Предательская сущность троцкизма. Часть 1

Содержание

Часть 1
I. Троцкизм до вступления Троцкого в партию большевиков

II. Идейная сущность троцкизма до XIV съезда партии

Часть 2
III. В чем сущность новой оппозиции

IV. Медведевщина, шляпниковщина и оппозиционный блок

Часть 3
V. Оссовщина и оппозиционный блок

VI. ВКП(б) и оппозиция

Троцкизм до вступления Троцкого в партию большевиков

Прошлое троцкизма

Почти не прекращающаяся борьба со стороны т. Троцкого и троцкистов против основного ядра ленинской большевистской партии вынуждает нас снова вернуться к прошлому т. Троцкого и троцкизма. Конечно нельзя ставить в вину лично т. Троцкому его позиции, поскольку троцкизм, как течение, является выражением мелкобуржуазных настроений в нашей стране, как установили XIII партийная конференция, XIII съезд ВКП(б) и V конгресс Коминтерна; и без надобности не следовало бы вспоминать это прошлое т. Троцкого, связавшего свою судьбу за последние годы с судьбой пролетарской революции, с судьбой нашей партии. И если мы возвращаемся все же к этому прошлому, то только потому, что очень большое число членов нашей партии, в особенности молодых членов нашей партии, не знают этого прошлого и не могут судить о том, насколько нынешние ошибки оппозиции связаны с прошлым нашей партии. В свое время Владимир Ильич считал необходимым точным образом характеризовать путь, колеблющийся, шаткий путь т. Троцкого и троцкистов. В своей брошюре о троцкизме («Партия и троцкизм. Уроки партийной истории») т. Л. Б. Каменев в 1924 г. таким образом характеризует это отношение Ленина к т. Троцкому и троцкизму на протяжении последних 20 лет:

«Далеко не все знают, и до недавнего времени предполагалось, что этого все и не должны знать, что так же, как ленинизм сложился, вырос и победил в постоянной борьбе с меньшевизмом, он рос, вырос и победил в постоянной систематической борьбе с троцкизмом.
Почему?
Потому, что троцкизм в продолжение всего того периода, когда наше партия подготовилась к решительной классовой борьбе пролетариата с буржуазией, создавая ленинизм, как учение о пролетарской революции, и складывая партию, как ее руководителя, — троцкизм служил не чем иным, как агентурой меньшевизма, как прикрытием меньшевизма, как маскировкой меньшевизма.
Начиная с 1903 года, т.е. с момента рождения меньшевизма, и до окончательного краха в 1917 г. Троцкий выполнял роль агента меньшевизма среди рабочего класса. Это — факт, без усвоения которого совершенно невозможно понять ту роль, которая отведена Троцкому во всех сочинениях Ленина на протяжении последних 20 лет.
Всякий, кто будет изучать историю партии по сочинениям Ленина, — а у нас нет и не будет лучшего, более глубокого и более богатого содержанием и выводами учебника по истории партии и революции, — неизбежно убедится что, на протяжении всей своей борьбы за партию и за революцию против меньшевиков, Ленин рассматривает Троцкого (его линию в целом на протяжении десятилетий и его отдельные выступления) только и исключительно как агента меньшевизма, как оружие, которым пользуется меньшевизм для захвата влияния в тех или иных слоях рабочего класса, как слугу меньшевизма. Для Ленина Троцкий, «троцкизм» — такое же характерное, не случайное, давлением буржуазии порожденное явление, в общей сумме враждебных подлинной пролетарской партии явлений, как длинный ряд других групп и группок, фракций и подфракций, течений и теченьиц, которые рабочему классу надо было побороть, чтоб создать свою пролетарскую партию.
Для Ленина начиная с 1903 года, Троцкий интересен не как личность; он для Ленина, — а с ним и для партии, — типичное воплощение одной из исторических струек, враждебных соданию болшевистской идеологии, то-есть идеологии пролетарской революции и большевистской пролетарской организации. Для него это живое, порой талантливое, порой плоское, излишне фразистое воплощение враждебной делу пролетариата стихии — так же как Мартов , Чернов, Аскерольд, которых он разбирает именно как воплощение опредеоленных общественных явлений, а отнюдь не как личность. Эта систематическая борьба с троцкизмом, как враждебным большевизму течением, проходит у Ленина на протяжении всех томов его сочинений вплоть до момента, когда Троцкий примкнул к нашей партии. Здесь следует перерыв и затем в другой форме возвращение к этой же борьбе» (стр. 10 11).

Как сам Владимир Ильич характеризует т. Троцкого и троцкизм на протяжении этих лет? Мы дважды встречаем у Ленина такую общую характеристику троцкизма с указанием этапов, пройденных т. Троцким на пути борьбы с большевиками:

«Старые участники марксистского движения в России, — писал Ленин, — хорошо знают фигуру Троцкого, и для них не стоит говорить о ней. Но молодое, рабочее поколение не знает ее, и говорить приходится, ибо это — типичная фигура… Во времена старой «Искры» (1901-1903) для этих колеблющихся и перебегающих от «экономистов» к «искровцам» и обратно была кличка: «тушинский перелет» (так звали в Смутное время на Руси воинов, перебегавших от одного лагеря к другому). Когда мы говорим о ликвидаторстве, мы устанавливаем известное идейное течение, годами выраставшее, связанное корнями с «меньшевизмом» и «экономизмом» в 20-летней истории марксизма, связанное с политикой и идеологией определенного класса, либеральной буржуазии.
«Тушинские перелеты» объявляют себя выше фракций на том единственном основании, что они «заимствуют» идеи сегодня одной, завтра другой фракции. Троцкий был ярым «искровцем» в 1901-1903 гг. и Рязанов называл его роль на съезде 1903 г. ролью «ленинской дубинки». В конце 1903 года Троцкий — ярый меньшевик, то-есть от «искровцев» перебежавший к «экономистам»: он провозглашает, что «между старой и новой «Искрой» лежит пропасть». В 1904-1905 году он отходит от меньшевиков и занимает колеблющееся положение, то сотрудничая с Мартыновым («экономистом»), то провозглашая несуразно-левую «перманентную революцию». В 1906-1907 году он приходит к большевикам. И весною 1907 г. заявляет себя солидарным с Розой Люксембург.
В эпоху распада, после долгих «нефракционных» колебаний, он опять идёт вправо и в августе 1912 г. входит в блок с ликвидаторами. Теперь опять отходит от них, повторяя, однако, по сути дела их же идейки.
Такие типы характерны, как обломки вчерашних исторических образований и формаций, когда массовое рабочее движение в России ещё спало…
Надо, чтобы молодое рабочее поколение хорошо знало, с кем оно имеет дело, когда с невероятными претензиями выступают люди, не желающие абсолютно считаться ни с партийными решениями… ни с опытом современного рабочего движения в России…». (Ленин. Собр. соч., т. XII, ч. 2, стр. 462–463).

Ещё раньше этого Владимир Ильич дал не менее яркую характеристику колебаний и шатаний т. Троцкого:

«Он (Троцкий) был в 1903 г. меньшевиком; отошёл от меньшевизма в 1904 году, вернулся к меньшевикам в 1905 году, щеголяя лишь ультрареволюционной фразой; в 1906 году опять отошёл; в конце 1906 года защищал избирательное соглашение с кадетами (т. е. фактически опять был с меньшевиками), а весною 1907 г. на Лондонском съезде говорил, что его различие от Розы Люксембург есть «скорее различие индивидуальных оттенков, чем политических направлений». Троцкий совершает плагиат сегодня из идейного багажа одной фракции, завтра — другой, и поэтому объявляет себя стоящим выше обеих фракций». (Ленин. Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 307–308).

Следует коротко остановиться на этих этапах шествия т. Троцкого «с боями» к большевистской партии. Тов. Троцкий был одним из участников работы первых социал-демократических организаций на юге России (организация «Южного Рабочего») и, вернувшись после ссылки, принял участие за границей в литературной работе в «Искре». Владимир Ильич ценил его за бойкое перо, и одно время он помогал Ленину в его литературных выступлениях. Тогда-то т. Рязанов и назвал его «ленинской дубинкой».
Но уже на II съезде партии т. Троцкий оказался против Ленина, против большевиков. В чём же расходился тогда т. Троцкий с большевиками, с Лениным?

