Плачь | глава 134 (Новелла)

Что-то изменилось в женщине майора. Адъютант, который видел её почти каждый день, заметил явную перемену в её поведении. После того как она всегда умоляла его помочь ей сбежать или спрашивала, как дела у Кайла Эттмана, теперь, когда он входил в комнату, она просто сидела молча, уставившись в окно.

Она больше не отказывалась есть и не пыталась выломать дверь. Она съедала всё, что он ей приносил, а затем сворачивалась калачиком на своем стуле с отсутствующим выражением лица. Её новообретенная покорность, безусловно, облегчала его работу, но он не был уверен, как к этому относиться.

— Я не знаю, сколько ещё она протянет, — сказал он, запирая дверь снаружи.

Другой солдат, охранявший коридор, выглядел таким же обеспокоенным.

— Эта женщина ведёт себя немного странно, — сказал адъютант, — как думаешь, я должен кому-нибудь рассказать?

— И кому же?

— Майору Герхардту, наверное... — Прежде чем слова слетели с его губ, адъютант осознал бессмысленность этой идеи. Он глубоко вздохнул.

Майор Герхардт, очевидно, знал о состоянии женщины лучше, чем кто-либо другой. И всё же, казалось, ему всегда нравилось проводить с ней время.

Более того, адъютант не решался ничего сказать. Когда кто-нибудь задавал какие-либо вопросы об этой женщине, майор Герхардт всегда реагировал довольно резко. Вскоре стало неписаным правилом, что никто не должен упоминать о женщине майора, если только майор сам не заговорит о ней.

— Я слышал, что ребёнок, которым она беременна, от майора Герхардта, — прошептал солдат, убедившись, что в коридоре больше никого нет. — Я полагаю, это означает, что это будет незаконнорожденный ребёнок майора Герхардта? Или, скорее, герцога Герхардта? И, я полагаю, она была любовницей герцога Герхардта до того, как сбежала? Во всяком случае, так я слышал.

— До тебя тоже доходили эти слухи, да? Знаешь, что ещё я слышал? Я слышал, что она была помолвлена с Кайлом Этманом, сыном семейного врача Герхардтов. Но, очевидно, герцог Герхардт...

— Ш-ш-ш! — сказал солдат, замахиваясь на адъютанта, чтобы тот замолчал. Из конца коридора к ним приближалась длинная тень. Двое мужчин были так поглощены сплетнями, что слишком поздно поняли, что появился предмет сплетен.

Матиас неторопливо приблизился к перепуганным мужчинам. Глядя на его безукоризненно опрятную униформу, элегантную осанку и мягкую улыбку на лице, было трудно поверить, что об этом человеке ходили непристойные слухи.

Они приветствовали его с преувеличенной вежливостью. Он ответил быстрым кивком, прежде чем пройти в комнату, где содержалась женщина. Двое мужчин посмотрели друг на друга и вздохнули, прежде чем уйти.

Матиас принёс кое-что и положил это на стол. Лейла ясно видела, что это — стопка книг, но понятия не имела, с какой целью он их принес.

— Ты можешь почитать это, если тебе станет скучно, — сказал он медленно и обдуманно, как будто наставлял несмышленого ребенка. — Есть несколько детективных романов. Они же тебе нравятся, да?

Она ничего не сказала в ответ.

— Там есть книги и о птицах.

Она сидела, бесстрастно разглядывая корешки книг, по-прежнему ничего не говоря.

Десерты, цветы, книги - то, что герцог продолжал приносить в комнату, совершенно не соответствовало обстановке. Однако у неё не хватило сил указать на это. Кроме того, даже если бы она сказала об этом, она не думала, что он сразу поймёт суть ситуации.

Завернувшись в одеяло, она взяла верхнюю книгу из стопки и открыла её.

Она не собиралась читать, а скорее хотела использовать книгу как предлог, чтобы не смотреть на герцога.

Сидя за столом напротив неё, он с удовлетворением посмотрел на неё. Её распущенные волосы, заплетённые в косу, падали на худое плечо, касаясь живота. Вид этой беременной женщины, сидящей и читающей книгу на солнышке, показался ему прекрасным и умиротворяющим.

Пробежав некоторое время по страницам книги, она застенчиво посмотрела на него и спросила: — Вы позволите мне ненадолго выйти на улицу? Я не убегу, обещаю.

Ему не понравилось внезапное нарушение совершенного спокойствия.

— Я хочу зайти к себе домой. И я хотела бы навестить дядю Билла...

