Неммерсдорф. Когда жертвой стала правда.
Введение
Осенью 1944 года Советские войска полностью очистили территорию СССР от немецко-фашистских захватчиков и их союзников. Силы противника стремительно откатывались на запад, неспособные сдержать военную мощь Красной Армии. Крах Третьего Рейха становился очевиден всем. Тем не менее нацистское руководство планировало сражаться до конца, бросать на бессмысленную борьбу абсолютно всех, кто мог держать в руках оружие. Геббельсовская пропаганда развернулась на полную. Рисуя образ «большевистских варваров», которые на своем пути убивают мирных жителей, насилуют, грабят и разрушают, были созданы леденящие кровь истории. Среди них Неммерсдорф, Метгетен и другие. Приводились подробнейшие описания зверств, фото«документы» и свидетельства очевидцев. Однако если начать разбирать эти истории — неизбежно натыкаешься на противоречия и несостыковки…
Наступление
В середине августа 1944 года войска 3-го Белорусского фронта во главе с генералом армии Черняховским вышли к границам Восточной Пруссии. Во второй половине октября началась разработанная генералом Гумбиннен-Гольдапская операция. Одной из целей наступления был захват важного стратегического и транспортного пункта — города Гумбиннен с возможным дальнейшим продвижением в сторону Кенигсберга. К 20 октября 25-я танковая бригада при поддержке 11-й гвардейской стрелковой дивизии вышла на рубеж реки Роминте близ поселка Гросвальтерсдорф. Поселок был взят вечером того же дня после упорного боя. Генерал Галицкий приказал: «С рассветом 21 октября продолжать стремительное наступление с ближайшей задачей овладеть Гумбинненом. Одной танковой бригадой обеспечить действия главной группировки армии с запада, для чего выйти на р. Ангерапп, захватить переправы на рубеже Бергенбрюк — Неммерсдорф (7 км) и овладеть плацдармом на западном берегу реки»[1].
Ночное наступление 25-ой танковой бригады было абсолютной неожиданностью для немцев, танкистам удалось за несколько часов преодолеть 12 километров. Около четырех часов утра танкисты с боем взяли деревню Форстек, лежащую в 3 километрах к востоку от Неммерсдорфа. Командир 25-й танковой бригады полковник Булыгин сообщил в своем рапорте, что в этом бою его солдаты уничтожили десять 75-мм пушек, четыре САУ и вывели из строя 150 солдат и офицеров, причем 35 взяли в плен[2].
На подступах к Неммерсдорфу советские войска натолкнулись на сопротивление обороняющихся немцев. Младшего сержант Сабир Ахтямов вспоминал: «В октябре 1944 года мы дошли до населенного пункта Неммерсдорф. Нашему 2-му батальону был дан приказ с ходу совместно с танками взять этот пункт и до специального приказа удерживать занятую позицию. Сильная огневая точка врага остановила наше наступление. С младшим сержантом Луковкиным (моим вторым номером) получили задание уничтожить эту огневую точку. Под ураганным огнем противника ползком приблизились к объекту на 50—70 метров и поняли, что одними гранатами выполнить задачу нам не удастся. Невозможно было скрытно приблизиться к врагу. Мой взгляд остановился на предмете у края огневой точки, похожем на топливный бак. Несколькими выстрелами его удалось поджечь. Огонь проник во врытый в землю «Фердинанд» (самоходно-артиллерийскую установку). Начали рваться снаряды. Наши бойцы с криком «ура-а-а! » бросились на вражеские позиции. Ночью этот населенный пункт перешел в наши руки»[3].
О том, что под утро шум боя был слышен в непосредственной близости от Неммерсдорфа на восточном берегу р. Ангерапп, рассказывают жители поселка. Один из них, Отто Кевершин, уточняет: «Взвод одного из моих соседей занял позицию у реки. Он рассказал мне, что они получили приказ взорвать орудия и мост при приближении врага»[4]. Ева-Мария Вольфф добавляет, что ее обоз, пересекавший Ангерапп ночью, был встречен словами: «Куда вы?! Мы хотим взрывать»[5]. Мост не был взорван. Полковник Булыгин доложил командованию 21 октября, что железобетонный мост через реку Ангерапп длиной 45 м взят совершенно исправным. Вслед за ним около шести часов утра 21 октября был взят Неммерсдорф, «укрепленный пункт, с двумя линиями окопов, противотанковым рвом, ограждением из колючей проволоки и оборудованными дотами»[6].
Эвакуация
Мост через р. Ангерапп был единственным в округе, поэтому через поселок Неммерсдорф (население около 600 человек) проходило большое количество обозов с беженцами и отступающими частями Вермахта.
Фриц Феллер: «Поток подвод и пеших беженцев, стремящихся на запад, не прекращался всю ночь»[7].
Мария Эшманн: «Около трех ночи я услышала крики беженцев снаружи. От шума я проснулась и посмотрела в окно. Три или четыре телеги ехали в ряд, между ними шли немецкие солдаты»[8].
Эрна Йост: «Мы ушли около 11 ночи. Не успели мы выйти со двора, как в доме уже расположились немецкие солдаты. Они начали спрашивать: «Можем мы взять это? А то?» Им нужны были продукты и радиоприемник. «Да подождите же, пока я уйду», — сказала я им в сердцах»[9].
До моста через Ангерапп успели добраться не все обозы. Марианна Штумпенхорст: «На Гальгенберге, прямо перед мостом, движение полностью встало... Некоторые бросали все свои вещи на подводах и шли дальше к Неммерсдорфу пешком»[10].
Урсула Шмалонг из Эггенхофа (поселка на полпути между Гумбинненом и Неммерсдорфом): «Около одиннадцати часов ночи канонада усилилась, стали слышны ружейные выстрелы. Небо было красным от пожаров. Скрипели гусеницы танков, взрывались гранаты. Пришло распоряжение покинуть наши жилища. Наши мужчины были в армии или в фольксштурме. Из мужчин на нашем дворе были лишь поляки и русские, которые были готовы бежать вместе с нами. Они запрягли лошадей, но в ночной темноте заметили, что у многих телег не хватает колес: их забрали стоявшие у нас постоем солдаты, чтобы заменить свои сломанные колеса. Телеги были спешно отремонтированы, мы побросали на них пожитки и в полночь присоединились к колонне, шедшей в направлении Неммерсдорфа. Мы продвигались вперед очень медленно. В два часа ночи мы были около усадьбы Тайххоф, неподалеку от моста через Ангерапп. Тут колонна окончательно встала. Канонада позади усиливалась. Так как мы долго не могли двинуться с места, возницы пошли пешком к мосту, чтобы посмотреть, что там происходит. Мост был занят полевой жандармерией, и нам объяснили, что с запада идут немецкие танки, и мост откроют лишь после того, как они его пересекут. К пяти утра мост так и не открыли. Гранаты взрывались уже совсем рядом с нами, свистели пули. Мы прорвались к мосту: он оказался свободен. Благодаря туману мы невредимыми успели пересечь мост, несмотря на артобстрел, и затем повернули на Зоденен»[11].
Из шестисот с лишним жителей утром 21 октября в Неммерсдорфе остались считанные единицы: в основном бедняки и старики, не имевшие собственных машин и лошадей. Они собрали свои пожитки и выставили их вдоль дороги, надеясь, что за ними пришлют эвакуационный транспорт. Но властям было уже не до них. Бои шли уже менее чем в 2 км от поселка.
21.10.44
Взяв с ходу Неммерсдорф, соединения 25-й танковой бригады закрепились на левом берегу Ангераппа и приготовились к обороне. Однако противник еще не успел разобраться в ситуации и лишь начинал стягивать силы для контрудара. С севера и запада его должны были осуществлять части парашютно-моторизованной дивизии «Герман Геринг», с юга 413-й мотопехотный полк, усиленный фольксштурмом и находившимися неподалеку на излечении солдатами и офицерами.
