А. В. Колчак. Океанограф, полярный исследователь, флотоводец
Тут в связи со Стерлитамакским инцидентом некоторые леваки решили начать наступление на дореволюционные заслуги Адмирала (ведь бюст, установленный Ибрагимовым, прославлял Колчака именно как ученого-океанографа и одного из крупнейших полярных исследователей), дескать, и «заслуги его преувеличены», и «известен он только в России» и прочие потоки лжи. И это неудивительно, ведь в отличие от большевистских лидеров, которые до революции только драпали за границу да занимались пораженчеством, у Колчака есть огромный пласт заслуг перед своей страной. В этой статье будет поведано о дореволюционных заслугах Адмирала, также будут разобраны многие коммунячьи мифы про этот период его жизни.
Начнём с полярных исследований. Хулители часто пытаются уверить, что Колчак был «заурядным» полярником, всего-навсего «рядовым участником» экспедиции барона Э.В. Толля 1900–1902 гг. на шхуне «Заря» к предполагаемой Земле Санникова, ничем особенным себя не зарекомендовавшим, а наиболее оголтелые ещё добавляют: «бросившим эту экспедицию на произвол судьбы, что обрекло её на гибель». Но, во-первых, экспедиция Толля была далеко не единственной, а лишь первой вехой полярных исследований будущего адмирала. Во-вторых, в этой экспедиции он был одним из ведущих участников — первым гидрологом и вторым магнитологом. Роль его отмечал сам Толль в своих отчётах, писавший, что молодой лейтенант «любовно предан своей гидрологии». Именем Колчака Толль назвал открытый экспедицией остров у побережья Таймыра (в 1937 г. переименованный в остров Расторгуева и лишь в наше время, в 2005 г. вернувший своё историческое название). Ничего себе «рядовой участник». Географические объекты назывались лишь в честь руководителей экспедиций, а не «рядовых участников» (и даже, желая польстить Колчаку, Толль назвал один из открытых объектов именем его молодой жены — мыс Софьи).
Судьба руководителя экспедиции Э.В. Толля широко известна и многократно описана. Не найдя «Землю Санникова» (основные достижения экспедиции свелись к уточнению очертаний полуострова Таймыр, подробному описанию его побережья и открытию отдельных островов вдоль него, что послужило началом комплексного исследования арктических морей и суши), экспедиция в мае 1902 г. разделилась на три группы: одна из них, во главе с самим Толлем, двинулась исследовать остров Беннета, другая, во главе с А.А. Бялыницким-Бирулей — на остров Новая Сибирь, а третья, во главе с Ф.А. Матисеном и А.В. Колчаком, осталась на шхуне «Заря» (на которой до этого проходила вся экспедиция) у острова Котельный для продолжения исследований на месте, готовая выйти на помощь остальным группам, если они не вернутся в скором времени.
В августе «Заря» вышла на поиски ушедших товарищей, от которых не поступало известий, но не сумела пробиться через льды. В соответствии с инструкцией Толля на этот случай, она вернулась в бухту Тикси на материк. Прибыв в Петербург, Матисен и Колчак отчитались перед Академией наук об экспедиции и предложили организовать специальную спасательную экспедицию на поиски пропавшего Толля (группа Бирули самостоятельно добралась до материка). Спасательную экспедицию, продолжавшуюся 7 месяцев на санях и на вельботе, организовал и возглавил в 1903 г. А.В. Колчак. Она установила вероятное место гибели Толля и его спутников при переходе с острова Беннета на остров Новая Сибирь [1]. Даже советские учёные — исследователи Арктики не предъявляли Колчаку обвинений в гибели Толля. По окончании его экспедиции Русское географическое общество оценило её как «важный географический подвиг» [2].
В 1906 г. Колчак был награждён высшей наградой Императорского Русского географического общества — Константиновской золотой медалью. В постановлении о награждении говорилось:
Совет Императорского Русского географического общества в заседании 30 января с. г. присудил действительному члену общества лейтенанту Александру Васильевичу Колчаку за участие в экспедиции барона Э.В. Толля и за путешествие на остров Беннета, составляющее важный географический подвиг, совершение которого было сопряжено с большими трудностями и опасностью для жизни, — свою высшую награду — Константиновскую медаль [3].
