Плачь | Эпилог 1 (Новелла)

*.·:·.✧.·:·.*

Свадьба должна была состояться в конце лета.

Все были весьма удивлены, узнав, что герцог Герхардт не погиб в бою, а жив и вернулся в Берг. Однако это удивление вскоре сменилось ещё большим потрясением, вызванным известием об этой беспрецедентной свадьбе.

Высокопоставленный дворянин империи женился на простой сироте. Более того, эта сирота была приемной дочерью служащего, работавшего в поместье герцога.

И, более того, ранее она была помолвлена с сыном семейного врача Герхардтов. Вскоре все в высшем обществе с глубокой озабоченностью обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Я слышал, что герцог был тяжело ранен на войне. Возможно, шок от пережитого стал причиной такой перемены в его поведении. Я слышал, что подобные вещи распространены среди раненых солдат.

— Если бы это было так, вдовствующая герцогиня и леди Герхардт никогда бы не одобрили свадьбу. Кстати, я слышал, что у герцога и этой женщины есть общий ребёнок. Но представьте себе - ребёнок родился в конце прошлого года.

— Что?! Это означает, что у него, должно быть, была незаконная связь с этой женщиной, когда он ещё был помолвлен с Клодин, верно?

— Всё верно. Другими словами, Матиас фон Герхардт женится на своей любовнице после того, как у них родился внебрачный ребёнок. Боже мой.

Тем летом можно было пойти на любой аристократический прием в империи и услышать, как люди сплетничают об этой постыдной свадьбе, даже несмотря на то, что двое людей, оказавшихся в центре скандала, оставались в тени.

— Это предательство по отношению ко всем нам! Это оскорбительно! Я не буду присутствовать на свадьбе. Я просто не могу принять эту скромную женщину в качестве герцогини! — заявила одна аристократка.

Подобные заявления были обычным делом, и другие присутствующие аристократы всегда соглашались с ними. Аристократия уже чувствовала угрозу из-за быстрых изменений, происходящих в обществе. Женитьба дворянина на простолюдинке могла только ускорить этот процесс. И тот факт, что это оскорбление совершил не кто иной, как герцог Герхардт, только усугублял ситуацию!

Однако были и другие точки зрения, которые следовало рассмотреть.

— Знаете, какой бы абсурдной ни была вся эта ситуация, факт остается фактом: мы говорим о доме Герхардтов. Никто не может позволить себе наживать врагов в этой семье. Они просто слишком доминируют в бизнес сфере Берга.

Компании, принадлежащие семье Герхардт, быстро расширялись. Влияние капиталистов неуклонно вытесняло влияние старого аристократического строя, и было бы безрассудством со стороны кого бы то ни было выступать против семьи, возглавлявшей эти перемены.

Особенно если учесть, что эта семья также считалась символом старого порядка.

В то время как аристократы были разделены на два противоположных лагеря, проблемная свадьба быстро приближалась. Церемония должна была состояться вечером в конце лета в Арвисе.

Герцог Герхардт шокировал высшее общество, пригласив только близких друзей и членов семьи. Те аристократы, которые планировали опозорить герцога Герхардта, отказавшись присутствовать на его свадьбе, вместо этого вынуждены были довольствоваться тем, что осудили его грубое высокомерие, которое он проявил, не пригласив их.

Тем временем день свадьбы всё приближался.

После нервной, почти бессонной ночи Лейла безучастно смотрела на Матиаса, который спал рядом с ней. В лучах утреннего солнца его шрамы были ещё заметнее. Помимо огнестрельного ранения на его руке, о котором она уже знала, на его руках и торсе было ещё несколько шрамов.

Когда она впервые увидела его в парке, он выглядел точно так же, как всегда - его лицо, осанка и движения были точно такими, какими она их помнила. Из-за этого для неё стало настоящим шоком, когда он впервые снял рубашку и она увидела, как сильно пострадало его тело на войне. При виде этого зрелища она разрыдалась. От одного взгляда на шрамы она почувствовала боль в собственном теле.