Первое расхождение его по вопросу о том, как нужно нам строить партию. Вместе с меньшевиками он отстаивает первый параграф устава нашей партии, в котором пытается закрепить меньшевистское понимание партии — поменьше контроля партии над деятельностью каждого члена, побольше свободы для всякого рода гимназистов и профессоров, которые хотели бы войти в нашу партию. Тов. Троцкий просто не понимает большевистских основ организации. Ленин тогда указывал, что т. Троцкий забывает, что «партия должна быть лишь передовым отрядом, руководителем громадной массы рабочего класса, который весь (или почти весь) работает под контролем и руководством партийных организаций, но который не входит весь и не должен входить весь в партию».
Тов. Троцкий не понимал и нашей большевистской постановки вопроса о дисциплине в партии. Владимир Ильич считал, что это есть отражение барского анархизма русского интеллигента. «Партийные организации кажутся ему «чудовищной фабрикой»; подчинение части целому и меньшинства большинству представляется ему «закрепощением»; разделение труда под руководством центра вызывает с его стороны трагикомические вопли против превращения людей в колёсики и винтики». (Н. Ленин. «Шаг Вперёд, два шага назад»).
Так было больше 20 лет тому назад. Конечно, — могут сказать иные, — т. Троцкий с того времени понял большевистские принципы построения нашей организации. Понял ли? Вот такой свидетель, как т. Крупская, совсем не так давно, по поводу «Уроков Октября», писала в сборнике «За ленинизм», изданном в 1925 году:

«Тов. Троцкий много говорит о партии, но партию-то он сводит к руководящему штабу, руководящему персоналу.
Роли партии в целом, роли партийной спайки по всей линии как раз и не понимает т. Троцкий. Для него партия равнозначаща штабу. Возьмём пример: «Что такое большевизация коммунистических партий? — пишет он в «Уроках Октября». — Это — такое их воспитание, такой в них подбор руководящего персонала, чтобы они не сдрейфили в момент Октября». Эта чисто административная точка зрения крайне поверхностна».

Значит, по мнению т. Крупской, которое она высказала в 1924–1925 г., т. Троцкий «не понимает роли партии в целом, роли партийной спайки по всей линии». У т. Троцкого «крайне поверхностная, чисто административная» точка зрения на партию.
Другой свидетель, т. Каменев, указывал на январском пленуме Центрального Комитета в 1924 году, что именно в области организационной, в области построения партии т. Троцкий сохранил эту неправильную, не большевистскую, а меньшевистскую точку зрения.
А как относился в то время т. Троцкий к Ленину, лучше всего видно из той характеристики, которую он давал Ленину в своей книге, вышедшей в 1904 году: «Наши политические задачи».

«И это марксизм! — возмущался он Лениным. — И это социал-демократическое мышление! Поистине нельзя с большим цинизмом относиться к лучшему идейному достоянию пролетариата, чем это делает Ленин. Для него марксизм — не метод научного исследования, налагающий большие теоретические обязательства, — нет, это — половая тряпка, когда нужно затереть свои следы, белый экран, когда нужно демонстрировать своё величие, складной аршин, когда нужно предъявить свою партийную совесть».

Читали ли вы, ленинцы, когда-нибудь и где-нибудь что-либо более безобразное в отношении В. И. Ленина? Ленин с цинизмом относится к лучшему идейному достоянию пролетариата! Для Ленина учение Маркса — «половая тряпка», которой Ленин затирает грязные следы! Ленин страдает чуть ли не манией величия! У Ленина партийная совесть — словно складной аршин! Так клеветал на Ленина в то время т. Троцкий.
Тов. Троцкий в то время иначе и не мог подойти к Ленину. Борьба Ленина против меньшевиков, в которых уже тогда Ленин видел опасную для пролетарской революции силу, вызывала из-под пера т. Троцкого такие напоенные желчным ядом строки:

«Эта злостная и нравственно отвратительная подозрительность Ленина, плоская карикатура трагической нетерпимости якобинизма является, — это нужно признать, — наследием и вместе вырождением старой «искровской» тактики. Не случайностью, а глубоким знамением является тот факт, что вождь реакционного крыла нашей партии т. Ленин в отстаивании тактических методов карикатурного якобинизма психологически вынужден был дать такое определение социал-демократии, какое представляет собой не что иное, как теоретическое покушение на классовый характер нашей партии. Да, теоретическое покушение, нисколько не менее опасное, чем критические идеи какого-нибудь Бернштейна».

Как известно, якобинцы были левым крылом в Великой Французской революции. Ленин противопоставлял их жирондистам, то есть правому крылу, и в этом смысле он называл жирондистами меньшевиков Аксельрода и Либера. Нас, большевиков, Ленин так и называл: «якобинцы социал-демократии». Ленин говорил: «Якобинец, неразрывно связанный с организацией пролетариата, сознавшего свои классовые интересы, это и есть революционный социал-демократ». Другими словами, последовательный до конца революционер, не останавливающийся перед самыми крайними революционными мерами для достижения целей, поставленных перед революционным классом, революционер, «неразрывно связанный с организацией пролетариата, сознавшего свои классовые интересы» — это и есть революционный социал-демократ. Революционными социал-демократами назывались мы, большевики. Тов. Троцкий возмущался этим и считал, что Ленин является «вождём реакционного крыла» в нашей партии. Он, т. Троцкий,-величайший революционер, выполняющий волю меньшевиков, будущих предателей пролетарской революции, а т. Ленин — вождь реакционного крыла нашей партии! Вот ведь какую позицию занимал в то время т. Троцкий. Отсюда и все остальные «качества» т. Троцкого. Отсюда и меньшевистские уверения, что мы, большевики, проповедуем не диктатуру пролетариата, а диктатуру над пролетариатом; отсюда замечательные планы т. Троцкого относительно организации петиций рабочего класса к царскому правительству.

«Несуразно-левая перманентная революция» (В. И. Ленин).

В первую революцию 1905 года т. Троцкий выдвинул, по словам Владимира Ильича, «несуразно-левую перманентную революцию»: «В 1904–1905 годах он отходит от меньшевиков и занимает колеблющееся положение, то сотрудничая с Мартыновым («экономистом»), то провозглашая несуразно-левую перманентную революцию». (Ленин. Собр. соч., т. XII, ч. 2, стр. 462). Что сам т. Троцкий говорит об этой перманентной революции? Отказывается ли он от неё?

В 1922 году т. Троцкий выпустил книгу «1905 год». Вот что мы читаем в предисловии к этой книге:

«Именно в промежуток между 9 января и октябрьской стачкой 1905 года сложились у автора те взгляды на характер революционного развития России, которые получили название теории «перманентной революции». Мудрёное название это выражало ту мысль, что русская революция, перед которой непосредственно стоят буржуазные цели, не сможет разрешить свои ближайшие буржуазные задачи иначе, как поставив у власти пролетариат. А этот последний, взявши в руки власть, не сможет ограничить себя буржуазными рамками в революции. Наоборот, именно для обеспечения своей победы пролетарскому авангарду придётся на первых же порах своего господства совершить глубочайшие вторжения не только в феодальную, но и в буржуазную собственность. При этом он придёт во враждебные столкновения не только со всеми группировками буржуазии, которые поддерживали его на первых порах его революционной борьбы, но и с широкими массами крестьянства, при содействии которых он пришёл к власти. Противоречия в положении рабочего правительства в отсталой стране, с подавляющим большинством крестьянского населения, смогут найти своё разрешение только в международном масштабе, на арене мировой революции пролетариата». (См. упомянутое выше предисловие в книге т. Троцкого «1905 год»).

Так говорит сам т. Троцкий о своей «перманентной революции». Как Ленин оценивал это учение позднее (в 1915 г.), когда он имел возможность уже окинуть взором пройденный путь и подвести итоги?

«Оригинальная теория Троцкого, — писал он, — берёт у большевиков призыв к революционной борьбе, а у меньшевиков — отрицание роли крестьянства». («О двух линиях революции». Собр. соч., т. XIII, стр. 213)

И ещё:

«Троцкий на деле помогает либеральным рабочим политикам России, которые под отрицанием «роли крестьянства» понимают нежелание поднимать крестьян на революцию». (Стр. 214).