24-летняя Марианна Штумпенхорст из усадьбы Тайххоф (2 км северо-восточнее Неммерсдорфа) вспоминает: «К нашему ужасу, из тумана, нависшего над берегом Ангераппа, появились первые русские. Сперва показалось, что они чего-то ждут, но не успели мы и глазом моргнуть, как они оказались рядом с нами. Они забрали у нас часы и украшения. Неожиданно из тумана вынырнули русские танки вместе с первыми немецкими пленными. О продолжении пути нечего было и думать — управлявшие нашим обозом поляки немедленно переметнулись к русским. Мы с моей матерью сначала не знали, что нам делать. После полудня мы пошли пешком домой. Но в нашей усадьбе уже разместились русские комиссары, и чувство самосохранения подсказало нам, что туда идти не стоит. Прямо за нашим садом на дороге на Туттельн стояли русские и протыкали штыками брошенные телеги беженцев. Несмотря на страх, мы отважились подойти ближе и осмотреться. Нашему взору предстали страшные картины. С обеих сторон моста на склонах лежали изнасилованные женщины, убитые или залитые кровью и дергающиеся в предсмертных судорогах. Нас снова обыскали — искали украшения и ценные вещи, — и нам пришлось быстро уйти, иначе нас грозили повесить. В соседней деревне, Туттельне, мы встретили двух женщин и старика, которые предложили нам пока остаться у них. Русских в Туттельне еще не было, поэтому мы успели спрятать оружие, оставшееся от отступавших немецких солдат»[12].
Маляр Йоханнес Шеве поехал в Зоденен. На повороте стояли советский офицер и караульный солдат. «Мне пришлось подойти к ним. Офицер спросил на хорошем немецком, много ли здесь немецких солдат. Я ответил, что не видел ни одного, а сам гражданский. Тогда он сказал, что я могу идти — я уселся на велосипед и был таков»[13].
Герда Мешулат вместе с несколькими другими оставшимися в поселке жителями с самого утра отправились в бомбоубежище: «Мы просидели там уже несколько часов, когда снаружи вдруг стало тихо. Мой 70-летний отец сказал, что сходит домой, покормит скот и принесет нам всем горячего кофе. Его не было очень долго. Вернувшись, он рассказал, что в деревне полно русских. Его остановили, обыскали на предмет оружия и спросили, куда он идет. Он объяснил, так как еще с Первой мировой немного говорил по-русски, и ему беспрепятственно позволили дойти до дому. После этого господин Камински тоже решил сходить домой и принести одеяло. Но он очень быстро вернулся назад, рассказав, что русские роются в стоящем на обочине дороги багаже. Дальше его не пустили. На улице царил полный бедлам»[14].
Рассказ Шарлотты Мюллер был опубликован 28 октября 1944 года в «Фёлькишер Беобахтер»: «В субботу, 21 октября, было очень туманно. Мы покинули дом, потому что слышали, что большевики приближаются. Не успели мы отойти и на сто метров, как нас окружили русские, стреляя и крича «Stoi». Они сорвали с моего отца часы, отобрали у него складной ножик и трубку. Нас заперли в нашей гостиной. Когда мы вышли во двор, они снова начали стрелять. Мою мать легко ранило в плечо. Через четверть часа другие большевики привели нашего соседа Карла Шютца, 76-летнего старика. Он был ранен в руку и истекал кровью. Затем они снова забрали Шютца и заперли нас в гостиной. Советские уже успели к этому времени перерыть все шкафы, разбить лампы и окна. Они сели за стол и приказали подать им мяса. Потом снова и снова требовали шнапса. Пока мы сидели в гостиной, они обыскали наши комнаты и забрали себе все, что им могло пригодиться»[15].
Марго Гримм, супруга 37-летнего бургомистра Неммерсдорфа, капитана в отставке Йоханнеса Гримма, сообщила: «Около семи утра я вместе с мужем, сыном, дочерью, матерью, свекровью, десятью польскими работниками, шестью их женами и их детьми на нагруженных телегах покинула нашу усадьбу под Неммерсдорфом. Неожиданно мы наткнулись на русских солдат, которых не увидели из-за тумана. Они направили на нас оружие и принудили слезть с телег. Но ехавшая первой крытая повозка, в которой находились моя мать, свекровь и дети, успела скрыться в тумане, несмотря на то что солдаты стреляли ей вслед. Русские принялись ругаться... После того как они отобрали у всех мужчин часы, они окружили моего мужа, отвели его на несколько шагов в сторону и, прежде чем я успела что-то сообразить, застрелили выстрелом в висок. Некоторых поляков родом из Варшавы они тоже сперва хотели застрелить, но потом передумали. После этого они принялись обыскивать обоз и нашу усадьбу, уничтожая все, что только можно. В это время польские женщины надели на меня одежду победнее и повязали платок. Они назвали мне польское имя и польский город. Я не должна была говорить по-немецки ни слова... К счастью, я немного знала польский. Вдобавок они поставили меня в задний ряд. Русские охраняли нас, чтобы мы не смогли сбежать. Потом нас отвели в домик для прислуги. Вскоре к нам зашли русские и стали спрашивать, не немцы ли мы. Поляки отвечали «нет», хотя русские грозили им смертью, если выяснится, что они укрывают немцев. Один русский долго смотрел на меня, не говоря ни слова, но тут его отвлекли, и они все отправились в сторону Неммерсдорфа»[16].
Итак, местные жители говорят о том, что советские солдаты их задерживали, обыскивали и допрашивали. Мне удалось найти только одно упоминание от 21 октября об убийстве. Массовых зверств и издевательств со стороны Красной Армии не зафиксировано. Большая часть людей, после проверки и допросов, была отпущена.
Во второй половине дня 21.10 немецкая авиация начала бомбить Неммерсдорф. В доме в Туттельне, в котором укрывалась Марианна Штумпенхорст, советские солдаты появились утром 22-го. В течение дня дом неоднократно обыскивали советские патрули. Один из офицеров вызвал всю семью на допрос и спросил, почему их не эвакуировали. Затем он заверил, что Красная Армия немцам ничего плохого не сделает. После обеда артиллерийский обстрел усилился. Красноармейцы укрылись в подвале и взяли с собой немцев, сказав, что те не должны пострадать. Вскоре Марианну вызвали из подвала наверх, высокий советский чин хотел знать, где находятся местные крестьяне и есть ли тут маленькие дети[17].
«Со мной обращались вежливо, но мне пришлось ответить на множество вопросов, прежде всего, кто хозяин этой усадьбы. Я выдала себя за беженку, плохо знающую местность, но я сомневаюсь, что русские мне поверили. Они показали мне фотографии, на которых были изображены солдаты вермахта, и продовольственные карточки и попросили дать объяснения. Они очень интересовались моим образованием: посещала ли я университет и говорю ли на иностранных языках. У меня сложилось впечатление, что они хотели забрать меня в Россию в качестве переводчицы»[18].
Потом офицер сказал, что Гитлер, Геринг и Геббельс уже мертвы, а советская армия через три дня возьмет Берлин[19]. «После этого длительного допроса меня снова отвели в подвал, где мы провели всю ночь. Утром один русский приказал мне выйти наружу и затащил в соседний дом, поврежденный снарядами. Я страшно испугалась, так как догадывалась, что меня ожидает. Я пыталась говорить с ним и сама не знаю, в чем причина того, что судьба избавила меня от самого ужасного»[20].
Во дворе дома Шарлотты Мюллер в тот же день остановились два грузовика с советскими солдатами. Они потребовали еду и получили двух гусей. Ее удивило, что солдаты даже дружески пожали ей руку[21]. Потом приехал еще один грузовик. Продолжение истории было напечатано в «Фёлькишер Беобахтер»: «Через одного польского работника советские объяснили, что я должна пойти с ними, они хотят задать мне пару вопросов. Меня увезли к дому Шютца. Старик лежал в коридоре. Большевики его застрелили. Один из русских, вероятно, офицер, что-то хотел от меня. Я ничего не поняла. Он схватился за пистолет. Потом он распахнул шинель и знаками показал, чего он хочет. Кроме меня и него, в комнате никого не было. Он изнасиловал меня. Потом он ушел, и в комнату зашел второй офицер, приехавший с нами. Он проделал то же самое. Потом оба уехали»[22]. Нельзя исключать, что продолжение истории было уже придумано геббельсовскими пропагандистами. Газета с 1920 года являлась печатным органом НСДАП.