— Не плачь, твоя любимая часть тела цела и невредима, — сказал он, ухмыляясь, и указал на своё лицо.

Слишком взволнованная, чтобы что-то сказать в ответ, она просто ударила его, прекрасно понимая, что у неё не хватит сил, чтобы причинить ему боль своими кулаками.

Разглядывая его шрамы в лучах утреннего солнца, она украдкой протянула руку и ощупала их.

Со временем они немного поблекли, но никуда не исчезли. Несмотря на шрамы, он всё ещё был красив и в отличной физической форме, но она не могла не сочувствовать ему.

Вскоре она с удивлением заметила, что он проснулся и смотрит на неё.

— Должно быть, сильно болят? — спросила она.

— Нет. Ты можешь продолжать щупать их.

Внезапно почувствовав смущение, она убрала руку с его тела и сказала:

— Тебе лучше уйти сейчас.

— Куда? — он спросил.

— А ты как думаешь? В свою комнату, — нахмурившись, ответила она, указывая на дверь, ведущую в их отдельные спальни.

В прошлые выходные они отправились из Раца в Арвис, где собирались пробыть до свадьбы. Её радость от воссоединения с прекрасными пейзажами её детства была недолгой. Вскоре после приезда её окружили сотрудники Арвиса. С этого момента подготовка к свадьбе занимала практически всё её свободное время.

Сотрудники привыкли думать о Лейле как о дочери мистера Реммера, поэтому им было трудно привыкнуть относиться к ней как к будущей герцогине Герхардт. Лейле тоже было неловко.

После целой жизни, проведённой на равных с ними, она вдруг должна была вести себя как их начальница? Ей была ненавистна эта мысль. На самом деле, она не думала, что когда-нибудь к этому привыкнет.

Однако она не могла никому об этом рассказать.

С самого начала она понимала, что выйти замуж за Матиаса фон Герхардта - это нечто большее, чем просто стать женой. Но теперь, столкнувшись с невероятной ответственностью, которая лежала на ней, она чувствовала себя немного подавленной.

События прошлой недели стёрлись из её памяти.

Несмотря на то, что она была в расцвете своей юности, ей казалось, что она находится в совершенно чужом мире.

Ей пришлось по-другому говорить, думать и двигаться.

Более того, она больше не могла проводить всё время со своим ребёнком. После того как она набралась смелости и сказала Элис, что хочет сама позаботиться о Феликсе, её будущая свекровь усмехнулась и ответила:

— Теперь ты Герхардт, дорогая.

Лейла прекрасно поняла смысл, скрытый за этим простым замечанием. Ей не понравилось, что ей сказали, что она должна проводить время вдали от сына, но она не собиралась жаловаться по этому поводу. Она хотела сделать всё возможное, чтобы соответствовать своей новой роли, и, поскольку она делала это ради Матиаса и их сына, она чувствовала, что сможет.

Однако, как бы она ни старалась, её чувство неполноценности только росло. В конечном счёте, она не думала, что сможет стать такой же элегантной герцогиней высшего общества, какой были её предшественницы, предыдущие герцогини.

Особенно остро она ощущала эту безнадежность поздно вечером в конце долгого, суматошного дня, когда оставалась совсем одна в спальне герцогини, которая почти пугала своими огромными размерами и роскошным убранством. Когда она смотрела на лица знатных дам, чьи портреты висели на стенах, ей казалось, что они смотрят на неё с упрёком. Она знала, что чувствовала бы себя намного лучше, если бы могла держать Феликса в своих объятиях, чувствовать его тепло и вдыхать его нежный аромат.

Ночь тянулась, но она была слишком встревожена и напугана, чтобы заснуть. И вдруг она услышала какой-то звук. Посмотрев в ту сторону, она чуть не упала в обморок от удивления, увидев, что открывается потайная дверь. Только когда Матиас появился в дверях, она узнала, что спальни герцога и герцогини соединены потайным ходом.

Это было запрещено. Элис и Катарина ясно дали им это понять.

