Плачь | глава 132 (Новелла)

— Похоже, здесь какое-то недоразумение. Меня действительно не волнует, кто отец ребенка.

Матиас перестал гладить Лейлу по щеке и крепко сжал её подбородок. Она попыталась покачать головой, чтобы освободиться от него, но он с легкостью удержал её.

Он медленно приподнял её лицо, чтобы она посмотрела ему в глаза, а затем сказал:

— Независимо от того, кто отец, несомненно то, что ты мать ребенка, и ты любишь его. Это всё, что мне нужно знать. — Его взгляд смягчился. — И, Лейла, если по какой-то случайности ребёнок не мой, это ещё одна причина для тебя быть рядом с ним и защищать его.

Если отцом всё же является другой мужчина, я уверен, ты понимаешь, какой опасности подвергнешь ребенка, если сбежишь и оставишь его со мной.

Услышав его слова, она издала сдавленный крик, как будто её душили. Свободной рукой он начал гладить её по волосам, словно прирученного зверя.

— Если этот ребенок от другого мужчины, я не буду в восторге от этого, но сомневаюсь, что буду плохо спать из-за этого. В конце концов, я буду отцом всех будущих детей, которых ты родишь.

— Этого не произойдет!

— Ты такая умная, Лейла, и всё же у тебя плохая память. Я уже говорил тебе, что ты будешь жить так всю оставшуюся жизнь.

Он наклонился, чтобы встретиться с ней взглядом. В этот момент она поняла, что он имел в виду, когда сказал, что старый Матиас фон Герхардт мертв. Того Матиаса, который смотрел на неё тем весенним вечером в Арвисе, когда они виделись в последний раз, больше не было. Мужчина, стоявший перед ней, теперь казался совершенно другим человеком, и в его глазах было безумное выражение.

Он легонько поцеловал её в лоб. Затем тихим шёпотом, словно успокаивая капризного ребёнка, он сказал:

— Слушай внимательно, Лейла.

Напряженно сжав руки, она непонимающе посмотрела на него. Она задрожала всем телом.

— Ты будешь жить со мной, как моя женщина, рожать моих детей, вот как ты будешь жить.

Он поцеловал её ещё раз, на этот раз в бледную щеку.

— Так что тебе лучше привыкнуть к этому, ради ребёнка внутри тебя, который, как ты упорно утверждаешь, не мой. Тебе так не кажется?

Лейла отступила от закрытой двери, выглядя измученной, она тяжело дышала и пыталась отдышаться. Её попытка взломать дверь, ударив по ней металлическим подсвечником, не привела ни к чему, кроме нескольких неприглядных вмятин. Дверь оставалась такой же крепко запертой, как и прежде.

Посмотрев на дверь ещё некоторое время, она отвернулась. Она поставила подсвечник на стол, глубоко опустилась в кресло и глубоко вздохнула. Ребёнок внутри неё, который застыл, словно испуганный шумом, снова зашевелился.

— Не волнуйся, всё в порядке. Всё в порядке, — сказала она, пытаясь успокоить его. Она начала поглаживать свой живот и сразу почувствовала, как ребёнок движется к тому месту, к которому она прикасалась.

Она уже привыкла к этому, но, впервые почувствовав шевеление ребёнка, была очень удивлена, почти напугана. Не зная, что делать, она на мгновение заколебалась, прежде чем осторожно дотронуться до своего живота. Затем ребёнок сделал ещё одно быстрое движение, словно в ответ. Именно тогда она наконец почувствовала себя матерью.

В тот момент её сердце наполнилось удивительным, радостным чувством. Ей было немного грустно, что она никому не могла рассказать об этом чувстве, но, по крайней мере, она могла поделиться им с ребёнком внутри себя. Ей казалось, что ребёнок знает всё.

Когда Лейла была в хорошем настроении, она чувствовала, как малыш радостно танцует. Когда она чувствовала себя подавленной, малыш напряженно сворачивался калачиком. Казалось, что внутри неё находится крошечная копия её самой.

Она любила своего малыша всем сердцем. Это была любовь, которая не имела абсолютно никакого отношения к Матиасу.

Как только ребёнок снова успокоился, Лейла собрала свои растрёпанные волосы в хвост и вытерла слёзы с глаз, прежде чем снова надеть очки. Не важно, в какой отчаянной ситуации она находилась, она была матерью. Она была единственным членом семьи и матерью своего ребёнка.