Также он был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени.
Но и на этом полярная и связанная с ней научная деятельность Колчака не закончились. В 1909 г. он опубликовал по итогам экспедиции фундаментальную научную монографию «Лёд Карского и Сибирского морей» [4]. В ней морской офицер, в частности, открыл эллипсоидную траекторию дрейфа арктических льдов. Научный авторитет Колчака был столь высок, что он в порядке исключения, не имея сам академического образования, приглашался читать лекции в Морской академии в 1908–1909 гг. [5].
В том же 1909 году капитан второго ранга А.В. Колчак стал одним из организаторов и руководителей Гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана на ледоколах «Таймыр» и «Вайгач», в качестве командира ледокола «Вайгач». План экспедиции и проект самих ледоколов (по типу знаменитого нансеновского «Фрама», но со стальным корпусом) были разработаны совместно им и Ф.А. Матисеном, но в разгар подготовительных работ в 1910 г. Колчак был отозван в Петербург в Морской генеральный штаб. Арктическими исследованиями он продолжал интересоваться и позже, уже в бытность Верховным правителем в Омске, учредив для этого специальный Комитет по исследованию Северного морского пути.
Такой вот «заурядный» полярник. Характерно, что в советское время по идеологическим причинам замалчивалась не только роль А.В. Колчака в полярных исследованиях, но и крупнейшая в истории России полярная экспедиция капитана второго ранга (впоследствии контр-адмирала) Б.А. Вилькицкого 1913–1915 гг., впервые проложившая Северный морской путь и совершившая последнее в истории великое географическое открытие — архипелага Земля Императора Николая II [6], в советское время переименованного в архипелаг Северная Земля. Причина проста: в годы Гражданской войны Вилькицкий служил у белых, возглавляя флотилию Северного Ледовитого океана при Северной армии генерала Е.К. Миллера, вместе с которой эмигрировал. Если бы не это, имя Вилькицкого красовалось бы в советских учебниках географии рядом с именами Беринга, Крузенштерна, Беллинсгаузена и Невельского. А чтобы как-то заполнить «вакуум» в отношении русских полярных путешественников, в СССР часто упоминалась лишь неудачная экспедиция к Северному полюсу лейтенанта Г.Я. Седова, имевшая гораздо более скромные результаты, но опять же по простой причине: Седову «посчастливилось» погибнуть ещё до революции.
Не менее нелепы и попытки дискредитировать деятельность Колчака как флотоводца и военно-морского деятеля. Первая сплетня на этот счёт связана с его участием в обороне Порт-Артура в русско-японской войне 1904–1905 гг.: якобы «держался поближе к берегу», погибший вице-адмирал С.О. Макаров ему «не доверял», а некоторые «обличители» договариваются и до того, будто он «добровольно сдался в плен японцам». Насчёт того, «доверял» или «не доверял» маститый адмирал молодому лейтенанту, никаких сведений не имеется — в общем-то это был не его уровень, слишком скромное место в служебной военной иерархии занимал ещё молодой Колчак. На войну он поехал добровольцем, не успев ещё вернуться в Петербург после своей второй, спасательной экспедиции. Как известно, в ходе обороны Порт-Артура Колчак командовал миноносцем «Сердитый» Тихоокеанской эскадры (и довольно успешно — считается, что именно на поставленной его экипажем мине подорвался японский крейсер «Такасаго» [7]), а затем береговой батареей.
Причина перевода Колчака на берег была, однако, вовсе не в «трусости» — осаждённый Порт-Артур простреливался с моря и с суши, и служба на берегу была не менее опасной — а в жестоком ревматизме, заработанном им в полярных плаваниях, который «скрутил» его в Порт-Артуре [8].
За боевые заслуги в обороне Порт-Артура Колчак был по окончании войны награждён одной из самых почётных военных наград Российской Империи — золотым оружием с надписью «За храбрость» с формулировкой «За отличия в делах против неприятеля в Порт-Артуре» [9], а также орденами Св. Станислава 2-й степени с мечами и Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». Разумеется, в этой войне он был ещё лишь одним из младших командиров, но, во всяком случае, прошёл её с достоинством.
