Архивы России-2026: 20 проблем, о которых не расскажут СМИ

9 июня – Международный день архивов. В этот день в некоторых СМИ выйдут тематические материалы о том, как хорошо работают наши архивы. Я же хочу воспользоваться инфоповодом, чтобы рассказать о тех, проблемах, которые волнуют исследователей, работающих в архивах.

Итак, 20 проблем российских архивов, о которых СМИ не напишут 9 июня. Отдельно выйдет статья про проблемы «военных» архивов.

1. Региональная архивная энтропия. Когда меня просят объяснить, кто кому подчиняется и не подчиняется, и по каким вопросам в архивной сфере, я отвечаю коротко: «Забейте». Слишком много нюансов. Росархив подчиняется напрямую Президенту. Росархиву подчиняются федеральные архивы, но не подчиняются региональные. Региональные подчиняются губернаторам. Но не напрямую, в составе министерств и объединений, разных для разных регионов. Где-то созданы архивные управления, а где-то это отдел в составе управления дел губернатора. В некоторых регионах архивы подчиняются региональному министерству культуры. Эта хаотичность и тотальная власть губернаторов приводят к тому, что Росархив не может влиять на губительные решения в регионах. Так буквально на днях была реформирована Архивная служба Ярославной области, считавшаяся одной из лучших в стране. Она одной из первых предоставила онлайн-доступ к самым востребованным документам. В 2026 году Государственный архив Ярославской области был переименован в «Региональный центр организации мероприятий и архивных дел». Штат сократили более чем на 40 процентов - со 161 до 95 единиц. А архивисты, и так, перегружены работой и выполняют функции нескольких человек. Очень часто один и тот же специалист отвечает на запросы, составляет научно-справочный аппарат и готовит выставки. Сокращение штата приведёт к тому, что архив будет только хранить документы. Ресурсов на запросы, науку, реставрацию, просветительскую деятельность уже не остается. Почему регионы экономят именно на архивах? Потому что за них некому заступиться. Росархив говорит, что архивы ему не подчиняется, и это не его дело. Хотя региональные архивы хранят документы Архивного фонда РФ. Текущая система ведёт к тому, что постепенно, регион за регионом, Архивный фонд РФ будет уничтожаться и приводиться в соответствие региональным интересам, в том числе, и в идеологический сфере. Решение, что сохраняется, уничтожается, героизируется и запрещается в регионах, отдаётся на откуп самим регионам.
2. Следствие - неудовлетворительные условия хранения в ряде архивов. Многие архивы располагаются в зданиях, не приспособленных для хранения документов, а финансирование на модернизацию ограничено. В Хакасии архивохранилище расположено над несколькими точками фастфуда, уже был пожар в одной из них. Так как федеральный бюджет для региональных архивов не предусмотрен, архивы ждут свои новые здания десятилетиями. У региональных властей всегда есть более важные задачи. При этом музеи, библиотеки и культурные центры открываются в этих же регионах регулярно. Секрет прост – у Министерства культуры есть деньги в рамках и прямого бюджета, и грантовых программ, и государственных программ. А архивы таких ресурсов не имеют. Так многотиражные книги оказываются в руках реставраторов, а уникальные документы превращаются в труху в соседнем здании.
3. Катастрофическая нехватка реставрационных мощностей. Многие документы находятся в ветхом состоянии, а специализированных реставрационных центров не хватает. Это ведёт к утрате ценных материалов. Потребность в реставрации колоссальна. Количество дел, нуждающихся в реставрации Росархив собирает, но не публикует. Хотя по остальным параметрам отчётности издает довольно подробный срез мониторинга. Но этот параметр всегда убирает из отчета. Сейчас каждый год в регионах открывается три реставрационных центра для книг по линии Минкульта, и ни одного для архивных документов. Такая ситуация – уже несколько лет подряд. Неизвестна потребность в реставрации и аудиовизуальных документов, физический износ которых происходит быстрее, и без оцифровки кинопленки и магнитные ленты сохранить надолго не удастся. Требуется регулярная замена носителей и перезапись документов, хранящихся в электронном виде и цифровых копий бумажных документов. Денег и трудовых ресурсов на это нет.
4. Платный доступ к оцифрованным фондам. Большинство архивов предоставляют онлайн-доступ к документам только на платной основе, что ограничивает возможности исследователей, блогеров, журналистов, краеведов. И что наиболее важно – учёных-историков. Это влияет на качество академической исторической науки.
5. Дети отрезаны от доступа к архивным документам. В читальном зале с подлинниками документов им работать запрещено в целях сохранности документов. Онлайн-доступ к документам у нас платный. Решить проблему хоть как-то можно было бы, подключив онлайн-архивы к системе «Пушкинская карта», но это решение саботирует Минкульт, так как не хочет терять деньги, которые сейчас полностью проходят через него.