Отход
Около 16 часов вечера 22 октября полковник Булыгин доложил генералу Бурдейному о событиях минувшего дня. Ночью противник предпринял пять попыток атаковать Неммерсдорф, большей частью с западного направления. Все атаки были успешно отбиты. В шесть утра противник начал масштабное наступление при поддержке танков и артиллерии. И эта атака не дала никаких результатов. В 8.30 20 танков, сопровождаемых артиллерийским огнем, попытались прорваться сквозь советские оборонительные позиции, в то время как немецкая пехота предприняла фланговый обходной маневр. Танковая атака была отражена. Маленькие группы пехотинцев просочились на южную и северную окраины Неммерсдорфа[23].
Сабир Ахтямов: «На рассвете многочисленные танки и пехота противника перешли в контратаку. Когда до танков оставалось 150—200 метров, мы открыли огонь. Удалось подбить танк на левом фланге. Вывели из строя гусеницу второго танка, еще несколько выстрелов — и машина загорелась. Третий танк подошел вплотную к нашему брустверу, мы зашли к нему в тыл и расстреляли в упор»[24]. За этот бой младший сержант Ахтямов получил звание Героя Советского Союза.
Булыгин далее докладывает о третьей попытке прорыва, предпринятой немцами около 10.40, и о том, что позиции советских войск подвергались атакам с воздуха, в которых участвовало 15—20 самолетов противника. Потери за день составили: 1 подбитый танк, 11 погибших, 36 раненых. Потери врага: 2 сожженных танка, 9 подбитых, убито около 70 солдат и офицеров[25]. Тем не менее положение советских сил в Неммерсдорфе было непрочным и создавало опасность окружения. Командующий фронтом генерал Черняховский принял решение отвести войска на 15—18 км на восток и перейти к обороне, удерживая правый берег р. Роминте. Ночью с 22 на 23 октября частям было отдано соответствующее распоряжение, и к утру 24 октября отход был закончен. Здесь встречается большое количество противоречивых воспоминаний — согласно рапорту Бурдейного во время отхода с советской стороны были незначительные потери[26]. Унтер-офицер 16-го авиадесантного полка Густав Кречмер упоминает, что «поселок взяли без боя. Русские сами ушли ночью»[27]. Писатель Харри Тюрк подтверждает это: «Когда мы вошли 23-го в деревню, русские уже были на том берегу Ангераппа. Мы их видели на холме»[28]. Унтер-офицером Хайнрих Папендик же наоборот утверждает, что: «Солдаты выполнили поставленный приказ, и противник был по узкой дороге вытеснен на восток. Подготовленный к взрыву мост через Ангерапп удалось спасти благодаря храбрости одного из солдат, которому удалось разрядить 33 мины и таким образом уничтожить последнее препятствие для дальнейшего наступления. Перешел в атаку левый фланг пехоты... Противник бежал на восток бесформенными группками. По обочинам дороги дымились подбитые русские танки...»[29]
Немецкой авиацией и артиллерией был сильно поврежден мост через Ангерапп. Старший мастер «Организации Тодт» Эрнст Ендрейцик вспоминал в 1963 году: «После того, как советские танки в октябре 1944 года прорвались до Неммерсдорфа, в ходе чего сильно пострадал мост через Ангерапп, я со своим подразделением прибыл туда, чтобы произвести ремонт моста.... я обнаружил, что противник оставил за Неммерсдорфом несколько своих танков. Я однако не смог установить, были ли они подбиты нашими солдатами или поврежденный мост помешал их отводу. Один из этих танков с заряженной пушкой остался висеть на поврежденной части моста»[30]
Подполковник Слепов в своем рапорте упоминает, что в третьем танковом батальоне у офицеров были замечены случаи злоупотребления алкоголем и это отрицательно сказалось на ходе выполнения подразделением боевой задачи, а также сообщает, что случаев аморального поведения и чрезвычайных происшествий не зафиксировано[31].
Свидетели
Существует более 20 свидетельских показаний немецких солдат и офицеров (среди них было целых четыре будущих автора книг: Харри Тюрк стал впоследствии известным в ГДР писателем, Бернхард Фиш написал ряд исторических исследований, Гюнтер Кошоррек и Герхарт Ширмер оставили после себя мемуары) о том, что они увидели утром 23 октября в Неммерсдорфе. К этому можно добавить около десятка рассказов (большей частью собранных Б. Фишем) местных жителей, вернувшихся в поселок ближе к концу октября. Все свидетели едины в одном: в Неммерсдорфе произошло убийство гражданских лиц. По части же подробностей и деталей их показания расходятся, а зачастую и противоречат друг другу.
1) Сильно ли пострадал поселок в ходе полуторадневных боев?
Харри Тюрк, солдат: «Большая часть домов была мало повреждена, что нас удивило, так как наша артиллерия стреляла по ним, но, видимо, неточно. Сильных разрушений не было»[32]
Мария Эшманн, местная жительница: «Поселок был разрушен снарядами...»[33]
Пауль Мешулат, местный житель: «Дом плотника и дом госпожи фон Альмен были повреждены. Церковь и дом маляра Шеве уцелели...»[34]
Йоханнес Шеве, местный житель: «Прямо за моим домом была воронка от бомбы 20 м шириной и 10 м глубиной, взрыв все перевернул вверх дном. Три соседних дома сгорели...»[35]
Элизабет Дайхманн, местная жительница: «Многие дома были повреждены, церковь была повреждена, школа, и дом булочника, и дом мельника, и еще некоторые. .. Наш дом был прострелен танком... Как и некоторые другие. Сгоревших домов я не видела... »[36]
«Фёлькишер Беобахтер», 28.10.44: «Если обернуться к поселку, то в глаза бросаются сожженные дома... »[37]
2) Был ли поселок разграблен советскими солдатами?
«Фёлькишер Беобахтер», 27.10.44: «Неммерсдорф... наши войска после освобождения нашли разворованным и разрушенным...Советские орды разграбили все дома и лавки в Неммерсдорфе, равно как и повозки застигнутых врасплох беженцев. Около мертвых женщин лежали вырванные из их рук дамские сумочки, из которых были изъяты все ценности»[38].
Эмиль Радюнц, солдат фольксштурма: «Дома разворованы и опустошены... Комнаты были разграблены, двери шкафов и кладовок распахнуты»[39].
Хинрихс, майор немецкого генштаба: «Вещи в не пострадавших в ходе боев домах были перерыты и разбросаны, предметы мебели бессмысленно повреждены. Фотографии немецких солдат разбиты прикладами»[40].
Аугуст Эшманн, местный житель: «Я забыл под подушкой тысячу марок и бутылку шампанского. Когда я в конце октября вернулся, я их забрал...»[41]
Иоахим Райш, житель Гусаренберга (10 км к востоку от Неммерсдорфа): «Наш дом не пострадал, похоже, он был занят штабом танкового соединения. У пианино были выломаны клавиши, и во всех комнатах пахло хлороформом, вероятно, перевязывали раненых»[42].
Из письма чиновника службы безопасности главнокомандующему 4-й армии, 28.12.1944: «В ходу следующие слухи: один жандармский вахмистр покинул Неммерсдорф за три часа до появления русских. Когда он через несколько дней вернулся, он нашел свое жилище в том же состоянии, в каком его оставил. Ничего не пропало. Но когда он после еще нескольких дней отсутствия снова приехал домой, то обнаружил, что немецкие солдаты перерыли весь его дом, оставили после себя бардак, забрали радио и часть белья»[43].
Примерно в то же время президент восточнопрусского земельного суда сообщал, что после взятия Гольдапа в мародерстве были замечены немецкие войска, причем «награбленное добро в необозримых количествах отправлялось родственникам по почте или вывозилось на грузовиках»[44].
