Предельная забота
если он приобретет весь мир,
а душе своей повредит?
Продолжим наш разговор о том, что такое религия вообще и почему без неё человек жить не может.
Ранее в постах и комментариях [1] уже говорилось о том, что чтобы нормально жить, иметь этику и, как её следствие, право, человеку необходим для этого твёрдый философский фундамент, представления об Объективном, Абсолютном и Вечном, без чего человек оказывается перед пропастью нравственного и мировоззренческого релятивизма, где "всё имхо", этакого "философского мультикультурализма", где есть всё и нет ничего.
Но даже это следствие, а корень, основа - проще говоря "смысл жизни", а говоря по-умному "предельная забота".
Сам ход истории опровергнул атеистический миф, что религия это нечто вроде старых сказок и народных традиций. Да и сам коммунизм и атеизм в целом неизбежно догматизировался и предстал миру поистине религиозной идеологией. За веру, что Бога нет атеисты развязали самые настоящие религиозные войны.
Слишком загадочная реакция на "древние сказки", особенно, когда перед лицом небытия, когда лопух вырастет, и будет расти что-то ещё, пока не наступит тепловая смерть Вселенной. Но эта абсурдность религиозных войн атеистов объясняется очень просто, - никто не может быть в прямом смысле безрелигиозным.
Человечество никогда не было и не будет безрелигиозным. Это доказывают не только религиозное возрождение и не только новые религиозные войны. Это докатывает и сам атеизм, который не смог быть адогматическим.
По Тиллиху религия - предельная забота.
Для краткого, публицистического изложения, процитирую С.Худиева [2]:
Почти каждый курс религиоведения начинается с рассуждения о том, что религия — очень трудно определимое понятие, и перечисления определений, которые предлагали в разное время разные исследователи. Одно из определений принадлежит Паулю Тиллиху: «Религия — это предельная забота», или, в другом переводе, «предельный интерес» (Ultimate Concern).
Вот как Тиллих описывает его в своей работе «Динамика веры»: «Вера — это состояние предельной заинтересованности: динамика веры — это динамика предельного интереса человека. Человек, как и всякое живое существо, заинтересован во множестве вещей, прежде всего в тех, от которых зависит само его существование — в еде, жилье. Но человек, в отличие от других живых существ, обладает духовными интересами- познавательными, эстетическими, социальными, политическими.
Некоторые из них насущны, порой очень насущны, и всякий духовный интерес, как и витальные интересы, может притязать на предельность в человеческой жизни и в жизни социальной группы. Если он притязает на предельность, то он требует полной отдачи от того, кто принимает это притязание, и он обещает полное исполнение, даже при условии, что все другие притязания придётся подчинить ему или отринуть ради него»
Это определение критиковали за то, что оно включает и светские идеологии, которые вряд ли можно назвать «религиями» (сам Тиллих приводит пример воинствующего национализма), но оно ухватывает очень важный аспект веры — требование полной отдачи, которая предполагает, что «все другие притязания придётся подчинить ему или отринуть ради него».
Любой человек как-то выстраивает в своей жизни иерархию ценностей — что-то для него менее, а что-то более важно. Мы видели, как на антипутинских демонстрациях нацики шествовали вместе с геями, а либералы — с троцкистами. В другом контексте их отношения могли бы сложиться чрезвычайно неблагоприятно и даже трагически — но здесь все они видели некую общую цель, ради которой были готовы терпеть друг друга.
Дело не в том, что они отказались от своих взглядов — а в том, что они видели нечто, в их глазах стоящее того, чтобы поместить разногласия на второй план.
...
Православный христианин может относиться к текущему режиму как угодно, в том числе весьма негативно — но для него борьба с режимом не является предельным интересом. Для него предельным интересом является Христос.
(В статье, кстати, Худиев объясняет источник известной критики на РПЦ. Проще говоря, причина в разности предельной заботы, но мы не об этом, а о самой предельной заботе).
