Диктатура пролетариата. Часть 3.

Диктатура пролетариата как форма союза рабочего класса и крестьянства

Буржуазная революция имеет целью приспособить политическую надстройку к новым производственным отношениям, которые складываются в недрах предшествующей социально-экономической формации. Поэтому буржуазная революция в основном заканчивается с переходом власти к буржуазии. Наоборот, в пролетарской революции захват политической власти используется рабочим классом для того, чтобы перестроить все прежние производственные отношения. Капиталистическое производство возникает задолго до победы буржуазной революции; строительство социализма начинается только после свержения буржуазии и установления диктатуры пролетариата. Капитализм подготовляет лишь предпосылки будущего социалистического общества, заключающиеся в развитии крупного производства и в росте численности, сознательности й организованности рабочего класса как основной производительной и революционной силы, необходимой для построения социалистического общества.
Пролетарская революция в России в октябре 1917 произошла в специфических условиях, во-первых, потому, что Россия была более отсталой по уровню капиталистического развития страной, чем например Англия, Франция, Германия или США, страной с преобладающим крестьянским населением, и, во-вторых, потому, что революции предшествовала четырехлетняя империалистическая война, которая до крайности подорвала производительные силы. Неразрешенный крестьянский вопрос, наличие пережитков крепостничества, которых не могли уничтожить ни революция 1905, ни Февральская революция, облегчали привлечение основных масс крестьянства, бедняков и середняков, на сторону пролетариата, отрыв их от буржуазии, что увеличило резервы пролетарской революции. Но преобладание отсталого мелкого и мельчайшего крестьянского хозяйства чрезвычайно осложняло задачу выкорчевывания корней капитализма в деревне. Эти особенности и учитывал Ленин, когда он говорил, что нам легче было совершить революцию, но труднее ее продолжать, т. е. строить социализм. В противоположность этому в Западной Европе и США пролетариату будет труднее свергнуть неизмеримо более мощную буржуазию, но легче будет строить социалистическое хозяйство.
Проблема мелкой буржуазии, особенно крестьянства, в пролетарской революции—одна из коренных проблем. Маркс уделял особенное внимание роли крестьянства в пролетарской революции. Вывод о возможности и необходимости союза рабочего класса с крестьянством он делал уже на основе опыта революции 1848. Он вновь подтвердил и обосновал этот вывод анализом событий Парижской Коммуны 1871. Ленин развил положение Маркса в учение о союзе рабочего класса и крестьянства и дал определение Д. п. как особой формы классового союза между пролетариатом, как авангардом, и непролетарскими слоями трудящихся. Преобладание крестьянства в нашей стране делало укрепление союза пролетариата с основными крестьянскими массами—при сохранении руководящей роли за пролетариатом—одним из важнейших вопросов пролетарской революции. Накануне пролетарской революции Ленин так ставил вопрос о мелкой буржуазии: «Россия— мелкобуржуазная страна. Гигантское большинство населения принадлежит к этому классу. Его колебания между буржуазией и пролетариатом неизбежны. Только при его присоединении к пролетариату победа дела революции, дела мира, свободы, получения земли трудящимися, обеспечена легко, мирно, быстро, спокойно» (Ленин , Сочинения, том XXI, страница 221).
По природе своей мелкая буржуазия—колеблющийся класс. Мелкобуржуазные массы, — указывал Ленин, — не могут не колебаться между буржуазией и пролетариатом. «Мелкий буржуа находится в таком экономическом положении, его жизненные условия таковы, что он не может не обманываться, он тяготеет невольно и неизбежно то к буржуазии, то к пролетариату. Самостоятельной «линии» у него экономически быть н е может» (Ленин , Соч., т. XXI, стр. 53).
Этим определяется и отношение мелкой буржуазии к пролетарской революции. Оно (это отношение) не может быть всегда последовательным и устойчивым, ибо в этом вопросе особенно сказываются колебания мелкой буржуазии между буржуазией и пролетариатом. Оно не может быть одинаковым для всех слоев мелкой буржуазии, поскольку последняя неоднородна по своему составу. Революционность мелкой буржуазии в условиях капиталистического общества и Д. п. всегда отличается от революционности рабочего класса как единственного класса, последовательно, до конца борющегося за социализм. Об этом говорит и «Коммунистический манифест»: «Средние слои — мелкий промышленник, мелкий торговец, ремесленник, крестьянин—все они борются против буржуазии для того, чтобы спасти от гибели свое существование как среднего сословия. Они, следовательно, не революционны, а консервативны. Даже более — они реакционны, они стремятся повернуть назад колесо истории. Если они и бывают революционны, то лишь постольку, поскольку им предстоит переход в ряды пролетариата, поскольку они защищают не свои настоящие, а свои будущие интересы, поскольку они покидают свою собственную точку зрения, чтобы встать на точку зрения пролетариата» (Маркс К., Избранные произведения, т. I, стр. 101).
Но вместе с тем и Маркс (в «Критике Готской программы») и Энгельс (в письме к Бебелю от 18 [—28] марта 1875) подвергают жестокой критике проект Готской программы, где было указано, что «по отношению к рабочему классу все остальные классы составляют единую реакционную массу» (Маркс , Избранные произведения, т. И , Москва, 1933, стр. 444 и 459).

Задача пролетариата в революции — привлечь на свою сторону мелкую буржуазию, сделать ее своим союзником, отвоевать ее у буржуазии. Это в особенности относится к крестьянству. Союз рабочего класса и крестьянства прошел определенные этапы развития. Когда в порядке дня стоял буржуазно-демократический переворот, большевистская партия свое отношение к крестьянству выражала в лозунге: вместе со всем крестьянством, против царя и помещиков при нейтрализации буржуазии, за победу буржуазно-демократической революции.
Под этим лозунгом партия шла к Февральской революции. Февральская революция не разрешила задач буржуазной революции. Она лишь помогла буржуазии захватить власть. Но партия не могла проводить подготовку Октябрьской революции под знаком первого лозунга, так как она в этот период имела задачу подготовить и организовать «соответствующую политическую армию, способную свергнуть буржуазию, способную установить власть пролетариата» (Сталин , Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 155). Такую армию партия могла создавать лишь под лозунгом: союз пролетариата с беднотой при нейтрализации среднего крестьянства против буржуазии, за диктатуру пролетариата.
Партия шла к Октябрю и победила, руководствуясь этим вторым стратегическим лозунгом в отношении крестьянства. Но в первый период Октябрьской революции, поскольку она попутно завершала в деревне буржуазно-демократич. революцию, Советская власть нашла Поддержку со стороны всего крестьянства. На следующем этапе, сохраняя опору на бедноту и батрачество, пролетариат вовлекает массы среднего крестьянства в прочный военно-политический союз на почве отстаивания завоеваний революции, в первую очередь—экспроприированной помещичьей земли, от белогвардейцев и интервентов. После окончания гражданской войны, с началом новой экономической политики, союз пролетариата и крестьянства получает новое выражение в развертывании товарооборота между социалистической промышленностью и мелкотоварным крестьянским хозяйством. Наконец в период социалистической реконструкции и развернутого наступления на капиталистические элементы решающее значение приобретает производственная смычка. Развертывание сплошной коллективизации и ликвидации на ее основе кулачества как класса означает новый этап в истории союза рабочего класса и крестьянства: колхозник становится прочной опорой Советской власти в деревне.