Глупо умалчивать о том, что проблема мародерства стояла в Красной Армии очень остро, недаром приказы о борьбе с «барахольством» исходили с самого верха, но о факте, что немалую лепту в разграбление чужого добра вносили и солдаты, сражавшиеся на немецкой стороне (особенно нерегулярные части и иностранные подразделения Ваффен СС) зачастую забывают.
3) Остались ли в поселке тела убитых советских солдат?
Харри Тюрк одним из первых вошел в Неммерсдорф утром 23.10: «В поселке я не видел убитых русских, только одного раненого»[45]
Эрнст Ендрейцик, прибыл в Неммерсдорф днем спустя: «Мы не нашли в Неммерсдорфе мертвых советских солдат... »[46]
Фриц Феллер, по всей видимости, вернулся в Неммерсдорф днем 23.10: «У всех без исключения убитых в бою русских были азиатские черты лица...»[47]
Хинрихс: «Принимавшие участие в боях части 11-й армии в большинстве своем центрально-русского происхождения»[48].
Итак, очевидцы не дают однозначный ответ ни на один из трех достаточно нейтральных вопросов.
Рапорты и отчёты
24—25 октября в поселок прибыли партийная комиссия НСДАП, бригада секретной полевой полиции, работники Службы безопасности из Гумбиннена, комиссия СС-штандарта «Курт Эггерс», комиссия Генштаба и несколько военных репортеров[49]. Майор Генштаба Хинрихс составил два рапорта о происшедшем: предварительный 25 октября и окончательный 26-го. Естественно, их нельзя считать полностью объективными.
Первый рапорт:
«25.10.44
I. Предварительный результат осмотра трупов в Неммерсдорфе (11 км к юго-западу от Гумбиннена) и Туттельне (8 км к юго-западу от Гумбиннена)
Неммерсдорф
Обнаружено 26 трупов (13 женщин, 8 мужчин, 5 детей), из каковых 24 трупа уже находились в открытой могиле. Осмотр трупов, проведенный штабным врачом др. Розе (413-й мотопехотный полк), выявил, что причиной смерти 24 человек являются выстрелы с близкого расстояния, большей частью в голову и в грудь. В одном случае выявлены колотые раны. Еще в одном повреждение головы острым предметом. У одной женщины принудительное половое сношение установлено, у другой — вероятно. Опрос вернувшихся назад, успевших спастись жителей поселка выявил, что лишь малая часть убитых проживала в Неммерсдорфе. Большинство принадлежало, очевидно, к проезжавшему через Неммерсдорф обозу и было настигнуто сов. войсками.
Со слов одного из фольксштурмовцев, участвовавших в поиске трупов, 9 тел было найдено в лощине, остальные в непосредственной близости от Неммерсдорфа и в самом поселке.
Туттельн
Обнаружено 7 трупов (4 женщины и 3 ребенка), которые все еще находились на месте убийства. Причины смерти: выстрелы с близкого расстояния. У одной женщины принудительное половое сношение установлено, у другой — вероятно.
II. Устный опрос солдат дивизии «Герман Геринг» и 5-й танковой дивизии выявил, что в деревне Альт-Вустервиц (9 км к югу от Гумбиннена) имели место дальнейшие изуверства. Осмотр, проведенный д-ром Вильямом (5-я т.д.) и капитаном Фрике (штабАОК), выявил:
В двух местах в Альт-Вустервице обнаружены тела молодых девушек. Обе были, очевидно, изнасилованы и затем убиты. Одна выстрелом в правый глаз, другая в затылок.
В хлеве найдены трупы пожилых мужчины и женщины. Причина смерти при осмотре трупов установлена не была (вероятно, повреждение головы). Тело еще одного мужчины было найдено лежащим на спине с раскинутыми руками.
В другом хлеве были обнаружены обугленные тела в количестве, вероятно, семи. Причину смерти установить не удалось. Сам хлев сильно поврежден огнем.
В руинах еще одного сгоревшего хлева обнаружены 3 обугленных тела, причины смерти которых также не установлены»[50].
Второй рапорт:
«26.10.44
Рапорт о факте преступлений против международного права, совершенных советскими войсками в окрестностях Гумбиннена.
Б Неммерсдорфе, где, по показаниям свидетелей, части советско-русс. 2-го гвардейского танкового корпуса и 16-й гвардейской стрелковой дивизии 22— 23 октября захватили плацдарм на левом берегу Ангераппа, я установил:
В населенном пункте найдено 26 трупов гражданских лиц (13 женщин, 8 мужчин, 5 детей), часть ран указывает на изуверский характер убийств. Причины смерти в большинстве выстрелы в голову и в грудь. У большого числа жертв обнаружены колотые и огнестрельные раны. Череп ребенка прибл. 2 лет размозжен двумя ударами. Штабным врачом др. Розе (413-й мотопехотный полк) уже было установлено, что в 2 случаях имело место принудительное половое сношение. У одной женщины отрезана грудь.
Для подтверждения фактов сделаны 12 фотоснимков. Кроме того, сфотографированы внутренние помещения дома, в котором большевиками была убита семья беженцев и на стенах которого находились многочисленные следы крови и мозга.
По дороге из Неммерсдорфа в Гумбиннен близ усадьбы Тайххоф (2 км восточнее Неммерсдорфа) найдено еще 13 жертв. Убитые гражданские лица (3 мужчины, 4 женщины, 6 детей) принадлежали, судя по всему, к обозу беженцев. Они были настигнуты советско-русс. пехотой и убиты выстрелами с близкого расстояния. Нижняя часть тела у всех женщин была оголена. Можно предположить, что три из них были изнасилованы. У одного мужчины отрублена рука. Дети тоже были убиты выстрелами с близкого расстояния в голову и затылок.
На дальнейшем пути следования по маршруту продвижения пятой танковой дивизии мной были обследованы населенные пункты Рихтфельде, Шублау, Бе-ренхаген, Даугинтен, Вилькен, Хазенроде, Эггенхоф и Пликен. Все эти поселки являли все ту же картину бессмысленного разрушения. Убитых гражданских лиц найдено не было, так как все без исключения жители их покинули.
При опросе свидетелей из пятой танковой дивизии
были установлены нижеследующие дальнейшие зверства большевиков:
1) В деревне Альт-Вустервиц (10 км к югу от Гумбиннена) найдено 15 частью обуглившихся тел гражданских лиц. В их числе две молодые девушки, убитые выстрелами в левый глаз и затылок. После врачебного обследования можно предположить изнасилование. Ладони одного мужчины пробиты насквозь, что в сочетании со следами крови, положением рук и свидетельством единственной оставшейся в живых свидетельницы, тяжело раненной, на данный момент эвакуированной (информация о точном местопребывании отсутствует), указывает на то, что он был прибит к двери дома.
2) Убийство одной женщины в Швайцертале (8 км к юго-востоку от Гумбиннена) с подозрением в надругательстве.
3) Согласно показаниям наступающих войск в Петерстале (15 км у юго-востоку от Гумбиннена), обнаружено еще 3—4 мертвые девушки»[51]
Второй рапорт имеет явные отличия от первого — добавлены отсутствовавшие вначале описания зверств. Исчезли фразы о неустановленных причинах смерти. Одно из изнасилований, ранее описанное, как вероятное, названо совершённым.
После войны, в 1953 году появился рассказ бывшего бойца фольксштурма Карла Потрека. Он нынче чаще всего фигурирует как свидетельство «преступлений большевиков».
«Мой взвод фольксштурма получил приказ следовать в Неммерсдорф для расчистки и наведения порядка. Уже перед Неммерсдорфом нам попадались перевернутые телеги и разбросанный багаж беженцев. В самом Неммерсдорфе мы увидели целый обоз, раздавленный танками. То, что от него осталось, лежало на обочине дороги либо в канаве. Багаж был разграблен и растоптан, то есть полностью уничтожен. [...] Гражданского населения мы не нашли.