6. Отсутствие онлайн доступа к научно-справочному аппарату. Каталоги, путеводители, описи и другие справочные материалы часто не оцифрованы и доступны только при личном посещении архива, что сильно затрудняет предварительную подготовку к работе. Поиск по архивам часто неудобен: единые цифровые каталоги развиты слабо, а системы разных архивов плохо стыкуются между собой. Путеводители и описи нередко содержат устаревшую информацию, ошибки или пропуски. В результате – исследователи создают свой научно-справочный аппарат и пользуются им. Например, я – автор 7 волонтерских архивных справочников аналогов которым до сих не сделали архив Москвы и Росархив. Федеральная система ГИС УИАД сделана так, что там невозможно ничего найти. К ней не сделали НСА, люди не понимают, как пользоваться. Результат – система платная, но денег государству не приносит. При этом, в самих архивах уже создан НСА к выложенным в ГИС УИАД фондам. Но Росархив не оцифровывает и не выкладывает этот НСА. По-хорошему, этот НСА нужно переработать в цифровой вид исходя их требований и возможностей сегодняшнего дня. Но мы не видим, чтобы кто-то (сами архивы, ВНИИДАД, др.) был заряжен на решение этой задачи.
7. Технические и правовые барьеры для удалённой работы. Даже там, где есть онлайн доступ, он может быть ограничен по скорости, объёму скачиваемых файлов или требовать установки специального ПО. Уже введенные в строй АИС оказались нерабочими из-за смены требований локализации, сейчас несколько АИС закрыты «на профилактику». В Астрахани закрыта из-за несоответствия новым требованиям база данных проиндексированных ВОЛОНТЁРАМИ записей из метрических книг. Перспективы открытия туманны. В разных архивах используются несовместимые программные решения, что мешает созданию единой поисковой среды и затрудняет межрегиональные исследования. Чтобы составить картину жизни одного человека или усадьбы, исследователю нужно заводить личные кабинеты на десятках разных региональных порталов, у каждого из которых своя специфика, сложная регистрация, и свои платежные шлюзы. Авторизация через Госуслуги делает архивы недоступными зарубежным исследователям, в т.ч. из Беларуси.
8. Низкая скорость и неполнота оцифровки архивных фондов. Во многом этом связано с высокой стоимостью сканеров, соответствующих требованиям, указанным в нормативной документации Росархива. За рубежом волонтеры сканируют и передают архиву сканы, сделанные на оборудовании стоимостью 200 долларов. У нас легитимный архивный сканер обходится архиву в несколько миллионов рублей (в 100 раз дороже тех, на которых работают зарубежные волонтёры).
9. Недостаток финансирования и кадров. Общей системной причиной большинства проблем (износа зданий, нехватки реставраторов, малых объемов оцифровки) является хроническое недофинансирование архивной отрасли как на федеральном, так и на региональном уровне. Бюджетные ассигнования Росархива на 2025 год составили 5,3 млрд. рублей – это деньги на ведомство и содержание и 13 федеральных архивов. Можно ли на эти деньги развивать отрасль? Однозначно – нет. Речь идёт о выживании отрасли. А получить гранты архивам сложно, т.к. среди них много казенных учреждений, которые исключены из системы грантовой поддержки.
10. Жёсткие ограничения на копирование и фотографирование документов. В архивах запрещено свободно самостоятельно фотографировать дела, каждый кадр нужно оплачивать, что связано с большой бюрократической волокитой и расходами. Заказ копий тоже занимает много времени и стоит дорого. Это замедляет исследовательскую работу и повышает её стоимость. Правила копирования документов различаются между архивами. Не всегда чётко прописаны правила использования цифровых копий в публикациях и медиа. Заниматься семейной или локальной историей - это очень дорогое хобби.
11. Тарификация разная и непредсказуемая. Сумма счёта за услуги архива непредсказуема, т.к. архив может брать разные надбавки. Например, даже при указании точного года рождения в маленьком приходе (1-2 листа на все записи года) и архивных реквизитов из дела, не подлежащего выдаче, архив может взять за выписку 4-5 тысяч рублей, применив надбавки за век, плохую читаемость текста и др. А в каждом генеалогическом древе – тысячи записей о рождении и смерти. В описях очень часто не указано количество листов в деле, из-за чего невозможно предсказать свои расходы. В каталоге может быть указано «дело оцифровано», но в реальности оцифровано лишь несколько листов ранее заказанных пользователями.
12. Новые ограничения на доступ к документам. Архивы начали ограничивать доступ к делам репрессированных. Росархив отказался предоставить информацию о том, сколько запросов на доступ к таким делам он рассмотрел в прошлом году, поэтому масштаб проблемы не понятен. Но по сообщениям исследователей перечень новых ограничений гораздо шире дел о репрессиях.