На всех этапах руководящей силой в союзе является рабочий класс, который осуществляет свое руководство через коммунистическую партию.
«Тот класс, — говорит Ленин, — который взял в свои руки политическое господство, взял его, сознавая, что берет его один. Это заключено в понятии диктатуры пролетариата. Это понятие тогда только имеет смысл, когда один класс знает, что он один берет себе в руки политическую власть и не обманывает ни себя, ни других разговорами на счет «общенародной, общевыборной, всем народом освященной власти» (Ленин , Соч., т. XXVI, стр. 286).
Ленин специально подчеркивает, что рабочий класс берет власть один. «Это не значит, однако, что власть одного класса, класса пролетариев, который не делит и не может делить ее с другими классами, не нуждается для осуществления своих целей в помощи, в союзе с трудящимися и эксплуатируемыми массами других классов. Наоборот. Эта власть, власть одного класса, может быть утверждена и проведена до конца лишь путем особой формы союза между классом пролетариев и трудящимися массами мелкобуржуазных классов, прежде всего трудящимися массами крестьянства» (Сталин , Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 110).
Против этого ленинского учения о союзе рабочего класса и крестьянства вели упорную борьбу как троцкисты, так и правые оппортунисты.
Для троцкистов пролетарская революция является периодом борьбы пролетариата не только против буржуазии, но и против всего крестьянства: социалистическая переделка с. х-ва под руководством рабочего класса подменяется ликвидацией простого товарного хозяйства наравне с ликвидацией капиталистических элементов. Однотипность простого товарного хозяйства с капиталистическим изображается как тождество его с капиталистическим, и таким образом политика по отношению к капиталистическим элементам отождествляется с политикой по отношению к крестьянству. Поэтому взамен политики союза рабочего класса и крестьянства троцкистами выдвигалась политика экспроприации, экономического «пожирания» крестьянства со стороны рабочего класса; политика же союза рассматривалась как основа для «далеко не пролетарского государствам (Троцкий) . Такова троцкистская концепция.
Правые оппортунисты, рассматривая крестьянство как единое целое, отрицая сопротивление кулачества и классовую борьбу в деревне, призывали пролетариат, якобы во имя союза с крестьянством, отказаться от руководящей роли и стать на путь непрерывных уступок кулаку. С этим связана борьба правых против наступления на капиталистические элементы в деревне, борьба против коллективизации, против ликвидации кулачества как класса на базе сплошной коллективизации, борьба за политику «мирного врастания кулака в социализм». Эта политическая линия отражала идеологию кулака, его борьбу за буржуазную реставрацию. Она означала отрицание пролетарской диктатуры.

Диктатура пролетариата и строительство социализма

Пролетарская революция в отличие от буржуазной не получает готовых форм социалистич. общества. Захватив власть, пролетариату приходится иметь дело с несколькими экономич. укладами в народном хозяйстве своей страны. Применительно к нашим условиям Ленин насчитывал пять укладов: натуральное хозяйство, простое товарное, частнокапиталистическое, государственный капитализм и социалистический сектор. В других странах, как Англия или Германия, положение при пролетарской революции может оказаться в значительной степени иным по количеству укладов: так например, будет отсутствовать первый уклад— натуральное хозяйство. Иными по удельному весу в народном хозяйстве будут и другие экономические уклады. Так, в этих странах значительно меньшее место, чем в России, будет занимать простое товарное хозяйство (в Англии его почти не будет); большое место с первых же дней диктатуры займет социалистический сектор, так Как крупная промышленность, национализируемая с первых же дней революции, в этих странах займет более крупное положение и будет иметь в их народном хозяйстве больший удельный вес, чем эта промышленность имела в Октябрьскую революцию в России. Но все эти различия не исключают одного общего правила; в любой стране пролетариат будет проводить диктатуру при наличии сохранившихся еще старых экономических укладов, при наличии более или менее значительного числа мелких товаропроизводителей. В этих условиях пролетариат с первых же дней, революции должен будет приступить к организации социалистического производства и распределения путем национализации и экспроприации частнокапиталистических хозяйств.
Таким образом пролетарская революция начинает с изменения основных производственных отношений капиталистического строя (экспроприация буржуазии и помещиков) и тем закладывает основы социалистической реконструкции всей экономики страны. «Насилие, — говорил Маркс, — является повивальной бабкой, всякого старого общества, когда оно беременно новым. Само насилие есть экономическая потенция» (Маркс , Капитал, т. I, 8 изд., стр.603). Октябрьская революция, применяя насилие к буржуазии и помещикам, лишая их собственности, тем самым совершала переворот в экономике и вызывала к жизни новую форму общественного производства, концентрируя основные средства производства в руках пролетарского государства.
На место частной собственности на средства производства как основы капиталистического строя была поставлена общественная социалистическая собственность как основа строящегося социализма.

