Плачь | Экстра 11 (Новелла)

Девушка бросилась бежать, как только увидела его.

Не колеблясь, он бросился за ней в погоню.

Он знал, что погоня будет легкой, возможно, настолько легкой, что покажется скучной. Тем не менее, даже легкая погоня приносила некоторое удовольствие, поэтому он не упустил возможности. В конце концов, в тот момент ему больше не о чем было думать.

«Почему она убегала? Чего она боялась?»

Направив коня в ту сторону, куда она убегала, он прищурился. Какое-то время он полагал, что она всегда убегала от него из-за испуга, который испытала при их первой встрече, когда он чуть не застрелил её. Для девушки было вполне естественно прийти в ужас от такого опыта. Однако было что-то странное в том, как она убегала от него всякий раз, когда они сталкивались, с каждым разом всё отчаяннее, и это не на шутку его раздражало.

Эта девушка была загадкой. Несмотря на то, как сильно она боялась его, всякий раз, когда он загонял её в угол, она смело смотрела на него широко открытыми, полными слёз глазами, и благодаря таким моментам он знал, что у девочки-сироты, которую приютил садовник, были глаза зеленые, как летний лес.

Из-за того, что она была маленькой и худощавой, её глаза выделялись ещё больше.

Казалось, она сильно выросла с того первого лета, хотя всё ещё была маленькой девочкой.

«Как там её зовут?» — он подумал. — «Лейла? Да, Лейла. Лейла Левеллин, я полагаю.»

Он продолжал гнаться за ней, намеренно заставляя свою лошадь двигаться медленным шагом.

Тем не менее, расстояние между ними быстро сокращалось, и страх в её глазах становился всё больше каждый раз, когда она оглядывалась на него.

«Это что… розы?»

Как только он заметил цветы, которые она держала в руках, она споткнулась о камень и упала. Её короткий крик разнесся по тихому лесу.

Он остановил свою лошадь перед тем местом, где она лежала. Рядом с ней были разбросаны розы. Некоторые из них были раздавлены осенью. Несколько оторвавшихся лепестков осыпались, уносимые ветром.

Пока он рассматривал цветы, она встала и попятилась от него. Сквозь её растрёпанные волосы он увидел, что её маленькое личико покраснело. Затем он увидел её глаза. Эти пронзительные зелёные глаза.

Через мгновение она, казалось, отказалась от тщетной попытки сбежать.

— Здравствуйте, ваша светлость.

Она опустила голову, и волосы снова закрыли её лицо.

Она всё ещё выглядела как маленькая девочка, но её руки и ноги стали длиннее, что делало её похожей на олененка, которых он иногда видел бродящими по лесу.

Сидя верхом на лошади, он некоторое время смотрел на неё, пока она стояла, нервно ссутулив плечи, затем снова перевёл взгляд на розы, разбросанные по лесной подстилке. Тем временем она отступила на обочину тропинки. То, как она пряталась от него, наполовину спрятавшись за деревом, ничем не отличалось от их предыдущих встреч, но на этот раз у него возникло странное, непонятное чувство.

Затем, совершенно неожиданно, ему снова наскучила привычная ситуация. Хотя какое ему вообще дело до неё? Она задела его за живое, но расстраиваться было не из-за чего. Гоняться за ней время от времени было забавным занятием, но если он больше не находил это забавным, то не было смысла тратить на это время.

Когда он уже собирался развернуть лошадь и уехать, он внимательно посмотрел на упавший букет роз.

Снова подул ветерок, унося лепестки ещё дальше.

— Подними их, — сказал он, указывая своим охотничьим ружьем на смятый букет. — Букет не твой, не так ли?

Когда она непонимающе уставилась на него, её зеленые глаза снова наполнились слезами.

Он довольно долго смотрел ей в глаза. Летний полдень наскучил ему ещё больше. И он решил слезть с лошади.

Поскольку это времяпрепровождение больше не доставляло ему удовольствия, он решил положить ему конец.

Он взял букет роз, подошел к тому месту, где за деревом пряталась девушка, и вежливо, но не более чем необходимо, вручил его ей. Именно так он вёл себя по отношению к сотрудникам Арвиса.

Лицо девушки затуманилось от смущения, когда она машинально приняла букет, но он не обратил на это внимания, затем повернулся и оставил взволнованную девушку позади.

На обратном пути в особняк он подстрелил ещё несколько птиц. Это была неплохая охота для обычного дня. Прогуливаясь по розовому саду, он увидел садовника Билла Реммера. Это тоже было обычным явлением. Однако встреча вышла за рамки обычного, когда обычно спокойный садовник окликнул его.

