КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #1

Китай в условиях глобализации

В очередной виток эпохи глобализации огромный Азиатский мир вступил с набирающим силу Коммунистическим Китаем, утверждающим повсеместно свои национальные интересы. Активное продвижение Китая в сфере науки и техники, значительное увеличение китайской экономики, распространение в мире китайского языка и китайской культуры – всё это ведёт к проекции китайских цивилизационных ценностей на мировой политико-культурный ландшафт, бросая дерзкий вызов американскому проекту глобализации. Являясь одной из самых древних мировых очагов культуры, обладая мощными династическими традициями, Китайская цивилизация предлагает собственный набор институциональных элементов, выражающихся в ценностных критериях и оценках деятельности институтов власти, мифологии и философских основах политической теории, символичности и традиционной обусловленности национальных политических систем. Полное или частичное влияние вариативного набора культурных паттернов представляет собой мягкую экспансию («Soft Power»), политику, направленную на расчистку и насаждение своей политической культуры и ценностей на рыхлом, стагнирующем, богатом экономическими ресурсами иноземном политико-культурном пространстве.

Несколько тысячелетий Китай, будучи единственной великой державой и гегемоном-империей в своём регионе, выстраивал отношения с Миром на традиционной для античного мышления парадигме «варварство–цивилизованность». Имея представление о собственном влиянии на огромном культурном пространстве, состоявшееся китайское государство не желало проводить чрезмерную экспансионистскую политику, полагая вовлечение в политическую орбиту и просвещение далёких варварских племён делом затратным и малоэффективным, тем самым замыкаясь на собственных внутренних проблемах и переживая циклические пертурбации смены династий. Сложившиеся цивилизационно-культурные установки китайцев основывались на китайской философии, предполагающей единство мирового и космического процесса изменений и превращений, что отражало содержание всего бытия. В Китае, как и в странах с сильной конфуцианской культурой, сложилось этическое понимание природы государства, а политике отводилось место управления и администрирования. Подчинение личности интересам коллектива, проекция семейно-патриархальных устоев на систему общественно-государственных отношений, иерархическая подчинённость правящих и управляемых, родителей и детей, старшего и младшего – вот характерные ценностные установки и этические ориентиры китайской цивилизационной модели понимания политического и общественного устроения.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #2

XX век окончательно сломил и уничтожил имперский государственный аппарат, сковывающий и усмиряющий Китай. Высвободившаяся разрушительная сила партикулярных амбиций провинциальных военно-политических деятелей способствовала повороту китайцев к достижениям Западного мира, культивирующего научно-технологическую, культурную и политическую модернизацию. Тем не менее, заметна кардинально иная система традиций и политических координат, отсутствие явных элементов демократизма в истории государственного управления Китая, отсутствие философско-культурной платформы личного выбора и политического влияния свободного гражданина при безусловной доминанте общественного авторитета правящего бюрократа. Эпоха всеобщих политических и социальных движений нивелировала лучшие добродетели политика и традиционные признаваемые идеалом морали источники китайской легитимности, выдвинув на сцену количественные свойства, присущие массовым политическим процессам модернизирующегося государства.

Пробуждение и метаморфозы гиганта не прошли бесследно для всего азиатского региона – к началу XXI века на руинах прежнего биполярного мира с неизменным для Холодной войны антагонизмом Востока и Запада материковый Китай остался единственной глобальной державой, сохранившей для своих целей элементы коммунистической доктрины во внешней и внутренней парадигме развития. Национальные интересы и внешнеполитическая стратегия КНР сохраняют причудливый синтез антизападной, антиевропейской риторики, мимикрирующей под политику «равноправных отношений» с младшими партнёрами. КНР характерна стратегическая инициатива, нацеленная на экономическое сдавливание и неоколониальное поглощение национальных активов стран Третьего мира, ресурсная эксплуатация и экономическое доминирование в разнообразных регионах, оставленных Европой после процессов деколонизации или распада Советского Союза, активное промышленное и технологическое «паразитирование» на глобальных индустриальных державах, обеспечивающих рост мировой экономики. Декларируемые приоритеты внешней культурной политики КНР – устранение предубеждения к Китаю и создание положительного имиджа, в том числе укрепление культурного взаимодействия и сотрудничества, а также предложение миру альтернативных культурных ценностей, – лишь маскируют глобальную экспансию и направлены на подкрепление тщеславных устремлений «красного императора» в Пекине на мировой гегемонизм.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #3

Глобальная внешнеполитическая инициатива КНР

Пройдя путь экономической модернизации и интеграции в мировую экономику и политику, КНР приступила к стратегии развития, приоритетами в которой выступили сохранение суверенитета КНР над занимаемой территорией и увеличения экономико-ресурсного потенциала. Дэн Сяопин отступил от прежней идеологизации внешней политики, склонившись к постепенной модернизации Китая, и запустил политику открытости. Тридцать лет воздержания от активного участия в мировой политики и укрепление экономических связей с глобальными игроками позволили КНР нарастить экономическую мощь.

