Плачь | глава 129 (Новелла)

— Не будь такой упрямой, — сказал Матиас, глядя на нетронутую еду на столе. Его длинные ресницы отбрасывали глубокие тени на его лицо. — Ты ведешь себя эгоистично, Лейла. Неужели даже не подумаешь о ребёнке? Он встал и подошёл к Лейле.

Как только она поняла, что нет смысла сопротивляться или просить, чтобы он её освободил, она стала совершенно пассивной, словно кукла. Пока он был рядом, она не ела и не разговаривала. Вместо этого она только и делала, что сверлила его взглядом. Когда это начинало надоедать, она засыпала на месте.

Прошло несколько часов, и она наконец нарушила молчание, хрипло произнеся:

— Не смейте говорить о моём ребенке. Вы не имеете права.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, безразлично улыбаясь. Твердым, но нежным движением он вложил вилку в её руку. — Лейла, я никогда не пренебрегаю своими обязанностями. Ты должна понимать это.

— Нет. Мы с моим ребенком не имеем к вам никакого отношения. Так что вы не несете ответственности перед нами.

— Если тебе не нравится называть это моей ответственностью, тогда считай это Божьей волей. — Он приподнял её руку с вилкой над тарелкой. — Это воля того же Бога, который сотворил ребёнка внутри тебя.

Благодаря его силе, зубцы её вилки легко вонзились в небольшой кусочек мяса.

Пока Лейла упрямо оставалась неподвижной, он вернулся на своё место и продолжил есть.

Она сердито посмотрела на него, затем бросила вилку с мясом на пол и встала. Нахмурившись от шума, он медленно посмотрел на неё.

— Если собираетесь убить меня, то покончите с этим и убейте меня уже сейчас. Хватит ходить вокруг да около! — крикнула она.

— Если бы я только мог, — ответил он, вздыхая. Он встал, поднял с пола вилку и положил её на стол. — Если бы дело касалось только тебя, я бы уже исполнил твоё желание, Лейла. Однако, к сожалению, ты ждёшь ребенка, так что какое-то время я ничего не смогу сделать.

Ещё раз вздохнув, он вышел из комнаты. Затем, через некоторое время он вернулся с новой вилкой, когда Лейла стояла у окна, дрожа, как загнанная в угол мышь, с ножом для разделки мяса в руке.

— Пока меня не было, ты, кажется, набралась сил. Тебе здесь начинает нравиться? — он спросил.

— Прекратите, — огрызнулась она в ответ. — Отойдите от меня. Отпустите меня сейчас же.

— Но, Лейла, тебе следовало бы чуть больше думать головой.

Аккуратно положив вилку на стол, он подошел к ней. Она подняла нож, как будто действительно собиралась ударить его.

— В конце концов, мой пистолет вон там, — сказал он, с притворной жалостью глядя на прикроватный столик, где он оставил кобуру с пистолетом. — И всё же ты выбрала именно это оружие? Если бы только ты была такой же изобретательной, как и страстной.

— Неужели вы думаете, что, если будете так обращаться со мной, я снова стану вашей любовницей? Этого никогда не случится. Никогда! Я скорее умру, чем вернусь к такой жизни.

— Ты действительно думаешь, что это всё, чего я хочу? — он спросил. Его ответ заставил её замереть. — Ты всё ещё считаешь меня дураком, способным попасться на уловки собственной любовницы?

Её лицо застыло, когда она посмотрела на него. Мужчина, стоявший перед ней, не был похож на Матиаса фон Герхардта, которого она знала. Это было единственное, в чём она была уверена, независимо от того, насколько запутанным было всё остальное.

— Ты убила этого дурака, Лейла. — Улыбка исчезла с его лица, сменившись абсолютным холодом.

— Если это не так, то что же тогда? — спросила она. — Чего вы хотите от меня?

Несмотря на то, что она знала, что ей некуда бежать, она попятилась, прижавшись спиной к оконной раме. В этот момент нож выпал из её ослабевшей, дрожащей руки и упал на ковёр.

— Я дам тебе знать, чего я хочу, когда всё уладится, — ответил он, посмеиваясь. — А пока ешь. — Действуя как джентльмен, сопровождающий леди, он подвёл её к столу и усадил. — В конце концов, тебе нужно покормить моего ребенка.

Когда он посмотрел на её округлившийся живот, она неловко вздрогнула, как будто по ней ползал жук.

