От страны севарамбов до трактатов Руссо: история французского утопического социализма в эпоху Просвещения
Те, кто знаком с термином утопический-социализм, наверняка сразу представляют таких видных писателей-утопистов, как: Мор, Уинстэнли и Беллерс. И действительно, идеи утопии равенства появились задолго до Просвещения и продолжали развиваться после него, однако, именно в эпоху Просвещения, в дореволюционной Франции, зародилась наиболее яркая плеяда авторов-утопистов, чьи труды косвенно поспособствуют одному из самых страшных событий XVIII века — Французской революции.
Утопия, как художественный жанр, изначально появился в Англии, с подачи Томаса Мора, написавшего свой знаменитый труд «Утопия» в 1516 году, который дал название всему направлению утопической литературы. У Мора было много последователей, но, пожалуй, одним из самых важных последователей был перебравшийся в Англию французский протестант Дени Вераса д'Алле, написавший свой главный и единственный труд — «История севарамбов».
Несмотря на то, что во Франции в это время жанр утопии уже присутствовал и был представлен такими произведениями, как: «История королевства Антагиль» (первая классическая французская утопия), которая была написана анонимным автором в 1616 году, за ней следовали «Государства Луны» (1657) и «Государства Солнца» (1662) Сирано де Бержерака, «Южная земля» де Фойни (1676), «Приключения Телемаха» Ф. Фенелона (1699), именно особую популярность снискала «История севарамбов» Дени Вераса д'Алле, которую не обошли стороной Пьер Бейль, Руссо, Кант и Кабе.
«История севарамбов» была издана в 1675 году на английском. В романе рассказывалось об стране севарамбов, которая существовала на австралийском континенте. В своей утопии Верас выстроил модель бессословного общества, где материальные блага были национализированы государством, а политический строй со временем начинает трансформироваться в государство без частной собственности и дворянства, с легкой руки монарха севарамбов Севариса.
«Чтобы устранить все ненормальности, порождаемые неравенством происхождения, Севариас не пожелал иного деления среди своего народа, кроме как на должностных и на частных лиц, и среди этих последних лишь различие в возрасте могло составить разницу в положении. Богатство и обладание собственностью вызывают большие контрасты в обществе, и от них ведут начало алчность, зависть, вымогательство и множество других болезней»
История севарамбов — часть третья. История Севариса (перевод Е. Дмитриевой)
Книга Вераса была довольно популярна и выдержала много изданий на разных языках, а в 1677 году была также издана на французском языке. Верас своим произведением вдохновил будущих французских утопистов, чьи труды стремились подражать его работе. В течение всего XVIII столетия во Франции нескончаемым потоком появлялись утопические романы, часть которых имела социалистическую направленность.
Характерно, что Фридрих Энгельс в своей работе «Развитие социализма от утопии к науке», давал высокую оценку зачаткам социализма в умах некоторых просветителей XVIII века:
«Современный социализм, по своему содержанию является прежде всего результатом наблюдения, с одной стороны, господствующих в современном обществе классовых противоположностей между имущими и неимущими, капиталистами и наемными рабочими, а с другой — царящей в производстве анархии. Но по своей теоретической форме он выступает сначала только как дальнейшее и как бы более последовательное развитие принципов, выдвинутых великими французскими просветителями XVIII века».
Фридрих Энгельс «Развитие социализма от утопии к науке».
Примерно с середины XVIII века во Франции начали выходить трактаты, посвящённые изложению и теоретическому обоснованию того, что Энгельс назвал «принципами, выдвинутыми великими французскими просветителями».
Один из первых в этой плеяде французских утопистов стал Морелли, о чьей личности мало что известно. Ему приписываются работы «Героическая поэма», а также научно-политические трактаты «Государь» и «Кодекс природы». Морелли в «Кодексе природы», вышедшем в 1755 году, считал, что равенство естественно для человеческой сущности и провозглашал принцип равенства идеальным и единственно желательным строем, излагая основы социалистического законодательства.
Морелли считал, что существующий на тот период строй, возник по ошибке и противоречит естественному порядку — как следствием этой ошибки явилось установление частной собственности на землю. Однако, Морелли не связывал установление, по его мнению, естественного строя с революцией, считая, что подобный переход общественных состояний произойдёт мирным путём.
Другим и более популярным просветителем был аббат Габриэль Мабли, за чьим авторством значатся такие произведения, как: «О правах и обязанностях гражданина», «Сомнения о естественном порядке политических обществ», «О законодательстве». В своих работах Мабли подчёркивал важность республики и равенства, однако, он не был противником монархии и выступал лишь за ограничение короля в виде конституционно-монархического строя. Мабли выступал также и за ограничение торговли, за законы против роскоши и за дробление имущества при наследовании.