Вот почему партия большевиков не могла принять этой линии т. Троцкого, который, во-первых, ставил неправильно вопрос о крестьянстве (перепрыгивая через крестьянство: отсюда лозунг т. Троцкого — «без царя, а правительство рабочее» в 1905 г.), во-вторых, не усвоил правильной линии в вопросе о взаимоотношениях между рабочим классом и крестьянством.
Блестящую критику этой теории перманентной революции дал т. Сталин в своей статье «Октябрь и теория перманентной революции т. Троцкого» (см. Сборник «За ленинизм», 1925 г., стр. 322–323). Тов. Сталин приводит две выдержки из сочинений Ленина о том, что такое диктатура пролетариата:

«Диктатура пролетариата, — говорит Ленин, — есть особая форма классового союза между пролетариатом, авангардом трудящихся, и многочисленными непролетарскими слоями трудящихся (мелкая буржуазия, мелкие хозяйчики, крестьянство, интеллигенция и т. д.), или большинством их, союза против капитала, союза в целях полного свержения капитала, полного подавления сопротивления буржуазии и попыток реставрации с её стороны, союза в целях окончательного создания и упрочения социализма». (Ленин. Собр. соч., т. XVI, стр. 241).

И далее:

«Диктатура пролетариата, если перевести это латинское, научное, историко-философское выражение на более простой язык, означает вот что: только определённый класс, именно городские и вообще фабрично-заводские, промышленные рабочие, в состоянии руководить всей массой трудящихся и эксплуатируемых в борьбе за свержение ига капитала, в ходе самого свержения, в борьбе за удержание и укрепление победы, в деле создания нового, социалистического, общественного строя, во всей борьбе за полное уничтожение классов». (Ленин. Собр. соч., т. XVI, стр. 248).

Тов. Сталин сравнивает с этим взглядом т. Ленина на диктатуру пролетариата взгляд т. Троцкого, изложенный им самим в вышеприведённом отрывке о том, что такое перманентная революция:

«Ленин говорит о союзе пролетариата и трудящихся слоёв крестьянства, как основе диктатуры пролетариата. У Троцкого же получаются «враждебные столкновения» «пролетарского авангарда» с «широкими массами крестьянства».
Ленин говорит о руководстве трудящихся и эксплуатируемых масс со стороны пролетариата. У Троцкого же получаются «противоречия в положении рабочего правительства в отсталой стране, с подавляющим большинством крестьянского населения».
По Ленину революция черпает свои силы, прежде всего, среди рабочих и крестьян самой России. У Троцкого же получается, что необходимые силы можно черпать лишь «на арене мировой революции пролетариата».
А как быть, если международной революции суждено прийти с опозданием? Есть ли какой-либо просвет для нашей революции? Тов. Троцкий не даёт никакого просвета, ибо «противоречия в положении рабочего правительства смогут найти своё разрешение только… на арене мировой революции пролетариата». По этому плану для нашей революции остаётся лишь одна перспектива прозябать в своих собственных противоречиях и гнить на корню в ожидании мировой революции.
Что такое диктатура пролетариата по Ленину?
Диктатура пролетариата есть власть, опирающаяся на союз пролетариата и трудящихся масс крестьянства для «полного свержения капитала», для «окончательного создания и упрочения социализма».
Что такое диктатура пролетариата по Троцкому?
Диктатура пролетариата есть власть, вступающая «во враждебные столкновения» с «широкими массами крестьянства» и ищущая разрешения «противоречий» лишь «на арене мировой революции пролетариата».
Чем отличается эта «теория перманентной революции» от известной теории меньшевизма об отрицании идеи диктатуры пролетариата?
По сути дела ничем.
Сомнения невозможны. «Перманентная революция» не есть простая недооценка революционных возможностей крестьянского движения. «Перманентная революция» есть такая недооценка крестьянского движения, которая ведёт к отрицанию ленинской теории диктатуры пролетариата.
«Перманентная революция» т. Троцкого есть разновидность меньшевизма». (Сборник «За ленинизм», стр. 322–323).

Мы остановились на этом вопросе так подробно потому, что ошибки т. Троцкого в вопросе об отношении к крестьянству повторяются им и позже, уже тогда, когда он вступил в партию большевиков. Конечно, троцкисты могут сказать: что вы по каждому поводу вспоминаете учение о перманентной революции т. Троцкого? Ну, пусть он тогда, в 1905 г., был неправ, — какое же это отношение имеет к сегодняшнему дню? А вот какое. Во-первых, т. Троцкий считает и теперь эту свою теорию правильной. Не кто другой, как т. Н. Крупская в уже упомянутой статье «К вопросу об уроках Октября» указывает на то, что «марксистский анализ не являлся никогда сильной стороной т. Троцкого. Отсюда и недооценка у него роли крестьянства». Тов. Крупская просто не хочет об этом распространяться, потому что «об этом уже много писалось», но она признаёт в 1925 году, что у т. Троцкого остаётся его недооценка крестьянства.
Тов. Каменев считал в 1925 г., что нельзя отделять т. Троцкого до 1917 г. от прежнего т. Троцкого, служившего меньшевикам.

«Напрасно думать, — писал он, — что есть два Троцких: один до 1917 г., другой после 1917 г. Тогда т. Троцкий служил меньшевикам, теперь он перешёл к большевикам, но, входя в партию, он не счёл нужным во имя общей идеологии партии отказаться от своей собственной идеологии в основных принципиальных вопросах русской революции. Именно поэтому т. Троцкий в партии систематически повторяет тип своих ошибок того времени, когда он был вне партии».

Если мы возвращаемся к вопросу о перманентной революции вновь и вновь, то именно потому, что т. Троцкий считает, что не партия большевиков, не Ленин были правы в вопросе о перманентной революции, а был прав он, т. Троцкий, и что в 1917 г. наша партия «идейно перевооружилась», взяв из арсенала т. Троцкого его идейное оружие, и с ним победила. Такое извращение, такое искажение исторической действительности заставляет нас каждый раз возвращаться к прошлому. Если бы т. Троцкий решительно заявил, что его теория о перманентной революции была небольшевистской, неправильной теорией, что он действительно, как это утверждает Ленин, недооценивал роль крестьянства, делал «прыжок в воздух» через крестьянство, если бы он на деле не повторял вновь и вновь этих ошибок, вытекающих из непонимания роли крестьянства, из непонимания того, какими должны быть взаимоотношения рабочего класса с крестьянством, — нам незачем было бы вновь и вновь возвращаться к этим вопросам. Они были бы только достоянием истории, а не предметом обсуждения сегодняшнего дня, мы о них писали бы только в учебниках истории.

Троцкизм и ликвидаторство.

Однако, в 1905–1907 гг. т. Троцкий приблизился к большевикам. Но ненадолго хватило этого приближения. Наступила реакция, наступили трудные для рабочего класса дни предательства, измены, когда меньшевики хотели ликвидировать нашу нелегальную большевистскую партию. С кем в эти годы был т. Троцкий? Тов. Троцкий был с ликвидаторами.
Уже на Лондонском съезде 1907 г. т. Троцкий выступает против большевиков, и до 1917 г., в течение 10 лет, он ведёт с нами войну, ожесточённую войну, прикрываясь, однако, «примиренческим» флагом. Мы не будем здесь подробно останавливаться на всех моментах этой борьбы. Укажем лишь на то, что уже тогда во всей красе развернулись способности т. Троцкого строить фракции, группы, группочки и устраивать блоки различных оппозиционных групп и фракций, в которых, как в «августовском блоке» 1912 года, объединялись группы, начиная с самых правых ликвидаторов и кончая крайними «левыми». В 1917 г. Ленин писал об этом:

«…Мы заявляем поэтому от имени партии в целом, что Троцкий ведёт антипартийную политику, что он разрывает партийную легальность, вступает на путь авантюры и раскола… Умалчивает Троцкий об этой бесспорной правде (об антипартийных группах), потому что для реальных целей его политики правда непереносима… Эти реальные цели — антипартийный блок, каковой блок Троцким поддерживается и организуется… Этот блок, конечно, поддержит Троцкого… ибо (антипартийные элементы) получают здесь то, что им нужно: свободу своих фракций, освящение их, прикрытие деятельности, адвокатскую защиту её перед рабочими. И вот, именно с точки зрения «принципиальных основ», мы не можем не признать этот блок авантюризмом в самом точном значении слова. Сказать, что он видит настоящих марксистов, действительных защитников принципиальности социал-демократизма, в отзовистах (меньшевиках) Троцкий не смеет. В том и суть позиции авантюриста, что, ему приходится перманентно увиливать… Блок Троцкого с Потресовым и вперёдовцами есть авантюра именно с точки зрения «принципиальных основ». Не менее верно это с точки зрения партийно-политических задач… Годичный опыт показал на деле, что именно группы Потресова, именно фракция вперёдовцев и воплощают это буржуазное влияние на пролетариат… Наконец, в-третьих, политика Троцкого есть авантюра в смысле организационном». (Ленин. Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 322).

