Плачь | Экстра 10 (Новелла)

Матиас сразу заметил девушку. Вернее, он заметил её одежду и волосы. Увидев его и Клодин, девочка-сирота, которую воспитывал садовник, бросилась за стену, чтобы спрятаться.

Он лишь мельком увидел её развевающуюся юбку и светлые волосы, но этого было достаточно, чтобы узнать её.

Всякий раз, когда он видел её, она неизменно либо убегала, либо плакала. Иногда она убегала, заливаясь слезами. Кроме легкого раздражения, которое вызывало у него такое поведение, девушка была для него пустым звуком. Когда ему надоедали её попытки сбежать от него, он преследовал её, мучил до тех пор, пока она не начинала плакать, и этого ему было достаточно.

— Давай вернемся, — сказала Клодин усталым голосом, глядя на всё ещё солнечное небо. — Слишком жарко для вечерней прогулки. — На ней была широкополая шляпа, в руках она держала зонтик, но её лицо всё ещё было красным от жары.

Даже для Матиаса, который обычно не возражал против жары, день выдался на редкость жарким. Прогулка всё равно была идеей Клодин, так что он был совершенно счастлив принять её внезапную перемену мнения. Конечно, было бы интереснее проделать весь этот путь до того места, где пряталась дрожащая, испуганная девушка, но, возможно, это было бы недостаточно увлекательно, чтобы оправдать неудобства, связанные с прохождением всего этого пути по изнуряющей жаре.

Прежде чем подняться по ступенькам ко входу в особняк, он оглянулся на то место, где пряталась девушка. Конечно же, она убегала. Она двигалась на удивление быстро, несмотря на то, что был такой жаркий день и она была одета, по-видимому, в зимнюю одежду.

Возможно, это было из-за того, как прошла их первая встреча. Он был на охоте в лесу Арвиса, и его внимание привлекло то, что он принял за птицу на дереве, но оказалось маленькой девочкой. Когда он охотился, не важно, какую редкую птицу он находил, его интерес исчезал, как только он подстреливал её. Его интерес к девушке был таким же ограниченным, хотя, конечно, у него не было намерения подстрелить её, новую птицу в его лесу - это было всё, чем она была для него.

Он перестал обращать внимание на убегающую девушку и вместе с Клодин вошел в особняк, где стоял прохладный, приятный воздух.

Билл узнал о поездке шеф-повара Моны в город с Лейлой только после того, как они вернулись. Естественно, он услышал это непосредственно из уст болтливой Моны.

— Боже, ну и ну, — наконец сказал он, после того, как некоторое время оставался в безмолвном оцепенении. — Хо-хо, это... ого. — Почесывая свою загорелую шею, он продолжал бормотать такие же пустые замечания.

Он не знал, что сказать. У него было много братьев, но не было сестер, и, став взрослым, он много лет прожил бездетным вдовцом, поэтому никогда не сталкивался с подобными проблемами.

— Но, Мона, ты действительно уверена, что эта маленькая девочка уже...

— Боже мой, Билл, что значит "уже"?

Она намного отстает от других девочек своего возраста. Шеф-повар Мона удивленно посмотрела на Билла, затем цокнула языком и продолжила. — Думаю, мне следует проявить больше понимания. Такому суровому вдовцу, как ты, нелегко растить дочь, которая внезапно появилась ни с того ни с сего.

— Дочь? Какая дочь? Я просто временно...

— Перестань нести эту чушь и нарви несколько роз, — твердо сказала она, указывая на розарий особняка.

— Розы? Зачем?

— Да ладно, Билл, ты даже этого не знаешь? Тебе нужно подарить их Лейле как подарок.

— Подарок?

— Да! Когда дочь впервые становится женщиной, принято дарить ей в подарок букет цветов.

Он нахмурился в замешательстве. Он всю жизнь выращивал цветы и ухаживал за ними, но ни разу не сорвал их, чтобы преподнести в качестве подарка. Мысль о таком банальном поступке никогда не приходила ему в голову.

— Я же уже сказал, она мне не дочь! Я собираюсь отослать её, просто я не нашел подходящего места, куда её можно было бы отправить.… Ох, если бы я нашел место раньше, мне бы не пришлось беспокоиться обо всём этом.