— Лейла, — пробормотал он, прерывая её. — У тебя больше нет ни дома, ни семьи. — Он встал, подошел к ней и прикоснулся ладонью к её лицу. — Единственный дом, который у тебя сейчас есть, - это я. Я твоя единственная семья. Теперь я для тебя всё, Лейла. Всё, что тебе нужно, это я.

— Нет! Не говори так. Я...

— Снаружи зона боевых действий. Это опасно. Ты должна остаться со мной. Я защищу тебя.

Она в отчаянии выглянула в окно, прежде чем снова посмотреть на него. Бомбёжки, которым подвергался город, пугали её не больше, чем самого герцога.

— Ты должна думать о ребёнке, — добавил он.

Она нахмурилась, услышав этот совет. Всякий раз, когда он говорил о ребёнке в её животе, у него всегда было тёплое, дружелюбное выражение лица. Он вёл себя как отец, который искренне любит своего будущего ребёнка, в то время как на самом деле ребёнок был для него не чем иным, как средством удовлетворения своей жадности.

— Пожалуйста, не оскорбляйте так моего ребенка. Я ненавижу это! — сказала она, плотнее закутываясь в одеяло в тщетной надежде, что это помешает ребёнку услышать, что говорит герцог.

— Оскорблять твоего ребёнка? — спросил он, склонив голову набок в притворном замешательстве. — Кажется, здесь какое-то недоразумение, Лейла. Я искренне люблю ребёнка. Благодаря ребёнку мне не придется убивать тебя, и мы с тобой снова сможем быть счастливы вместе.

Он говорил ровным тоном, без тени враждебности. Его деловитое отношение к делу лишило её желания спорить с ним дальше.

Она снова погрузилась в молчание. Он наклонился и поцеловал её в круглый лоб, прежде чем вернуться на своё место и с восхищением посмотреть на неё. Как только солнце село, он взял её на руки и отнёс на кровать. Именно тогда он заметил, что температура её тела немного выше нормы.

— У тебя жар, — сказал он, нахмурившись, когда пощупал её лоб.

Она покачала головой и повернулась на бок, отвернувшись от него.

— Я собираюсь спать, — пробормотала она, прежде чем крепко закрыть глаза.

Он присел на край кровати, пристально глядя на неё, а затем положил галстук на прикроватный столик, решив не завязывать его вокруг её запястий. Затем он лёг позади неё и крепко обнял её за грудь.

Пока он лежал там, держа в объятиях свою драгоценную, спящую Лейлу, он шептал ей о многом. Он рассказал ей о доме, который собирался построить для неё в месте, которое ей понравится.

Если бы ни один из особняков семьи Герхардт не пришелся ей по вкусу, он купил бы другой или приказал построить новый.

Возможно, он купил бы частный остров.

Он мог бы построить очень высокую башню, чтобы запереть её там, и остров стал бы для них раем. Если бы она просто осталась рядом с ним, как делала это сейчас, он подарил бы ей весь свой мир.

— Я люблю тебя, — нежно прошептал он ей на ухо.

Пока что он мог сказать ей это только во сне, но надеялся, что однажды сможет сказать это, глядя в её прекрасные зелёные глаза. Однажды, если тюремные решетки её страха исчезнут, но она всё равно не бросит его, возможно, это станет возможным.

Возможно, этот день не заставит себя долго ждать. В конце концов, она любила своего ребёнка. Как только ребёнок родится, она, возможно, почувствует, что ему нужен отец. Он будет готов взять на себя эту роль.

Возможно, тогда она примет его, поскольку это будет способом создать семью для её любимого ребёнка.

Он знал, как важна для неё семья.

Чувствуя себя счастливым, он прижал её мягкие волосы к своему лицу и поцеловал их. Затем он поцеловал её слегка покрасневший лоб и щеки, а затем её костлявые лопатки.

— Я люблю тебя, — беззвучно прошептал он, позволив теплому вздоху сорваться с его губ.

Он уткнулся лицом в её затылок. Аромат свежих роз, исходивший от её тела, был таким же сладким, как и всегда. Тот факт, что он тосковал по женщине, которая обманула его, заставлял его чувствовать себя глупым, но счастливым. Ему нравилось держать её в своих объятиях. Не зная, что делать со своими чувствами, он просто крепче обнял её. Её мягкое тело слабо дёрнулось.

Он улыбнулся с садистским удовольствием, хотя ему хотелось плакать.