Она съела обед, который оставил для неё теперь уже знакомый солдат, и переоделась. Большинство вещей из её квартиры к этому времени были перенесены в эту комнату. Похоже, герцог действительно не собирался отпускать её.

«Нужно спокойно поразмышлять», — подумала она, пытаясь утешить себя, оглядывая комнату.

Она пыталась позвать на помощь, умоляла солдат отпустить её, а теперь даже попыталась выломать дверь. Ничего из этого не помогло.

Если только герцог не передумает, у неё не было возможности сбежать. Она понимала это рационально, но всё же не хотела сдаваться. Она не могла продолжать так жить вечно.

Она должна была защитить ребёнка от герцога. Но как она могла это сделать?

Когда растущее беспокойство могло заставить её разрыдаться, она услышала звук отпираемого замка с другой стороны двери. Она машинально встала и поспешно легла в постель. Притворившись спящей, она закрыла глаза и успокоила дыхание.

Тем временем она услышала, как снимают цепи.

Свернувшись калачиком на боку, она вцепилась в края подушки. Мгновение спустя она услышала, как открылась дверь, а затем почувствовала, как кто-то идет через комнату к кровати.

Уже по звуку шагов она поняла, что герцог вернулся.

Лейла сосредоточилась на том, чтобы притвориться спящей. Она начала делать это из желания не смотреть на Матиаса, но в какой-то момент её страх усилился ещё больше. Теперь она по-настоящему боялась его.

Как ни странно, этот новый страх заставил её осознать, что, хотя она всегда в какой-то степени боялась герцога Герхарда, тот, кого она знала в Арвисе, не был полностью холодным и бесчувственным. Это стало ясно теперь, когда она сравнила свои воспоминания о нём тогда с тем, каким он был сейчас. Он изменился. Казалось, она действительно разрушила какую-то часть его души.

«Означает ли это, что моё желание исполнилось?» — Удивилась она, вспомнив, что хотела, чтобы его страстное влечение к ней переросло в длительную болезнь. Вместо того, чтобы быть полностью забытой им, она хотела оставить у него эмоциональный след. Однако это превращение было совсем не тем, чего она хотела.

Всё ещё притворяясь спящей, она прикусила губу, чувствуя, что вот-вот разрыдается. Она слышала, как герцог снимает пальто и форменный китель и кладёт их на край кровати. Затем она услышала, как он прошёл несколько шагов, и почувствовала, как задрожала кровать.

Подавляя желание закричать, она крепко сжала края подушки. Затем он лёг у неё за спиной и медленно притянул её к себе.

Пораженная, она чуть не вырвалась, но сумела подавить в себе желание сделать это. К счастью, он, похоже, не собирался делать ничего большего.

Поэтому она знала, что лучше терпеть, чем бороться. Если она спровоцирует его, неизвестно, что он может сделать.

Она мысленно молилась о том, чтобы время прошло быстрее, или о том, чтобы она могла быстро заснуть.

Однако ни одна из её молитв не была услышана.

Время тянулось медленно, а её чувства только обострялись.

Он целовал её волосы, мочки ушей, лоб и щеки легкими, как перышко, прикосновениями. Так же нежно его руки гладили её шею, плечи и талию. Через его грудь, прижатую к её спине, она чувствовала медленный, ровный ритм биения его сердца. Ей стало страшно и грустно.

Затем его дыхание постепенно замедлилось, а руки и губы перестали прикасаться к ней. Как только она убедилась, что он заснул, она тихо вздохнула с облегчением. Несмотря на это, у неё не хватило смелости оглянуться, и она просто долго лежала в таком положении. Его объятия были такими же теплыми и уютными, как всегда, и от этого ей стало ещё грустнее.

Когда солнце начало клониться к закату, она, наконец, открыла глаза и посмотрела на него. Он спал, и на его лице было умиротворённое выражение. То, как выглядело его лицо сейчас, было именно тем, каким она хотела сохранить его в своей памяти, чтобы спустя годы она могла описать его таким, когда будет рассказывать своему ребёнку о его отце.

Конечно, у неё не было намерения причинять боль ребенку, рассказывая всю правду. Вместо этого она собиралась сказать:

— Твой отец скончался, когда ты ещё был у меня в животе, но он так сильно нас любил.