— Я же сказала, это не ваш ребёнок.

— Я полностью понимаю и уважаю твоё желание, умереть от моей руки, но я не смогу исполнить его, пока ребёнок не выйдет из тебя целым и невредимым. — Посмотрев на нож на полу и покачав головой, он взял свой собственный нож и разрезал её стейк на кусочки. — Глядя на тебя прямо сейчас, я не уверен, что это вообще возможно, так что ешь.

— Мне жаль, но мой желудок не в состоянии переваривать пищу, когда рядом такой человек, как вы, — ответила она, оставаясь упрямой, хотя ей хотелось плакать.

Он посмеивался над её поведением, она напоминала ему плохо воспитанного щенка. Он не возражал против этого. Он был рад, что она не понимает, как сильно ему нравится эта сторона её характера. Если бы она знала, какие чувства это у него вызывает, она бы сразу же прекратила так себя вести.

— Хорошо, тогда продолжай в том же духе, — сказал он. — Ты великая актриса, Лейла. — Он сделал глоток воды и, склонив голову набок, посмотрел на неё. — Просто замечательно. Твои глаза, твоя улыбка, даже то, как ты ведёшь себя, как кошка во время течки. Это действительно безупречное представление.

— Хватит!

— Это комплимент, Лейла. В любом случае, твоя виртуозная игра – стала причиной, почему внутри тебя растёт маленький сюрприз. Другими словами, твои актерские способности спасли тебе жизнь.

— Не смейте так говорить о моём ребенке!

— Ах, я был неправ? Ребёнок появился на свет от искренней любви? Если ты так говоришь, я с радостью приму твою поправку.

Потирая длинную ножку своего стакана с водой, он наблюдал за выражением её лица. Сильно покраснев, она снова уставилась на него. Он усмехнулся её реакции.

— Так попробуй ещё раз. Если так хорошо притворяешься, чтобы сбежать от меня, не стоит ли тебе показать себя ещё лучше, чтобы спасти свою жизнь?

— Я больше не попадусь на ваши уловки, — ответила она.

— Это не уловка, Лейла. Это щедрое предложение.

— Пока вы меня не отпустите, я не выпью ни капли воды. Я не передумаю, несмотря ни на что.

Иногда она думала о нём, полагая, что, возможно, он изменился. Теперь ей было стыдно за то, что она даже подумала о такой возможности. Он был таким же, каким был всегда. Он снова мучил её, так же жестоко и дерзко, не выказывая ни малейшего признака вины или раскаяния.

— Я думаю, тебе придётся, — заметил он, прищурившись. — Видишь ли, Кайл Эттман в настоящее время заключен в тюрьму в наказание за свою выходку. Он, кажется, потерял рассудок из-за тебя.

— Он в т-тюрьме? Кайл в тюрьме? Как вы могли?

— Ты не можешь винить меня за это, Лейла. Это армия. Правила есть правила. Я ничего не могу с этим поделать.

— Ложь! Это всё из-за вас!

— В любом случае, Кайл в тюрьме, и он, вероятно, уже порядком проголодался. Не из-за меня его посадили в тюрьму, но из-за меня его не кормят. Это была моя особая просьба. — Откинувшись на спинку стула, он скрестил ноги и улыбнулся. — Пока я не увижу, что ты ешь, Кайл тоже есть не будет. Сколько бы еды ты ни съела, Кайл получит столько же еды. Если ты и дальше будешь морить себя голодом, что я могу поделать? Рядовой Эттман тоже будет голодать.

— Как можно быть настолько жестоким? Теперь, когда дяди Билла нет, вы схватили Кайла, чтобы продолжать угрожать мне тем же способом, что и раньше! — Её руки дрожали, когда она вцепилась в край стола, но не от страха, а от гнева.

«Билл Реммер?»

Глаза Матиаса на мгновение дёрнулись, когда он услышал, как она упомянула имя Билла, но он быстро взял себя в руки.

В этот момент она вскочила со стула. Нетрудно было догадаться, что она намеревалась сделать. Она глубоко вздохнула, а затем сдернула скатерть со стола, в результате чего вся еда и тарелки посыпались на пол. Пока по комнате разносился звон разбитой посуды, они молча смотрели друг на друга.

— Бедный Кайл, — наконец произнёс он со вздохом. Он казался удивительно расслабленным среди всей этой суматохи. — Думаю, ему придется провести ещё один день без еды.

