Плачь | глава 126 (Новелла)
Новость о падении Сиенны быстро распространилась по городу. Плакаты, извещающие о скором прибытии оккупационных сил, были развешаны в разных местах.
Лейла поспешила к углу улицы, где перед доской объявлений собралась шумная толпа людей. Сообщение на плакате было предсказуемым.
В нём указывалось, что все оружие и средства связи должны быть переданы властям, и что строго запрещено клеветать на оккупационные силы, а также пытаться противостоять им. Общий смысл заключался в том, что безоговорочная капитуляция и подчинение были единственным способом выжить. В нём также указывалось, что никому не разрешается покидать город без пропуска, выданного генералом оккупационных сил.
Остальные в толпе были явно взволнованы, выказывая признаки страха, отчаяния и гнева, но Лейла была как в тумане. Она не почувствовала ничего особенного в том, что только что прочитала. Война казалась неуместной, как и все в её жизни.
После того, как её оттеснили другие люди, которым не терпелось прочесть объявление, она поплелась домой. В таком состоянии она пребывала с похорон дяди Билла. Каждый день проходил равнодушно, как будто она спала. Она чувствовала себя засохшим растением в выброшенном цветочном горшке.
Она знала, что так больше продолжаться не может, но ничего не могла с собой поделать. Ей требовалась вся её сила воли, чтобы раз в день посещать могилу дяди Билла.
Она поднялась по ступенькам и вошла в свою квартиру, затем долго стояла, чувствуя, как ветерок задувает в окна, разбитые во время воздушной тревоги.
Небо было голубым. В лучах яркого осеннего солнца плавала желтая пыль. Судя по всему, день был прекрасный, но она не чувствовала ничего, кроме абсолютного одиночества.
Чтобы не признать тот факт, что она снова осталась совершенно одна в этой жизни, она крикнула:
— Дядя Билл!
Через мгновение она заставила себя улыбнуться и крикнула ещё громче:
— Дядя Билл!
Она представила, как слышит его тяжелые шаги, когда он поднимается по лестнице и открывает дверь. На мгновение ей показалось, что она слышит, как он смеется и приветствует её:
— Привет, Лейла!
Однако в квартире не было ничего, кроме гнетущей тишины.
Внезапно она почувствовала, что скучает по упавшей колокольне. Её оглушительный звон сделал бы обстановку немного более сносной. На самом деле, любой звук был бы предпочтительнее этой тишины.
Ей захотелось выбежать из квартиры, но у неё не хватило на это сил, вместо этого она пошла в свою комнату и плюхнулась на кровать. Окно в её спальне было единственным, которое не разбилось полностью во время воздушного налета, и это был только вопрос времени, когда и оно окончательно разобьется.
«Мне нужно купить новые оконные стекла. Но возможно ли это в нынешней ситуации? Что я буду делать, когда наступит зима?»
Она лежала неподвижно, как кукла, уставившись в пространство, и разные мысли проносились у неё в голове.
Потом до неё дошло, что у неё закончилась еда. Её последним приёмом пищи был черствый хлеб, которым она подавилась два дня назад.
Внезапно на неё накатила волна острого голода, но у неё не хватило силы воли встать.
Угроза неминуемого прибытия оккупационной армии привела город в смятение. На обратном пути с кладбища она проходила мимо продуктового магазина. Это было похоже на поле битвы, где отчаявшиеся горожане сражались за то немногое, что у них осталось. У неё не было намерения ввязываться в эту драку, но она также знала, что было бы безответственно просто умереть с голоду. Именно тогда она вспомнила, что дал ей Аллен.
На выходных после похорон Билла Аллен и его семья покинули Сиенну. Он сказал Лейле, что они направляются в столицу, где пока ещё безопасно и прибытие армии Берга ещё не помешало.
Он неоднократно извинялся перед ней, говоря, как ему жаль, что он оставил её одну в Сиенне. Однако Лейла не винила его. Она была просто приёмной дочерью его дальнего родственника, который неожиданно появился в один прекрасный день. Доброты, которую он уже проявил к ней, было достаточно, чтобы она увидела в нём хорошего человека.
Она не ожидала, что он возьмет её с собой, если будет бежать со своей семьей.