Что же касается нелепой сплетни о «добровольной сдаче в плен», то она характеризует лишь дремучее невежество её сочинителей: Колчак попал в плен вместе со всем гарнизоном осаждённого Порт-Артура после его капитуляции 20 декабря 1904 г., за которую впоследствии судили военным судом командовавшего обороной генерала А.М. Стесселя и его ближайших сотрудников, но уж никак не Колчака и других младших офицеров, не нёсших никакой ответственности за это [10].
Злопыхателями совершенно игнорируется и такая важная сторона деятельности Колчака, как участие в возрождении и модернизации русского флота после русско-японской войны, прежде всего на службе в Морском генеральном штабе, одним из инициаторов создания которого в 1906 г. он был [11], возглавляя сложившийся в Петербурге после войны кружок офицеров. Колчак стал одним из авторов программы перевооружения и модернизации русского флота, которую активно «пробивал», будучи назначен экспертом комиссии по государственной обороне Государственной думы [12].
По сути, в основу этой программы, в целом (хоть и с коррективами) принятой в дальнейшем Морским министерством, легла программная статья Колчака «Какой нужен России флот», опубликованная в 6-м и 7-м номерах «Морского сборника» за 1908 г. (а ранее четырежды прочитанная им в разных офицерских собраниях в виде доклада), в которой он выступал поборником современного океанского стратегического флота, в противовес сторонникам оборонительного флота вспомогательного значения для «сухопутной» державы. Вернувшись в 1910 г. в Морской генеральный штаб, он непосредственно участвовал в разработке новой судостроительной программы, благодаря которой русский флот вскоре стал оснащаться новейшими судами, построенными и оборудованными по последнему слову техники — линкорами-дредноутами типа «Севастополь», эсминцами с паротурбинным двигателем типа «Новик», подводными лодками типа «Барс» и другими боевыми кораблями [13].
Депутат Государственной думы Н. Савич, сталкивавшийся с Колчаком по его работе в комиссии государственной обороны, в своих воспоминаниях отмечал в нём «волю, настойчивость в достижении цели, умение распоряжаться, приказывать, вести за собой других, брать на себя ответственность» и отмечал, что «товарищи по штабу окружали его исключительным уважением, я бы сказал даже, преклонением; его начальство относилось к нему с особым доверием... Колчак... вкладывал в создание морской силы всю свою душу, всего себя целиком, был в этом вопросе фанатиком» [14]. Накануне же Первой мировой войны Колчак в качестве флаг-капитана Балтийского флота по оперативной части (аналог современного начальника оперативного отдела штаба флота) непосредственно участвовал в его подготовке к войне.
Больше всего фальсификаций на военно-морскую тему, связанную с Колчаком, приходится на Первую мировую войну, и это вполне понятно. Для Колчака эта война стала буквально звёздным часом, за два года он сделал головокружительную карьеру — от старшего штабного офицера в чине капитана первого ранга до командующего Черноморским флотом (с июня 1916 г.) в чине вице-адмирала, став самым молодым (в 42 года) из командующих флотами воюющих держав.
Возглавляя с 1915 г. минную дивизию Балтийского флота, он провёл ряд смелых операций по минированию немецких позиций, как правило, лично их возглавляя. Дивизия Колчака выставила сотни мин в тылу у немцев. В оборонительных операциях Балтийского флота эти действия имели большой эффект: так, после одной только операции по минированию Виндавы (ныне Вентспилс) подорвались на минах немецкий крейсер и несколько эсминцев [15]. Кроме того, минная дивизия Колчака успешно содействовала частям сухопутной 12-й армии в обороне Моонзундского архипелага; в ходе этой операции он лично возглавил морской десант против немцев на побережье Рижского залива [16].