После того, как они пригласили их на беседу, они заявили, что, несмотря на то, что пара собирается пожениться после рождения внебрачного ребёнка, всё же существуют определённые правила приличия, которым они должны следовать.

По сути, до свадьбы они должны были держаться на расстоянии друг от друга. Несмотря на то, что Матиас был на той беседе рядом с Лейлой, он без колебаний отправился к ней в тот вечер. И она не прогнала его.

Рядом с ним она чувствовала себя непринужденно. Это чувство было похоже на то, которое она испытывала, когда держала на руках Феликса.

Солнце продолжало подниматься, и она сказала с большей настойчивостью:

— Ты должен уйти. Что, если нас поймают?

Лёжа на боку и подперев голову рукой, он ухмыльнулся ей. Ему показалось милым, что она всё ещё ведёт себя так, будто у них тайный роман. Он решил не разубеждать её в этом.

— Лейла, — прошептал он всё ещё сонным голосом.

Она тут же почувствовала, что краснеет. Почему-то, несмотря на все интимные вещи, которые они делали вместе, просто услышав, как он шепчет её имя, она смутилась.

— Улыбнись мне, — сказал он, небрежно накручивая прядь её волос на палец.

Немного подумав, она слегка нахмурилась и ответила:

— Я не люблю, когда мне приказывают.

— Ты не подаришь мне такую простую вещь, как улыбка?

— Почему я должна это делать?

— Ну, потому что сегодня день моей свадьбы.

Услышав этот небрежный ответ, она ахнула. Пристально посмотрев на него, она нервно оглядела комнату, а затем снова посмотрела на него, и казалось, что она вот-вот заплачет.

— Мне немного страшно.

— Чего ты боишься?

— Я боюсь, что... может быть, у меня не хватит на это сил. Стать настоящей герцогиней. Я собираюсь учиться, практиковаться и работать так усердно, как только смогу... но что, если

У меня всё равно не получится? Что, если я стану обузой для тебя и нашего сына?

— Этого не случится, Лейла, — сказал он, оставаясь совершенно спокойным, несмотря на её беспокойство.

— Почему ты так уверен?

— Потому что я не позволю этому случиться. Затем он наклонился и поцеловал её в щеку. На его лице не было ни малейшего намека на нерешительность или страх.

Она пристально посмотрела на него, затем не выдержала и улыбнулась.

Он по-прежнему оставался для неё загадкой. Когда он сдержал своё обещание и вернулся, она была очень счастлива и тронута. Однако, она также чувствовала глубокую обиду на него за то, что он намеренно скрывал тот факт, что он жив. Особенно учитывая, что он делал это целых два сезона. С другой стороны, она знала, что он сделал всё это ради неё, поэтому не могла злиться на него.

Как всегда, на его лице не было ни следа вины или сожаления. Трудно было представить его хорошим человеком, когда он демонстрировал такую готовность сделать всё необходимое для достижения своих целей, даже пойти на то, чтобы инсценировать собственную смерть. Она не до конца понимала его методы, особенно то, как он обращался с ней.

Тем не менее, она была готова принять его. Когда она бросилась в его распростёртые объятия в парке после его возвращения, она приняла не только его, но и всю боль и печаль прошлого, а также весь хаос предстоящих дней. Она любила его. Не было ничего важнее этого.

Он обхватил её щеку ладонью и прошептал:

— Ещё раз.

Она снова неохотно улыбнулась, на этот раз глядя ему в глаза. Если улыбка была тем подарком, который он хотел, она была готова подарить её ему.

В конце концов, как он и сказал, это был день его свадьбы.

Они обменялись нежными взглядами, улыбками и поцелуями, сначала невинными, а затем всё более страстными.

Утреннее солнце продолжало подниматься, но их тела оставались переплетёнными, как у любовников посреди ночи.

Прежде чем покинуть спальню герцогини, он сказал,

— У меня тоже есть для тебя подарок. Он подошел к изножью кровати и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб. Затем прошептал:

— Можешь уже с нетерпением начинать ждать его.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*