Характерно, что в своих работах Мабли точно так же как и Морелли, рассматривал принципы равенства, как идеальное общественное устройство. Однако, и для Морелли и для Мабли идеи равенства являлись своего рода теоретическим идеалом, который обосновывался как разумный и естественный общественный строй, якобы соответствующий природе человека, являющийся своего рода абстрактной схемой социалистического общества и излагающийся в отрыве от реальной французской действительности, с абстрактными рассуждениями на тему общности имущества.
Вполне естественно, что для многих социалистических сочинений того же столетия, основополагающим мотивом была просветительская теория «одинаковости естественной природы» человечества и вытекающего из этого положения «равенства прав» всех людей. Исходя из этих идей, Морелли и Мабли обосновали социализм с точки зрения теории «естественного права».
Куда более радикальным мыслителем эпохи Просвещения был Жан Мелье. Являясь в молодости обычным сельским священником, он не занимался публикацией работ. Но незадолго перед своей кончиной он разослал судебной администрации Сен-Менегу, генеральному викарию в Реймсе и канцлеру Франции Шовлену три экземпляра своей работы под названием «Завещания», прямо изложив свои уравнительские и атеистические взгляды. Характерно, что за свои атеистические высказывания Мелье удостоился собственной статуи в Храме Разума, во время активной дехристианизации в 1793 году.
Мелье, в отличие от Мабли и Морелли, прямо призывал крестьян взяться за вилы и низложить дворянство, рассматривая таким образом насильственную революцию, как путь к равенству. Подобно другим выше перечисленным авторам, он считал, что:
«Еще одно зло, принятое и узаконенное почти во всём мире, заключается в том, что люди присваивают себе частную собственность, блага и богатства земли, тогда как все должны были бы владеть ими сообща на равных правах и пользоваться ими точно так же на одинаковом положении и сообща».
Мелье определил для себя и тот идеальный строй, который, по его мнению, должен утвердиться во Франции: всё государство будет состоять из автономных общин-приходов, в чьих владениях люди самостоятельно занимаются обработкой общей земли и делят плоды своей работы друг с другом, основываясь на равенстве.
Не отставал и даже перещеголял своих коллег-утопистов ещё один знаменитый автор эпохи Просвещения — Ретиф де ла Бретонн. Бретонн, пожалуй, один из самых плодовитых авторов эпохи Просвещения, имеющий непосредственное отношение к утопическому социализму и написавший в общей сложности более 200 работ.
В своём произведении «Развращенный крестьянин», как бы обращаясь через своего персонажа, он писал:
«Мы сделаем собственниками всех тех, кто обрабатывает землю для себя, и этим осчастливим народы… Мы будем стремиться уменьшить всё огромное состояния и увеличить состояние крестьян, превращая их постепенно в собственников, мы установим значительный налог на всё, что является роскошью».
Спустя 6 лет Бретонн опубликовал роман утопию «Южное открытие». В нём существовал народ именующий себя мегапатагонцами, которые жили в южном полушарии. Главной основой общества мегапатагонцев являлся принцип, по которому «всё должно быть общим между равными, каждый должен работать на общее благо». Бретонн, в свойственной манере любого утописта, создал общество, которое разделил на семейства-общины, образующие одну равную ячейку внутри отдельно отведённого здания.
«Этим-то единственным законом и управляется все. Мы не думаем, чтобы какой бы то ни было народ нуждался еще в каких-нибудь дополнительных законах, — если только это не народ угнетателей и рабов, так кактогда требуется, я полагаю (хотя мне не пришлось видеть подобных народов), множество законов и стеснений, чтобы узаконить несправедливость, неравенство, тиранию нескольких членов над всем обществом».
«Южное открытие, произведённое летающим человеком, или французский Дедал». Издательство Академия, 1936 год.
Несмотря на то, что Бретонн продолжал идеи Мора и Вераса в рамках утопических романов, у него была и своя характерная особенность — начиная с 1788 года, Бретонн разрабатывал перераспределение земли, на основе принципа равенства, среди европейских наций. В своей работе «Тесмограф», появившейся в конце 1789 года, он предлагал полностью ликвидировать право Церкви на землю, а также серьёзно ограничить аристократию.
По расчётам Бретонна, аристократия должна была ограничиться земельным участком от 100 до 800 арпанов на одну семью, тогда как представители третьего сословия должны были получить земельный надел от 18 до 72 арпанов. Для более «справедливого» устройства общества, Бретонн предусмотрел повторное перераспределение земли каждые 50 лет.