Да, были в его деятельности и неудачи, но в целом она получила исключительно высокую оценку со стороны высшего командования, обеспечив ему головокружительный карьерный взлёт: в течение одного 1916 года Колчак был произведён сначала в контр-адмиралы, затем в вице-адмиралы и назначен командующим флотом в обход старшинства целого ряда адмиралов. За минные дела на Балтике он был награждён одной из высших русских боевых наград — орденом Св. Георгия Победоносца 4-й степени и орденом Св. Владимира 3-й степени с мечами. В приказе о награждении орденом Св. Георгия (которым он был награждён в ноябре 1915 г. телефонограммой за личной подписью Императора) было сказано:
За выдающуюся боевую деятельность... в течение настоящей войны, выразившуюся в разработке планов боевых операций, выполненных флотом Балтийского моря, а также за выказанные подвиги мужества и храбрости при действиях флота в Балтийском море, у берегов Германии в Рижском заливе [17].
Казалось бы, всё предельно ясно. И уж если бы не широкая известность Колчака как специалиста-минёра, проникшая далеко за пределы России, вряд ли американцы пригласили бы его в 1917 году читать лекции своим курсантам военно-морской академии по минному делу [18]. Более того, по воспоминаниям капитана корпуса корабельных инженеров Вохановского, именно благодаря инициативе Колчака в годы войны на Балтийском флоте было ускорено строительство подводных лодок [19].
Но особенно часто коммунисты пытаются принизить — и более того, изобразить неудачной — деятельность Колчака на посту командующего Черноморским флотом, на которую он был назначен в июне 1916 года (высказываниями на этот счёт «отметились», в частности, А. Широкорад, Г. Рыжонок и некоторые другие публицисты «красной» окраски). Дескать, ни одного крупного корабля не потопил, блокаду Босфора не обеспечил, в то время как сам потерял флагманский линкор «Императрица Мария». Высказывания эти содержат откровенную ложь и подтасовки.
Именно в период командования флотом Колчака к осени 1916 г. была установлена полная блокада Босфора русским флотом, Россия добилась абсолютного господства на Чёрном море [20], и лишь после отставки Колчака летом и осенью 1917 года, в обстановке революционного развала страны, немцы и турки стали осмеливаться вновь прорываться через Босфор в Чёрное море [21]. Колчак не просто завершил начатое его предшественником минирование Босфора, но буквально завалил его минами [22] (всего было выставлено более 2 тыс. мин). При нём на Черноморском флоте начал впервые формироваться авиационный отряд. За время деятельности на посту командующего Черноморским флотом Колчак был награждён орденами Св. Анны 1-й степени с мечами и Св. Станислава 1-й степени с мечами. Произошедшая в феврале–марте 1917 года революция застала его в разгар подготовки планировавшейся русской Ставкой десантной операции на побережье Босфора с целью совместного (силами армии и флота) удара на Стамбул (намеченной как раз на весну 1917 года, но революция и начавшиеся с ней проблемы похоронили эти планы) [23].
По поводу заявлений на тему «не потопил ни одного крупного корабля» можно заметить, что в Первую мировую войну на русском военно-морском театре — как на Балтийском, так и на Чёрном морях — вообще не было крупных морских сражений: на Балтике — ввиду превосходства немецкого флота, против которого русский флот был вынужден вести оборонительные действия, на Чёрном море — наоборот, по причине превосходства русского флота, вынуждавшего к оборонительным действиям противника, уклонявшегося от сражений с нашим флотом.
Что касается гибели линкора «Императрица Мария», затонувшего в октябре 1916 г. в результате взрыва порохового погреба, то расследовавшая его причины комиссия хотя так и не пришла к единому мнению (несчастный случай или вражеская диверсия), но ни в коей мере не винила в произошедшем командующего. Вопреки встречающимся в СМИ сплетням о том, что Николай II якобы «не успел отдать под суд Колчака, когда произошла революция», на самом деле Император сообщил адмиралу, что «не видит никакой его вины в гибели “Императрицы Марии”, относится к нему по-прежнему и повелевает спокойно продолжать командование» [24].
Наконец, предоставим слово лучшим экспертам в данном вопросе — тогдашним русским адмиралам, современникам Колчака. Вот как оценивал его деятельность на Балтике контр-адмирал М.И. Смирнов:
Можно сказать, что история деятельности Колчака в Балтийском море есть история этого флота во время войны. Каждое боевое предприятие совершалось по планам, им разработанным, в каждую операцию он вкладывал свою душу, каждый офицер и матрос знал, что его ведёт Колчак к успехам [25].