Но опять-таки могут спросить: зачем вы вспоминаете эту полосу ликвидаторства? И, действительно, незачем было бы вспоминать её, если бы мы не имели сейчас новых попыток ликвидаторства и если бы эти попытки ликвидаторства не находили косвенную, а иногда и прямую поддержку т. Троцкого (взять хотя бы выступления Шляпникова и Медведева и выступления Оссовского). Разве мы сейчас не присутствуем при организации блока, который «разрывает партийную легальность, вступает на путь авантюры и раскола»? Разве перед нами не антипартийный блок? Разве мы не имеем на протяжении вот уже нескольких лет со стороны т. Троцкого защиты свободы фракций и группировок внутри нашей партии? Разве «с точки зрения принципиальных основ» мы не можем не признать этот блок «авантюризмом в самом точном значении слова»? Разве теперешний блок, образуемый самыми различными оппозиционными группировками против подавляющего большинства партии, не есть авантюра, авантюра именно с точки зрения «принципиальных основ»? Разве не менее верно это с «точки зрения партийно-политических задач»? Разве не сказал X съезд об оппозиции тт. Шляпникова и Медведева, что это есть анархо-синдикалистский, мелкобуржуазный уклон? Разве не осудили XIII партийный съезд и V конгресс Коминтерна троцкизм, как мелкобуржуазный уклон? А что такое мелкобуржуазный уклон, как не проявление буржуазного влияния на пролетариат? И разве, наконец, эта политика не есть авантюра «в смысле организационном»?

Вот почему эта позиция т. Троцкого вызывала самые резкие характеристики т. Ленина. Он писал:

«Люди, подобные Троцкому, с его надутыми фразами о РСДРП и с его раболепством перед ликвидаторами, не имеющими ничего общего с РСДР Партией, являются ныне болезнью времени… На деле это проводники капитуляции перед ликвидаторами—строителями Столыпинской рабочей партии»…

«Посредством фразы прикрываются действительные ликвидаторы и делаются всяческие попытки мешать работе антиликвидаторов (т. е. большевиков)… Троцкий и подобные ему «троцкисты и соглашатели» вреднее всякого ликвидатора, ибо убеждённые ликвидаторы прямо излагают свои взгляды, и рабочим легко разобрать их ошибочность, а гг. Троцкие обманывают рабочих, прикрывают зло, делают невозможным разоблачение его и излечение от него. Всякий, кто поддерживает группку Троцкого, поддерживает политику лжи и обмана рабочих, политику прикрывания ликвидаторства». (Ленин. Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 359).

«Троцкий называет себя партийцем на том основании, что для него русский партийный центр, созданный подавляющим большинством русских социал-демократических организаций, есть нуль… Революционная фраза служит для того, чтобы прикрывать и оправдывать фальшь ликвидаторства, засоряя тем сознание рабочих… Задача Троцкого в том и состоит, чтобы прикрывать ликвидаторство, бросая песок в глаза рабочим… С Троцким нельзя спорить по существу, ибо у него нет никаких взглядов. Можно и должно спорить с убеждёнными ликвидаторами и отзовистами, а с человеком, который играет в прикрытие ошибок и тех и других, не спорят: его разоблачают, как… дипломата самой мелкой пробы». (Ленин. Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 446–448).

Тогда Троцкий был с ликвидаторами, меньшевиками. Хорошо ли говорить об этом сейчас, в 1926 г., когда т. Троцкий состоит членом партии большевиков и даже членом Политбюро Центрального Комитета этой партии? Об этом бы не следовало говорить, если бы сейчас не было сделано кое-каких шагов, напоминающих этот тяжёлый для нас момент в истории нашей партии. Что дело здесь не в раздражении в момент острой борьбы, это прекрасно объясняет т. Каменев в брошюре «Партия и троцкизм» (стр. 18):

«Здесь дело не в раздражении, не в индивидуальных вкусах, а в том, что троцкизм есть, видимо, какое-то течение, которое появляется систематически и в систематической борьбе с которым только и можно было закладывать основы большевизма, как теорию и практику пролетарской коммунистической революции».

Именно в этот период т. Троцкий в своих статьях, которые он печатал в органах II Интернационала, излагал, по словам т. Каменева, «приблизительно следующую «философию» большевизма: «Ленинцы — это кучка интеллигентов, которые, под руководством не стесняющегося никакими средствами человека — Ленина — держат тёмными путями в своих руках движение русского пролетариата, который, благодаря своему невежеству и отсталости, верит большевикам. Задача должна заключаться в том, чтобы освободить пролетариат России от засилья этой кучки и их лидера — Ленина». Вот то представление о большевизме, которое т. Троцкий тогда внушал Интернационалу» (Л. Б. Каменев. «Партия и троцкизм», ГИЗ, 1924 г., стр. 19).

Троцкизм в период нового подъёма рабочего движения.

Но вот кончились дни реакции, начался новый подъём революционного рабочего движения. В 1912 г., когда большевики создали свой чисто большевистский Центральный Комитет, перед т. Троцким был определённый выбор — с кем он пойдёт дальше; он пошёл с меньшевиками. Он организовал «нефракционный» (он всегда был «нефракционным») орган «Правду» в Вене, который он постарался вести без всякого контроля со стороны Центрального Комитета. И больше того. Когда большевики организовали свой орган «Правду» в Ленинграде, это привело в бешенство т. Троцкого. Как смели большевики объявить даже о том, что у них выходит ежедневная рабочая газета «Правда»? Тов. Троцкий пишет грозную статью в своём венском органе, которого в России почти-что никто не читал: «Мы ждём ответа».

«Что же это значит? — грозно спрашивает он. — Спрашивала ли редакция новой газеты нашего согласия на то, чтобы назвать его «Правдой»? Нет, не спрашивала. В каком отношении стоит петербургская газета к нашей? Ни в каком. По какому же праву и кто именно пытается ввести своё предприятие в среду читателей-рабочих под флагом нашего издания? Такого права ни у кого нет и не может быть. (Вот как здорово! — Е. Я.)… Ленинский кружок — это воплощение фракционной реакции и раскольнического своеволия — не только пытался путём захвата общепартийных средств лишить нас огня и воды, но и делал в течение последних лет всё, что мог, чтобы опорочить и сделать ненавистным в глазах русских рабочих имя «Правды». Но вот, после двухлетней борьбы против нас ленинского кружка, в Петербурге возникает газета, которая присваивает себе полный заголовок нашего издания «Рабочая газета Правда». По какому праву? — Без всякого права. Для чего? На это ответить не трудно. Для того, чтобы путём подделки достигнуть того, чего не удалось добиться путём неистовой травли; для того, чтобы раскольнические тенденции проводить контрабандой, под флагом издания, нефракционный характер которого несомненен для широких рабочих кругов. Для того, чтобы смешать все карты, внести полный хаос и спутать все понятия, ещё далеко не отличающиеся устойчивостью в широких кругах партии». («Правда», № 25, 6/V — 1912 г., Вена).

Вы видите, для т. Троцкого наша большевистская партия была в то время не больше, как «ленинским кружком». Тов. Троцкий повторял заведомо ложные, позорные сплетни о захвате средств, обвинял нас, большевиков, в подделке под венскую «Правду». Все, кто знают историю нашей печати, историю нашей борьбы за рабочую печать в России, в тогдашней подпольной России, могут оценить всю мелочность, всю пошлость такой характеристики того огромного дела, которое мы сделали, создав на рабочие гроши ежедневную газету. В то время меньшевики с нами вели принципиальную борьбу, травили большевиков за их революционную тактику, называли массовое стачечное движение рабочих вспышкопускательством, а т. Троцкий писал Чхеидзе (1 апреля 1913 г.):

«Дорогой Николай Семёнович! Во-первых, позволяю выразить вам благодарность за то — не только политическое, но и эстетическое удовольствие, которое получаешь от ваших речей, в частности от вашей последней речи по поводу хулиганства, да и вообще нужно сказать: душа радуется, когда читаешь выступления наших депутатов (меньшевиков. — Е. Я.), письма рабочих в редакцию «Луча» (меньшевистская газета. — Е. Я.), или когда регистрируешь факты рабочего движения. И каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую систематически разжигает сих дел мастер — Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении. Ни один умственно-неповреждённый европейский социалист не поверит, что возможен раскол из-за тех маргариновых разногласий, которые фабрикуются Лениным в Кракове.
«Успехи» Ленина сами по себе, каким бы тормозом они ни являлись, не внушают мне больше опасений. Теперь не 1903 и не 1908 г. На «тёмные деньги», перехваченные у Каутского и Цеткиной, Ленин поставил орган, захватил для него фирму популярной газеты и, поставив «единство» и «неофициальность» её знаменем, привлёк читателей-рабочих, которые в самом появлении ежедневной рабочей газеты, естественно, видели огромное своё завоевание. А потом, когда газета окрепла, Ленин сделал её рычагом кружковых интриганов и беспринципного раскольничества. Однако, стихийная тяга рабочих к единству так непреодолима, что Ленину приходится систематически играть в прятки с читателями, говорить о единстве снизу, проводя раскол сверху, подставлять под кружковые и фракционные объединения — понятия классовой борьбы. Словом, всё здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несёт в себе ядовитое начало собственного разложения. Можно не сомневаться, что, при разумном поведении другой стороны, среди ленинцев начнётся в самом недалёком будущем жестокое разложение — именно по линии вопроса — единство или раскол». (Сборник «Ленин о Троцком». Из истории РКП(б). Библ. рабочей молодёжи. «Новая Москва». 1925 г., стр. 217–218).

