Плачь | глава 122 (Новелла)

К этому времени Клодин чувствовала себя такой же отвратительной, как и Матиас. Она знала, что их отношения закончились, но не хотела этого признавать. Вместо этого она становилась с ним всё более и более резкой. Однако, осознав это, ей стало только труднее остановиться.

Раз уж она шла на дно, было бы справедливо, если бы она увлекла его за собой.

— Ты никогда не вернешь её. Если она хоть немного похожа на меня, держу пари, она скорее умрёт, чем вернётся к такому монстру, как ты, — сказала она.

— Это не так уж и плохо, — ответил красивый монстр, сохраняя спокойную улыбку, несмотря на то, что Клодин расстраивалась всё больше и больше. — Если она умрет, то, по крайней мере, больше не сможет убегать от меня.

— Значит, ты готов убить Лейлу, если она не вернётся к тебе?

— Да.

— Ты что, с ума сошёл?

— Возможно.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, пока он произносил эти тревожащие её слова, сохраняя при этом самообладание джентльмена.

— Звучит так, будто ты угрожаешь мне поступить по-твоему, чтобы я не опасалась за свою жизнь, — сказала она.

— Не говори глупостей, — ответил он, нахмурившись в притворном негодовании. — Зачем мне угрожать тебе, если это я требую расторгнуть нашу помолвку? Естественно, я приму на себя основную тяжесть критики за ущерб репутации, который я причиняю тебе и твой семье.

Теперь он говорил более вежливо, с мягким выражением лица. Это раздражало Клодин ещё больше, чем его прежнее поведение.

— Что, если я всё равно не передумаю, даже после всего того, что ты сказал? Что ты тогда сделаешь? Убьёшь меня? — она спросила.

— Сомневаюсь, что до этого дойдет, — ответил он, поднимаясь со своего места. — Есть много способов сохранить кому-то жизнь, но в то же время подвергнуть его участи, которая хуже смерти. — Он оттянул манжету рубашки, чтобы посмотреть на часы, затем улыбнулся ей. — Конечно, я верю, что до этого тоже не дойдет. Я знаю, что ты умнее.

— Ты меня не знаешь.

Она заплакала так, как не плакала с тех пор, как была маленькой девочкой. Она отвергла свою настоящую любовь, Риетта, и вместо этого вынуждена была жить с этим бессердечным монстром. Она опустилась до самых низов разврата, чтобы избавиться от любовницы чудовища. Она сделала всё это только для того, чтобы достичь завидного положения герцогини. Когда она размышляла об этом, из её глаз продолжали литься горячие слёзы.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело.

Она закрыла лицо руками и продолжала рыдать. Кто-то, наблюдающий издалека, мог бы подумать, что видит женщину, оплакивающую своего жениха, уходящего на войну.

Матиас постоял немного, глядя на неё сверху вниз, затем вежливо поклонился и ушёл. Когда он вышел из особняка Брандтов, яркое, ясное небо ослепило его. Он усмехнулся про себя.

Тем летом, в день, когда первоначально предполагалось устроить пышную свадьбу, герцог Герхардт вместо этого явился на службу в качестве офицера в Шестой пехотный полк Берга, местом назначения его подразделения была Сиенна, город на южном побережье Ловиты, знаменитый своим прекрасным океаном.

***

Рвотные позывы продолжались ещё некоторое время, прежде чем, наконец, стихли. Кайл неуверенно поднялся на ноги, затем, пошатываясь, сделал несколько шагов, чтобы сесть и перевести дыхание в тени ближайшего дерева. Когда армейские хирурги входили в полевой госпиталь и выходили из него, от них исходил сильный запах крови и антисептика.

Кайл почувствовал, как подступает новая волна тошноты, но, к счастью, она прошла сама по себе. Казалось, что его организм сдался, теперь ему больше нечего было выводить.

К нему подошел хирург и спросил:

— Вам уже лучше?

Вопрос вывел Кайла из оцепенения.

— Не совсем. Присаживайтесь.

Хирург сел рядом с Кайлом и предложил ему свою флягу. Хирург окончил ту же медицинскую школу, где учился Кайл. Из всех мужчин в отряде он был единственным, кто присматривал за Кайлом.

Взяв у него из рук флягу, Кайл отпил воды, поболтал ею во рту, а затем выплюнул. Затем он сделал большой глоток воды и проглотил её. По мере того, как его сознание прояснялось, крики, доносившиеся из казармы, становились всё отчетливее. Это звучало так, словно раненые солдаты приходили в себя после операции.