— Да неужели? Тогда почему бы тебе не отослать её прямо сейчас? — спросила она, хихикая.

— Но ведь ей некуда идти, не так ли?

— Да ладно тебе, Билл. Ты сказал, что никогда не сможешь сделать её своей дочерью, и что у тебя не будет другого выбора, кроме как отправить её в приют, если ей больше некуда будет податься. Если ты ещё не договорился об этом, хочешь, я свяжусь с приютом за тебя?

Он понимал, что она намеренно провоцирует его, но, слушая её, не мог не нервничать.

— Знаешь, Билл, у меня разрывается сердце при мысли о том, что я отправляю эту девушку, которая теперь стала женщиной, туда, где её никто не защитит. Почему мир должен быть таким жестоким? — Видя, что её слова вызывают у него беспокойство, она удвоила свою тактику запугивания. — И знаешь, эта девушка хорошеет с каждым днём. Когда она полностью повзрослеет, то станет поразительно красивой женщиной, но если она столкнется с хулиганом, что ж, тогда...

— Прекрати! — закричал он, не в силах больше терпеть её подначивания. — Ты высказала свою точку зрения, так что можешь идти! Боже мой, теперь я действительно всё услышал.

— Послушай себя, Билл. Ты такой сердитый! — ответила она, посмеиваясь. — Знаешь, на кого ты похож? Ты говоришь, как отец дочери.

С этими словами она повернулась и вышла из сада. Её передник развевался на теплом ветру, когда она уходила.

Билл снова почесал в затылке, стоя в тихом саду между клумбами с розами. Он понял, насколько глупо вёл себя, только когда один из его молодых помощников вернулся и спросил:

— Что-то случилось, мистер Реммер?

Мальчик выглядел таким же невинным, как и всегда, но, в отличие от прежнего себя, теперь Билл настороженно посмотрел на него.

Внезапно он вспомнил, слова мальчика о том, что Лейла вырастет очень красивой девушкой. В то время Билл не придал этому замечанию особого значения, но теперь оно его обеспокоило.

— Мистер Реммер?.. — робко спросил помощник, заметив сердитое выражение, внезапно появившееся на лице его босса.

Билл глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, затем отпустил помощника взмахом руки. Затем он снова принялся рассматривать клумбы с розами. Через некоторое время он протянул руку, чтобы выбрать один из них, но передумал и продолжил поиски, повторив этот процесс несколько раз.

***

Как и в прошлый раз, когда Лейлу вызвали, леди Клодин снова попросила её собрать для неё цветы. Задание было простым - Лейла должна была нарвать свежих роз в саду и принести их в гостиную, где ждала Клодин. Лейла без труда выполнила эту работу. Слушать, что леди Клодин сказала ей после того, как доставила цветы, было так же легко. Однако трудность возникла, когда она увидела все розы, что леди Клодин отбрасывала в сторону.

Получив от Лейлы корзину цветов, Клодин перебрала их и выбрала только те, которые показались ей самыми красивыми. Казалось, что остальные цветы пропадут даром, и это беспокоило Лейлу. В конце концов, дядя Билл вложил всё своё сердце и душу в выращивание этих цветов.

Как бы он ни жаловался на то, какого тщательного ухода требует сад, она знала, что в глубине души он очень дорожит всеми своими цветами. Она слышала об этом от его помощников по саду. Один из них сказал, что мистер Реммер относился к розам как к людям, что, по мнению мистера Реммера, розам, как и людям, нужно получать много искренней любви, чтобы стать такими же красивыми, как розы в его саду.

Конечно же, Клодин оставила после себя большое количество роз, когда выходила из гостиной. Лейла печально уставилась на груду "багровых изгоев". Когда горничная Клодин пришла, чтобы передать Лейле деньги, Лейла импульсивно спросила её:

— Как вы думаете, ничего, если я заберу эти цветы с собой?

— Розы? Конечно, да пожалуйста. Я всё равно собиралась их выбросить, — ответила горничная. Затем она передала Лейле деньги и вышла из комнаты.

Оставшись одна в гостиной, Лейла неловко подошла к столу, собрала разбросанные цветы и перевязала их лентой из своих волос. Связанные вместе таким образом, они составили довольно симпатичный букет.