Накануне империалистической войны, когда большевики руководили массовым рабочим движением, когда они строили партию, когда они собирали разрозненные силы рабочих для натиска на капитализм, на самодержавие, когда большевики всё делали для того, чтобы отстоять принципиальную линию революционного социализма против искажавших её меньшевиков и троцкистов, — тогда т. Троцкий ничего другого не находил, как изображать всё это «дрянной склокой, которую систематически разжигает сих дел мастер — Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении». Тов. Троцкий работал над тем, чтобы здание ленинизма, которое, по его мнению, было построено «на лжи и фальсификации» и несло «в себе ядовитое начало собственного разложения», чтобы оно рассыпалось в прах. И он рекомендовал такое разумное поведение другой стороне, т. е. советовал меньшевикам так себя вести, чтобы среди большевиков началось «жестокое разложение» и именно по линии вопроса «единство или раскол».
И когда сейчас разбираешь кое-какие выступления наших оппозиционеров, не чувствуется ли именно такой подход, какой был намечен в этом письме меньшевика т. Троцкого к меньшевику Чхеидзе? Расчёт на то, что в нашей среде начнётся разложение, содействие этому разложению, расчёт на раскол нашей партии.

Троцкизм в период империалистической войны.

Империалистическая война до крайности обострила социальные противоречия. Был ли в этот момент т. Троцкий с большевиками? Нет, и в этот момент он вёл борьбу с большевиками. Правда, он был «интернационалистом», он подвергался преследованиям буржуазных правительств, но он был против большевиков. Сам. т. Троцкий признаёт, что было 3 пункта, где «Наше Слово» (эта газета издавалась т. Троцким) и после того, как оно перешло в руки левого крыла редакции, не сходилось с «Социал-Демократом» («Социал-Демократ» издавался большевиками. Е. Я.). Эти пункты касались пораженчества, борьбы за мир и характера грядущей русской революции. «Наше Слово» отвергало пораженчество. «Социал-Демократ» отвергал лозунг борьбы за мир, противопоставляя ему гражданскую войну. Наконец, «Наше Слово» стояло на той точке зрения, что задачей нашей партии должно быть завоевание власти во имя социалистического переворота. «Социал-Демократ» продолжал оставаться на позиции демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. (См. книгу т. Троцкого «Война и революция», т. I, стр. 27).

Итак, 3 разногласия были у т. Троцкого с большевиками после того, как из «Нашего Слова» ушёл Мартов, после того, как «Наше Слово» стало «левым», троцкистским органом. Разногласия не маленькие. Как известно, Ленин и большевики были пораженцами; мы, большевики, считали полезным поражение своей буржуазии в империалистической войне. Тов. Троцкий был против такого поражения. Какие были разногласия по вопросу о гражданской войне? Ленин и большевики были за гражданскую войну, т. Троцкий был против. Наконец, по вопросу о демократической диктатуре пролетариата и крестьянства Ленин и большевики считали, что этот лозунг был вполне правильным и что февральско-мартовская революция и привела к своеобразному двоевластию, при котором Советы и выражали, хотя и непоследовательно, демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства. Этого так и не понял т. Троцкий.

Следует ещё, однако, отметить, что в этот период, во время империалистической войны, разногласия у нас были ещё довольно существенные с т. Троцким и троцкистами по вопросу о II и III Интернационалах. Как известно, т. Троцкий был «центристом», т. е. болтался между правыми и левыми, между пораженцами и оборонцами. В то время, как Ленин, вместе с Циммервальдской левой, вместе со всеми большевиками, был за немедленный разрыв с II Интернационалом и центристами (Каутский, Лонге и др.) и за создание немедленно III Интернационала, т. Троцкий был вместе с Каутским против этого. Да, т. Троцкий имел право писать: «я пришёл к Ленину с боями», но он не договорил того, что он пришёл, уверенный в том, что прав был не Ленин в оценке, напр., перманентной революции, а прав был он, т. Троцкий; не Ленин и большевики были правы в оценке движущих сил революции, а прав был т. Троцкий. Вот почему т. Л. Б. Каменев писал в 1924 г.:

«Скитавшийся полтора десятилетия по меньшевистским литературным предприятиям политик, прибитый волнами народной революции к большевистским берегам, вошёл в большевистскую партию с тайной мыслью, что прав-то был и остался он. Вошёл не с тем, чтобы учиться у партии, а с тем, чтобы партию учить, не с тем, чтобы вложиться всеми своими силами в общую коллективную массовую работу годами и десятилетиями складывавшейся рабочей организации, а с тем, чтобы парадировать перед ней в роли провиденциального спасителя. Его съедала мысль — «отроцкистить большевизм». Перед партией по отношению к Троцкому, как по отношению к каждому своему новому члену, стояла прямо противоположная задача — «обольшевичить Троцкого». Удалась ли она?» (Л. Б. Каменев. «Партия и троцкизм», стр. 48–49).

В конце 1925 г. т. Каменев, т. Зиновьев и другие руководители нынешней оппозиции думали, что эта задача ещё не удалась. А сегодня они очутились в объятиях троцкизма, в плену у троцкизма, на службе у троцкизма. Зрелище тяжёлое для ленинца!

II. Идейная сущность троцкизма до XIV съезда партии

Троцкий вступает в партию как «небольшевик» (В. И. Ленин).

В 1917 году, во второй половине лета, т. Троцкий вступил в партию большевиков. Из записей, которые делал т. Ленин в мае 1917 г. на одном из заседаний, где обсуждался вопрос о вступлении той группы, к которой принадлежал в то время т. Троцкий, группы межрайонцев, в партию большевиков, видно, что т. Троцкий высказывался в том смысле, что он не большевик.
В 4‑ом Ленинском сборнике (ГИЗ, 1925 г.) имеется следующая запись Вл. Ильича:

«Троцкий (взявший слово вне очереди, тотчас после меня…): «С резолюциями я согласен целиком, — но, вместе с тем, я согласен постольку, поскольку русский большевизм интернационализировался.
Большевики разбольшевичились — и я называться большевиком не могу.
В основу ценза можно (и должно) положить их резолюции.
Но признания большевизма требовать от нас нельзя» (стр. 303).

Ясно, кажется. И, как говорится, не требует комментариев.
О том, как понимали межрайонцы вступление в партию в то время, рассказывает т. Мельничанский в статье «Группа Троцкого» (межрайонцы и другие), напечатанной в сборнике «За ленинизм» (ГИЗ, 1925 г., стр. 428–432). Тов. Мельничанский рассказывает, что в первых числах мая состоялась конференция «межрайонки», на которой Владимир Ильич выступил «с горячим призывом немедленно объединиться с большевиками, указывая на отсутствие разногласий и необходимость усиления кадров борцов и проч.; сейчас же после него выступил т. Троцкий, который подтвердил отсутствие разногласий и также призывал к немедленному объединению. После них выступили Юренев и какой-то рабочий с возражением против немедленного объединения. Их предложение сводилось к тому, чтобы созвать всероссийские съезды «межрайонцев» и большевиков и объединиться на равных началах, чтобы не дать себя подавить «ленинским режимом» в партии, чтобы иметь внутри объединённой партии сплочённое ядро. На конференции вообще вся атмосфера была начинена большой опасливостью «режима Ильича».
На следующее утро, — рассказывает т. Мельничанский, — т. Троцкий выступил с речью, которая многих, не искушённых в политике, поразила. Речь сводилась к следующему, — он отказался от вчерашнего предложения и заявил: правда, у меня нет разногласий, но если партийные рабочие не являются сторонниками форсирования объединения, то незачем нам, партийным литераторам, это форсировать; нам, действительно, нужно подождать съезда и, чтобы не раствориться, — объединиться на равных началах».