Говоря о деятельности его на посту командующего Черноморским флотом, Смирнов называет Колчака «наиболее энергичным и активным адмиралом русского флота» и свидетельствует:
В течение трёх месяцев нами было поставлено более 2000 мин. Результат превзошёл самые смелые ожидания. Неприятель потерял на наших минах 6 подводных лодок, и с середины ноября 1916 года до конца командования флотом адмиралом Колчаком ни одна подводная лодка, ни один неприятельский военный корабль, ни один пароход не выходил из Босфора в море. Подвоз угля в Константинополь из единственного турецкого угольного порта Зунгулдак, расположенного на берегу Чёрного моря, прекратился, и Турецкая империя начала чувствовать угольный голод... Потери наших транспортов за всё время командования адмиралом Колчаком состояли в одном пароходе [26].
Далее приводится подборка цитат:
Оценка боевой деятельности адмирала Колчака дана нашими противниками немцами...: “Колчак был молодой и энергичный вождь, сделавший себе имя в Балтийском море. С его назначением деятельность русских миноносцев ещё усилилась... Подвоз угля был крайне затруднён. Угольный голод (в Турции) всё более давил. Флот [немецко-турецкий. — прим. ред.] был принуждён прекратить операции... Постановка русскими морскими силами мин перед Босфором производилась мастерски... Можно было только удивляться ловкости и уверенности, с которыми русские сами избегали своих собственных раньше поставленных мин... Пришлось сократить железнодорожное движение, освещение городов, даже выделку снарядов. При таких безнадёжных для Турции обстоятельствах начался 1917 год. К лету деятельность русского флота стала заметно ослабевать. Колчак ушёл. Россия явно выходила из строя союзников, её флот умирал. Революция и большевистский переворот его добили” [27].
И заключает от себя:
Его правилом, как активного военного моряка, было нападать на врага, но он всегда умел взвешивать шансы успеха. В войне на море ему неизменно сопутствовало военное счастье, и операции, которые он вёл, всегда были успешны. Не случись революции, Колчак водрузил бы русский флаг на Босфоре [28].
Скептики могут сказать: конечно, ведь Смирнов был другом и ближайшим соратником Колчака (флаг-капитаном его штаба, затем начальником штаба, а в годы Гражданской войны — морским министром его правительства), вот и «обелял» его. Однако мнение Смирнова подтверждает контр-адмирал А.Д. Бубнов, служивший в тот период в Военно-морском управлении Ставки Верховного главнокомандующего:
Начиная с вступления адмирала А.В. Колчака в командование флотом до июня месяца 1917 года, когда он это командование покинул, ни одно неприятельское судно больше не появлялось на Чёрном море: весь турецко-германский флот, вернее его остатки, был “закупорен” в Босфоре. С тех пор никто больше не тревожил наших берегов, и нарекания на Черноморский флот прекратились. Установленное вследствие этого полное господство нашего флота на Чёрном море открывало и обеспечивало широкую возможность крупных наступательных операций... Всё это показывает, сколь правильны были оперативные требования, которые верховное командование предъявляло Черноморскому флоту, и сколь целесообразны были решения о смене адмирала А.А. Эбергардта и назначении адмирала А.В. Колчака на его место. Для историка же это может послужить отличным примером влияния личности начальника на войне [29].
А вот что писал вице-адмирал Д.В. Ненюков:
В Чёрном море вступление в командование адмирала Колчака вызвало громадное оживление. Энергичный адмирал, которого сразу прозвали железным за его неутомимость, заставил всех кипеть, как в котле [30].