На краю деревни со стороны Зоденена, у домов справа от трактира «Белая кружка», стояла повозка, на которой были распяты четыре нагие женщины. Их руки были прибиты гвоздями. За площадью с памятником неизвестному солдату, рядом с большим трактиром «Красная кружка» есть сарай. На каждой створке ворот было распято по нагой женщине, прибитой гвоздями за руки. В домах мы нашли в общей сложности 72 женщин вместе с детьми и одного старого мужчину 74 лет. Все они были мертвы, почти все убиты самым зверским образом, не считая некоторых, застреленных выстрелами в затылок. Среди мертвых находились грудные дети, чей череп был раздроблен твердым предметом. В одной из комнат мы обнаружили сидящую на диване слепую женщину 84 лет. У ней отсутствовала половина головы, отрубленная, очевидно, топором или лопатой сверху и до шеи.
Мы собрали трупы на деревенском кладбище, где они остались лежать в ожидании иностранной медицинской комиссии, о скором прибытии которой нас известили. Тела пролежали три дня, но комиссия так и не появилась. К этому времени из Инстербурга приехала медсестра, искавшая своих родителей. Она нашла 72-летнюю мать и 74-летнего отца, единственного мужчину среди убитых. Она же сообщила, что все убитые были жителями Неммерсдорфа.
На четвертый день тела похоронили в двух могилах. На следующий день приехала медицинская комиссия, и могилы пришлось раскапывать. Чтобы вытащить трупы, задействовали подмосты и ворота от сараев. Комиссия исследовала тела и установила, что все женщины, включая девочек 8—12 лет и 84-летнюю слепую старуху были изнасилованы. После осмотра они были окончательно преданы земле»[52]
Удивительно, но даже геббельсовская газета«Фёлькишер Беобахтер» в октябре 1944 года не упоминала большинство жутких подробностей, приведенных Потреком. Антисоветская литература, описывая военные действия 1944-1945 гг. так или иначе начинает ссылаться на Потрека. Даже знаменитый английский «историк» Энтони Бивор, сочинивший миф о миллионах изнасилованных немок, не отказывает себе в удовольствии сослаться на геббельсовскую пропаганду. Кстати о Геббельсе…
«Я сделаю их поводом для кампании в прессе»
26 октября Геббельс записал в дневнике: «Эти преступления действительно кошмарны... Я сделаю их поводом для кампании в прессе»[53]. В тот же день вышел внутренний циркуляр, разосланный редакторам всех крупнейших газет: «В комментариях, которые дают выход чувствам немецкого народа при виде страшных преступлений, следует особо подчеркивать, что советскими убийцами были изуверски растерзаны прежде всего простые немецкие рабочие и крестьяне... Очень важно, чтобы сообщение об ужасных большевистских злодеяниях в Восточной Пруссии было подано как можно крупнее и доходчивее и откомментировано с крайней резкостью... Жертвой завоевательного похода большевизма падет не только наше добро и наш кров... Планомерное жестокое убийство каждого немца превратит Германию в одно большое кладбище... »[54]
«...Жители некоторых деревень были ошеломлены неожиданным прорывом советских танков. На этих наших собратьях советские бестии и выместили свою людоедскую жажду крови. Речь не идет о выходках отдельных советских солдат, а, как подтверждают многочисленные рассказы, о методически претворяемом в жизнь терроре. Подтверждение этому — показания большевистских пленных, рассказавших при допросе, что все командиры предоставили солдатам Советской Армии «полную свободу действий в отношении местного населения». Этот приказ якобы содержит разрешение на убийства и разграбление имущества немецких граждан»[55]
Дальше следует рассказ о Неммерсдорфе:
«Четыре женщины, четыре ребенка и один мужчина лежали около тоннеля, служившего бомбоубежищем. Они были по очереди застрелены из пистолета на выходе. Одного старого мужчину нашли несколькими метрами дальше. Он стоял на коленях, наклонившись вперед, и закрывал лицо руками. Его убили выстрелом в затылок.
В одном разграбленном доме на диване сидела женщина, чьи ноги были укрыты одеялом. В этом положении ее, по всей видимости, застигли бандиты и убили выстрелом в голову. В комнате другого дома нашли лежащую на полу девятнадцатилетнюю девушку. Ее голова опиралась об стену. Девушка была изнасилована и убита выстрелом в рот. В углу той же комнаты лежала старая женщина с раздробленным черепом, убитая выстрелом в упор. У стола лежал на полу ее муж, убитый выстрелом в затылок. И в соседних домах были найдены трупы расстрелянных мужчин и женщин.
Посреди деревни невдалеке от моста рядом лежали две женщины и ребенок. Та женщина, что помоложе, еще держала ребенка за руку. Она была изнасилована большевистскими бестиями и заколота штыком в грудь. Ребенок и пожилая женщина были убиты выстрелами в голову. На выезде из деревни лежало несколько женщин и ребенок. Одна из них была также изнасилована. В стороне от дороги в кустах нашли изрешеченное пулями тело пятнадцатилетней девочки. В двух усадьбах, лежащих за пределами поселка, были обнаружены еще две изнасилованные и застреленные женщины.
Около телег ошеломленных нападением жителей поселка были найдены несколько женщин на коленях, голова наклонена вперед, руки закрывают лицо. Их положение однозначно указывает на то, что они были убиты не при попытке к бегству и не в ходе боевых действий. Злобные бестии заставили их встать на колени и убили выстрелами в затылок»[56]
«Во всех странах существуют люди — и вражеская пропаганда использует это, — которые придерживаются мнения, что то, что немцы рассказывают о большевистском терроре, преувеличено — мол, Советы заинтересованы в том, чтобы немецкие гражданские лица не пострадали. Пусть люди, считающие так — преступно слепые идиоты, — приедут в восточнопрусский Неммерсдорф и повторят перед лицом убитых, замученных и опозоренных свои слова о милости и человечности московских властителей. Слова застрянут у них в горле!»[57]
31 октября 1944 года в Берлине состоялось заседание специально созванной международной комиссии под председательством доктора Хьялмара Мяе из Эстонии при участии представителей Испании, Голландии, Швеции, Дании, Сербии, Италии и Литвы. Перед комиссией выступали свидетели трагедии, в том числе Шарлотта Мюллер и майор Хинрихс. Опросив свидетелей, международная комиссия сделала следующий вывод: «Установлено, что за единственным исключением были убиты все гражданские лица без оглядки на возраст и пол. Они были убиты большевиками с близкого расстояния в момент, когда никаких боевых действий не велось. Доказано, что почти все молодые женщины были изнасилованы. Кроме огнестрельных ранений, были обнаружены колотые раны и раны, нанесенные топором или лопатой... Ставшие причиной смерти выстрелы производились из малокалиберного оружия, которым в Советской Армии владеют только офицеры и комиссары... Комиссия установила, что бесчеловечные преступления большевиков противоречат всем известным нормам ведения боевых действий»[58].
Речи свидетелей перед началом заседания контролировались и в случае необходимости подвергались корректировке. Так, майор Хинрихс первоначально хотел назвать причиной случившегося «врожденный вандализм советских солдат», но из-за присутствия в зале представителей власовской армии его попросили переделать расистский выпад в «позорные деяния совершены по приказу советского руководства»[59].
Ответ
Широкого международного резонанса не получилось — английские газеты назвали немецкие сообщения фальшивками, ТАСС выступил с опровержением в начале ноября.[60]
Давайте взглянем на то, что советская пропаганда противопоставила геббельсовской:
01.11.1944 Сводка Совинформбюро
За последнее время немецкие газеты и радиостанции с особым рвением распространяют дикие измышления о мнимых зверствах советских войск в Прибалтике, в Трансильвании, Восточной Пруссии и других районах. С помощью гнусной лжи и клеветы гитлеровцы хотят, несмотря на всю безнадёжность положения Германии, побудить солдат, а также гражданское население продолжать бессмысленную борьбу.
Подлые методы фашистских мерзавцев уже давно разоблачены и всем хорошо известны. Ещё в начале войны 8-го июля 1941 года Советское Информбюро опубликовало показание немецкого офицера, который сообщил, что задолго до нападения Германии на Советский Союз гестапо заготовило большой ассортимент «описаний зверств большевиков».