Первые мероприятия пролетарской диктатуры, к которым относятся рабочий контроль,, национализация земли, крупной промышленности, транспорта, банков и монополия внешней торговли, создают в общей системе всего народного хозяйства командное положение социалистического сектора. Парижская Коммуна не решилась посягнуть на Французский банк. Она оставила в руках своих врагов это мощное финансовое оружие. У нас после Октябрьской революции национализация банков была осуществлена радикально и в кратчайший срок, и буржуазия была лишена этой важнейшей экономической позиции. Также одним ударом была проведена национализация железнодорожного, речного и морского транспорта. Внешняя торговля была объявлена монополией пролетарского государства. Эта последняя мера имеет громадное значение не только в смысле охраны диктатуры пролетариата от всяких попыток экономического подрыва ее извне, но и в смысле использования нами внешних торговых связей для ускорения социалистической реконструкции всего народного хозяйства. Национализация земли ликвидировала класс помещиков и частную собственность на землю вообще. Она имела значение, во-первых, как акт, удовлетворивший требования основных масс крестьянства (передача помещичьей земли в трудовое пользование крестьянству) и закрепивший его союз с пролетариатом, и, во-вторых, как мера, открывавшая свободный путь к дальнейшему социалистическому преобразованию сельского хозяйства в форме совхозов и крестьянских коллективных хозяйств.
Что касается крупной промышленности, то ее национализация проводилась последовательно путем ряда актов, касающихся отдельных отраслей и даже отдельных предприятий. Только летом 1918 был издан общий декрет о национализации всех крупных промышленных предприятий.
Чрезвычайно важное значение имеет то обстоятельство, что средства производства передавались в полном соответствии с принципами марксизма пролетарскому государству, а не ассоциациям производителей или отдельным профсоюзам, как этого требовала доктрина анархистов и анархо-синдикалистов. Но пролетариат не может довольствоваться только тем, что он унаследовал от капиталистического строя. Основным условием победы социализма является создание новых производительных сил, новой более высокой производительности труда. «Диктатура пролетариата..., — говорил Ленин, — не есть только насилие над эксплуататорами и даже не главным образом насилие. Экономической основой этого революционного насилия, залогом его жизненности и успеха является то, что пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда, по сравнению с капитализмом» (Ленин, Соч., т. XXIV, стр. 335—336).
Д. п. укрепляется тем, что вызывает бурный рост производительных сил и притом в новых социалистических формах. Для того, чтобы это могло проявиться, требуются, понятно, исторические сроки, которые не измеряются месяцами или даже годами. Это предвидел Маркс, когда он в «Коммунистическом манифесте» говорил о мероприятиях пролетарской революции, которые кажутся «недостаточными и несостоятельными, но которые в ходе движения перерастают самих себя». Только прислужники буржуазии или тупые педанты могут предъявлять к пролетарской революции требования, чтобы она «не нарушала непрерывности производственного процесса» или чтобы каждое ее экономическое мероприятие было «рентабельно» с узко торгашеской точки зрения.