Тут уже после краткого ознакомления с понятием, следует процитировать самого Тиллиха [3].
«Предельная забота» - это абстрактное переложение великой заповеди: «Господь Бог наш есть Господь единый; возлюби Господа Бога своего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею»
Религиозная забота — предельна; она лишает все прочие заботы их предельной значимости и делает их лишь предварительными. Предельная забота ничем не обусловлена и не зависит ни от каких условий характера, желаний или обстоятельств. Безусловная забота является всеобъемлющей: никакая часть нашего существа или нашего мира не исключена из нее, и нет такого «места», куда бы можно было от нее убежать. Всеобъемлющая забота бесконечна: нельзя ни отдохнуть, ни хотя бы на миг расслабиться перед лицом той религиозной заботы, которая предельна, безусловна, всеобъемлюща и бесконечна.
...
«Предельная забота» — это предмет бесконечной страсти и интереса (Кьеркегор); она делает нас своим объектом даже и тогда, когда мы пытаемся сделать ее своим объектом.
...
...во всякой заботе имеется нечто такое, чем именно человек озабочен... Следовательно... Объектом теологии является то, чем мы предельно озабочены.
...
Теология никогда не сможет существовать вне ситуации предельной заботы и пытаться осуществить себя в кругу забот предваряющих. Теология не может и не должна выносить суждения об эстетической ценности произведений искусства, о научной ценности физической теории или исторической гипотезы, о наилучших методах врачевания или проектах переустройства общества, о разрешении политических или международных конфликтов. Теолог как таковой не является экспертом ни в одной из областей предваряющей заботы. И, наоборот, те, кто является специалистом в этих отдельных областях, не могут как таковые претендовать на то, чтобы считаться специалистами в теологии.
...
Хотя этот принцип и не выявляет содержания предельной заботы и ее отношения к заботам предваряющим, однако он имеет свои импликации в обоих аспектах. Возможны три вида отношений предваряющих забот к тому, что заботит нас предельно.
Первый тип отношений — это взаимное безразличие; для второго характерно возвышение предваряющей заботы до уровня предельной, а в третьем случае предваряющая забота становится средством осуществления предельной заботы, не претендуя при этом на собственную «предельность».
Первый тип отношений преобладает в обыденной жизни, колеблющейся между обусловленными, частными и конечными ситуациями и опытами и теми мгновениями, когда нами овладевает вопрос о предельном смысле существования. Однако такого рода разграничение противоречит безусловному, всеобъемлющему и бесконечному характеру религиозной заботы. В этом случае наша предельная забота оказывается в одном ряду с другими заботами и лишается своей предельности.
...
Второй тип отношений по самой своей природе - идолопоклоннический. Идолопоклонство — это возведение предваряющей заботы в ранг предельного. Нечто, по своей сути обусловленное, рассматривается как безусловное; нечто, по сути своей частное, возводится в ранг универсального; нечто, по сути своей конечное, наделяется бесконечным значением (наилучшим примером является современное идолопоклонство религиозного национализма). Конфликт между конечной основой такой заботы и ее бесконечными претензиями ведет к конфликту предельностей;
...
Третье отношение между предельной заботой и предваряющими заботами делает последние носителями и средствами передачи первой. То, что является конечной заботой, не возводится в бесконечное значение и не помещается наряду с бесконечным, но в нем и через него бесконечное становится реальным. Ничто не исключено из этой функции. Предельная забота может актуализировать себя и в каждой из предваряющих забот, и посредством каждой из них. Всякий раз, когда это происходит, предваряющая забота становится возможным объектом теологии. Однако теология имеет с предваряющей заботой дело лишь постольку, поскольку она является проводником и средством, указывающим на нечто вне себя.