После смены поколений китайских руководителей и прихода к власти в Народной Республике Си Цзиньпиня были подтверждены прежние приоритеты: многополярность, экономическая глобализация, мир и развитие, продвижение идеи реформирования международной системы, стабилизация и развитие Азиатско-Тихоокеанского региона. Начало своего правления Си Цзиньпинь увенчал лозунгом воплощения «Китайской мечты», движение через диалог к единству и достижение «связующей дружбы» между Китаем и другими нациями. КНР во внешней политике, согласно этой концепции, стремится к сохранению международного мира, стабильности, развития и процветания всех государств, взаимному выигрышу и благоприятному окружения для государства. Под руководством председателя Си Китай перешёл от стадии «достижения экономического благополучия», перейдя к этапу «завоевания лидерских позиций», отказавшись от внешнеполитической пассивности. Это выразилось, прежде всего, в увеличении военного присутствия в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях (проект «Цепи жемчуга»), предъявлении территориальных претензий ко всем соседним государствам региона. Другое направление – глобальные экономические проекты разнонаправленного действия (Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Банк развития БРИКС, инициатива «Один пояс, один путь», выход на африканский континент). КНР действует очень осторожно, не спеша привлекать к себе интерес со стороны Запада, балансируя свои военные интересы различными экономическими инициативами. Тем не менее, Коммунистический Китай не смог избежать прямой торговой конфронтации с США.

По мнению Председателя КНР, национальные интересы Китая нацелены на создание более «равного и справедливого миропорядка», сохранение контроля КНР над Тибетом, Синьцзяном, Тайванем, спорными территориями в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях при улучшении отношений со всем ключевыми мировыми партнёрами. Тем не менее, оппоненты «националистов» (поддерживающие сохранение курса Дэна Сяопина, реалистично настроенные политики и партийные руководители) полагают, что напористость Китая во внешней политике может привлечь преждевременное внимание со стороны США и завершиться крахом недостаточно могучей КНР по аналогии с СССР. Именно для достойного отпора неизбежного противостояния с Западом в будущем материковый Китай нацелен заручиться поддержкой как можно большего числа стран, предпочитая добиться мирового значения и всеобщего признания через подчинение половины мира для прямого навязывания своей воли оставшимся государствам.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #4

Среди основных национальных интересов КНР во внешней политике, заданных в условиях перехода страны к воплощению этапа завоевания лидерских позиций, следует выделить:

— Соответствующая возросшей национальной мощи страны активная внешняя политика;

— Комбинация военно-политических и экономических мер, направленных на завоевание позиций в азиатском регионе и приобретение союзников;

— Расширение присутствия КНР как в виде экономических проектов, так и военных баз и миротворческих контингентов, повышение престижа КНР как активного участника мировой политики;

— Приобретение опыта строительства институтов и разноформатных партнёрств через создание Банка БРИКС, АБИИ, ЭПШП;

— Установление прочных партнёрских связей со странами, пролегающими по маршруту «Шёлкового пути» (Центральная, Южная, Юго-Восточная Азия), при использовании экспорта избыточных строительных мощностей;

— Выход на новую платформу отношений с США, отказ от чистого экономического примата в отношениях, выработка стратегии действий во время ограниченно конфронтации с США при отсутствии потерь торговому обороту.

