Покорнейшее прошение…
Урывак з кнігі Уладзіміра Ліпскага "Я. Праўдзівы аповяд пра твой і мой радавод»
Непадалёк ад Ольпені, у сонечны дзень нават дахі і дрэвы бачпыя, здаўна стаіць вёска Вялемічы. Мне пашчасціла адшукаць некалькі старых дакументаў пра жыхароў гэтай вёскі. У іх не прыгадваюцца Ліпскія. Але яны жылі побач, у Ольпені, маглі быць сведкамі тых падзей. Дый тое, пра што згадваецца, магло быць і з імі, вернымі служкамі палеткаў, балотаў, лесу. Просьба да чытачоў: калі будзеце чытаць пісьмо вялеміцкіх мужыкоў, то прыкіньце, ці не такія абяцалы і валакітчыкі сучасныя начальнікі, ці не менш жабрачае жыццё ў сённяшніх земляробаў?
«Его Превосходительству
Господину Минскому Губернатору
Генерал-Майору Шелгунову
3-го Мировога участка, Хорской
волости, села Велемичи
нижеподписавышцеся крестьяне.
Покорнейшее прошение
В бытность Вашего Превосходительства в волости Лядецкой, что ныне Хорская, в 1865 году в месяце Августе изволили Вы, Милостивый наш защитник, мило объявить в числе прочих крестьян и нам, что, если кто из нас будет кем-либо и в чем-либо обвиняем, имеет право жаловаться Вашему Превосходительству. Обнадеженные таким начальничьим словом, осмеливаемся заявить настоящее прошение в следующем:
1. Нам положено платить оброка за землю, озеро и болото по 5 рублей 50 копеек в год, что мы безостановочно и безпрекословно исполняем. Но в настоящем году по распоряжению Г. нашего Мирового Посредника 3-го участка Мясоедова и волостного Хорского Правления нам приказано платить оброка по 22 рубля, что очень превышает стоимость и ценность малоплодной нашей земли, частью песчаной и частью низменной, заливающейся водой.
2. Мы издавна беспрепятственно и без всякой дани занимались пчеловодством в лесах и борах Велемичской, а ныне Давыд-Горадоцкой Администрации Князя Радзивилла. Теперь нам и это воспрещено под условием платежа по 50 коп, за каждые пчёлы или сдачи половины мёда и воска.
3. Ловля рыбы и вьюнов, единственное поддержание нашего состояния, до сего времени не воспрещаемая нам, ныне не только запрещена, но даже лесные стражники наши коши рубят, жаки и сети забирают, а этим причиняют нам большую обиду.
4. Топливо для нас до сих пор было беспрепятственно, ныне позволено под условием платежа даже на собственном нам участке.
5. Земля в урочище Здынком, присужденная нам, но находившаяся во владении Экономии Князя Радзивилла, через З года хотя и возвращена нам, но за трехлетнее владение мы не получили удовлетворения по 15 рублей на каждого хозяина дома. А это было объявлено нам бывшим Г. Посредником Крапиковским.
6. В прошлом, 1866 году по распоряжению бывшего Велемичского сельского старосты Емельяна Никанчука нами свалены на магазин 9 пар сосновых кроквов. За что мы после оштрафованы на 82 рубля 26 копеек, а нам же было приказано свалить сосны.
Все выше прописанные наши кривды представляя на благоуважение Вашего Превосходительства, всепокорнейше просим разобраться. Наше прошение имеет целью нахождение справедливости...».
Пасля трох падзелаў Рэчы Паспалітай нашу Беларусь падмяла Расія. Усюды правілі расійскія чыноўнікі. Самазванцы ў законе. Губернатар Шалгуноў - перад ім здымалі шапку вяляміцкія мужыкі і ольпенская шляхта. Міравы пасрэднік Мясаедаў вырашыў драць з гаспадароў зямлі не па 5 рублёў 50 капеек, а па 22 рублі. Разгараўся апетыт у самазванцаў, а беларусы ўсё ніжэй і ніжэй гнулі спіны ў пакорнасці. Ім нават скаргу трэба пісаць на мове самазванцаў, а не на пінчуковай, паляшуцкай, якой яны дыхаюць і жывуць.
Як жа дапамог губернатар вялеміцкім сялянам знайсці справядлівасць? Ён, як быў у іх, «мило» аб'явіў ім, што калі хто будзе пакрыўджаны кім-небудзь, то хай скардзяцца прама яму, генералу губерні Шалгунову. Паверылі, даверлівыя, напісалі ліст з шасці пунктаў.
І вырашылі вяляміцкія праўдашукальнікі, што пісьмо нельга пасылаць поштай. Ці мала хто перахопіць, а мо згубіцца. Выбралі трох баявейшых мужыкоў, сабралі для іх харчоў на восем сутак і адправілі ў Мінск. Знайшлі яны логава губернатара, прабіліся на нейкі калідор. Хацелі самога галаву спаткаць, з рук у рукі перадаць скаргу ды славесна растлумачыць мужыцкія крыўды, але губернатар, сказалі, «пребывают в Санкт-Петербурге».
Уручылі хадакі сваё пасланне нібыта сакратару Шалгунова. Прачытаў ён пры іх пісьмо, сказаў, каб спакойна ехалі дамоў, рашэнне атрымаюць праз павятовае праўленне.