В любом случае, у неё не было желания покидать город. Куда бы она ни поехала, она никогда не смогла бы быть рядом с дядей Биллом, как ей хотелось. Видя, что Аллен не может поднять голову и посмотреть ей в лицо, она почувствовала себя ещё более виноватой.
Перед отъездом из Сиенны он заехал к ней домой, чтобы попрощаться, и передал ей большой набор необходимых вещей - продукты, ткани и разные мелочи. Она была очень благодарна ему за это и горячо благодарила его.
Он ещё мгновение смотрел на неё, потирая уставшие глаза, а затем ушел. С этими словами из её жизни ушел ещё один хороший человек.
Она достала из свёртка банку с маринованными абрикосами. Она старательно избегала смотреть на маленькую коробку, полную вещей дяди Билла со склада. Ей казалось, что если она заглянет в эту коробку, то всё действительно закончится.
Сев за кухонный стол, она с жадностью съела все абрикосы из банки, даже не подумав сначала переложить их на блюдо.
Вытерев липкий сок со рта тыльной стороной ладони, она горько рассмеялась.
Она всё ещё была голодна и хотела спать и ненавидела себя за то, что всё ещё хотела жить.
Последняя линия обороны Сиенны пала гораздо легче, чем ожидалось. Крепость была последней надеждой армии Ловиты. Как только солдаты узнали, что она разрушена, они потеряли весь свой боевой дух. После формального оборонительного сражения они отступили, оставив ключевой стратегический пункт на юге. Решение отступить было мудрым. Если бы они продолжили сражаться, чтобы защитить и без того разваливающуюся линию фронта, оборона столицы оказалась бы под угрозой срыва.
Войска Берга прошли через широко открытые городские ворота и направились к площади. Кавалерия двигалась впереди, за ней следовала колонна военных машин с генералом и другими командирами.
Мэр Сиенны смиренно стоял у ворот, приветствуя оккупационную армию белым флагом.
Безопасность города была гарантирована до тех пор, пока они принимали условия оккупационной армии и безоговорочно сдавались. Казалось, это был их единственный выход.
Матиас осматривал незнакомый город со своего места на заднем сиденье военной машины, следовавшей за кавалерией. Повсюду вокруг были обломки зданий, разрушенных во время воздушного налета, и всё же Сиенна казалась в целом спокойной и умиротворенной.
Возможно, это была иллюзия, созданная ярким солнечным светом и тем фактом, что цветовая палитра окружения Ловиты была намного ярче, чем у Берга.
Армия медленно двигалась по городу, словно оценивая военные трофеи, прежде чем остановиться на площади.
Генерал вышел из своего автомобиля и поднялся на помост, который был установлен перед зданием мэрии. Остальные командиры выстроились в шеренгу позади него. Матиас неторопливо шел в этой шеренге, небрежно держа в руках свою офицерскую фуражку. Поднявшись на верхнюю ступеньку помоста, он аккуратно надел фуражку на голову. Одетый в свою серо-голубую форму, он выглядел опрятно и элегантно, что совсем не соответствовало жестоким прозвищам, которыми его наградили с тех пор, как он пошел на войну.
Властным голосом генерал начал свою длинную речь. Это был ритуал, который он повторял каждый раз, когда они занимали вражеский город, но сегодня он проявлял гораздо больше страсти, чем обычно. Казалось, он был очень рад досрочному достижению цели, но в то же время Матиасу это не особо понравилось. Однако под таким прекрасным осенним небом он чувствовал, что может смириться с чем угодно.
Его сердце было полно великодушия и самообладания, чувств, что он прежде не ощущал. Так было с того момента, как он впервые ступил на землю Сиенны. А почему бы и нет? В конце концов, именно здесь находится Лейла.
Стоя в надлежащей военной позе, он смотрел вниз с платформы на бесчисленных людей, собравшихся внизу. Хотя его глаза были свирепыми, как у хищника, ищущего добычу, на губах играла нежная улыбка, как будто он смотрел на свою любовь.