Таким образом, «пробудившийся» Коммунистический Китай не намерен снижать свои аппетиты, прибегая кроме традиционных методов внешнеполитической репрезентации и международного сотрудничества к комплексным квазигосударственным инструментам влияния на страны своего региона и глобальных геополитических акторов. Расширение экономического и военного присутствия в Африке, осторожное продвижение стратегических баз в целях достижения контроля над основными мировыми маршрутами поставок энергоресурсов – жизненно важного топлива для гигантской китайской экономики – обуславливает постепенный выход Китая из тени и обозначения своего присутствия. Потеряв европейские гарантии защиты, и оставшись один на один с коммунистическим гигантом, слабые и коррумпированные африканские государства не могут отстаивать свои интересы, становясь жертвами непомерных амбиций товарищей из Пекина. Встраиваясь в инфраструктурные, энергетические и экономические проекты, китайские бизнесмены проводят в жизнь внешнеполитические планы, выношенные в недрах Чжуннаньхая, в том числе изменяя национально-этнический состав населения на локальном уровне при помощи активного экспорта за рубеж китайской рабочей силы. Большую роль в системе поддержки национальных интересов КНР играет землячество, диаспора, китайские образовательные и научные кадры – хуацяо, которые призваны сохранить встроенный в Западный ландшафт Китай и проводить поддержку действий китайского правительства в глазах западной общественности, подпитывая и возобновляя, в том числе, научный, кадровый, культурный потенциала КНР.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #5

Pax Sinica – коммунистическая мечта в обёртке «многополярного мира»

Многополярный мир – геополитическая концепция, предполагающая отход от биполярного или однополярного мышления в системе международных отношений, устанавливающая приоритет полицентричных источников мировой безопасности и политической власти нескольких взаимной признаваемых центров силы. Теория многополюсности не предполагает прямого или скрытого вмешательства во внутренние дела других независимых и суверенных держав, тем самым разграничивая зоны международной ответственности, и обеспечивая мировую стабильность, чего с трудом удаётся добиться в системе единого политического, экономического и культурного мирового гегемонизма. Испытывая неудовольствие от «несправедливо» сложившейся системы международных отношений после распада геополитического дуализма Запада (США) и Востока (СССР), многие международные организации и клубы развивающихся стран (например, БРИКС) выбрали доктрину устройства полицентричного мира в качестве своей программной цели. Ряд глобальных вызовов, последовавших после складывания классической однополярной системы (теракт 11 сентября 2001 г., мировой финансовый кризис 2008 г., Украинский кризис и системная дезинтеграция Ближнего Востока), всё больше свидетельствуют о структурных проблемах Pax Americana, решение которых развивающиеся страны находят в новом «более справедливом» мировом переустройстве, балансировке и настройке глобальных политических центров.

Китайская стратегия сдерживания от проявления политической активности на международной арене исчерпала свою актуальность к 2010-ым годам, уступив место новой доктрине выдвижения КНР в качестве лидера, решающего глобальные политические и экономические проблемы. Искусно встраиваясь в миротворческие и гуманитарные проекты, Коммунистический Китай увеличивает своё присутствие в различных регионах мира, пока что удовлетворяясь ультимативной Soft Power – экономической, культурной и военно-технологической экспансией. Тем не менее, укрепляющиеся полюсы альтернативной конфигурации мировой геополитической системы сталкиваются с рядом проблем в своей честолюбивой претензии на увеличение собственной значимости. Среди них значатся и сохранение экономического и военно-политического лидерства за США, и нерешённые в политико-экономической плоскости вопросы сотрудничества и взаимодействия между противостоящим евроатлантическому блоку акторам, и сложная для форсированного переустройства архитектура системы мировой безопасности.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #6

Кардинальная трансформация Ближнего Востока в 2014-2015 годах посеяла страх среди партноменклатуры КНР. Обладая крупными провинциями (Синьцзян-Уйгурский АР, Тибетский АР) с нелояльными пекинскому правительству этносами, и особенно национальными исламскими меньшинствами, коммунисты приступили к радикальному решению своей «исламской» проблемы единственно известным им способом подавления в зародыше массового недовольства – беспощадные репрессии и устройство трудовых и «исправительных» лагерей. В 2017 году на северо-западе страны началось строительство гигантской сети лагерей, в которых были помещены миллионы коренных уйгуров, казахов, киргизов и узбеков. Лицемерно называя лагеря «центрами профессиональной подготовки», коммунисты устраивают массовую идеологическую и политическую обработку заключённых, прибегая к широкому спектру уже традиционных для них инструментов, включая пытки и создание невыносимых условий проживания. Уйгуров поражают в гражданских правах, жёстко ограничивают свободу перемещения, устанавливают религиозные ограничения, фактически ставящие ислам вне закона. Тотальная система слежки и доносительства, перемещение в приюты детей подозрительных граждан, переполненные неблагонадёжными тюрьмы, экономическая дискредитация коренных народов Синьцзяна, резкие и насильственные изменения этнической картины региона – всё это свидетельствуют о лживых целях, объясняющих развёрнутый маховик репрессий и перекодирования региона борьбой с исламистским влиянием. Нанесённый урон местной культуре и чистка среди интеллигенции и культурных и религиозных лидеров – всё свидетельствует о выбранном коммунистами курсе на создание гомогенного китайского государства с доминирующим ханьским суперэтносом во всех регионах страны без исключения.