Преимущества социалистического хозяйства перед капиталистическим заключаются в том, что только при Д. п. устраняется частная собственность, ставшая оковами развития производительных сил, а капиталистическая анархия, ведущая к растрате производительных сил, заменяется социалистической плановостью. Эти преимущества реализуются благодаря колоссальному напряжению всех сил передового класса в борьбе с врагами, в организационном творчестве, в пробуждении сознания более отсталых слоев и вовлечении их в социалистическое строительство, в преодолении мелкособственнических традиций, в овладении наукой и техникой. Для нашей страны создание новых, более мощных производительных сил являлось вопросом жизни или смерти вследствие низкого уровня капиталистического развития, старой царской России. Достаточно указать на то, что в довоенное время доля промышленности в валовой продукции составляла 42,1%, а сел. х-ва—57,9%. Это характеризовало Россию как: отсталую аграрно-индустриальную страну и к тому же с чрезвычайно раздробленным, мелким сел. х-вом. Россия по степени электрификации стояла на одном из последних мест среди всех капиталистических стран, ее естественные богатства (уголь, рудные месторождения) подвергались разработке только в незначительной части; она имела самую слабую ж.-д. сеть. Социализм же означает «уничтожение нищеты и лишений, организацию зажиточной и культурной жизни для всех членов общества» (Сталин , Отчетный доклад XVII Съезду партии, Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 585). А это возможно только в условиях высоко развитой техники, высокого, немыслимого в капиталистических условиях, развития производительных сил, роста продукции. Основным условием для этого являлось развитие собственной тяжелой индустрии, собственного производства средств производства — машиностроения (названного Сталиным «ключом индустриализации»), чугуна, топлива.
Еще в докладе на IV конгрессе Коминтерна Ленин ставил вопрос о тяжелой промышленности с предельной остротой: «Тяжелая индустрия нуждается в государственных субсидиях, — говорил он. — Если мы их не найдем, то мы, как цивилизованное государство — я уже не говорю, как социалистическое,—погибли» (Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 349). Только решение этой задачи создавало экономическую базу для уничтожения классов, для построения социалистического общества. «Советская власть,— говорил Сталин на Январском пленуме ЦК и Ц КК ВКП(б) 1933,—не может долго держаться на базе отсталой промышленности, только современная крупная промышленность, не только не уступающая, но могущая со временем превзойти промышленность капиталистических стран,—может служить действительным и надежным фундаментом для Советской власти» (Сталин , Итоги первой пятилетки, Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 486).
Успехи первой пятилетки, индустриализация страны, завершение коллективизации, ликвидация на ее основе последнего эксплуататорского класса не оставили камня на камне от всех теорий Троцкого и его единомышленников о невозможности построения социализма в одной стране. Строительство социализма на деле проявляет себя как величайший фактор революционизирования международного рабочего класса, свидетельствуя о выполнении советским пролетариатом «международных обязательств перед пролетарской революцией».
Еще в 1915 Ленин говорил в ст. «О лозунге Соединенных Штатов Европы»; «Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. (Отсюда следует, что возможна победа социализма, первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране» Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у, себя социалистическое производство, встал бы п р от и в остального, капиталистического мира, привлекая к себе угнетенные классы других стран, поднимая в них восстание против капиталистов, выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств» (Ленин , Соч., т. XVIII, стр. 232—233).
В статье «О кооперации» Ленин говорит: «В самом деле, власть государства на все крупные средства производства, власть государства в руках пролетариата, союз этого пролетариата со многими миллионами мелких и мельчайших крестьян, обеспечение руководства за этим пролетариатом по отношению к крестьянству и т. д., — разве это не все, что нужно для того, чтобы из кооперации, из одной только кооперации, которую мы прежде третировали, как торгашескую, и которую с известной стороны имеем право третировать теперь при нэпе так же, разве это не все необходимое для построения полного социалистического общества? Это еще ее построение социалистического общества, но это все необходимое и достаточное для этого построения» (Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 392). «10—20 лет правильных соотношений с крестьянством и обеспечена победа в всемирном масштабе (даже при затяжке пролетарских революций, кои растут), иначе 20—40 лет мучений белогвардейского террора» (Ленин , Соч., т . XXVI, стр. 313).
Как указывал Сталин, «Наша страна представляет две группы противоречий. Одна группа противоречий—это внутренние противоречия, существующие между пролетариатом и крестьянством (речь идет здесь о построении социализма в одной стране.—И. Ст.). Другая группа противоречий — это противоречия внешние, имеющиеся между нашей страной, как страной социализма, и всеми остальными странами, как странами капитализма (речь идет здесь об окончательной победе социализма.—И. Ст.)» (Сталин , Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 133). Преодоление противоречий первого порядка (внутренних) является проблемой построения полного социалистического общества. Эти противоречия преодолимы, т. к. коренные интересы рабочего класса и крестьянства сходятся, и потому полное построение социалистического общества в нашей стране при капиталистическом окружении возможно, осуществимо. Это положение целиком и полностью подтвердилось практикой победоносного социалистического строительства в СССР, тем фактом, «что удельный вес социалистической системы хозяйства в области промышленности составляет в настоящее время 99%, а в сельском хозяйстве, если иметь в виду посевные площади зерновых культур, — 90%, тогда как на долю единоличного крестьянского хозяйства приходится всего 10%» (Сталин, Отчетный доклад XVII Съезду партии). Это дало возможность Сталину заявить в том же докладе на XVII Съезде партии: «Ленин говорил при введении нэпа, что в нашей стране имеются элементы пяти общественно-экономических укладов:
1)патриархальное хозяйство (в значительной степени натуральное хозяйство)
2) мелкотоварное производств о (большинство крестьян из тех, кто продает хлеб)
3) частно-хозяйственный капитализм
4) государственный капитализм
5) социализм.
Ленин считал, что из всех этих укладов должен в конце-концов возобладать социалистический уклад. Мы можем теперь сказать, что первый, третий и четвертый общественно-экономические уклады уже не существуют, второй общественно-экономический уклад оттеснен на второстепенные позиции, а пятый общественно -экономический уклад — социалистический уклад — является безраздельно господствующей и единственно командующей силой во всем народном хозяйстве» (Разрядка наша — Ред.) [XVII Съезд ВКП(б), Стенографич. отчет, стр. 15—10, Сталин , Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 554—555]. Но полное построение социалистического общества в одной стране в условиях капиталистического окружения не будет означать преодоления противоречий второго порядка, противоречий внешних, с странами капитализма. А в чем состоят эти противоречия? «Они состоят в том, — как указывает Сталин, — что, пока есть капиталистическое окружение, должна быть и опасность интервенции со стороны капиталистических стран, а пока есть такая опасность, должна быть и опасность реставрации, опасность восстановления старых порядков» (Вопросы ленинизма, 9 изд., стр. 124). Осуществляя генеральную линию партии, страна пролетарской диктатуры под руководством Сталина сделала исключительные по своему значению успехи в деле построения социализма. «Россия нэповская— стала Россией социалистической» (Молотов) . Она стала социалистической по своей экономике и социально-классовым отношениям благодаря победе социалистических форм хозяйства во всех отраслях народного хозяйства, благодаря мощному развитию социалистической индустриализации и освоению передовой техники, благодаря коллективизации сельского хозяйства и на этой основе—грандиозному его подъему, благодаря разгрому классовых врагов и исключительной сплоченности вокруг ВКП(б) и великого Сталина широких масс рабочего класса и колхозников, ставших активными участниками социалистического строительства. Все это превратило Страну Советов в мощное по своей обороноспособности государство, подняло на невиданную высоту техническое вооружение и боевую подготовку Красной армии, пользующейся безграничной любовью и полной поддержкой многомиллионных масс рабочих и колхозников, готовых в любую минуту встать на защиту социалистической родины. Именно поэтому Сталин заявил на XVII Съезде партии: «Те, которые попытаются напасть на нашу страну, получат сокрушительный отпор, чтобы впредь не повадно было им совать свое свиное рыло в наш советский огород».
Переход от восстановительного периода к реконструктивному означал, что на очередь поставлена труднейшая и важнейшая задача полного уничтожения капитализма, выкорчевывания всех его корней, переустройства всех экономических укладов, уничтожения классов и построения социализма. Разрешение этих задач было бы немыслимо без использования всей системы рычагов Д. п. Представители правого уклона выступали против политики индустриализации, против коллективизации. Они хотели ориентировать партию на политику сохранения капиталистических элементов и мелкого, частного хозяйства, — на перспективу «мирного врастания кулака в социализм». Отсюда их возражения против развернутого наступления на капиталистические элементы, предложение замедленных темпов индустриализации, их ставка на «узкие места», их отрицательное отношение к колхозному и совхозному строительству. Правые оппортунисты отказывались видеть в трудностях хлебозаготовок сопротивление кулака, злостную дезорганизацию со стороны спекулянта. Правооппортунистические теории являлись не чем иным, как идеологическим оформлением того сопротивления, которое оказывало кулачество соц. наступлению.
Извращение экономической роли Д. п. имело место и у «левых» оппортунистов в виде попыток перескочить через необходимые этапы развития. Для «левых коммунистов» характерным было требование немедленного повсеместного проведения начал социалистического хозяйства, ликвидации не только частнокапиталистических элементов, но и простого товарного хозяйства, когда для этого не имелось еще ни малейших предпосылок.
Такие же тенденции проявлялись в «левацких» загибах во время коллективизации: отступление от принципа добровольности, попытки насадить сразу сельскохозяйственные коммуны, минуя стадию артели, попытки огосударствить колхозы, переводя колхозников на положение рабочих.
В основе этой левацкой теории и практики лежит пошлое мелкобуржуазное представление о социализме, как об уравниловке. С исключительной яркостью Сталин показал непроходимую пропасть, отделяющую марксистское понимание равенства от мелкобуржуазной уравниловки. Напомнив, как Ленин выступал против буржуазных попыток представить марксистский социализм, как царскую казарму, где все подчинено «принципу» уравниловки, Сталин показал, что под равенством марксизм понимает:
«а) равное освобождение всех трудящихся от эксплуатации после того, как капиталисты свергнуты и экспроприированы,
б) равную отмену для всех частной собственности на средства производства после того, как они переданы в собственность всего общества,
в) равную обязанность всех трудиться по своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это по их труду (социалистическое общество),
г) равную обязанность всех трудиться по своим способностям и равное право всех трудящихся получать за это по их потребностям (коммунистическое общество). При этом марксизм исходит из того, что вкусы и потребности людей не бывают и не могут быть одинаковыми и равными по качеству или по количеству ни в период социализма, ни в период коммунизма» [Сталин , Отчетный доклад XVII Съезду партии о работе ЦК ВКП(б), М,—Л., 1934, стр. 47—48, Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 583].