Несмотря на то, что она планировала солгать таким образом, ей хотелось донести и долю правды. Возможно, она описала бы его красивую улыбку и голубые глаза или его нежный голос. Она бы не заходила так далеко, чтобы поделиться какими-либо реальными воспоминаниями о времени, проведённом с ним, но она бы описала краткие моменты и впечатления, подобные этому. Однако, это бы произошло позже. Не сейчас.

Стиснув зубы, она высвободилась из его объятий. Она прекрасно понимала, что надежды на побег нет. Даже если ей каким-то образом удастся выбраться из номера, солдаты, вероятно, схватят её прежде, чем она успеет выйти из отеля. Если бы ей посчастливилось ускользнуть даже от них, она застряла бы в городе, оккупированном армией Берга. Так или иначе, она бы вернулась к нему. Тем не менее, она не хотела сдаваться.

В этот момент её взгляд остановился на чем-то, что дало ей слабый луч надежды: на одежде, которую он снял. Возможно, он оставил в ней ключ!

Как только эта мысль пришла ей в голову, она поспешно вскочила с кровати. Потянувшись за его пальто, она увидела на прикроватном столике красочную бумажную коробку. Она была уверена, что раньше её там не было. Должно быть, он только что принёс её. Только открыв коробку, она поняла, что ей не следовало делать этого. Там был кусочек торта. Он был очень красивый и покрыт розовыми взбитыми сливками.

Её руки задрожали, когда она перевела взгляд с куска торта, который держала в руках, на спящего герцога. Её дыхание участилось, а сердце бешено заколотилось. Слабый стон сорвался с её губ, когда она рефлекторно отступила назад. Не успела она опомниться, как уронила кусочек торта, и он попал ей на одежду. Она попыталась привести себя в порядок, но от этого стало только хуже. Когда она пришла в себя, её волосы, руки и даже обувь были перепачканы тортом.

Она огорченно покачала головой, затем быстро вытерла руки о подол юбки и начала обыскивать все карманы его пальто и форменной куртки. Она знала, что это бессмысленно, но все равно хотела это сделать. Она хотела выйти из комнаты, хотя и знала, что её почти наверняка снова поймают.

когда она с грустью осознала, что ключа нигде нет, она услышала тёплый голос, зовущий её:

— Лейла...

Она подняла испуганные глаза и увидела, что Матиас сидит на кровати, прислонившись к мягкому изголовью. На мгновение прищурившись, он улыбнулся и медленно достал ключ из кармана брюк. Держа его так, чтобы она могла видеть, он сказал:

— Он здесь. — Он медленно закрыл и открыл глаза, после чего улыбка исчезла с его лица. — Это ищешь, не так ли? — Он уставился на неё глазами голодного зверя.

Испугавшись, что на этот раз он действительно собирается убить её, она рефлекторно схватила пистолет, лежавший у него под пальто. Прежде чем она осознала, что делает, она направила его на него. От ощущения холодного металла на ладони ей захотелось разрыдаться, но пути назад уже не было.

— Ты стала намного лучше выбирать себе оружие. Думаю, мой совет пошел тебе на пользу, — сказал он ласковым тоном, как будто хвалил ребёнка. Он казался невероятно спокойным для человека, на которого был направлен пистолет.

— Ключ. Отдайте мне ключ сейчас же, — сказала она, всё ещё направляя на него пистолет и делая несколько шагов в его сторону.

Накручивая на палец связку ключей, он откинулся на спинку кровати.

— Теперь ты должна снять пистолет с предохранителя, чтобы можно было нажать на курок.

— Отдайте мне ключ! — закричала она, сдерживая слёзы.

Однако он просто продолжал наблюдать за ней с весёлым выражением на лице, как будто был зрителем на развлекательном спектакле.

— Сними пистолет с предохранителя, Лейла.

— Думаете, я шучу? Если не отдадите мне ключ, я выстрелю! Отдайте его по-хорошему...

— Давай, стреляй, — сказал он, посмеиваясь.

Стиснув зубы, она сняла пистолет с предохранителя, чтобы показать, что не шутит.

Не колеблясь ни секунды, он сказал:

— Хорошо. А теперь убей меня. — Он подбросил ключ и затем поймал. — Это единственный способ сбежать отсюда.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*