Тибет испытывает аналогичное давление, культурную китаизацию и демографическую политику замещения местного населения лояльными гражданами. Опасаясь международной реакции и последующими за ней санкциями, китайцы реализуют постепенные, поэтапные инфраструктурные и культурные проекты, предполагающие переориентацию Тибета с профиля религиозно-духовного буддистского центра на туристическое направление с расширением потенциала от массового внутреннего туризма до создания «уникального в мировом масштабе туристического аттракциона». Полное закрытие для иностранцев религиозных буддистских городов и их «реставрация», вытеснение местных из ряда экономических ниш, варварское уничтожение тибетской культурной среды и полное её перекодирование на «универсальный» и «практичный» общекитайский манер – партийные бонзы ни перед чем не остановятся для подавления даже намёка на антипатию к Пекину.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #7

Зачистка собственного пространства от нежелательных элементов – не единственная стратегия материкового Правительства по закреплению вектора на расширение «Китайского мира». Объявленный в 2013 году, и начавшей своё фактическое воплощение в 2015 году, проект «Пояс и Путь» призван закрепить экономическую и политическую китайскую доминанту в европейско-азиатских макрорегионах. Спонсируя реализацию проектов кредитами, КНР толкает страны, которым трудно выплачивать даже проценты, в кабальную от Пекина зависимость, осуществляя ползучую аннексию ключевых инфраструктурных объектов. Коррупция государственного аппарата, подкуп и вскармливание лояльных КНР политиков, рост государственного долга и угроза дефолта толкает «друзей Пекина» в удушливые объятия старшего брата, который не намерен просто так терять свои инвестиции. Тем не менее, экономическое расширение орбиты своего влияния сталкивается с серьёзными проблемами, например, Пакистан – витрина китайского успеха – столкнулся с прямой угрозой объявления дефолта из-за чрезмерно масштабных инфраструктурных и экономических объектов, что может больно ударить по престижу КНР. Постоянное навязывание «льготных» условий списания или реструктуризации старых долгов взамен принятия на себя новых обязательств и предоставление преференций китайским компаниям загоняют в долговую ловушку такие страны, как Шри-Ланка, Мальдивы, Киргизия, Джибути, Монголия, Пакистан, Таджикистан, Черногория. Тем не менее, Малайзия в 2018 году отказала КНР в реализации китайских проектов, отвергла кабальные кредиты и заявила об их пересмотре. Малайский отказ может послужить примером сопротивления китайской модели развития за счёт слабых и зависимых от старшего партнёра государств, однако многие страны, находящиеся в китайской политической орбите, уже потеряли большую часть своего суверенитета и не способны предпринять решительные шаги по спасению своей независимости.

В освоении экономического пространства у государств, имеющих зубы, которые при желании можно пустить в ход, коммунистическое правительство переняло методы симбиоза или паразитизма. Бизнесмены предпочитают инвестировать в страны, обладающие чёткими заданными параметрами и работающими финансовыми и регуляторными моделями (например, Австралия и Канада), или в высокотехнологичную экономику (ЕС и США). Китайские инвесторы не гнушаются так же вхождения в регионы с высокими репутационными издержками для европейского или американского бизнеса, и следующими отсюда низкими конкурентными условиями, где договорённости будут соблюдаться чиновниками и силовиками взамен щедрым пожертвованиям и взяткам (например, африканские страны и Венесуэла). Россия для китайских бизнесменов остаётся страной, сочетающей все достоинства и недостатки разных инвестиционных климатов, – при высокой цене активов местные бизнесмены и чиновники не гарантируют полной защиты инвестиций, а регуляторная и контрольная деятельность государства заставляет брать на себя дополнительные риски и перестраховываться. Поэтому китайские бизнесмены предпочитают расширять своё присутствие в стране посредством обычного торгового оборота или встраиваясь в одобренные на самом высоком уровне деловые проекты. Отсюда проистекает желание китайских дельцов освоить как можно больший ресурсный потенциал пространства своих хищнических экономических интересов, невзирая на экологические или социально-экономические издержки для северного соседа.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #8