— Сколько ещё нам осталось до Сиенны? — Измученным голосом спросил Кайл, глядя на верхушки деревьев. К этому времени года деревья в Карлсбаре уже начинали менять цвет, но здесь, в Ловите, они всё ещё были зелеными.

— С нашим темпом мы должны прибыть туда очень скоро, — ответил хирург, похлопывая Кайла по плечу, чтобы успокоить его. — Я знаю, что это тяжело, но постарайся держаться, Кайл. К счастью, у нашей стороны дела на войне идут намного лучше. Если нам повезёт, мы, возможно, вернёмся домой к зиме.

Кайл слышал подобные оптимистичные обещания каждый день, в то время как кровопролитие только росло. Тем не менее, он кивнул. Если ужасные травмы, которые он видел в полевом госпитале, были тем, на что похожа победа, то он не хотел представлять, как обстояли дела у проигравшей стороны.

Война в одночасье перевернула его жизнь с ног на голову. Вскоре после шокирующего объявления о мобилизации его призвали в армию, как и многих других студентов-медиков из его программы.

Впечатление о том, что война была неожиданной, быстро рассеялось. Империя осуществляла детальный военный план, который у них уже был разработан до объявления войны. Задача собрать миллионы солдат, обучить и вооружить их, а затем отправить на передовую была выполнена в мгновение ока. Было страшно, насколько быстрым и эффективным был этот процесс. Как только Кайл прибыл на передовую, он понял, что за кулисами империя уже давно планировала войну, выжидая подходящего момента и предлога.

Он был в полном оцепенении. К тому времени, когда он пришёл в себя, он уже был на поле боя. Его назначили медиком в подразделение, которое наступало на южную линию фронта. Он проучился всего один год в колледже, но, поскольку он был студентом лучшей медицинской школы империи, его время от времени вызывали в полевой госпиталь, чтобы он помогал в операционной. Обычно это происходило, когда поступало много раненых солдат, как это было сегодня.

Как только Кайл и хирург собрались вернуться в операционную, их начальник остановил их и сказал:

— Вы двое, идите в казарму для командиров.

— Есть раненый офицер?

— Говорят, что был застрелен командир роты. Похоже, у него есть и другие незначительные ранения. В любом случае, учитывая, что его не доставили в операционную, это не может быть слишком серьезно, так что вы двое сможете с этим справиться. Разберитесь с этим и доложите здесь.

Затем он поспешил обратно в полевой госпиталь.

В отличие от хирурга, спокойно сидевшего рядом с ним, Кайл выглядел явно потрясенным. Направляясь в кладовую за аптечкой первой помощи, он продолжал думать про себя:

«Пожалуйста, пусть это будет он.… Пожалуйста, пусть это будет герцог…»

***

Лейла прищурилась, наблюдая за вереницей грузовиков, выезжающих с музейного склада. Её рука, сжимавшая ремешок сумки, нервно дрожала.

Вот уже несколько дней происходило одно и то же. Драгоценные окаменелости и самоцветы из коллекции музея куда-то вывозились. Директор музея сказал обеспокоенным сотрудникам, что это всего лишь мера предосторожности, но всем было ясно, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Как только грузовики скрылись из виду, они направились дальше по дороге,

Лейла пошла пешком. Большинство транспортных средств в городе были конфискованы военными, поэтому на дорогах было тихо. С другой стороны, по всему городу собирались группы беженцев. Мэр Сиенны заявил, что вооруженные силы Южного альянса очень скоро переломят ход войны и что сама Сиенна будет в безопасности. Беженцы, однако, утверждали обратное. Они говорили, что армия Берга стремительно продвигается на юг и что Ловита покинула северо-восточный фронт и направила все свои силы на западный фронт, чтобы защитить столицу. Таким образом, казалось, что высшее командование Ловиты, возможно, планировало оставить Сиенну беззащитной перед атакой Берга.

Конечно, жители Сиенны яростно оспаривали это предсказание, утверждая, что король не сдаст город так легко, поскольку его военно-морская база делает его ключевым пунктом для распределения военных припасов. Решительность горожан в своем отрицании была вызвана их глубоким страхом перед нападением. Все это знали, но никто не говорил об этом открыто. Билл и Лейла ничем не отличались.