Предоставим также слово контр-адмиралу В.К. Пилкину, написавшему в эмиграции очерк «Два адмирала» о самых популярных русских адмиралах Первой мировой войны — А.В. Колчаке и М.К. Бахиреве:
В наружности его было что-то орлиное... взгляд был орлиный. Выражение лица было суровое. При этом неожиданно, удивительно приятная, мягкая весёлая улыбка. Колчак был воином... Он не был спокойным и хладнокровным, как Бахирев. Большой недостаток в военном человеке. Но у него были качества, которых не было у Бахирева: была инициатива, была смелость замысла. Колчаком был задуман и приведён в исполнение ряд смелых и опасных операций, в которых он принимал почти всегда личное непосредственное участие. Немцы не хотели верить, что русские моряки на старых калошах — судах, принимавших участие еще в японской войне, современники которых у немцев давно уже стояли блокшивами в их портах, если не были разобраны — осмеливались в зимние ночи, пробиваясь через лёд, выходить в море и под самыми неприятельскими берегами, на немецких путях сообщения ставить мины, на которых один за другим взрывались суда неприятеля. Во всех этих походах Колчак обнаруживал упорство и настойчивость в достижении поставленной цели... Доблесть Колчака не нуждалась в рекламе. Волна недаром выносила Колчака всё выше и выше, сперва командующим Черноморским флотом, потом Верховным правителем [31].
И даже контр-адмирал С.Н. Тимирёв, муж возлюбленной Колчака Анны Тимирёвой, служивший с ним на Балтийском флоте, признавал, что Колчак «обладал изумительной способностью составлять самые неожиданные и всегда остроумные, а подчас и гениальные планы операций» [32].
Наконец, предоставим слово противнику — немецкому контр-адмиралу:
Постановка минных заграждений у Босфора и Варны русскими морскими силами летом и осенью 1916 г. явилась операцией во всех отношениях замечательной. По приблизительному подсчёту ими было поставлено от 1800 до 2000 мин заграждения. Для выполнения этого задания они пользовались многими ночами, потому что лишь ночью им можно было приближаться к берегу. Их линии заграждений тянулись до самого очертания побережья вплотную к берегу и новые ставились так близко от прежде поставленных, что ловкость, отчётливость и уверенность, с которой русские избегали своих же, на малую глубину ранее поставленных мин, поистине достойна удивления [33].
Что, неужели свидетельства пяти заслуженных русских и одного немецкого адмиралов, профессионалов крупного калибра и современников Колчака, менее достоверны, чем сплетни сегодняшних досужих леваков? И неужели брошенный муж Тимирёв, чья жена ушла от него в дальнейшем к Колчаку, имел больше оснований высоко оценивать его, чем они?
Некоторые ещё добавляют: «бросил флот в тяжёлой ситуации и сбежал в Америку». Опять абсолютная ложь.
После Февральской революции Колчак прилагал все усилия для сохранения дисциплины на Черноморском флоте, и ему это до поры удавалось в силу авторитета, которым он пользовался у команд (тот же Балтийский флот вышел из повиновения в самом начале революции, когда в результате матросских самосудов были убиты сотни офицеров во главе с командующим флотом вице-адмиралом А.И. Непениным). Но охватившее всю армию после Февраля и пресловутого «приказа №1», уничтожившего традиционные понятия о воинской дисциплине, разложение постепенно проникло и сюда вместе с большевистскими агитаторами. 6 июня 1917 года в ответ на требование взбунтовавшихся матросов сдать личное оружие всем офицерам Колчак отказался это сделать и выбросил своё наградное золотое оружие в море (в дальнейшем его саблю выловили водолазы и вручили ему с надписью «Рыцарю чести адмиралу Колчаку»), после чего отказался от командования флотом [34].
В США же он не «сбежал», а был направлен премьером Временного правительства А.Ф. Керенским во главе специальной военно-морской миссии для переговоров по вопросу о планировавшейся совместной операции в Дарданеллах [35]. Эти события широко известны и многократно описаны мемуаристами и историками.
Кстати, раз уж мы тут говорим о красных мифах, следует упомянуть одну очень расхожую байку о том, что Колчак якобы был «наркоманом-кокаинистом» (в другом варианте — «морфинистом»). Первоисточником этой байки был глава французской военной миссии при правительстве адмирала генерал М. Жанен, находившийся с ним в натянутых отношениях, а затем санкционировавший выдачу адмирала чехами повстанцам в Иркутске в январе 1920 года в нарушение данного ранее слова офицера и гарантий безопасности. Своё подозрение о пристрастии адмирала к наркотикам он высказал лишь как предположение, основанное на личной неприязни (которая была взаимной). Ни у одного из других — включая более приближённых — соратников и близких А.В. Колчака ни в мемуарах и дневниках, ни в переписке ничего подобного не встречается. Но советская пропаганда с удовольствием использовала эту байку Жанена, откуда она перекочевала в исторические романы отдельных писателей, а затем и в арсенал современных певцов большевизма.