Таким образом, выступая в качестве «солидного партнёра» и желанного инвестора для стран со здоровым деловым климатом и низкими рисками для активов, китайские бизнесмены дисциплинированно исполняют волю пекинских партийных функционеров. Постепенно китайский бизнес прибирает к рукам наиболее эффективные и полезные с точки зрения технологического копирования и банального заимствования европейские и американские наукоёмкие отрасли инновационной экономики. Тем самым решаются задачи ослабления и подчинения конкурентных Западных технологических кластеров и расширения собственного экспортного потенциала упрощённой и удешевлённой продукции, рассчитанной на быстрый и массовый сбыт китайского технологического «ширпотреба» за рубеж. Часть получаемой этими нехитрыми манипуляциями прибыли инвестируется в стимулирование собственных НИОКР, которые постепенно легитимизируют право на те или иные зарубежные технологические патенты, представляя их как продукт «передовой китайской научно-технологической отрасли».

В развивающихся странах с нестабильной экономикой китайский бизнес открывает своё истинное лицо, нещадно эксплуатируя государственные структуры и местное население для достижения китайской коммунистической мечты – утверждение, признание, а затем и глобальное расширение Китайского мира. Не встречая серьёзного отпора от региональных игроков (например, Индия, или Япония), интересы КНР простираются всё дальше и дальше по всему Миру. Проводя волю «красного отца» через менеджмент на местах посредством ручных корпораций и промышленных концернов, а также безвольных и купленных местных политиков, коммунисты вольны распоряжаться судьбами миллионов людей, имея в своих руках все экономические и политические рычаги управления подчинёнными государствами. Свежие примеры обращения с собственными национальными и религиозными меньшинствами грозят, в лучшем случае, заключением для сотен тысяч человек в китайские коммунистические «исправительные» лагеря при проявлении массового сопротивления жёлтой экспансии.

Не желая выходить на обострение отношений с другими ведущими мировыми державами, материковое Правительство использует социальные технологии постепенной инфильтрации, внедрения и перекодирования евроатлантических политических, военных и научных элит. Эксплуатируя возможности открытого мира и теснящей отдельные очаги сопротивления либеральной глобализации, коммунисты соприкасаются напрямую с душами и умами молодых поколений наивных и доверчивых американских и европейских граждан. Усилия, направленные на активное разъедание самого существа Европы, многократно умножаются привлекательным и манящим примером «открытого и процветающего истинного Китая», красное правительство которого шаг за шагом собирает в своих руках многочисленные источники влияния на все сферы жизни Западного мира. Пользуясь преступным попустительством и полной слепотой стран евроатлантического сотрудничества, КНР готовит почву для следующего акта своего тотального триумфа и желанной мечты XXI века – глобальная Pax Sinica.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #9

В когтях «Красного дракона»

В руках Председателя сконцентрирован доселе невиданный объем человеческих ресурсов, производственных сил, внешнего и внутреннего политического влияния, финансовых потоков, стоящих под ружьем солдат, партийных функционеров, учителей китайского языка в сотнях стран мира, рупоров CCTV и "Синьхуа", различных маоистов и коррупционеров, а также - ядерных боеголовок. Число "полезных идиотов" за рубежом едва ли не превышает собственные людские резервы, а мощная промышленность и наука может в считанные годы и даже месяцы создать и снабдить оснащенное и крайне многочисленное войско, пусть и не самую технологичное, но все равно соответствующее крайне высоким стандартам. Тем не менее, Материковое правительство, по всей видимости, будет и дальше увеличивать свой потенциал, пока что не вступая в острые конфликты с кем-либо из крупных игроков, чтобы иметь гарантированное превосходство на много голов в случае обострения обстановки, или же добиться установления "китайского мира" не вступая в жесткую конфронтацию с кем-либо державой.

Казалось бы, в сложившейся обстановке главной задачей любой страны, еще не попавшей в кабалу "красного дракона", должен быть решительный отпор амбициям Пекина. На деле подобная внешнеполитическая инициатива полностью отсутствует. В такой вопиющей беспечности виновны несколько факторов. Во-первых, общий консерватизм международных конфликтов. Не секрет, что генералы всегда готовятся к предыдущей войне. Это в равной степени справедливо как для победителей, так и для проигравших. Сторонние угрозы должны проявить себя значительнейшим образом, чтобы "вечные" противники обратили на них внимание.