Это противоречивое выражение лица, казалось, слегка беспокоило офицеров вокруг него, но ему было всё равно. На самом деле, его, казалось, совершенно не интересовало, что они чувствовали. Атмосфера была странной. Он чувствовал себя так, словно провалился в бездну, и в то же время чувствовал себя неплохо.
После того, как длинная речь, наконец, закончилась, толпа начала расходиться с площади.
Снова сняв офицерскую фуражку и держа её в руке, Матиас медленно спустился с трибуны. Его зачёсанные назад волосы были такими же безупречно опрятными, как и его форма.
Восстановив здоровье на поле боя, он вернулся к своему обычному виду. Тот факт, что он вступил в войну ослабленным, а затем день ото дня становился всё сильнее и здоровее, во многом способствовал его дурной славе.
Как только он спустился по лестнице, к нему подбежал адъютант с криком:
— Майор, я нашел это!
У него было выражение лица, как у гордого ученика, который только что выполнил домашнее задание.
Матиас медленно повернулся к нему лицом.
Когда тень майора упала на него, адъютант вздрогнул и отступил на шаг. Издалека он казался стройным, но вблизи было ясно, что он не только высок, но и невероятно мускулист.
От глубокого синего цвета его глаз у помощника всегда пробегал холодок по спине, как и в этот раз.
— Итак, как вы и просили...
— Где она? — Спросил Матиас, подбадривая его спокойным тоном..
Помощник поспешно вручил ему записку с написанным на ней адресом.
— Здесь находится дом Лейлы Левеллин, молодой женщины, которая переехала сюда из Берга прошлой весной.
***
Лейла, наконец, встала с постели после того, как всё утро пролежала как убитая. Она съела немного вареной фасоли с черствым ржаным хлебом и выпила немного горячей воды с сахаром. Этого было недостаточно, чтобы усмирить её голод, но было достаточно, чтобы заставить её двигаться.
К тому времени, как она приняла ванну и оделась, уже вовсю светило солнце. Стоя перед разбитым окном, она смотрела вниз, на улицу. Было необычно тихо, возможно, потому, что в город вошли оккупационные войска. Несмотря на то, что безопасность была гарантирована, жители Сиенны всё ещё боялись вражеской армии.
Она надела толстые носки, затем ботинки и надежно завязала шнурки. На улице было тепло, поэтому она решила не кутаться в шаль. Когда она вышла из многоквартирного дома, её шаги были такими же спокойными, как и всегда.
Солнечный свет, который сегодня казался особенно ярким, слепил глаза, когда она вышла на пустую улицу.
«Может не стоило идти?» — подумала она, заметив, что вокруг больше никого нет.
Однако, немного поразмыслив, она всё же двинулась дальше.
Она больше боялась удушающей тишины в своей квартире, чем оккупационных сил.
Обычно уличный шум заставлял её чувствовать себя лучше, но не сегодня.
— Всё будет хорошо, — сказала она себе.
Чтобы успокоиться, она попыталась думать о вещах, которые ей нравились. Однако она быстро поняла, что не в состоянии вспомнить их названия.
Как только она начала посмеиваться над этим, она услышала звук приближающихся шагов.
Не увидев ничьей тени, кроме своей собственной, она быстро повернула голову в направлении звука. К ней медленно приближался военный офицер. Солнце было у него за спиной, поэтому она могла разглядеть только его силуэт. Увидев её, он остановился, и на улице снова воцарилась тишина.
«Здесь что, комендантский час или что-то в этом роде?» — она задумалась.
Её ошеломленный, рассеянный разум вскоре пришел в норму, и к ней вернулся страх.
По какой-то причине полицейский просто стоял там, уставившись на неё. Несмотря на то, что он был довольно далеко и она не могла видеть его лица, она чувствовала на себе его пристальный взгляд.
Её сердце тревожно забилось, а дыхание участилось, когда она поняла причину своего страха. В нём было что-то знакомое. Каким бы невероятным это ни казалось, офицер, стоявший в конце дороги, показался ей очень знакомым.
Внезапно перед её мысленным взором промелькнуло лицо мужчины, о котором она уже давно не вспоминала. Это усилило её страх, и она повернулась, быстро зашагав прочь от тёмной фигуры. Проводив её взглядом, офицер снова зашагал вперёд.
*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*