Основной линией борьбы за социалистическое общество является борьба за уничтожение классов, борьба за преодоление всех пережитков капитализма как в экономике, так и в сознании людей на основе развития, укрепления, роста социалистич. форм хозяйства, обеспечивающих борьбу с экономической отсталостью, некультурностью, старыми навыками трудящихся, уничтожение нищеты и лишений и развертывание зажиточной, культурной жизни для каждого члена общества.
Уничтожение классов—такова основа укрепления этого будущего полного социалистического общества, где будут обеспечены благосостояние и культурная жизнь каждого члена общества.
Всякие тенденции подмены марксистско-ленинской борьбы за социализм мелкобуржуазной уравниловкой ведут к ослаблению позиций социализма, играют на-руку враждебным рабочему классу силам и ослабляют в конечном счете Д. п.

Советское государство как форма пролетарской диктатуры. ГОСУДАРСТВО ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА

Советская власть—новый тип государства

Октябрьская победа пролетариата привела к созданию государства нового типа— к Республике советов. «Республика советов является, таким образом, той искомой и найденной, наконец, политической формой, в рамках которой должно быть совершено экономическое освобождение пролетариата, полная победа социализма. Парижская Коммуна была зародышем этой формы. Советская власть является ее развитием и завершением» (Сталин , Об основах ленинизма, в его кн.: Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 33). Но эта найденная наконец политическая форма диктатуры пролетариата вовсе не представляет собою какого-то «местного», чисто русского явления. Как показал опыт пролетарских революций в других странах—Венгрии, Баварии, Литве, Латвии, Китае,—советский тип государства есть тот именно тип, который создает пролетариат всех стран после своей победы.
Подытоживая опыт мировой революционной борьбы пролетариата, программа Коминтерна устанавливает, что «наиболее целесообразной формой пролетарской государственной власти является, как показал опыт Октябрьской революции 1917 г. и Венгерской революции, неизмеримо расширивший опыт Парижской Коммуны 1871 г., новый тип государства , принципиально отличный от буржуазного государства не только по своему классовому существу, но и по своей внутренней структуре, а именно—тип советского государства » (Программа Коммунистического Интернационала, IV, 2).
Основные признаки этого типа государства Ленин характеризует следующим образом: «1) источник власти—не закон, предварительно обсужденный и проведенный парламентом, а прямой почин народных масс снизу и на местах, прямой „захват", употребляя ходячее выражение; 2) замена полиции и армии, как отделенных от народа и противопоставленных народу учреждений прямым вооружением всего народа; государственный порядок при такой власти охраняют сам и вооруженные рабочие и крестьяне, сам вооруженный народ; 3) чиновничество, бюрократия либо заменяются опять-таки непосредственной властью самого народа, либо по меньшей мере ставятся под особый контроль, превращаются не только в выборных, но и сменяемы х по первому требованию народа, сводятся на положение простых уполномоченных; из привилегированного слоя с высокой, буржуазной, оплатой «местечек» превращаются в рабочих особого «рода оружия», оплачиваемых не выше обычной платы хорошего рабочего» (Ленин , Сочинения, т. XX , стр. 94—95).
Диктатура пролетариата есть единовластие рабочего класса, который не делит своей власти ни с каким другим классом. Но осуществляет он ее в союзе с основными массами крестьянства, организуя вокруг себя все непролетарские слои трудящихся, вовлекая их в управление государством, в работу государственного аппарата, в контроль над его работой, в борьбу за его улучшение, за искоренение имеющихся в нем недостатков (бюрократизма, волокиты и пр.). Но если Д. п. есть единовластие рабочего класса, то не является ли ошибочным наименование нашего правительства «рабоче-крестьянским»? Находились люди, которые утверждали, что лозунг рабоче-крестьянского правительства есть только «агитационный» лозунг и что, если государство является пролетарским, то и правительство не может быть рабоче-крестьянским.—Такая постановка вопроса показывает непонимание того, что ленинская партия никогда не выставляла и не выставляет лозунгов, имеющих своим назначением обмануть массы трудящихся, провозгласить что-либо в целях «уловления голосов» этих масс.
Непонимание того, каким образом в рабочем государстве может быть рабоче-крестьянское правительство, как великолепно разъяснил Сталин, объясняется смешением вопросов: 1) о правительстве и государстве, 2) о классовой природе государства и правительства, с одной стороны, и о повседневной политике правительства, — с другой. По первому вопросу следует указать, что хотя всегда государство и его правительство однородны по своей классовой природе, но правительство же по объему и не покрывает собою государства.
По вопросу о повседневной политике правительства государства Д. п. (в странах с наличием крестьянского населения) нужно помнить постоянные указания Ленина о том, что Д. п., будучи единовластием рабочего класса, в то же время представляет собою особую форму союза пролетариата с основными массами крестьянства. Этот союз нужен пролетариату не для увековечивания крестьянства, а для переделки его в направлении к социализму, и сохранится этот союз вплоть до полного уничтожения классов вообще.
В этом союзе пролетариату принадлежит руководящая роль, ибо только под руководством пролетариата может быть построено бесклассовое коммунистическое общество. При этом руководство пролетариата по отношению к крестьянству в государстве Д. п. совершенно отлично от того «руководства», какое имеет место в буржуазном государстве в период революции. При диктатуре пролетариата рабочий класс осуществляет свою власть в порядке государственного руководства. Эту политику сохранения и укрепления союза пролетариата с основными массами крестьянства и руководства ими со стороны рабочего класса осуществляет правительство государства диктатуры пролетариата, которое в этом смысле и является рабоче-крестьянским правительством. Таким образом наименование «рабоче-крестьянское» определяет не классовую природу нашего правительства, а руководящую линию его политики.
Организуя вокруг себя трудящиеся массы города и деревни, втягивая их в управление государством, в подавление сопротивления бывших эксплуататоров, в выкорчевывание корней капитализма и классового деления вообще, в строительство социализма, пролетариат, руководимый партией как основной направляющей силой диктатуры пролетариата, осуществляет в политич. форме советского государства новый, высший тип демократии, действительной демократии для трудящихся, а не фальшивой, урезанной демократии только для богатых, какой является буржуазная демократия.
Характер советского демократизма ярко проявляется прежде всего в том круге лиц, которые привлекаются к участию в политической жизни, т. е. участвуют в формировании органов власти. Избирательным правом пользуется все трудящееся население страны независимо от пола, расовой и национальной принадлежности, религии, грамотности, по достижении им 18-летнего возраста. Больше того, даже формальная принадлежность к гражданству (подданству) другого государства сама по себе не служит препятствием для обладания избирательными правами: иностранцы, проживающие на территории СССР для трудовых занятий, не принадлежащие к эксплуататорским классам (т. е. рабочие, крестьяне, не эксплуатирующие чужого труда, и служащие), получают все политические права (ст. 11 Конституции РСФСР, и соотв. статьи конституций др. союзных республик). Таким образом советская конституция упраздняет всякого рода цензы, известные буржуазному законодательству: имущественный, оседлости, грамотности; уничтожает неравенство полов, держащееся еще в ряде самых передовых буржуазных стран (например во Франции), и пр.