— Извините, ваша светлость.

Матиас встал лицом к нему, заложив руки за спину.

— Я просто хотел спросить, ваша светлость… ничего, если я сорву несколько вон тех роз? — Спросил Билл, с несвойственной ему нерешительностью указывая на клумбу, где росли самые дорогие розы, которые мать и бабушка Матиаса особенно ценили.

— Да, конечно, — небрежно ответил Матиас. — Берите, сколько хотите.

После этого безразличного, но великодушного ответа он продолжил свой путь к особняку. Однако, пройдя всего несколько шагов, он оглянулся на садовника, который теперь нерешительно приближался к клумбе.

— Ох, мистер Реммер.

Крупный мужчина вздрогнул при звуке голоса герцога и неловко выпрямился.

Матиас на мгновение задумался, а затем сказал:

— Не обращайте внимания.

Ему вдруг стало любопытно, как долго девочка-сирота собирается пробыть в Арвисе.

Он вспомнил, что, когда она только приехала, садовник сказал, что она пробудет здесь только временно. Однако он подумал, что лучше спросить об этом садовника. В конце концов, она ничем не отличалась от бесчисленного множества других сотрудников Арвиса, которые обслуживали его. Не было причин интересоваться подробностями её жизни.

Он покинул сад и забыл о девушке.

Следующим летом герцог Герхардт снова вернулся в Арвис, но больше не преследовал девушку в лесу. На следующий год, следуя семейной традиции, он поступил в королевскую военную академию, а затем был произведён в офицеры.

Во время службы на заморском фронте он больше не проводил лето в Арвисе. Девушка, которая с самого начала ничего для него не значила, полностью исчезла из его мыслей. В жизни идеального герцога Герхардта не было места таким бессмысленным воспоминаниям.

Так продолжалось до одного судьбоносного летнего дня, когда он вернулся с фронта и проходил по зеленой листве, окаймлявшей Платанус-роуд.

***

Лейла похоронила розы вместе с последней найденной мертвой птицей, симпатичной водоплавающей птичкой, на лодыжке которой всё ещё была цветная нитка, которую она привязала к ней прошлым летом.

Выкопав довольно глубокую ямку, она осторожно положила туда холодный, окровавленный труп птицы, а рядом с ним букет. Многие цветы были раздавлены, когда она упала на них, но около половины роз всё ещё были целыми и красивыми. Поколебавшись мгновение, она взяла совок и тщательно засыпала ямку землей.

Она никогда бы не подумала, что герцог возьмет букет и вручит его ей, тем более с такой вежливостью. В этот момент он показался ей таким же, как герцог Герхардт, которого знали все остальные. Для неё это было странное, удивительное переживание. У неё было такое чувство, что она наконец-то познакомилась с герцогом Герхардтом, которого все в "Арвисе" всегда хвалили.

Когда он протянул ей букет, она затаила дыхание, ожидая, что он найдет какой-нибудь другой способ её помучить, но он этого не сделал.

Вручив ей букет, он просто развернулся и ушел.

Только тогда она смогла расслабиться. Затем ей вдруг стало стыдно за то, что она взволнованно притворялась, будто выброшенные розы Клодин были подарком для неё. Когда она несла букет обратно в хижину, ей показалось, что прогулка заняла гораздо больше времени, чем обычно.

Таким образом, она поняла, что не сможет сохранить розы.

Она приняла это решение, когда доставала перчатки и совок, чтобы закопать убитых герцогом птиц. Она вернулась в свою комнату, взяла букет со стола и закопала его вместе с мертвой птицей и остальными воспоминаниями о встрече с герцогом. После этого она побежала обратно в хижину быстрее, чем обычно, снова и снова повторяя свою тщетную молитву о том, чтобы герцог потерял интерес к охоте.

Как только она собралась открыть входную дверь хижины, её испугал низкий, раскатистый голос, произнёсший:

— Похоже, ты сегодня снова бродила по лесу!

Она обернулась и увидела дядю Билла, который сидел на крыльце в своём кресле и смотрел на неё.

— Да, — продолжил он, — ты всё ещё ребенок. Ты всё ещё маленькая девочка.

В его словах прозвучал упрёк, но тон был дружеским и теплым.

Она отложила перчатки и лопатку и поспешила к нему. Только она собралась сесть на соседний стул, как остановилась. На стуле лежал букет роз.

— Дядя Билл?

Он украдкой повернул голову в сторону кресла.

— Что это? Это ты положил букет сюда? — она спросила.