В ходе войны все эти фальшивки гитлеровцы пускали в ход, а также в большом количестве изготовляли и продолжают изготовлять новые фальшивки. В этой связи заслуживают внимания показания немецких солдат, на днях взятых в плен на 3-м Белорусском фронте.
Ефрейтор 43-го пехотного полка 1-й восточно-прусской дивизии Петр Фенбонг сообщил: «В середине октября гестаповцы начали снимать кинофильм о зверствах русских войск в Восточной Пруссии. Переодетые в русскую форму немцы бьют стёкла, ломают мебель, режут скот и поджигают дома. Всё это снимается на киноплёнке. Этот фильм скоро будет готов. Говорили, что Геббельс очень торопит и требует, чтобы фильм был выпущен на экран как можно быстрее».
Немецкий обер-ефрейтор 8-й роты 1141-го полка 561-й пехотной дивизии Герберт Штоббе показал: «Я был свидетелем того, как всех, кто отказывался эвакуироваться из Восточной Пруссии, — а это были главным образом советские жители, угнанные из Ленинградской области, из Эстонии, Латвии и Литвы, — гестаповцы на месте расстреливали. Трупы убитых женщин и стариков фотографировали и снимали на киноплёнку».
Так гитлеровцы фабрикуют фильм о «зверствах советских войск в Восточной Пруссии».
Грязные потоки лжи, распространяемые гитлеровцами, не запятнают чести доблестной Красной Армии. Безупречным и корректным поведением советские воины снискали всеобщее уважение в городах и сёлах Румынии, Польши, Болгарии, Северной Трансильвании, Югославии, Венгрии, Норвегии, Чехословакии. Эта правда о поведении советских бойцов и офицеров на занятой ими территории теперь всем известна. Никакими фальшивками немецким мошенникам не удастся исказить эту очевидную и бесспорную истину. Никто не поверит гитлеровским палачам Хатыни, Бабьего Яра, Майданека. Жители всех оккупированных немцами стран с радостью встречают Красную Армию, освобождающую их от немецко-фашистского рабства.[61]
Есть и другое сообщение:
06.11.1944 Сводка Совинформбюро
Нашими войсками захвачен приказ немецкого генерал-фельдмаршала Кейтеля под названием «Мародёрство солдат на германской территории». В приказе говорится: «По полученным сообщениям, в эвакуированных районах Германии, относящихся к зоне боевых действий, солдаты повинны в тягчайших преступлениях по отношению к немецким согражданам. Они набрасывались на имущество и запасы эвакуированных и грабили покинутые жителями квартиры. Начальники не только не вмешивались, но даже частично сами принимали участие в этих постыдных действиях».
Приказ немецкого генерал-фельдмаршала Кейтеля свидетельствует о том, что немецкий солдат, набивший руку на разбое, мародёрстве и убийствах в оккупированных немцами районах, начал грабить своих соотечественников. Теперь, когда Красная Армия вышибла немецко-фашистских захватчиков из пределов Советского Союза, гитлеровцы хотят на скорую руку отучить немецкого солдата от усвоенных им привычек и правил, годами насаждавшихся в немецкой армии. Напрасный труд! Гитлеровский режим породил армию, лишённую совести и чести. Грабёж и убийства мирных жителей считаются в немецкой армии солдатской добродетелью. Солдат немецко-фашистской армии рассматривает войну, как источник наживы и обогащения. Он в течение ряда лет специализировался на грабежах и убийствах. Это стало его второй натурой. Никакими приказами его уже не обуздать. Горбатого — говорит русская пословица — только могила исправит.
Приказ Кейтеля интересен и ещё в одном отношении. За последнее время гитлеровцы чуть ли не ежедневно фабрикуют фальшивки о зверствах советских войск в Восточной Пруссии: показания «очевидцев», плакаты, кинофильмы и всякие другие измышления. Из приведённого выше немецкого приказа видно, кто на самом деле занимается грабежом и разбоем в Восточной Пруссии. Мародёрством и разбоем занимаются немецкие солдаты и офицеры. Это подтверждает немецкий генерал-фельдмаршал Кейтель.[62]
Немецкая пресса за считанные недели превратила Неммерсдорф в символ. Уже в конце октября страшные кадры военной хроники демонстрировались во всех немецких кинотеатрах. Только в одной четвертой армии с 20 по 31 октября было издано 853 тыс. экземпляров газеты «Stobtrupp» и 160 тыс. «Front und Heimat» с подробными статьями о Неммерсдорфе. Печатались листовки: «Каждый [солдат] должен убить по десятку этих ненасытных красных бестий. Месть за Неммерсдорф». Гражданская пресса не отставала — от «Berliner Illustrierte Zeitung» до мелких областных газет.
Геббельсовская пропаганда совершила страшное преступление против своего народа. По всей Германии началась паника и истерия. Зачастую целые семьи совершали самоубийства, опасаясь «прихода красных бестий». Нередко подобные случаи нацистская пропаганда также выставляла как злодеяния советов.
Послевоенные свидетельства
В связи с обострением послевоенной политической обстановки в западной прессе начала тиражироваться версия о злодеяниях Красной Армии в Неммерсдорфе.
Бывший командующий 4-й армией генерал-майор Детлеффсен: «В октябре 1944 г. ...в большом количестве поселений к югу от Гумбиннена гражданское население было расстреляно русскими солдатами. Частично после таких надругательств, как приколачивание гвоздями к воротам сараев. Большое количество женщин было перед этим изнасиловано. При этом русскими солдатами было также расстреляно около 50 французских военнопленных»[63]
Обер-лейтенант Хайнрих Амбергер: «Я... оказался в отбитом поселке одним из первых. Курсировавшие уже до этого слухи о кровавой бане для гражданского населения, устроенной русскими, полностью подтвердились. Я видел на проходящей через Неммерсдорф дороге Гумбиннен—Ангерапп невдалеке от моста раздавленную русскими танками колонну беженцев. Под гусеницы угодили не только повозки и тягловый скот. Множество гражданских лиц, преимущественно женщин и детей, было расплющено в лепешку. На обочине дороги и во дворах лежали кучи трупов. Люди со всей очевидностью погибли не в ходе боевых действий от шальных пуль, а были планомерно расстреляны. Среди прочего я видел много женщин, которые, судя по задранным платьям и сорванному нижнему белью, были изнасилованы и затем убиты выстрелами в затылок. Порой рядом лежали и мертвые дети. На обочине сидела, согнувшись, старая женщина, убитая выстрелом в затылок, неподалеку малыш нескольких месяцев от роду, убитый выстрелом в упор в лоб (опаленное входное отверстие, выходное отверстие размером с кулак на затылке). Некоторые мужчины были, так как других причин смерти установить не удалось, очевидно, забиты лопатами или прикладами, так что их лица превратились в кровавую кашу. Минимум в одном случае мужчина был прибит к воротам сарая»[64]
В 1949 году газета «Christ und Welt» опубликовала рассказ обер-лейтенанта Фрица Ляймбаха: «Перед наступлением русских немецкому населению на немецком языке было зачитано воззвание вести себя спокойно и не бежать прочь, с ними ничего не сделают. Те, кто поверил в это, больше не могут дать свидетельские показания. Они были убиты самым кошмарным образом. Девочки, женщины и старухи — все были изнасилованы и зверски убиты. Находили стариков с отрезанными половыми органами... »[65]
В 1954 году в «Herzberger Nachrichten» Т. Раммштедт писал: «Когда К. со своими рекрутами пробился к взорванному мосту через Ангерапп, первым делом он увидел застреленную женщину, с чьего тела была сорвана одежда. Рядом лежал двухлетний ребенок, убитый выстрелом в голову. В комнате одного из немногих уцелевших домов лежали три убитых. Залитый кровью пол показывал, сколь мучительна была их смерть. Западные союзники Москвы так и не узнали тогда, что Советы в слепой ярости не освободили в Неммерсдорфе 40 французских военнопленных, а расстреляли их»[66].