После этого т. Мельничанский решил, не дожидаясь, когда «межрайонцы» будут вступать «на равных началах в партию большевиков», приступить к совместной с большевиками работе. Когда т. Троцкий встретил его в кулуарах I съезда Советов, он стал упрекать его за поспешное сближение с большевиками.

«Тов. Троцкий меня отвёл в сторону и упрекнул, что я «поторопился» связаться с ЦК и что я был неосторожен в своём письме. Вы, — говорил он мне, — не знаете «режима Ильича». Ильич не терпит инакомыслящих. — Когда я ему ответил, что никакого режима я не чувствую, что несмотря на то, что меня многие не знают, мне дают полную самостоятельность работать, — лишь бы успеть большую работу сделать, — я опять услыхал в ответ о режиме Ильича, о том, что необходимо объединиться только на совместном съезде большевиков и межрайонцев, что надо войти компактной группой и сохранить её внутри партии, чтобы не дать себя растворить, что надо настаивать на вводе большего количества межрайонцев в ЦК, что он видит подозрительный симптом в факте отказа Ильича ввести в ЦК двух межрайонцев и пр.».

Эти указания т. Мельничанского крайне полезны, во-первых, в виду того, что т. Троцкий пытается дать иное объяснение, почему он сразу не вступил, по приезде из Америки, в партию большевиков, во-вторых — потому, что эта линия, стремление сохранить внутри партии группу троцкистов, проходит через всю историю нашей внутрипартийной борьбы, со времени вступления т. Троцкого в партию большевиков, с лета 1917 г.
В 1917 г. т. Троцкий, вступая в партию большевиков, говорил о «режиме Ильича», о том, что Ильич не терпит инакомыслящих. Мы эти разговоры услышим через несколько лет относительно других вождей ВКП(б), которых история и воля нашей партии поставили во главе её. Не надо было бы и об этом упоминать, если бы не было попытки и дальше толковать партию, как сумму договаривающихся между собой групп и течений, которые в той или иной степени равноправны, если бы не было попытки возродить эти небольшевистские принципы организации партии, в которой законными оттенками были бы самые разнообразные течения.
Незачем умалять революционных заслуг т. Троцкого в 1917 году. Несмотря на все разногласия, какие были у нас и существуют с т. Троцким, мы не отрицаем этих революционных заслуг. Ведь самая большая заслуга т. Троцкого была в том, что он в то время умел выполнять директивы ЦК партии большевиков, умел им подчиняться. Но с тех пор, со времени первой победы Октябрьской революции, т. Троцкий почти перманентно пребывает в оппозиции.

Троцкизм против ленинизма в 1918 году.

В 1918 году т. Троцкий — против т. Ленина, против подписания Брестского мира. Его позиция — «ни мира не подписывать, ни войны не вести» — дорого обошлась рабочему классу нашей страны. Его ошибка в этом вопросе ни в какой степени не меньше ошибки левых коммунистов, которые также были противниками подписания Брестского мира. Тов. Троцкий имел в то время на своей стороне очень значительную часть партии. Нельзя думать так, как это кажется иным, что при Ленине т. Троцкий не посмел бы выступить в оппозиции. 9/22 января 1918 года, когда в ЦК голосовалась окончательная резолюция относительно заключения Брестского мира, прошла промежуточная резолюция т. Троцкого, которого тогда поддержали тт. Бухарин и Урицкий. И в этой резолюции говорилось: войны не вести, переговоры с Германией затягивать. Эта оттяжка нам дорого стоила. 17 февраля (2 марта) 1918 года мирные переговоры в Брест-Литовске были прерваны. Тов. Троцкий, будучи председателем русской делегации, заявил, что советское правительство не подпишет несправедливого мира, но в то же самое время не будет вести войны.

(Примечание админа: позволю себе вставить фрагмент из «кр. курса истории ВКП(б)», поскольку в книге Ярославского период 1919-1920 не затрагивается:

«Ленину, Сталину и Свердлову пришлось выдержать упорнейшую борьбу в ЦК против Троцкого, Бухарина и других троцкистов, чтобы добиться решения о мире. Ленин указывал, что Бухарин и Троцкий на деле помогли германским империалистам и помешали росту и развитию революции в Германии" (Ленин, т. XXII, стр. 307).» Стр. 207.

Во время Гражданской войны и Советско-польской войны то и дело Троцкий и его сподвижники срывали планы Советской России — подробнее на стр. 226-227 и 230-231).

Троцкизм против ленинизма в 1920–1921 гг.

В 1920–1921 гг. т. Троцкий опять в оппозиции, на этот раз в другой области. Тов. Троцкий имеет на своей стороне несколько членов Центрального Комитета. Партия разделяется, партия приходит к «системе двух и трёх комнат». В одной комнате заседают ленинцы, в другой — троцкисты, в третьей — рабочая оппозиция. Когда сейчас люди, недовольные «режимом в партии», безапелляционно и голословно заявляют, что при Ленине бы этого не было, они забывают это состояние нашей партии в 1920–1921 гг., когда, кроме этих трёх групп, у нас существовали ещё: группа демократического централизма (Осинский, Сапронов и другие), существовала группа московской рабочей оппозиции (Игнатов, Корзинов и другие) и существовал целый ряд «групп и группочек, оттенков и оттеночков», которые раздробляли нашу партию перед лицом наступавшей мелкобуржуазной стихии. Они забывают, что при жизни Ленина создалась такая группа, как «Рабочая Правда» и «Рабочая группа» Мясникова. Нет, эти люди не стеснялись и при жизни Ленина раскалывать партию, и при жизни Ленина партию иногда «трепала лихорадка» от фракционных выступлений различных оппозиционных групп.

На этот раз т. Троцкий предлагал так завинтить профсоюзы, что это, конечно, оттолкнуло бы от партии и профсоюзов рабочие массы.

«Новый курс» тов. Троцкого. Дискуссия 1923 г.

В 1923 году т. Троцкий выступает с «Новым курсом», и тотчас же выступление т. Троцкого оживило все оппозиционные группировки в нашей партии. Мы имели декларацию, подписанную 46 товарищами, в которой говорилось, что Центральный Комитет ведёт гибельную политику, что эта политика ставит партию и страну на край гибели. Оппозиция тогда выступила особенно сильно в Москве, стараясь отвоевать эту крепость нашей партии. В резолюции «об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии», принятой на XIII конференции ВКП(б) всеми голосами против 3, мы читаем:

«С момента появления фракционного манифеста т. Троцкого борьба обостряется ещё больше. «Оппозиция» поднимает в Москве, в особенности в военных ячейках и в ячейках вузов, небывалую ещё в истории нашей партии кампанию против ЦК, сея недоверие к Центральному Комитету партии. По всей России «оппозицией» рассылаются её представители. Борьба принимает неслыханно острые формы. Ядром «оппозиции» выступают члены бывшей группы «демократического централизма», боровшиеся против линии партии в течение ряда лет. К этому ядру присоединяются несколько бывших членов ЦК, не переизбранных на V съезде РКП, по предложению т. Ленина (Преображенский, Смирнов, Серебряков). Весь этот оппозиционный блок возглавляется т. Троцким и поэтому на первых порах получает некоторый авторитет». (Протоколы XIII конференции РКП(б), стр. 199–200).