Цокнув языком в притворном смятении, он взял салфетку с колена и вытер соус с носков ботинок, после чего встал.

Затем ледяная тишина в комнате наполнилась звуками того, как он подошел к двери и расстегнул на ней цепочку. Вскоре за этим последовал звук открывающейся и закрывающейся двери, а затем звяканье цепей на внешней стороне двери, которые защелкнулись и были заперты.

Лейла, что стояла, крепко сжав кулаки, вскоре рухнула обратно в кресло.

Теплое послеполуденное солнце освещало её и беспорядок, в котором она осталась в одиночестве.

Обеспокоенная тем, как солнечный свет отражается от осколков посуды на полу, она закрыла глаза.

Помощница с беспокойством посмотрела на запертую дверь. С тех пор как герцог похитил женщину и поселил её в своей комнате, всякий раз, когда он выходил из комнаты, он тщательно запирал её на цепочку и висячий замок. Казалось, что герцог действительно сошел с ума после приезда в Сиенну.

Помощник глубоко вздохнул, затем осторожно отпер висячий замок. Он не ожидал увидеть то, что, как он знал, ожидало его при входе в комнату, но не мог пойти против приказа своего начальника.

Сглотнув, он осторожно постучал в дверь и сказал:

— Я зайду на минутку, мисс. — Затем он открыл дверь и шагнул в комнату.

Женщина, сидевшая перед окном, выходившим на площадь, вздрогнула и повернулась к двери. Беспорядок в центре комнаты был убран, но её лицо выглядело ещё бледнее, чем раньше.

— Что это?.. — спросила она, прищурившись при виде накрытого подноса, который помощник поставил на стол.

— Вам следует поесть, — сказал он. — В конце концов, вам нужно есть, чтобы жить. И вам следует подумать о ребёнке. Это не имеет абсолютно никакого отношения к майору Герхардту. — Адъютант изо всех сил старался лгать убедительно.

Если бы он просто отпустил эту женщину, всё было бы решено, но он знал, что не сможет этого сделать. Он не понимал, зачем майору понадобились такие усилия, чтобы притащить её сюда и запереть, но он знал, что его долг - выполнять приказы.

— Я принёс вам эту еду без ведома майора. Если он узнает об этом, у меня будут большие неприятности. Он должен вернуться примерно через тридцать минут. Вам лучше закончить до этого, — сказал он, дословно повторяя слова, которые майор передал ему.

Женщина непонимающе уставилась на него, затем снова перевела взгляд на поднос. Похоже, она не собиралась умолять его отпустить её сегодня. Он был рад этому, так как раньше ему было очень неловко отказывать ей.

«Возможно, она сдалась?»

Ему было бы намного легче, если бы она это сделала, и всё же ему было грустно думать об этом.

После недолгих нервных колебаний она спросила:

— Не могли бы вы мне сказать… Кайл действительно в тюрьме?

— Кайл? Вы имеете в виду Кайла Эттмана, медика?

— Да, именно. Так это правда?

— Ах... да, да, это так. Он отбывает наказание за неподчинение. — Когда он увидел, что глаза женщины наполнились слезами, он почувствовал себя неловко и отвел взгляд, прежде чем добавить:

— Я уверен, это ненадолго.

Женщина одобрительно кивнула в ответ на это последнее замечание, хотя на её лице по-прежнему была написана глубокая печаль.

— Не могли бы вы вместо меня отнести эту еду Кайлу?

Его глаза расширились от этой неожиданной просьбы.

— Простите?

Трудно было представить себе что-то более безрассудное, чем доставить еду, присланную майором, не назначенному получателю, а человеку, который сидел в тюрьме за неповиновение майору. Он был уверен, что если бы он это сделал, то немедленно оказался бы за решеткой рядом с самим Кайлом Этманом.

— Боюсь, я не смогу этого сделать, мисс".

— Ах... хорошо, — покорно ответила она. — Извините за мою просьбу. И спасибо, что принесли это.

Вежливость и покорность, с которыми она обращалась с ним, заставили его почувствовать себя еще более виноватым, поэтому он поспешил выйти из комнаты. Когда он закрывал дверь, то с радостью увидел, что женщина снимает крышку с подноса. Это был сэндвич и стакан содовой воды. Он был удивлен, что такой офицер-аристократ, как майор, вообще знаком с такой кухней, но он добросовестно выполнил заказ. Надеясь, что женщина поест, он снова закрыл и запер дверь.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*