Когда она прижимала букет к груди, её охватило странное чувство. Вокруг хижины росло множество роз, как и следовало ожидать от дома садовника. Она могла нарвать их столько, сколько хотела. Она часто собирала их и украшала ими кухонный стол или конторку в своей комнате. Когда они высыхали, она делала из их лепестков мешочки для попурри. Дядя Билл слегка поддразнивал её за это, но никогда не просил прекратить.

Поскольку она уже привыкла постоянно иметь дело с розами, откуда взялся её вновь обретённый интерес к ним? Не потому ли, что они напомнили ей о букетах, которыми хвастались её друзья?

Размышляя над этими мыслями, она покинула особняк. При ярком солнечном свете букет роз выглядел ещё красивее. Она решила, что это подарок от дяди Билла.

В конце концов, розы вырастил дядя Билл, так что без большой натяжки их можно было назвать подарком от него.

Она беззаботной походкой направилась по лесной тропинке. Она распустила волосы, чтобы можно было перевязать букет лентой, и её золотистые локоны подпрыгивали в такт шагам.

Она была рада, что её спазмы прекратились, и была благодарна шеф-повару Моне за то, что она помогла ей пережить этот страшный опыт. Однако ей не нравилась мысль о том, что ей придётся испытывать этот дискомфорт каждый месяц. Новое нижнее белье, которое шеф-повар Мона купила ей, когда они ездили в город, тоже было немного неудобным, но не настолько, как из-за судорог. Шеф-повар Мона сказала ей, что все это - неотъемлемая часть становления женщины. Она всё ещё не была уверена, что это значит, но слово "женщина" вызвало у неё болезненные воспоминания.

Эта женщина. Именно так её родственники в Ловите называли её мать, обычно добавляя в это словосочетание вульгарные определения, называя её "этой проклятой женщиной", "этой ужасной женщиной" и тому подобное, что касается самой Лейлы, то, когда они злились на неё, они называли её дочерью этой женщины, таким образом, она могла отчетливо ощутить презрение, заключенное в слове "женщина", когда они употребляли его подобным образом. Неужели её мать действительно была такой плохой женщиной, что заслуживала того пренебрежения, с которым они о ней говорили?

В последнее время Лейла задавалась этим вопросом всё чаще и чаще, хотя никогда не могла знать истинного ответа. Однако она знала, что никогда не хотела становиться женщиной, о которой люди будут говорить с таким же пренебрежением.

Утвердившись в этом решении, она продолжила идти, но вскоре остановилась как вкопанная, увидев впереди кровавое месиво. Ей не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что это было. Это была маленькая красивая птичка, которую убил герцог. Подавив желание закричать, она попятилась.

На сегодня не было запланировано групповой охоты. О таких днях было объявлено заранее, и дядя Билл всегда предупреждал её о них. Означало ли это, что герцог сегодня охотился в одиночку?

Иногда герцог отправлялся бродить по лесу в одиночестве, словно на неспешную прогулку, сопровождаемый только лошадью и ружьем.

В таких случаях он, казалось, всегда стрелял в основном по мелким птицам. Дядя Билл объяснил, что делает это, чтобы попрактиковаться в меткой стрельбе. Только такой меткий стрелок, как герцог, мог поразить такие крошечные цели.

Дядя Билл хвалил герцога за то, что тот постоянно совершенствовал свои навыки стрельбы, но Лейле не нравилось думать об этом. Это пугало её. Когда она встретилась с герцогом наедине, он показался ей совершенно другим человеком по сравнению с тем, как он вёл себя со своими товарищами. Таким образом, когда он отправился на охоту в одиночку, это стало несчастьем не только для маленьких птичек, но и для Лейлы.

Может, ей пойти домой другим путем? Но где же всё-таки герцог?

Она нервно огляделась по сторонам. В этот момент раздался выстрел. Больше не было необходимости гадать о местонахождении герцога. Он стоял на ближайшей тропинке, глядя вниз на ещё одно окровавленное тело птицы. Он только что опустил ружье и развернул лошадь прямо в направлении Лейлы.

Прежде чем она успела убежать, их взгляды встретились.

Застыв как вкопанная, она прижала букет роз к груди и медленно начала отступать. Она отчаянно надеялась, что появятся другие аристократы, но, сколько бы она ни ждала, этого не произошло.

К несчастью для неё, герцог был один.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*