Во-вторых, консерватизм аналитики и оценок. Для большинства наблюдателей, даже обладающих незаурядными способностями, мир остается таким же, каким он был во времена их молодости. Нынешнее поколение политиков просто не может физически воспринимать как угрозу державу, которая, когда они сидели на университетской скамье, строила крышу над всей своей территорией, устраивала беспощадный геноцид воробьев и проводила невиданную по своей дикости идеологическую кампанию с помощью уличных разбойников.

В-третьих, Западные державы не готовы к новому глобальному противостоянию морально. В результате серьезных изменений в обществе, природу которых мы здесь не будем рассматривать, поддержка вооруженной дипломатии и готовность служить и помогать Отечеству снизились до состояния, едва ли позволяющего комплектовать и без того маленькие армии сколько-то мотивированными кадрами. В тех державах, где подобного не произошло, все равно наблюдаются серьезные проблемы с общественным восприятием таких вещей, как затяжные конфликты, людские потери в локальных войнах и агрессивная внешняя политика. Иными словами, единственная форма противостояний, которую приемлет нынешний патриотизм - это "маленькие победоносные войны", малой кровью, в короткие сроки и на чужой территории. Речи о добровольном включении в таком состоянии духа в глобальное противостояние с упором на сдерживаюшие, но твердые и уверенные действия не может и быть.

В-четвертых, как и насчет любой гиперцентрализованной закрытой системы с огромным потенциалом, насчет КНР имеется представление как о "колоссе на глиняных ногах", как о "бумажном тигре". Даже если предположить на минуту, что вообще все достижения Китая являют собой "потёмкинские деревни" различной степени достоверности, то это будет лишь свидетельством огромной информационной мощи, которой располагает Материковое правительство.

В-пятых, любая держава, решительно выступившая подобным образом, столкнется "на ровном месте" с серьезнейшими проблемами. Обширные торгово-промышленные связи, которые при обрыве или серьезном ограничении могут потянуть серьезную часть экономики в могилу, крайняя непопулярность решительной и мужественной политики в демократических и мягкоавторитарных странах при отсутствии серьезной прямой угрозы (классический пример - Мюнхен), обилие китайских агентов влияния, число которых обречено становиться все больше при таком экономическом и демографическом соотношении сторон, а также том факте, что китайская культура обладает крайне неплохим экспортным потенциалом, несмотря на крайне опосредованное отношение к нынешнему пекинскому правительству и даже к великоханьскому большинству.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #10

Можно подумать, будто внутренние слабости Китая, дутость его экономики, серьезные внутренние социальные конфликты, религиозно-идеологические недостатки системы, коррупция и общая непривычность китайской нации к экспансии гарантировано должны сделать свое дело, и новый красный колосс отправится в небытие также, как и его старший собрат тридцать лет назад. Шансы на это имеются, но не стоит их представлять сколько-то большими - тем более, что для отправки на помойку истории Советского Союза были приложены немалые усилия, и не сказать, чтобы эти усилия всегда были успешны. Нынешняя китайская система куда более живуча, чем позднесоветская, за счет своей встроенности в мировую экономику, громадного демографического потенциала и относительной этнической монолитности. Распад или расчленение такой страны будут крайне тяжелыми, если вообще возможными, мероприятиями.

Западным державам давно надо бы понять, что противостояние в рамках классических парадигм "холодной войны" будет приводить скорее к патовым, чем к выигрышным ситуациям. Если не начать серьезного оздоровления общественного организма, то шансов на победы, хотя бы маленькие, будет все меньше и меньше. Безусловно, противостояние может помочь в этом - поднять престиж военной службы и патриотические настроения в обществе, но также и ускорить разложение при неумелых действиях, раздув заместо огня народной войны гибельный огонь пацифизма.

Выступать надо сегодня же, в эту минуту, немедленно. Можно до бесконечности рассуждать о миграционных проблемах, об экспансионистских планах тех или иных держав в странах третьего мира, о вхождении или выходе в те или другие союзы - но надо понимать: если не начать решать китайскую проблему, то через считанные десятилетия всему западному миру рассуждать придется о нравственности форм коллаборации с китайско-коммунистической оккупационной властью, прямой или косвенной. Времени собираться действовать совсем мало, вполне вероятно, что оно уже вышло.

КНР – МИРОВАЯ УГРОЗА XXI ВЕКА, image #11
1480 views·102 shares