Как видно, со временем количество жертв только росло, а описываемый садизм превосходит даже описания из геббельсовской газеты.
В 2002 году Михаэль Фридрих Фогт, в юности член ультраправой, неофашистской организации, смонтировал фильм «Неммерсдорф 1944. Правда о советском военном преступлении». В нем о событиях в Неммерсдорфе рассказывают девять бывших солдат вермахта, сражавшихся за поселок в октябре 44-го. Рассказы переполнены описаниями массовых изнасилований, распятий и прочего изощренного садизма. Тем не менее фильм вышел намного более пропагандистским, чем документальным, его не взял к показу ни один из немецких телеканалов. Показания большинства свидетелей вызывают удивление и недоумение: отчасти из-за обилия кровавых деталей, не находящих подтверждения в ранних источниках, отчасти из-за того, что свидетели впервые поведали о них 58 лет спустя, отчасти из-за явной ангажированности самого Фогта — о вермахте и о нацизме вообще в фильме не сказано ни единого дурного слова.
Расследование Фиша
Бернхард Фиш написал ряд исторических исследований. В 1997 году вышла его книга «Nemmersdorf, Oktober 1944». В ней автор попытался на основе документов и воспоминаний очевидцев сложить цельную картину произошедшего в Неммерсдорфе. В частности Фиш рассматривает версию немецкой провокации как основную:
1) Бросается в глаза, что многие «русские» офицеры говорили по-немецки практически без акцента: офицер, который остановил Шеве, командир бэтээра из рассказа Ляймбаха, один из пленных, о котором вспоминает Йоханнес Готтшальк[67]
2) Появление в Неммерсдорфе 24—25 октября эсэсовцев, в том числе печально известного медицинского советника Гиммлера профессора Гебхардта[68], также выглядит загадочно.
3) В немецкой армии были специальные подразделения, так называемые «бранденбуржцы», в чью задачу входили диверсии в неглубоком тылу Красной Армии, а то и на передовой. На заданиях они носили советскую форму и пользовались советской трофейной техникой. Принимая во внимание все вышесказанное, полностью исключить того, что события в Неммерсдорфе в той или иной степени направлялись немецкой стороной, нельзя[69].
Фиш проштудировал все доступные источники о Неммерсдорфе и пришёл к выводу, что Геббельс распространял откровенную ложь о масштабах разрушений и смертей. Также он утверждает, что фото- и кинохроника из Неммерсдорфа является полностью срежиссированной пропагандистской фальшивкой. Роль геббельсовского аппарата в канонизации истории Неммерсдорфа многими западными историками зачастую недооценивается. Гитлеровской пропаганде было срочно необходимо пугало для населения восточных провинций Третьего Рейха в виде советских солдат, расстреливаюдщих стариков, женщин и детей. Жуткие цвета и кровавые детали к тому, что случилось в Неммерсдорфе, где в ходе ожесточенных боевых действий погибли мирные немецкие граждане, придумали и добавили уже сами пропагандисты доктора Геббельса. Сделали они это настолько профессионально, что некоторые их «оригинальные придумки» котируются на Западе и сегодня как «подлинные исторические факты».
Современные публикации
В статье на сайте немецкого телевидения (2001) Гельмут Гоффманн, служивший в то время фельдфебелем в 413-м панцергренадерском батальоне и одним из первых прибывший на место происшествия, считает, что немецкая пропаганда откровенно лгала: «Если пишут, что женщин прибили на кресты — то это огромная ерунда. Ни одна женщина не была изнасилована. Как они лежали, когда были сняты камерой, — это было сделано после. Платья были задраны вверх или вниз». Гоффманн также заявил, что некоторые жертвы, возможно, были убиты с большого расстояния.
В 2019 вышла статья в немецкой газете Die Welt которая разоблачила нацистский фейк о якобы десятках изнасилованных женщин в населённом пункте Неммерсдорф в Восточной Пруссии:
««Увиденное в Неммерсдорфе нацистская пропаганда попыталась использовать по полной программе. Советских солдат в газетах рейха, контролируемых государством (а других уже и не было), называли не иначе как „бестиями“ и „убийцами“. Völkischen Beobachter, Preußischen Zeitung, Thüringer Gauzeitung создали событие под названием „Неммерсдорфская бойня“. Писалось о „61-й жертве большевистского террора“. Неудивительно. Ведь лично руководитель пресс-службы НСДАП Отто Дитрих дал 26 октября 1944 года указание „выставить крупным планом кошмарные большевистские преступления в Восточной Пруссии и комментировать их острейшим образом“», — пишет Welt (перевод портала «Русский запад»).
Сайт также сообщает, что «всё это было ложью. Причём документ, опровергающий ложь, лежал себе спокойно в политическом архиве Министерства иностранных дел ФРГ. А несколько лет назад его просто опубликовали.
«Были созданы киноленты о жутких преступлениях советских солдат. При этом внешний вид жертв теперь уже разительно отличался от того состояния, в котором его нашла и задокументировала тайная полевая полиция вермахта. На трупах немецких гражданских лиц оказалось гораздо больше ран. Это тоже было неудивительно. Одновременно с лейтенантом Пфайффером в Неммерсдорф внезапно нагрянул Карл Гебхардт, личный врач главаря СС Генриха Гиммлера, а также руководитель департамента пропаганды НСДАП по Восточной Пруссии, один из подчинённых небезызвестного министра пропаганды Йозефа Гёббельса. Кроме того, в Неммерсдорфе неожиданно нашли себе занятие ещё как минимум пять высокопоставленных эсэсовцев. Для чего они там были? Можно догадаться, что именно они руководили созданием пропагандистских фотографий, видеоматериалов и других фальсификаций. Их усилий, к сожалению, оказалось достаточно, чтобы задурить голову немцам и всему миру рассказами о кошмарных преступлениях Красной армии. Да, была война, были жертвы среди гражданского населения. Но никого не раздевали и не прибивали голым к воротам или телегам», — продолжает Welt.
Странности
И вот, наконец, мы дошли до «фотодокументов». В Федеральном архиве Германии хранится снимок, используемый как доказательство «резни» в Неммерсдорфе:
Но почему-то никого абсолютно не смущает тот факт, что на нём стоит дата, хорошо различаемая при увеличении: Bundesarchiv. Bild 1011-48403831-26 Foto: Kleiner 20. Oktober. 1944.
А вот другой снимок из немецкого исторического журнала:
В первой строчке сообщается, что 16 октября 1944-го года советский передовой отряд танковых частей ворвался в Неммерсдорф (Am 16 Oktober 1944 stoßen sowjetische Panzerspitze bis nach Nemmersdorf (Kr. Gumbinnen).
Данные фотографии не имеют никакого отношения ни к Неммерсдорфу, ни к солдатам РККА, и лишний раз доказывают несостоятельность мифа о бесчинствах красноармейцев в захваченном поселке. Почему? Красноармейцы захватили поселок утром 21 октября, а немецкие СМИ опубликовали фото жертв «восточной орды» еще за несколько дней до описываемых событий. Это подтверждается в уже приведенном выше сообщении СовИнформБюро о заранее заготовленных фашистами фальшивках.
Но это еще не всё. Харри Тюрк рассказывает, что практически сразу после взятия поселка солдатам поручили собрать трупы гражданских. Лейтенант Зайдат, прибывший в Неммерсдорф день спустя, увидел тела уже на кладбище. Прибывший еще днем позже майор Хинрихс писал, что 24 тела были захоронены и находились в открытой могиле. Он приказал их достать для того, чтобы судебный врач мог сделать заключения о причинах смерти. Тем же днем, 25 октября, видимо, и датируются фотографии (см. предв. рапорт Хинрихса). Несостыковка. Достаточно трудно предположить, что солдаты и фольксштурмовцы хоронили своих соотечественниц с задранными подолами, спущенным нижним бельем и с неприкрытыми срамными местами. Это означает, что полуобнаженные женщины на «фотографиях из Неммерсдорфа» — сознательная манипуляция, совершенная и использованная в пропагандистских целях. Любопытно что в полицейском отчете о тех же жертвах написано: «врачебный осмотр факта изнасилований не установил»[70].