— Ох, ну что ж... да, это я. — Пожевав кончик незажженной сигареты, он вздохнул и посмотрел на неё. — Ты можешь взять это, если ты, э-э-э...если хочешь.

— Это для меня? Правда? Этот подарок мне?

— Подарок? Да что ты. Это просто то, что я подобрал с земли.

Он вёл себя спокойно, но она уже была глубоко тронута.

Она радостно расхаживала взад-вперёд по крыльцу, сжимая в руках букет, который был размером почти с её торс. Она поднесла его к солнечному свету и посмотрела на него, затем вернулась в тень и снова посмотрела на него. Она нежно погладила мягкие лепестки, лучезарно улыбаясь.

Наблюдая за ней, Билл совсем забыл о своём смущении из-за подарка и от души рассмеялся. Он удивлялся, как она могла прийти в такой восторг от такого простого жеста, но, даже если он этого не понимал, ему было приятно видеть её счастливой.

— Но, дядя Билл, это любимый сорт роз вдовы и леди Герхардт. Это точно не страшно, что ты нарвал так много роз? — спросила она, присаживаясь рядом с ним, всё ещё держа букет в руках.

Он несколько раз моргнул, затем, внезапно почувствовав смущение, воскликнул:

— Ох, послушай-ка, детка! Вечно ты волнуешься по пустякам!

— Я просто...

— Не волнуйся, меня не уволят за то, что я сорвал несколько роз.

— Ты уверен?

— Неужели ты думаешь, что я стал бы тебе лгать?

— Нет! Я не это имела ввиду! — Она энергично замотала головой, крепче сжимая букет. — Спасибо, дядя Билл. Они такие красивые, — сказала она, улыбаясь ему и сдерживая слезы.

Она действительно почувствовала, что может забыть о других розах и птицах, которых похоронила, теперь, когда получила такой большой и красивый подарок, который действительно предназначался ей и только ей одной.

Она уткнулась лицом в букет и медленно вдохнула его сладкий аромат. Делая это, она постепенно перестала чувствовать, что вот-вот заплачет,

Она всё ещё не знала точно, что значит стать женщиной, но это её больше не пугало. Она чувствовала, что всё будет хорошо. Теперь её будущее казалось радужным и приятным, как подарок дяди Билла.

В тот вечер они вдвоём просидели на крыльце дольше обычного. Билл в основном вёл себя как обычно, но всё же несколько раз протянул руку и погладил Лейлу по голове. Грубоватость его прикосновений сделала этот жест ещё более нежным для неё. Она много смеялась в течение всего вечера.

В тот вечер она обнаружила, что у роз, которые он ей подарил, нет шипов. Когда она развязала бечевку и развернула газету, обернутую вокруг стеблей, чтобы поставить их в вазу, то с удивлением обнаружила, что стебли совершенно гладкие. Он позаботился о том, чтобы срезать все колючки до единой. Почему-то это тронуло её не меньше, чем сам подарок.

Лето вскоре подошло к концу. Герцог покинул Арвис, и в лесу воцарился мир. Лейла, наконец-то почувствовав себя в своей тарелке, быстро повзрослела среди этого леса. Это была волшебная скорость, с которой девочки превращаются в женщин, как и предсказывала шеф-повар Мона.

С того дня и до лета, когда вернулся герцог, дни Лейлы были спокойными и умиротворёнными.

***

Когда Лейла закончила предаваться воспоминаниям о тех давно минувших днях, её взгляд остановился на книге с лепестком розы.

Розы, которые подарил ей дядя Билл, со временем завяли, но память о них всё ещё была свежа в её памяти. Она знала, что это воспоминание навсегда останется прекрасным, потому что это было воспоминание о подарке, который свидетельствовал о том, что дядя Билл любил её. Таким образом, она знала, что, хотя роза, подаренная ей Матиасом, тоже завянет, память о ней навсегда останется с ней как часть её жизни. Не воспоминание о смятом букете, который ей пришлось похоронить вместе с птицей, а воспоминание о прекрасной розе, которую он однажды ночью тайком воткнул ей в волосы.

Она медленно закрыла и открыла глаза и почувствовала, как на них наворачиваются слёзы. Когда она спрыгивала с подоконника, раздался стук в дверь. Она открыла её и увидела за дверью горничную вдовы Герхардт.

Почтительно присев в реверансе перед герцогиней, горничная сказала:

— Вдовствующая герцогиня и леди Герхардт хотели бы вас видеть, ваша светлость. Пожалуйста, пройдите со мной.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*