Что же касается морального облика и поведения адмирала на посту Верховного правителя в годы Гражданской войны, то его министр труда Л.И. Шумиловский (между прочим, социал-демократ — меньшевик), расстрелянный большевиками, даже на суде имел мужество сказать:
Я считал его безукоризненно честным человеком. И ни одного факта, который бы разбил мою веру в него, за весь последующий период мне не удалось узнать [36].
Располагая золотым запасом Империи, он не позволял ни себе, ни другим расходовать из него ни копейки на личные нужды [37]. Между прочим, министру финансов Л.В. фон Гойеру он поставил условием назначения на должность выход из состава правления Русско-Азиатского банка, поскольку считал государственную службу несовместимой с коммерческой.
Сноски
[1] — Зырянов П.Н. Адмирал Колчак, Верховный правитель России. М., 2012. С. 149.
[2] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 11.
[3] — Зырянов П.Н. Указ. соч. С. 96–97.
[4] — Колчак А.В. Лёд Карского и Сибирского морей // Записки Императорской Академии наук. Серия 8. Физ.-мат. отдел. 1909. Т. 26. №1.
[5] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 12.
[6] — Там же. С. 12-13.
[7] — Краснов В.Г. Колчак. И жизнь, и смерть за Россию. М., 2000. С. 106.
[8] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 14.
[9] — Зырянов П.Н. Указ. соч. С. 171.
[10] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 14.
[11] — Плотников И.Ф. А.В. Колчак: жизнь и деятельность. Ростов н/Д., 1998. С. 40.
[12] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 15.
[13] — Там же.
[14] — Савич Н. Три встречи (А.В. Колчак и Государственная дума) // Архив русской революции / Под ред. И.В. Гессена. Кн. 5. Т. 10. М., 1991. С. 170–171.
[15] — Плотников И.Ф. Указ. соч. С. 61–62.
[16] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 16.
[17] — Белый генералитет на Востоке России в годы Гражданской войны: биографический справочник / Сост.: И.В. Купцов, А.М. Буяков, В.Л. Юшко. М., 2011.
[18] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 17.
[19] — Военный сборник общества ревнителей военных знаний. Белград, 1924. Кн. 5. С. 331.
[20] — Айрапетов О.Р. Участие Российской Империи в Первой мировой войне. Т. 3. М., 2015.
[21] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 17.
[22] — Козлов Д.Ю., Подсобляев Е.Ф., Грибовский В.Ю. «Должен признать... что к делу развития морской силы Колчак имел громадное влияние»: К вопросу об эффективности управления силами флота вице-адмиралом А.В. Колчаком // Военно-исторический журнал. 2006. №2. С. 28—36.
[23] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 18.
[24] — Зырянов П.Н. Указ. соч. С. 270–280.
[25] — Смирнов М.И. Адмирал А.В. Колчак. Париж, 1930. С. 22–23.
[26][27][28] — Смирнов М.И. Указ. соч. С. 23, 29, 38, 59–60.
[29] — Бубнов А.Д. В царской Ставке. Нью-Йорк, 1955. С. 232.
[30] — ГАРФ (Государственный архив Российской Федерации). Ф. 5881. Оп. 2. Д. 533. Л. 72
[31] — Пилкин В.К. Два адмирала // Пилкин В.К. В белой борьбе на Северо-Западе. Дневник 1918–1920 гг. С. 482, 494–495.
[32] — Кручинин А.С. Адмирал Колчак: жизнь, подвиг, память. М., 2010. С. 67.
[33] — Военный сборник общества ревнителей военных знаний. Кн. 5. С. 331.
[34] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 23.
[35] — Там же.
[36] — Процесс над колчаковскими министрами: май 1920 г. Сборник документов / Под ред. В.И. Шишкина. М., 2003. С. 113
[37] — Хандорин В. Г. Мифы и факты о Верховном правителе России. М., 2019. С. 28.