Говоря о тех, кто проповедовал равенство в дореволюционный период во Франции, нельзя не упомянуть и такого видного деятеля Просвещения, как Руссо. Во многом идеи именно Руссо вдохновят последующих утопистов.
В своей второй диссертации, написанной по предложению Дижонской академии, Руссо пытается исследовать вопрос о происхождении самого неравенства между людьми:
«Нам предстоит указать, тот момент в движении событий, когда право сменилось насилием и природа оказалась подчиненной закону, и объяснить, какое сцепление чудес привело к тому, что сильный согласился служить слабому, а народы — купить воображаемое спокойствие ценой действительного счастья».
Для того, чтобы объяснить себе феномен неравенства, Руссо вводит понятие «естественного состояния», которое человечество покинуло по мере развития. Однако, Руссо всё же осознавал, что беря фазу «естественного состояния», он не описывает реальный период устройства человеческого общества, а лишь занимается абстрактным умопостроением, которое, по его мнению, должно показать упадок нравственности современного общества.
Не считал Руссо и что частная собственность — это некое естественное состояние:
«Первый, кто напал на мысль, огородив участок земли, сказать: «Это мое», — и нашел людей, достаточно простодушных, чтобы этому поверить, был истинным основателем гражданского общества. От скольких преступлений, войн, убийств, от скольких бед и ужасов, избавил бы род человеческий тот, кто выдернув колья и засыпав ров, крикнул бы своим ближним: Остерегайтесь слушать этого обманщика, вы погибли, если забудете, что плоды принадлежат всем, а земля никому.»
Важно отметить, что Руссо не первый, кто придумал термин «естественное состояние», до него эту теорию развивали Томас Гоббс, а вслед за ним Спиноза. Но несмотря на это, в гипотезе Руссо есть свои отличительные черты — и Гоббс и Спиноза считали, что «естественное состояние» — это не состояние, при котором не было ни зла, ни добра, где общество относилось нейтрально к морали, как полагал Руссо, они считали, что это состояние хаоса, где царит «война всех против всех», а единственное право — это право силы. Таким образом точка зрения Руссо совершенно иная.
Но несмотря на всё выше описанное, было бы ошибкой считать Руссо своего рода эталонным коммунистом: хоть он и видел в частной собственности корень зла, он выступал против радикальных уравнительных мер, считая, что мысль о праве на частную собственность слишком глубоко въелась в человеческие умы.
Поэтому, в глазах Руссо само право частной собственности было незыблемо, но в то же время Руссо возводил надежду на государственные регуляции, которые бы смогли поставить барьеры в накоплении больших богатств в обществе и наоборот, предотвратить обнищание наиболее его уязвимых членов:
«Ни один гражданин не должен быть настолько богат, чтобы быть в состоянии купить другого, и ни один — настолько беден, чтобы быть вынужденным продавать себя»
Руссо допускал, что основные методы против накопления богатств должны осуществляться в виде ряда государственных инициатив: дробления наследства между родственниками, налогообложения в соответствие с финансовыми возможностями конкретно взятой семьи и во введении законов против роскоши.
Как мы видим, идеи равенства в эпоху Просвещения содержались в политических трактатах и утопических романах. Во время самой Французской революции социалистические утопии становятся более конкретными, они олицетворяют течения, которые вели непосредственную политическую борьбу с одной главной задачей — переустройством Франции. Идеи равенства, в этот период, существуют уже не столько в фантастических романах и даже не столько в теоретических трактатах, сколько в политических памфлетах, брошюрах, в периодической печати, в виде адресуемых законодательным органам конкретных планов и предложений.
Идея эгалитаристских движений будет воплощаться в так называемом «Аграрном законе», в требовании законов о ценовых максимумах, а также в программе уравнительного ограничения торговой и промышленной собственности. Яркими воплотителями утопических идей в жизнь станут «Социальный кружок», «Бешеные», и наиболее левые якобинцы и кордельеры.
Один из самых драматичных эпизодов развернётся в период директории, когда Г. Бабёф и его соратники, выработавшие программу «Заговора во имя равенства», уже на практике попытаются воплотить те радикальные «идеалы» утопического равенства с помощью революции, которые за весь период Французской революции так и не были приняты до конца.
Следующая стадия в развитии утопического-социализма наступит, когда К. А. Сен-Симон, Ш. Фурье и Р. Оуэн, начнут публиковать свои работы в начале 19 века, создав новое направление критико-утопического социализма и коммунизма, который окажет влияние на последующих теоретиков-марксистов.