Избирательным правом в СССР обладает весь рядовой и командно-политический состав Красной армии, флота и рабоче-крестьянской милиции. Это в корне противоречит буржуазному порядку, по к-рому армия и флот не имеют избирательных прав. Такое положение в буржуазных государствах совершенно понятно. Ведь армия и 'флот в этих государствах в своей, массе состоят из трудящихся—рабочих и крестьян,—и буржуазия конечно не хочет допускать к участию в политической жизни своего вооруженного классового врага. В Советском же государстве вооруженные трудящиеся являются лучшей и первейшей защитой первого в мире государства трудящихся. Наряду с этим Советское государство лишает избират. прав своих классовых врагов: настоящих и бывших эксплуататоров чужого труда; лиц, живущих на нетрудовые доходы (торговцев, коммерческих посредников и т. п.); служителей всех культов, слуг старого режима, а также лиц, показавших своими действиями, что они являются врагами советского строя.
Таким образом Советское государство открыто заявляет о своем классовом характере и не маскирует своей избирательной системы титулами «всеобщего избирательного права». На самом же деле избирательное право в СССР гораздо более всеобще , чем в какой бы то ни было буржуазной стране. Например во Франции, где избирательное право называется «всеобщим», а между тем женщины совсем не имеют избирательных прав. В других странах всякого рода ограничения (ценз оседлости, подданства, полной грамотности и пр.) лишают избирательных прав огромное количество граждан, не говоря уже об обычно более высоком, чем в СССР, возрастном цензе (21 г.—25 лет). Количество лиц, не имеющих избирательных прав, в результате всех этих ухищрений в буржуазных странах превышает 50% (а население колоний, как правило, не имеет избирательных прав вообще).
В то же время в СССР, где пролетариат не провозглашает «всеобщего» избирательного права, количество лиц, лишенных этого права, составляет всего 2,5%.
В буржуазных конституциях «классического» типа, начиная со времен французской революции 18 в., обычно имеется перечень целого арсенала буржуазно-демократических «свобод», якобы предоставляемых населению: свобода печати, собраний, союзов, слова, совести, неприкосновенность личности и жилища, в некоторых конституциях добавляется еще свобода науки, искусства и преподавания (Польская конституция 1921, ст. 117, Югославская — § 117, Чешская — ст. 16 и др.). Но никакое провозглашение свобод не превращает их в реальность, если трудящиеся не имеют фактической возможности — в силу отсутствия материальных средств, полицейских ограничений и т. д. — их осуществлять. Этой фактической возможности в буржуазных государствах (в особенности фашистских) трудящиеся либо не имеют вовсе либо они сужены до того, что превращаются в фактическое ничто.
Советское государство обеспечило фактическое проведение в жизнь свобод для трудящихся, предоставляя технические и материальные средства трудящимся для их осуществления. Так например, ст. 6 Конституции РСФСР устанавливает, что «в целях обеспечения за трудящимися действительной свободы собраний, РСФСР... предоставляет в распоряжение рабочего класса и крестьянства все пригодные для' устройства народных собраний помещения»; ст. 5 гарантирует все технические и материальные средства для осуществления действительной свободы выражения своих мнений путем печати; в целях гарантии действительной свободы совести церковь отделяется от государства, и фактически, а не на словах, как в буржуазных государствах, школа полностью отделяется от церкви и за всеми гражданами признается свобода антирелигиозной пропаганды (ст. 4). «Только при пролетарской диктатуре возможны действительные «свободы» для эксплуатируемых и действительное участие пролетариев и крестьян в управлении страной» (Сталин , Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 29).

Буржуазная демократия была огромным историческим шагом вперед по сравнению с абсолютистским государством (см. Абсолютизм). Она предоставила больше возможностей для создания организаций рабочего класса и для его политического воспитания, чем абсолютизм. В этом именно отношении оценивали ее положительные стороны Маркс, Энгельс и Ленин. Но в то же время они никогда не рассматривали и не могли рассматривать ее как «надклассовую» организацию или как такую форму общества, которая, развивая присущие ей условия существования, сама врастает в социализм.
«Марксисты всегда говорили, — писал Ленин, — что, чем развитее, чем «чище» демократия, тем обнаженнее, резче, беспощаднее становится классовая борьба, тем «чище» выступает гнет капитала и диктатура буржуазии» (Соч., т. XXIV, стр. 10). Являясь ничтожным меньшинством, строящим свое экономическое и политическое господство на эксплуатации и угнетении огромного большинства трудящихся, буржуазия вынуждена строить целый лес «заграждений», скрывающих истинный характер ее господства, и создавать у угнетенных и эксплуатируемых ею масс иллюзии «всенародности» власти в буржуазно-демократическом государстве, «всеобщих» свободы и равенства и т. п.
Фашизация буржуазных государств приводит к отказу от целого ряда демократических форм и тем самым к большому обнажению зверского, угнетательского характера диктатуры буржуазии.
В то же время и фашизм не отказывается полностью от использования буржуазно-демократических форм (напр. сохраняя в ряде случаев парламенты и пр.) и стремится создать новую идеологическую оболочку в виде теорий «общенациональных» интересов, которые должны преобладать над интересами отдельных классов. Все это подогревается раздуванием националистических инстинктов отсталых групп трудящихся, натравливанием на другие национальности (например антисемитская политика германских фашистов), утверждением «теорий» о неравноценности и неравноправности различных наций и т. п.