13. Проблемы читальных залов - очереди, предварительная запись (в некоторых регионах чуть ли не за 2 месяца), зимние и летние каникулы, архивы не работают в субботу. Физически читальные залы во многих популярных архивах крошечные. Исследователям приходится записываться на визит за несколько недель. Жесткие лимиты на выдачу дел - не более 10 дел или суммарно не более 1500 листов за один заказ. Заказ документов осуществляется предварительно, выдача день-в-день только платная и только в нескольких архивах. При этом, пользователь может приехать в архив и получить отказ в выдаче всех документов. В результате - записаться и попасть в архивы сложно, но после 3-4 часов работы читальный зал пустеет и простаивает.
14. Проблемы с исполнением архивных запросов - необязательность, сроки, короткое "окно" приёма запросов. В некоторых архивах генеалогические запросы принимаются всего несколько дней в году.
15. Не используются ресурсы, в которые уже вложены средства. Например, у ФНС есть переведенные в цифровой вид (база данных) расшифровка книг ЗАГС за 1926 год. 1 января 2027 году сами книги будут переданы из ЗАГСов в региональные архивы. А региональные архивы начнут отвечать на запросы по этим книгам и выдавать их на руки пользователям. Но база не будет передана. Потому что «мы подумаем об этом завтра». Результат - пользователи и архивисты будут искать то, что уже давно найдено и проиндексировано.
16. Нет стратегии инициативного документирования и стратегии архивирования цифровых ресурсов. А вся наша жизнь сегодня – в цифре. Если бы Пушкин родился в 1990-м году, а умер в 2027м, то у исследователей из будущего не осталось бы ни одного его письма, записки, черновика. Эгодокументы 21 века – блоги, электронная почта, приложения заметок, планировщики, мессенджеры, другие приложения на телефоне. Как сохранить наследие выдающихся современников? Росархив не хочет думать об этом и вносить эти вопросы в число стратегически важных для отрасли.
17. Проблемы ведомственных архивов, архивов предприятий и др. Им дано право не отвечать на запросы. В передаче фондов Росархив тоже не сильно заинтересован. Эти документы недоступны исследователям, а потом списываются и уничтожаются. Решения нет. В частности, сейчас уничтожаются или находятся под угрозой уничтожения документы военкоматов, выплатные дела Пенсионного фонда (последний исторический источник о многих людях), личные дела в вузах, в том числе, дела участников Великой Отечественной войны, и др. Из-за этого безвозвратно теряются массивы личных дел тружеников тыла, работников оборонных предприятий и низовых сотрудников ведомств военного времени, награжденных правительственными наградами, и многих других людей, память о которых стоило бы сохранить. Так несколько лет назад были уничтожены тонны дел из фондов Пенсионного фонда России. Только в паре регионов документы прошли экспертизу ценности.
18. Сроки хранения дел постоянно сокращаются, как и перечень документов постоянного хранения (те документы, которые должны попадать на хранение в архивы). Вы можете узнать состав семьи за 10 поколений своих предков за 1700-1917 годы, но не сможете найти подобного документа за советский период, так как листы переписей уничтожены. Вы можете посмотреть дело о компенсации, полученной предком за пожар 1812 года (мы видели по своему предку), но срок хранения документов по компенсациям, выплачиваемым государством сегодня - 5 лет. И эти документы не будут переданы в архивы.
19. Документы вместо архивов уходят в музеи и библиотеки. Понять, что где хранится невозможно. Каждый регион сам решает, что стоит вычеркнуть из региональной и федеральной истории, и какие документы стоит утилизировать, и Росархив не уполномочен вмешиваться в эти процессы. В архивной сфере нет эндаумент-фонда для финансирования приобретения документов и передачи на хранение в федеральные архивы. Большинство крупных архивных коллекций в области искусства за последний год попало не в РГАЛИ, а в небольшие музеи. Музейные архивы недоступны исследователям, т.к. музеи не имеют читальных залов и качественного НСА. Сейчас организации и граждане предпочитают относить документы в музей, а не в архив. Но в 99% их несут на помойку.
20. Дело свердловских родоведов. Ущерб 60 миллионов рублей за изучение генеалогии. Дело практически не освещается федеральной прессой, хотя в нём, как в калейдоскопе отражаются все проблемы архивной области и исследователей, озвученные выше. Причина возможно в том, что журналистам сложно понять, что именно вменяется подсудимому, и дело выглядит слишком запутанным. Но вместо того чтобы сделать большой репортаж или даже серию подкастов о проблемах исследователей через призму этого дела, журналисты обходят тему стороной.

Этот список составлен по материалам и обсуждениям в канале «Клуб генеаголиков» (https://t.me/Geneaholic, https://vk.com/genealogy.club). Присоединяйтесь, если эта тема вам близка!

Продолжение следует - статья о проблемах исследователей с военными архивами и статья о проблемах исторических блогеров.