В чём же тогда оппозиция расходилась с Центральным Комитетом нашей партии и со всей партией? В той же резолюции указаны важнейшие пункты разногласий громадного большинства нашей партии с оппозицией; сводятся они к следующим шести пунктам:

«1) «Оппозиция», возглавляемая т. Троцким, выступила с лозунгом ломки партаппарата и попыталась перенести центр тяжести борьбы против бюрократизма в госаппарате на «бюрократизм» в аппарате партии. Такая огульная критика и попытка прямого дискредитирования партийного аппарата объективно не могут привести ни к чему другому, как к эмансипации государственного аппарата от влияния на него со стороны партии, к отрыву государственных органов от партии. Тенденция к отрыву органов государства от влияния партии появилась у т. Троцкого ещё перед XII съездом РКП. В настоящей дискуссии эта тенденция приняла лишь другую форму.
2) «Оппозиция» попыталась противопоставить партийный молодняк основным кадрам партии и её Центральному Комитету. Вместо того, чтобы учить молодёжь тому, что партия наша должна равняться по её основному пролетарскому ядру, по рабочим-коммунистам, работающим у станка, «оппозиция», возглавляемая т. Троцким, стала доказывать, что «барометром» для партии является учащаяся молодёжь.
3) Тов. Троцкий выступил с неопределёнными намёками на перерождение основных кадров нашей партии и тем самым попытался подорвать авторитет Центрального Комитета, который между съездами является единственным представителем всей партии. Тов. Троцкий не только попытался противопоставить себя всему остальному Центральному Комитету, но и допустил такие обвинения, которые не могли не вызвать беспокойство в широких кругах рабочего класса и бурный протест в рядах всей партии.
4) В вопросах экономики «оппозиция» проявила наибольшее банкротство, не сумев абсолютно ничем подкрепить свои обвинения против ЦК партии и не попытавшись даже противопоставить политике партии сколько-нибудь систематические предложения по вопросам хозяйства.
В критике хозяйственной политики партии у «оппозиции» наметились два оттенка. Одна часть «оппозиции» отдаёт обильную дань «левой» фразе против нэпа вообще, делая такие заявления, которые имели бы какой-либо смысл лишь в том случае, если бы эти товарищи предлагали отказаться от нэпа и вернуться к военному коммунизму. Другая, гораздо более влиятельная часть «оппозиции», напротив, упрекает ЦК в том, что он недостаточно идёт навстречу иностранному капиталу, делает недостаточно уступок империалистским державам и т. д. Эта часть «оппозиции» (Радек) выступила с прямыми предложениями пересмотреть те условия, которые партия наметила в связи с Генуэзской конференцией, и пойти на большие экономические уступки международному империализму, в целях усиления деловых сношений с иностранным капиталом. Партия без всяких колебаний отклоняет обе эти ошибки.
5) «Оппозиция» во всех своих оттенках обнаружила совершенно небольшевистские взгляды на значение партийной дисциплины. Выступления целого ряда представителей «оппозиции» представляют собою вопиющее нарушение партийной дисциплины и напоминают те времена, когда т. Ленину приходилось бороться против «интеллигентского анархизма» в организационных вопросах и защищать основы пролетарской дисциплины в партии.
6) «Оппозиция» явно нарушила постановление X съезда РКП, запрещающее образование фракций внутри партии. Большевистский взгляд на партию, как на монолитное целое, «оппозиция» заменяет взглядом на партию, как на сумму всевозможных течений и фракций. Эти течения, фракции и группировки, согласно «новым» взглядам «оппозиции», должны быть равноправны в партии, а ЦК партии должен являться не столько руководителем партии, сколько простым регистратором и посредником между течениями и группировками. Такой взгляд на партию не имеет ничего общего с ленинизмом. Фракционная работа «оппозиции» не могла не стать угрозой единству государственного аппарата. Фракционные выступления «оппозиции» оживили надежды всех врагов партии, в том числе западноевропейской буржуазии, на раскол в рядах РКП. Эти фракционные выступления вновь поставили перед партией со всей остротой вопрос о том, может ли РКП, стоящая у власти, допустить образование фракционных группировок внутри партии». (XIII партконференция, стр. 200–201).

XIII съезд ВКП(б) целиком и полностью подтверждает резолюции XIII всесоюзной партийной конференции о партийном строительстве, об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне, постановляя приобщить эти резолюции к постановлениям XIII съезда ВКП(б). Съезд выразил полное одобрение Центральному Комитету партии за «твёрдость и большевистскую непримиримость, проявленную Центральным Комитетом во время дискуссии в защиту основ ленинизма против мелкобуржуазных уклонов».
Вопрос этот стоял и на V конгрессе Коминтерна. Доклад об этом делал т. Зиновьев, и V конгресс Коминтерна, по докладу т. Зиновьева и по его предложению, целиком одобрил и принял для всех коммунистических партий эту оценку троцкизма, как мелкобуржуазного уклона в нашей партии.

«Уроки Октября». Дискуссия 1924 г.

В 1924 году т. Троцкий выступает вновь, на этот раз с «Уроками Октября». Это произведение пера и ума т. Троцкого является карикатурой на историю Октября. Оно является попыткой показать, что не Троцкий пришёл к ленинизму, а партия, вместе с Лениным, пришли к троцкизму. Об этом очень красноречиво писали тт. Зиновьев, Каменев, Крупская, Сокольников, Сафаров, Евдокимов, Залуцкий и другие из сегодняшней оппозиции. Какая цель была у т. Троцкого — выпустить такое произведение, извращающее все перспективы Октябрьской революции?

«Взять реванш за те 12 лет, когда Ленин доказывал всю неверность политики Троцкого, показать, что революция подтвердила его (Троцкого) теорию, и этим подменом большевизма троцкизмом отравить головы будущих руководителей партии, сидящих в коммунистических университетах, совпартшколах, рабфаках, вузах и т. д. — вот цель последнего выступления Троцкого, цель его книги «1917». Мы этого позволить не можем. Мы должны поставить вопрос ясно: или мы учим Ленину и ленинизму, или нам нужно свернуть знамя и выставить в качестве идеолога большевистской партии в самый критический момент революции Троцкого. Тут нужно выбирать. Тут кокетничанием, умалчиванием, фразами, что мартовская революция «ликвидировала разногласия» и «я пришёл к Ленину с боями», — ничего не поделаешь». (Л. Б. Каменев. «Партия и троцкизм», стр. 39).

Тов. Зиновьев в брошюре «Большевизм или троцкизм» заявляет:

«Последнее выступление т. Троцкого («Уроки Октября») есть не что иное, как уже довольно открытая попытка ревизии — или даже прямой ликвидации — основ ленинизма. Пройдёт самое короткое время, и это будет ясно всей нашей партии и всему Интернационалу. «Новое» в этой попытке заключается в том, что из «стратегических» соображений ревизию пытаются проделать именем Ленина… Однако, эта стратегия не поможет. Она уже разгадана ленинской партией. Не пройдёт и несколько недель, и все воробушки на крышах будут чирикать по поводу провала этой замечательной стратегии. Тов. Троцкий не учёл малого, что партия-то у нас ленинская и что она выросла уж настолько, что умеет, представьте себе, отличать ленинизм от троцкизма. Покушение т. Троцкого есть покушение с негодными средствами. Никому не удастся ни ликвидировать основ ленинизма, ни произвести даже частичную ревизию принципов ленинизма, ни даже добиться того, чтобы троцкизм признан был «законным оттенком» внутри ленинизма. Никому не удастся убедить партию в том, что нам нужен теперь некий «синтез» между ленинизмом и троцкизмом. Троцкизм в такой же мере годится быть составной частью ленинизма, как ложка дёгтя «составной частью» бочки мёда». (Г. Зиновьев. «Большевизм или троцкизм», стр. 13–14).

Ясно? Яснее быть не может. «Пройдёт самое короткое время, и это будет ясно всей нашей партии и всему Интернационалу». «Все воробушки на крышах будут чирикать об этом». О чём же чирикают теперь воробушки? Не о том ли, что провалилась «замечательная стратегия» тт. Зиновьева и Каменева? А «замечательная стратегия» т. Троцкого по отношению к тт. Зиновьеву и Каменеву не провалилась. Тов. Троцкий остался троцкистом, тт. Зиновьев и Каменев… тоже стали троцкистами. Как это случилось, мы об этом скажем несколько позднее.
Но, может быть, только т. Каменев и тов. Зиновьев, очень задетые т. Троцким, как «капитулянты» Октября, так характеризовали позицию т. Троцкого, как позицию ревизиониста? Нет, оказывается. И т. Крупская заявляет:

«Т. Троцкий неправильно подходит к изучению Октября. От неправильной оценки Октября один шаг к неправильной оценке действительности, к неправильному подходу к целому ряду явлений самого актуального значения. От неправильной оценки действительности один шаг к неправильным решениям и действиям. Это понимает всякий»… «Но завоевания Октября ещё не доведены до конца, надо упорно работать над осуществлением задач, Октябрём выдвинутых. Тут было бы опасно, было бы гибельно сворачивать с проверенного историей пути ленинизма. И когда такой товарищ, как Троцкий, вступает, может быть даже бессознательно, на путь ревизии ленинизма, — партия должна сказать своё слово». (Сборник «За ленинизм», стр. 155–156).