Организационные основы Советской власти

Основным организационным принципом построения государственного аппарата диктатуры пролетариата является принцип демократического централизма . Этот принцип представляет собой сочетание строгой централизации руководства с широчайшей самодеятельностью масс, выборность органов власти снизу доверху с обязательностью для низших органов директив и постановлений, исходящих от высших органов, и подотчетность всех этих органов широким массам трудящихся.
Централизованный государственный аппарат создается еще в период абсолютной монархии как замена прежней феодальной политической раздробленности, экономической и культурной разобщенности провинций. Буржуазия, установив свое господство, строит свое буржуазно-национальное государство и проводит начало государственной централизации еще дальше. Но эта централизация, построенная на основе военно-бюрократического удушения инициативы и энергии трудящихся масс, ничего общего не имеет с тем требованием централизации, к-рое выдвигали Маркс, Энгельс и Ленин. Централизация пролетарского государства основывается на политическом единстве интересов пролетариата, борющегося за социализм, .необходимости организации единого социалистического планового хозяйства. Для разрешения задач Д. п. буржуазная государственная машина и принципы ее построения абсолютно непригодны . Пролетарский централизм предполагает разрушение военно-бюрократической машины буржуазного государства и уничтожение всех методов ее работы. Но марксизм-ленинизм не имеет ничего общего с анархизмом. Последний отрицает всякое государство вообще, считая его источником и причиной всех общественных зол. Анархизм конечно не признает и диктатуры пролетариата, представляя собой крайне-левое крыло мелкобуржуазного радикализма. Анархизм отрицает марксо-ленинскую идею построения единого централизованного социалистического хозяйства. Поэтому марксо-ленинский демократический централизм не имеет ничего общего с мелкобуржуазной анархической децентрализацией Прудона—Бакунина. Децентрализаторский идеал анархистов заключается в стремлении создать мелкие самостоятельные в экономическом отношении коммуны, которые объединяются между собой путем федеративного договора. Организация будущего общества ими мыслится как федерация таких самодовлеющих,' абсолютно автономных в хозяйственном отношении коммунок («вольный союз земледельческих и фабричных рабочих товариществ, общин, областей и народов»—Бакунин, Государственность и анархия, Избр. соч., т. I, изд. «Голос труда», П., 1919, стр. 96), без какого-либо регулирующего директивного планового центра. Такой план построения народного хозяйства представляет собой реакционную утопию.
Наоборот, марксизм-ленинизм учит, что путь к уничтожению классов, к построению коммунизма, бесклассового и безгосударственного общества лежит только через государство Д. п., строящее крупное плановое социалистическое хозяйство и сочетающее начала централизации в единстве с началом широчайшей самодеятельности масс. Достигается это сочетание тем способом, что «пролетарская или советская демократия превратила массовые организации именно угнетенных капитализмом классов, пролетариев и беднейших крестьян-полупролетариев, т. е. громадного большинства населения, в постоянную и единственную основу всего государственного аппарата, местного и центрального, снизу и доверху. Тем самым советское государство осуществило, между прочим, в несравненно более широком виде, чем где бы то ни было, местное и областное самоуправление, без каких бы то ни было сверху назначаемых властей» [Программа ВКП(б)].
Демократический централизм уничтожает всякое противопоставление центральных и местных органов власти, характерное для буржуазного государства, уничтожает какой бы то ни было отрыв их друг от друга, создавая классовое и организационное единство всего гос. аппарата снизу доверху, от сельского и городского совета до Всесоюзного съезда советов, ЦИК и Совнаркома Союза ССР. Конституционным выражением этого начала является напр. ст. 2 Конституции РСФСР, гласящая: «Вся власть в Пределах РСФСР принадлежит советам рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов». Одной из форм демократического централизма, основанной на марксо-ленинской постановке национального вопроса, является федеративная форма организаций государства Д. п. в многонациональной стране. Рассматривая национальный вопрос как подчиненный интересам борьбы пролетариата за власть и организацию Д. п., Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин всегда вместе с тем подчеркивали большое политическое значение этого вопроса именно в интересах пролетарской революции.—Неуклонно проводя принцип полнейшего равенства и самоопределения всех наций вплоть до свободы отделения и образования самостоятельного государства, Маркс и Энгельс, Ленин и Сталин учат, что для полнейшего изживания национального недоверия и вражды, которые являются результатом угнетения и эксплуатации одних национальностей другими в эпоху капитализма, необходима федеративная форма организации многонационального государства Д. п., при которой все прежде угнетавшиеся национальности образуют своп государственные единицы и добровольно объединяются в одно союзное государство.
«Федерация,—говорил Ленин на II конгрессе Коминтерна,—является переходной формой к полному единству трудящихся разных наций. Федерация уже на практике обнаружила свою целесообразность как в отношениях РСФСР к другим советским республикам (венгерской, финской, латвийской в прошлом, азербайджанской, украинской в настоящем), так и внутри РСФСР по отношению к национальностям, не имевшим раньше ни государственного существования, ни автономии» (Ленин , Соч., т. XXV, стр. 287). И программа ВКП(б) устанавливает: «как одну из переходных форм на пути к полному единству, партия выставляет федеративное объединение государств, организованных по советскому типу».

Советская конституция

Становым хребтом и основой всего государственного аппарата Д. п., построенного по принципу демократического централизма, являются советы — городские, сельские и поселковые. Они являются наиболее всеобъемлющими из тех массовых организаций трудящихся, о которых говорит приведенная выше цитата из программы ВКП(б). «Советы есть прямое выражение диктатуры пролетариата. Через советы проходят все и всякие мероприятия по укреплению диктатуры и строительству социализма» (Сталин, Вопросы ленинизма, 10 изд., стр. 114—115). В системе рычагов Д. п., приводных ремней от партии к массам, советы занимают первенствующее положение, связывая эти массы с партией «прежде всего по линии государственной» (там же, стр. 116). Советы представляют собой новый тип государственного аппарата, который не только в корне отличен, но прямо противоположен буржуазному государственному аппарату и не только по классовой своей природе, но по принципам организации и методам своей работы.