Лейла открыла глаза и осознала, что погружена в тусклый красноватый свет наступающих сумерек. Это было странное чувство - просыпаться при таком освещении.

Предыдущие дни уже казались какими-то нереальными, но в этих сумерках всё казалось ещё более сказочным.

Вытерев холодный пот со лба, она судорожно вздохнула и свернулась калачиком. Она погладила свой живот, словно спрашивая:

— С тобой всё в порядке? — Ребёнок слегка пошевелился в ответ.

Это принесло ей облегчение. Однако в то же время она почувствовала сильную, ноющую боль во всем теле. Легкая лихорадка и озноб, которые начались несколькими днями ранее, постепенно усилились.

Потеряв дядю Билла, она сумела вынести жизнь в одиночестве в разрушенной квартире. Однако с тех пор, как её похитил герцог, она чувствовала, что её разум и тело рушатся, как прорванная плотина. Она ненавидела то, что это происходило, но её физическое состояние не подчинялось её воле.

На самом деле, долгое время ей было трудно и страшно. Она осознала это только сейчас. В первые дни после похорон дяди Билла она не могла нормально спать. Когда в квартире было тихо, она находила тишину невыносимой. Когда ночной ветерок с шумом ворвался в комнату через разбитые окна, она испугалась, что начался очередной воздушный налёт. Она изо всех сил старалась выдержать всё это ради ребёнка, но во многих случаях это было слишком тяжело для неё.

Она ненавидела себя за то, что осознала это только сейчас, когда была с Матиасом. Несмотря на то, что её позорно похитили и заперли, ей было гораздо легче спокойно есть и спать, чем, когда она была одна. Ей было очень больно это признавать.

Однако самым трудным было то, что малышу, похоже, нравился Матиас. В какой-то момент он перестал пугаться звука его голоса или прикосновения.

Иногда казалось, что он даже радостно танцует в ответ на его присутствие.

Возможно, дело было не в том, что малышу он нравился, а скорее в том, что он был просто ослеплён существованием другого человека, кроме её матери. В конце концов, у малыша всё ещё не было другой семьи, кроме матери. Этот факт заставлял её чувствовать себя очень грустной и виноватой.

Она узнала, что беременна от него, после того, как сбежала и поселилась в Сиенне. Сначала она пыталась не обращать на это внимания, но так долго не могла этого отрицать.

Как только она осознала реальность ситуации, её поразило, как быстро она смогла полюбить и принять ребёнка. Несмотря на то, что она знала, что для неё будет означать рождение внебрачного ребёнка без ведома отца, ей всё равно это нравилось. Несмотря на то, что она знала, что это навсегда изменит ее жизнь, ей всё равно это нравилось. Хотя она знала, как это огорчит и разочарует дядю Билла, ей всё равно это нравилось.

Однако у неё не хватило смелости рассказать об этом дяде Биллу. Она боялась, что он подумает, будто её желание оставить ребёнка вызвано давней привязанностью к герцогу.

Эта мысль вызвала у неё бесконечный стыд. Если бы она знала, что это чувство стыда останется с ней навсегда, она, возможно, не стала бы скрывать его от Дяди Билла, в конце концов.

После того как она потеряла его, к ней вернулось самое болезненное сожаление. Было ли ребёнку одиноко? Не потому ли малышу понравился такой жестокий, бессердечный отец? Она надеялась, что нет. Любая привязанность к герцогу принесёт только боль.

В какой-то момент она снова погрузилась в сон. Когда она снова проснулась, то увидела Матиаса. Он позвал её:

— Лейла...

На улице было темно, и он включил лампу. Казалось, он что-то говорил ей, но она не могла разобрать слов. Каким-то образом ей стало одновременно и холодно, и жарко, и она задыхалась, хотя лежала неподвижно.

Он снова позвал её, на этот раз громче:

— Лейла...

Ребёнок внутри неё стал более активным. Кажется, ему понравилось, как он зовет её по имени.

«Что, если малыш думает, что его зовут Лейла?»

Это внезапное беспокойство показалось ей забавным, поэтому она попыталась рассмеяться, но из её рта вырвался только судорожный вздох.

Пока он продолжал звать её по имени, ребёнок продолжал энергично танцевать внутри неё.

Однако ей было очень трудно преодолеть сонливость или озноб, что она чувствовала.

«Я скучаю по дяде Биллу,» — подумала она, прежде чем снова погрузиться в глубокий сон.

*.·:·.✧-------------—————--—✧.·:·.*