Мы не спорим против того, что т. Троцкий, может быть, бессознательно вступил на путь ревизии ленинизма, но разве от этого партии легче, — сознательно или бессознательно т. Троцкий производил ревизию ленинизма? И в том и в другом случае это опасно для партии; и в том и в другом случае партия не может допускать ревизии ленинизма, которую, как это удостоверяют такие авторитетные товарищи, как т. Крупская, т. Каменев и т. Зиновьев, совершал т. Троцкий.

«Новая оппозиция» атакует и шельмует т. Троцкого накануне XIV съезда.

Тов. Троцкий не прекратил борьбы и после 1924 года. Он молчал на XIV съезде партии, когда выступила новая оппозиция, которая нас, большинство партии, обвиняла ещё в 1925 году в том, что мы «полутроцкисты». А партия ждала его слова, партия ждала, что он скажет. Тов. Троцкий ничего не сказал, он обдумывал план своей «стратегии». Эта стратегия встретилась со стратегией новой оппозиции, которая шла по тому же руслу — по руслу объединённого нападения всех оппозиционных групп на ленинский Центральный Комитет, на подавляющее большинство партии.
Мы вынуждены были привести этот краткий обзор взаимоотношений т. Троцкого и нашей партии за все эти годы потому, что мы имеем совершенно определённые выступления т. Троцкого, которые показывают, что и после 1917 г. у т. Троцкого осталось многое, что разделяло его с нашей партией.

Итак, что же мы имеем в линии троцкизма по отношению к нашей партии после 1917 года? Тов. Троцкий пытается нас поправить в 1918 году во время Бреста. Он и здесь не учитывает роли крестьянства, настроения крестьянства. На VII съезде партии т. Ленин указывал, что эта политика т. Троцкого ведёт к поражению революции. Когда эпоха военного коммунизма подходила к концу, т. Троцкий выступил с предложениями, которые означали такое увлечение администрированием, управленчеством, которое могло бы привести к очень опасным последствиям. И здесь в скрытой форме было также обойдено крестьянство. В 1923 году — новое выступление т. Троцкого, которое возрождает меньшевистское понятие о строении партии, как о сумме групп и течений, и которое представляет собой дискредитирование руководящих кадров в партии и попытку опереться на вузовские ячейки.

Убийственную характеристику дали представители новой оппозиции т. Троцкому на основании всех тех уроков, которые получила партия от т. Троцкого за все эти годы.

«Если Ленин — классический тип пролетарского революционера, то Троцкий — «классический» тип интеллигентского революционера… — писал т. Зиновьев. — Этот интеллигентский революционер имеет, разумеется, сильные черты, умеет иногда слиться с пролетарской массой (когда дело идёт на большой подъём), но то, что составляет сердцевину его политической деятельности, есть именно интеллигентская революционность. Это — герой революции, написанной по Суханову; недаром этот «сладенький» интеллигент «лево»-меньшевистского толка в своей многотомной «Истории» 40‑вёдерными бочками льёт воду именно на мельницу троцкизма». (Г. Зиновьев. «Большевизм или троцкизм», стр. 16).

Не менее убийственна характеристика, которую даёт т. Каменев:

«Когда партия здорова, когда всё идёт хорошо, т. Троцкий выполняет спокойно ту работу, которая ему поручается. Но как только партия натыкается на какие-нибудь затруднения, как только партии нужно повернуть руль, как только т. Троцкий попытается пародировать перед партией в роли спасителя и поучителя, он всегда указывает неправильный путь, потому что в основных вопросах он не усвоил большевизма, в основных вопросах оставался на точке зрения противопоставления троцкизма большевизму. Именно поэтому и Ленину и партии всякий раз приходилось давать решительный отпор попыткам т. Троцкого поправить партию.
Партия знала, и на опыте всё более и более убеждалась, что поступить по Троцкому — значит — подменить большевизм троцкизмом, что во всяком его предложении более или менее широкого характера, касающемся основных вопросов пролетарской диктатуры, сказывается та основная фальшь, что он вошёл в партию с убеждением, что прав-то оказался он, что «целиком оправдалась его», а не ленинская оценка основных сил революции, что он должен ленинскую партию «подправить»». (Л. Б. Каменев. «Партия и троцкизм», стр. 51–52).

Ещё более убийственна характеристика т. Г. Сокольникова. Тов. Сокольников правильно отмечал как-то, что поистине напрасно т. Троцкий поддаётся «неведомой силе», которая вновь и вновь влечёт его к «грустным берегам» дискуссионных потоков. (Сборник «За ленинизм». Г. Сокольников. «Как подходить к истории Октября», стр. 167).

«Из этих построений т. Троцкого вывод один, — тот, который он сделал перед Брестом, — вопрос о том, как нам погибнуть. Другого вывода нет. Мы, при следовании за т. Троцким, осуждены или на гибель или на какие-нибудь отчаянные попытки для того, чтобы вырваться каким-нибудь сверхъестественным путём из того кольца, в котором оказываемся сжатыми. Но в том-то и дело, что всё это кольцо ошибочно построено т. Троцким, рассуждающим не по-большевистски. В оценке международного положения т. Троцкий оказывается на одной скамье с социал-соглашателем Гильфердингом, так же как в оценке роли крестьянства нашей страны он оказывается солидарным с меньшевиками». (Сборник «За ленинизм». Г. Сокольников. «Теория т. Троцкого и практика нашей революции», стр. 283).

И, наконец, не лишне будет привести характеристику одного из историков нашей партии, который писал:

«Я считаю не только полезным, но и крайне необходимым, в интересах молодого поколения нашей партии, дать краткую историческую характеристику того хронического «уклона», который вот уже в течение нескольких лет, периодически повторяясь, потрясает нашу партию, возглавляя всё то, что есть в ней нездорового и неустойчивого. Троцкистский «уклон», о котором здесь идёт речь, собственно говоря, было бы не совсем правильным назвать «течением» в нашей партии, так как под «течением» мы всегда подразумеваем нечто более или менее устойчивое, систематическое, относительно принципиальное и т. д. Словом, в каждом политическом течении всегда бывает какая-либо определённая основная задача или идея, вокруг которой группируются единомышленники. В данном случае этого нет: группировка имеется, но у этой группировки нет целей и ясно формулированных за дач. Налицо имеется только одна политическая фигура — личность т. Троцкого, которая от времени до времени (во времена партийных кризисов) совершенно неожиданно вступает в конфликт с основным руководящим ядром нашей партии, сплошь и рядом по самому неожиданному поводу или случайному вопросу, не имеющему существенного значения. Вокруг этой фигуры группируются такие же одиночки с подобного же рода настроениями, не чувствующие рабочих масс, на которые опирается наша партия в своей повседневной борьбе. К этой же группировке примыкают одиночки-учащиеся, выходцы из мелкобуржуазной среды, принося с собой самые разнообразные настроения недовольства, сплошь и рядом не могущие уложиться в идеологические рамки нашей партии. Поэтому было бы правильнее характеризовать это «течение», как политический импрессионизм, т. е. политику личного настроения, момента; эта характерная особенность свойственна мелкобуржуазной беспочвенной интеллигенции, не связанной с рабочими массами, не чувствующей жизни этой массы, не знающей, что ей «грядущий день готовит», и живущей моментами, настроениями, переходя от пессимизма к немотивированному оптимизму, от паники и упадка к фантастическому восторгу и самоуверенности и т. д.
Что эти характерные интеллигентские черты имеются в наличии у тт. троцкистов, в этом мог неоднократно убедиться всякий член партии, хотя бы сколько-нибудь знакомый с историей нашей внутрипартийной борьбы. Что политика по настроению не может быть политикой рабочего класса, это также для каждого очевидно. И лица, отражающие эту политику настроения, — как бы они ни были талантливы и полезны в других областях, — не могут претендовать на то, чтобы вести за собой партию рабочего класса». (С. Канатчиков. «История одного уклона». Предисловие, стр. 3–4).

Все эти люди, которые так шельмовали т. Троцкого, сегодня выступают вместе с ним, давая друг другу взаимную амнистию за свои прошлые ошибки, выступают вместе против ленинского Центрального Комитета, против его большинства.

Есть ли у них хоть малейшее уважение к своему вчерашнему дню, когда они клялись, что это-то и есть 100%‑ый ленинизм, — как они тогда писали?!

Часть 2