Полную, яркую и исчерпывающую характеристику этому новому аппарату дал Ленин в статье «Удержат ли большевики государственную власть?» (Соч., т. XXI, стр. 258). Советы являются теми государственными массовыми организациями, которые служат политической формой для проявления инициативы и самодеятельности масс как в постановке и обсуждении вопросов местного и общегосударственного значения, так и для проведения в жизнь мероприятий по управлению государством, народным хозяйством и культурному строительству самими этими массами. В работу советов массы втягиваются в различных формах: путем избрания своих депутатов в советы; отозвания депутатов, не оправдавших доверия своих избирателей, и замены их новыми; обсуждения отчетов об их работе и работе совета в целом; через посредство заседаний пленумов советов; через организацию секций при советах и депутатских групп на предприятиях; созданием актива из трудящихся, не состоящих членами совета, но работающих в секциях и депутатских группах. Но в работу советов, в работу всего государственного аппарата в целом вовлекаются и все другие массовые организации трудящихся: профсоюзы, комсомол, кооперация, добровольные общества и т. п. Все они под руководством партии осуществляют работу по управлению государством, по перестройке общества, по строительству социализма.
«Буржуазный государственный аппарат стоит над массами, в виду чего он отделен от населения непроходимым барьером и, по самому своему духу, чужд народным массам. Между тем как советский государственный аппарат сливается с массами,... ибо он не может быть чужд этим массам, если он действительно хочет охватить миллионные массы трудящихся. В этом одно из принципиальных отличий советского государственного аппарата от аппарата буржуазного государства» (Сталин , Вопросы и ответы, см. Вопросы ленинизма, 9 изд., стр. 148).
Чрезвычайно важным принципиальным отличием советской государственной системы от буржуазной является полное уничтожение разделения властей законодательной и исполнительной . Это разделение было «символом веры» буржуазной теории государства в период роста капитализма. Оно представляет собой теоретическую основу парламентского строя, который долгое время пропагандировался буржуазными теоретиками как одно из важнейших условий «свободы». —Маркс в «Гражданской войне во Франции 1871 г.» уже констатировал, что суть парламентаризма сводится к тому, что население «имеет право» один раз в несколько лет «решать», кто будет «представлять» и подавлять его в парламенте. Парламенты на протяжении всего 19 в. представляли собой очень удобную для буржуазии форму маскировки истинного классового характера диктатуры буржуазии, обмана трудящихся лозунгами «власти народа», «народного верховенства» и т. д. Между тем «настоящую «государственную» работу делают за кулисами и выполняют департаменты, канцелярии, штабы. В парламентах только болтают со специальной целью надувать «простонародье» (Ленин , Соч., т. XXI, стр. 401).

Парижская Коммуна уже дала образец «не парламентарной, а работающей корпорации, в одно и то же время и законодательствующей и исполняющей законы» (Маркс, Гражданская война во Франции, в кн.: Маркс , Избранные произведения, т. II, 1933, стр. 389). Эту характерную черту Коммуны с особенной силой подчеркивал и Ленин. «Без представительных учреждений, — писал он, — мы не можем себе представить демократии, даже и пролетарской демократии; без парламентаризма можем и должны , если критика буржуазного общества для нас не пустые слова, если стремление свергнуть господство буржуазии есть наше серьезное и искреннее стремление, а не «избирательная» фраза для уловления голосов рабочих, как у меньшевиков и эсеров, как у Шейдеманов и Легинов, Самба и Вандервельдов» (Ленин , Соч., т. XXI, стр. 402). Напрягая все усилия для защиты капиталистического строя, для обмана рабочих, социал-фашисты с Каутским во главе изо всех сил защищают именно парламентский строй, воспевая парламент как орган господства народа, как орган «всенародной», бесклассовой демократии. Вслед за Марксом и Энгельсом все подлинные марксисты всегда резко критиковали парламентаризм как орудие одурачивания масс. Напр. П. Лафарг в 1889 писал: «Парламентаризм есть такая правительственная система, при которой у народа является иллюзия, будто он сам управляет делами страны, тогда как в действительности фактическая власть сосредоточивается при этом в руках буржуазии и даже не всей буржуазии, а лишь некоторых слоев этого класса»(«Парламентаризм и буланжизм», Соч., т. I, 1926, стр. 88).
Представительными учреждениями, в которых законодательная и исполнительная власти слиты воедино, которые представляют собой отрицание всех начал парламентаризма, являются советы. Советская форма представительства трудящихся «дает возможность соединять выгоды парламентаризма с выгодами непосредственной и прямой демократии, т. е. соединять в лице выборных представителей народа и законодательную функцию и исполнение законов. По сравнению с буржуазным парламентаризмом это такой шаг вперед в развитии демократии, который имеет всемирно-историческое значение» (Ленин, Соч.,т. XXI, стр.258). Это «соединение выгод парламентаризма» с широчайшей демократией заключается в том, что представительные учреждения, являющиеся несомненными завоеваниями буржуазного государства по сравнению с абсолютизмом, остаются, но парламентаризма, как особой системы, как разделения труда законодательного и исполнительного, как привилегированного положения для депутатов, здесь нет » (Ленин, Соч., т. XXI, стр. 402).
Поэтому и цитированная выше ст. 2 Конституции РСФСР говорит о том, что советам принадлежит не только законодательная, н о в с я власть , без всякого ее разделения в пределах республики. Точно так же и ряд др. статей конституции как РСФСР, так и других союзных республик, а также и Конституция Союза ССР прямо говорят о соединении в советской государственной системе властей законодательной и исполнительной. Так, ст. 17 Конституции СССР гласит: «ЦИК Союза ССР издает кодексы, декреты, постановления и распоряжения, объединяет работы по законодательству и управлению Союза ССР»; ст. 29 той же Конституции устанавливает, что Президиум ЦИК Союза ССР в период между сессиями ЦИК является «высшим законодательным, исполнительным и распорядительным органом власти Союза ССР». Точно так же ст. 24 Конституции РСФСР определяет Всероссийский ЦИК как верховный законодательный распорядительный и контролирующий орган РСФСР, а в период между его сессиями эти функции выполняет Президиум ВЦИК (ст. 27).
Программа ВКП(б) закрепляет изложенный выше принцип соединения властей, указывая, что «советская власть... уничтожает отрицательные стороны парламентаризма, особенно разделение законодательной и исполнительной властей...». —Программа Коминтерна в свою очередь, перечисляя условия, созданные советской системой для обеспечения широким массам трудящихся систематического, непрерывного и активного участия во всех общественных делах, указывает в их числе «соединение исполнительной и законодательной власти» (Программа Коммунистического Интернационала, IV, 2). Уничтожая разделение власти, советская государственная система в то же время создает теснейшую связь между массами трудящихся и их представителями — депутатами советов, членами ЦИК и пр. Отрыв депутатов буржуазных парламентов от своих избирателей, возведенный в принцип буржуазными конституциями и буржуазными теориями государства еще со времен французской революции 18 века, является одной из причин той продажности парламентариев, того их политиканства и всего того «парламентского кретинизма» (по выражению Маркса), которые составляют самую отвратительную сторону парламентского строя.