Также очень тяжело поверить, что при сильной бомбардировке и артиллерийском обстреле посёлка не пострадали гражданские, особенно если учитывать сообщения свидетелей о полном разрушении всей построек и мертвых людях в канаве.
Выводы
— Точное количество погибших в Неммерсдорфе не превышает 26 человек.
— Свидетельства местных жителей от 21 октября не подтверждают случаев массовых убийств и изнасилований
— После отхода советских войск из Неммерсдорфа посёлок вновь заняли немцы
— «Фотодокументы» сделаны после открытого захоронения погибших. Это говорит о явном постановочном характере
— В датировке «фотодокументов» при внимательной проверке находится несостыковка с фактическим занятием посёлка советскими войсками
— Отчёты свидетелей после 23 октября крайне противоречивы
— Советские и Союзные средства массовой информации выступили с убедительным опровержением
— Ряд исследований говорит о возможности провокации. Об этом говорят рапорты о мародёрстве немецких частей и странном поведении «русских» (возможно это были немецкие диверсанты, переодетые в советскую форму).
Конечно некоторые бойцы Красной Армии демонстрировали недопустимое поведение, и совершали преступления. Этого нельзя отрицать. Но подобное преследовалось по закону военного времени. СССР не ставил своей целью уничтожение мирного населения Германии и сурово наказывал за проявление необоснованной жестокости и несправедливого отношения к немцам. Возможные эксцессы геббельсовская пропаганда многократно приукрашивала и превирала.
Примечания
[1] Галицкий К.Н. В боях за Восточную Пруссию. М.: Наука, 1970.
[2] ЦАМО. Ф. 3105. Оп. 1. Д. 28. Л. 60—76. См.: Fisch В. Nem-mersdorf, Oktober 1944. Was in Ostpreussen tatsachlich geschah. Berlin, 1997. S. 79—80.
[3] http://courier.sarov.ru/16/txt/2002/0602.htm
[4] Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 118.
[5] Там же.
[6] ЦАМО. Ф. 3105. On. 1. Д. 28. Л. 60—76. См.: Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 79—80.
[7] BA, Ost-Dok. 1/20, Nr.417, Gum/102. Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 65—68.
[8] Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 112.
[9] Там же. С. 113.
[10] Там же. С. 106.
[11] http://www.nexusboard.net/
[12] Rudolf Grenz. Stadt und Kreis Gumbinnen, цит. по http://www.nexusboard.net.
[13] Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 120—121.
[14] Там же. С. 122.
[15] Volkischer Beobachter, 28.10.1944, «Das Grauen von Nem-mersdorf». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 47—50.
[16] ВА, Ost-Dok. 2, Nr. 13, Bl. 33—36. Цит. по: Lass E.G. Die FlucM. Bad Nauheim, 1964. S. 47—48.
[17] A.b.V. См.: Fisch В. Nemmersdorf im Oktober 1944. S. 292.
[18] Rudolf Grenz. Stadt und Kreis Gumbinnen. Цит. по: http://www. nexusboard. net.
[19] A.b.V. См.: Fisch B. Nemmersdorf im Oktober 1944. S. 292.
[20] Rudolf Grenz. Stadt und Kreis Gumbinnen. Цит. по: http://www. nexusboard. net.
[21] A.b.V. См.: Fisch B. Nemmersdorf im Oktober 1944. S. 292.
[22] Volkischer Beobachter, 28.10.1944, «Das Grauen von Nemmersdorf». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 47—50.
[23] ЦАМО. ф. 3105. Оп. 1. Д. 25. См.: Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 82.
[24] Там же.
[25] Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 131.
[26] http://militera.lib.ru/memo/russian/lopatinss/03.htm
[27] Галицкий К.Н. В боях за Восточную Пруссию. М.: Наука, 1970.
[28] Там же.
[29] Vogt M.F. Nemmersdorf 1944. Die Wahrheit iiber ein sowjetisches Kriegsverbrechen. DVD. Gescher, 2002.
[30] ЦАМО. Ф. 3105. Оп. 1. Д. 50. См.: Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 92-93.
[31] Reisch I. Ein Storchennest als Mahnmal, Junge Freiheit, 13.02.1998.
[32] Grenz Я. Stadt und Kreis Gumbinnen. S. 815. Цит. по: Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 64.
[33] См.: ЦАМО. Ф. 3105. On. 1. Д. 50. См.: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 93.
[34] Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 131.
[35] Там же. С. 137.
[36] Там же. С. 138.
[37] Там же.
[38] Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 138.
[39] Volkischer Beobachter, 28.10.1944, «Das Grauen von Nemmersdorf». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 47—50.
[40] Volkischer Beobachter, 27.10.1944, «Das Wiiten der sowietischen Bestien». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 44—47.
[41] Volkischer Beobachter, 2.11.1944, «Augenzeugen berichten aus Nemmersdorf». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 52— 57.
[42] BA-MA RH2-2685.
[43] Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 138.
[44] Reisch I. Ein Storchennest als Mahnmal, Junge Freiheit, 13.02.1998.
[45] BAF RH20-4, BI.603. Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 139.
[46] Christian Tillitzki: Alltag in Ostpreuben 1940—45, Leer 1991. Цит. no: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 140.
[47] Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 131.
[48] Rudolf Grenz, Stadt und Kreis Gumbinnen, s. 815. Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 64.
[49] BA-MA RH2-2685.
[50] Reisch I. Ein Storchennest als Mahnmal, Junge Freiheit, 13.02.1998.
[51] A.b.V. См.: Fisch В. Nemmersdorf im Oktober 1944. S. 294.
[52] ВА, Ost-Dok. 2, Nr.13, Bl.9f, цит. по: Die Vertreibung der deutschen Bevolkerung aus dem Gebieten ostlich der Oder-Neisse. Munchen, 2004. S. 7.
[53] A.b.V. См.: Fisch В. Nemmersdorf im Oktober 1944. S. 295.
[54] Volkischer Beobachter, 28.10.1944, «Lebend an die Wand genagelt». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 50—52.
[55] BAF RH2-2684.
[56] Die Tagebucher von Josef Goebbels, Hrsg v. Elke Frohlich, Bd 14. Munchen 1996. Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 144.
[57] Tagesparole des Reichspressechefs, 26.10.1944, BA, ZSg.109, Band 52, Bl.44f. Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf im Oktober 1944. S. 296.
[58] Volkischer Beobachter, 28.10.1944, «Das Grauen von Nem-mersdorf». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 47—50; Volkischer Beobachter, 28.10.1944, «Lebend an die Wand genagelt». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 50—52.
[59] Volkischer Beobachter, 2.11.1944, «Augenzeugen berichten aus Nemmersdorf». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 52—57.
[60] Volkischer Beobachter, 2.11.1944, «Augenzeugen berichten aus Nemmersdorf». Цит. по: Fisch B. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 52—57.
[61] http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/11/1/3626/
[62] http://www.pomnivoinu.ru/home/calendar/11/6/3631/
[63] Courriere de Geneve, 7.11.1944, Nr. 306, S. 1. Цит. по: Zayas A. de. Die Nemesis von Potsdam. Miinchen, 2005. S. 106—107.
[64] ЦАМО. Ф. 3105. Оп. 1. Д. 28. Л. 60—76. См.: Fisch В. Nemmer-sdorf, Oktober 1944. S. 79—80.
[65] Fisch В. Nemmersdorf im Oktober 1944. S. 298.
[66] http://militera.lib.ru/prose/foreign/grass1/05.html
[67] Cm. ZayasA. de. Die Nemesis von Potsdam. S. 303—304.
[68] Koschorrek G. Vergiss die Zeit der Dornen nicht. Wtirzburg, 2004. S. 436.
[69] http://www.makariev.ru/reklama/pu/smirnov.htm
[70] ВА, MSg2-1418. Цит. по: Fisch В. Nemmersdorf, Oktober 1944. S. 96—97.