Лейла сходила на рынок, а затем поспешила домой. Поскольку война затягивалась, торговые сети были сильно нарушены, в результате чего стоимость продуктов питания росла день ото дня. Суммы, которой раньше хватало на питание двоих на неделю, теперь не хватило бы даже на одного человека.

Прежде чем приступить к ужину, Лейла пошла в свою комнату и легла на кровать. В последнее время её сильно беспокоила спина, из-за чего ей было трудно подолгу стоять. Когда она сняла поддерживающий пояс, ей стало намного легче, но, похоже, она не сможет продолжать в том же духе ещё долго.

Её разум блуждал от одной мысли к другой, и она погрузилась в лёгкий сон. Вскоре после этого она внезапно проснулась от звука громкого.

БУМ.

«Кто-то только что уронил что-то тяжёлое наверху?»

Когда она случайно села, протирая глаза, внезапно раздался еще один "бум". Этот был ещё громче. Его оглушительный рёв эхом разнёсся по улицам. В то же время она услышала, как Билл зовет её.

— Лейла! Лейла!

Прежде чем она успела ответить, он открыл дверь и подбежал к ней с выражением ужаса на лице.

— Мы должны убираться отсюда, Лейла! Прямо сейчас! — Времени на объяснения не было, поэтому он подхватил испуганное тельце Лейлы на руки и бросился вон. Как только они выбежали на улицу, вокруг них прогремел ещё один оглушительный взрыв.

Это был воздушный налет.

***

Командир роты кавалерийского полка получил лишь царапину на голени осколком гранаты, но он плакал как ребёнок. Трудно было представить, как такой малодушный человек дослужился до звания командира.

Кайл тихо вздохнул и обернулся.

Рассеянно оглядывая комнату, его взгляд случайно остановился на человеке, которого он ненавидел: герцоге Герхардте или, как его здесь называли, майоре Герхардте. Независимо от титула, он был тем, кого Кайл хотел убить больше, чем врага.

К сожалению, он оказался невредим.

Как только на рану командира кавалерии нанесли антисептик, он снова начал кричать. Возможно, из-за шума,

Кайл ещё больше обратил внимание на Матиаса фон Герхардта, который сидел, скрестив ноги, курил сигарету и наблюдал, как его сослуживец кричит в агонии, как будто смотрел какое-то легкое развлечение.

— Эй, медик! Не стой столбом, займись майором! — крикнул Кайлу офицер.

Только тогда Кайл осознал, что пристально смотрел на герцога. Он рефлекторно ответил офицеру и подошёл к герцогу. Даже вблизи он выглядел совершенно невредимым, к большому разочарованию Кайла.

Они смотрели друг на друга, пока Кайл не нарушил молчание, спросив:

— Вы не покажете мне свою рану, майор?

Матиас снял свою военную куртку и медленно поднял левый рукав своей военной формы. Кайл нахмурился, увидев что-то похожее на импровизированную повязку, пропитанную кровью. Крови было больше, чем он ожидал от такой незначительной раны.

— Можно мне взглянуть?

Матиас ответил на вопрос Кайла быстрым кивком. Он вёл себя достаточно безразлично, чтобы Кайл почувствовал себя глупо из-за того, что питал к нему такую враждебность.

Герцог всегда был таким. Когда Кайл узнал, что их назначили в одно подразделение, он очень расстроился, но герцог не обратил на него внимания, как будто Кайл был для него не более заметен, чем камешек или веточка на обочине дороги, Кайл предпочёл бы не встречаться с герцогом вообще. Все, кроме высшего командования, знавшего об отношениях между семьями Эттман и Герхардт, оказали Кайлу сомнительную услугу, назначив его в то же подразделение. Так что теперь Кайлу придётся провести всю войну в качестве подчинённого человека, которого он ненавидел.

Хорошо отработанными движениями Кайл снял повязку. Когда он увидел, что было под ней, его хмурый взгляд стал ещё более мрачным. Как выяснилось, офицер с пулевым ранением был не тем, кто кричал от боли из-за небольшого осколка, а спокойным, молчаливым Матиасом фон Герхардтом.

Кайлу удалось извлечь пулю, но рана осталась.

— Думаю, вам нужно наложить швы, — сказал Кайл, на лице которого отразились смешанные чувства.

Матиас, тем временем, был таким же бесстрастным, как и всегда, кивнув, он ответил:

— Как пожелаешь.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*