Тры доўгія месяцы чакалі вялеміцкія сяляне рашэння свайго абаронцы. І дачакаліся. Іх скаргу разгледзела Мінскае губернскае па сялянскіх справах прысутствіе 23 сакавіка 1868 года. Пастанавілі: «Обьявить просителям через волостное правленне, что жалоба их, как необоснованная, покинута без последствия».
Крумкач крумкачу вочы не выдзеўбе. Хіба могуць самазванцы крыўдзіць адзін аднаго? Зладзеі адной зграі ведалі, як прыгожа схлусіць людзям. Але ж і пінчукі ўпартыя. Надумалі яны пісаць новую скаргу губернатару. А ў ёй - пра свежыя «притеснения».
Пайшлі да міравога пасрэдніка, каб выдаў давераным асобам пашпарты ў г. Пінск для падачы на пошту прашэння губернатару, а мясцовы самазванец адмовіў. «Изволил» напісаць наступную рэзалюцыю: «Не выдавать дотеле паспортов, пока не заплатят недоимку за землю по 15 рублей».
А дзе ж селяніну ўзяць такія грошы? Вось і паляцелі ў Вялемічы крумкачы: старшына, павятовы пісар, пан станавы прыстаў Мухля. Пачалі апісваць рухомую і нерухомую маёмасць сялян «на предмет уплаты недоимки». Прымушалі адкрываць бодні - так у Вялямічах называюць куфры, дзе хаваюць грошы, адзенне, палатно.
«Повинуясь этому, - пісалі вялеміцкія змагары за праўду, - двое из наших крестьян с прискорбием в сердце отозвались: «Ах! Боже наш! Ужели Закон велит, чтобы и наши бодни были отпираемы?..» Из-за этого те крестьяне были посажены Г. Посредником в м. Туров на целую неделю в холодную, на хлеб и воду, признав их ослушниками власти. Да сохранит нас Господь от сего, Извольте видеть, Ваше Превосходительство, как крестьянская беззащитная правда страждет!..»
У тыя пагромныя дні ў некаторых вяляміцкіх гаспадароў забралі кароў, цялушак, коней. Грабілі нават беднякоў, якіх «посетил падеж скота», І рабілі гэта без паліцыі, пры адной Давыд-гарадоцкай адміністрацыі.
Стесненные и крайне обиженные самовольным забором и продажею нашего скота, не получив и доселе никакой помощи от Вашего Превосходительства на прошение об обидах и притеснениях, причиненных нам Давыд-городоцкой Администрацией и ее местной стражей, а также и насчет платежа оброка за землю и прочее, вторично почтительнейше просим Ваше Превосходительство:
а) вникните, Милостивейший наш Отец, в настоящее наше прошение и положите конец нашим обидам и притеснениям;
б) объявите нам посредством Волостного Правления, какой оброк за землю мы должны платить: по инвентарю или по поверочной комиссии. Если по инвентарю, да будет обращено на это внимание Вашего Превосходительства, что земля наша то низменная, то песчаная, не стоит инвентарной ценности, а только оценки поверочной комиссии, добросовестно оценившей её;
в) Старшину, писаря и сельского Велемичского Старосту, как вредных нашему обществу, штрафующих нас и строго телесно наказывающих без разбирательства дела, без закона и совести, удалите от должностей и впредь избрание их представьте обществу на мирской сходке, т. к. они получают от нас жалование, а писарь, кроме возвышенного жалования в количестве 250 рублей, получает и ссыпку озимого и ярового хлеба до 25 бочек;
г) недоимку, причитающуюся нам по 15 руб. на каждого хозяина дома, сделайте распоряжение об отдаче нам;
д) лесных стражников, противных нам, без согласия нашего Велемичского общества не допускать к служению па двору Помещика;
е) настоящее наше прошение благоразсудите разобрать на месте и нам резолюцию объявить...».
Пад пісьмом, якое «сочинено» 11 сакавіка 1868 года, стаяць прозвішчы сялян вёскі Вялемічы, суседняй з ваколіцай Ольпень. Запомнім гэтых смелых змагароў за праўду. Хай іх унукі і праўнукі ўпішуць слаўныя імёны продкаў у свой радавод:
Сяргей Рыгораў Ніканчук,
Пракоп Міхайлаў Слуцкі,
Павел Паўлаў Мамайка,
Цімафей Іванаў Рэкеш,
Іанікій Мацвееў Мароз,
Ахрэм Іванаў Крупец,
Гаўрыла Кірылаў Гушча,
Фёдар Яфрэмаў Пенчук,
Харытон Іванаў Кананчук,
Пётр Харытонаў Кузміч,
Іван Іванаў Аблавушка,
Раман Іванаў Шмат,
Іван Маісееў Давідчук,
Майсей Паўлаў Пішчык,
Фёдар Цімафсеў Шабунька,
Нічыпар Сямёнаў Кругліч,
Ерафей Савін Жлоба,
Іосіф Мішын Раўкач,
Пракоп Мікалаеў Шчэпка,
Павел Пятроў Горбач
Урывак з кнігі Уладзіміра Ліпскага «Я. Праўдзівы аповяд пра твой і мой радавод»
