Янь Го, университет Чжэн И находился в отличном месте — в фешенебельном районе Вашингтона. Престижный вуз и к тому же с очень дорогим обучением. На карточке Чжэн И с лицевой стороны был снимок кампуса, с обратной — имя; пользовались ею в основном для оплаты питания.
Эта карточка не выглядела подделкой. Да и удостоверение — тоже как настоящее.
Фотография на магнитной карточке совпадала с фотографией в паспорте, и имя было то же.
Стоит ли сверить с Чжэн И? И как? Сфотографировать и отправить?
Слишком уж невежливо. Ладно, не стоит.
Янь Го сложила удостоверение с магнитной картой вместе, намереваясь вернуть их, но мужчина снова запустил руку во внутренний карман куртки.
Что он ещё задумал?
Под её недоумённым взглядом мужчина вытащил телефон, разблокировал экран и открыл фотоальбом. Через мгновение он развернул телефон экраном к ней: там была страница его загранпаспорта с личными данными. Имя значилось то же:
Линь Иян.
Следующая глава 👇