Картины, поэмы и музыкальные произведения могут стать объектами теологии, однако не с точки зрения их эстетической формы, но с точки зрения их силы выражать некоторые аспекты того, что заботит нас предельно, выражать и через их эстетическую форму, и в ней самой. Открытия в области физики, истории или психологии тоже могут стать объектами теологии, однако не с точки зрения их когнитивной формы, но с точки зрения их силы выражать некоторые аспекты того, что заботит нас предельно, — выражать и через их когнитивную форму, и в ней самой. Общественные идеи и действия, юридические проекты и процедуры, политические программы и решения тоже могут стать объектами теологии, однако не с точки зрения их социальной, юридической и политической формы, но с точки зрения их силы актуализировать некоторые аспекты того, что заботит нас предельно, — актуализировать и через их социальную, юридическую и политическую формы, и в них самих. Проблемы личности и ее развитие, цели и методы воспитания, лечение физических и душевных болезней тоже могут стать объектами теологии, — однако не с точки зрения их этической и технической формы, но с точки зрения их силы опосредовать некоторые аспекты того, что заботит нас предельно, - опосредовать и через их этическую и техническую формы, и в них самих.
В связи с этим возникает вопрос о содержании нашей предельной заботы. Что же заботит нас безусловно?
...
Наша предельная забота — это то, что определяет наше бытие или небытие.
...
Предметом нашей предельной заботы не может быть что-то из того, что не имеет силы или угрожать нашему бытию, или нести ему спасение. Термин «бытие» в этом контексте не означает существования во времени и в пространстве. Существование постоянно находится под угрозой (или, наоборот, может быть спасено), причем как угрозу, так и спасение могут нести те вещи и события, которые не являются нашей предельной заботой. Но термин «бытие» обозначает всю полноту человеческой реальности — ее структуру, ее смысл и цель существования. Все это находится под угрозой;
оно может погибнуть или спастись. Человек предельно озабочен своим бытием и его смыслом. «Быть или не быть» в этом смысле является выражением предельной, безусловной, всеобщей и бесконечной заботы. Человек бесконечно озабочен той бесконечностью, которой он принадлежит, от которой он отделен и к которой он стремится. Человек всецело озабочен той целостностью, которая является его подлинным бытием, хотя она и разорвана во времени и в пространстве. Человек безусловно озабочен тем, что обусловливает его бытие помимо всех условий внутри и вокруг него. Он предельно озабочен тем, что детерминирует его предельную судьбу помимо всех предваряющих необходимостей и случайностей.
«Быть или не быть». Шекспир потому и является гением человечества, а его "Гамлета" должен знать каждый уважающих себя человек, потому, что вопрос «быть или не быть» отвечает самому фундаментальному для нас, вопросу предельной заботы.
Атеизм точно также стремится удовлетворить предельную заботу человека, но остаётся на идолопоклонническом уровне «возведение предваряющей заботы в ранг предельного». Это его фундаментальная слабость.
Собственно экзистенциалисты это прочухали. Разбирая всё возможные вещи в рамках концепции "Бога нет", они заметили, что никакая вещь и цель не может удовлетворить критерию предельной заботы. Ни витальные потребности, ни социальные институты, ни "светлое будущее". И экзистенциалисты пришли к единственно возможному выводу, в мире где "Бога нет" всё бессмысленно. В таком мире просто нет того, чтобы определяло предельно наше бытие и его смысл.
Мы говорили ранее о том, что без категорий Абсолюта, Объективности и Вечности, никакие наши права и свободы, сама ценность человека, не имеют твёрдого философского основания и человек превращается в песчинку, часть всецело принадлежащую целому, государству, обществу.
Но и более того, ни народ, ни нация, ни общество, ни государство, ни мировая революция, ни "светлое будущее", ни всё человечество не может удовлетворить критерию предельной заботы. Тепловая смерть Вселенной изобличает это со всей очевидностью. Как бы высоко не был бы поднят идол этих понятий, каждое из них будет оставаться заботой предварительной.
Любой атеизм может генерировать как свой максимум только вариант идолопоклонства «возведение предваряющей заботы в ранг предельного» и вместе с нравственным, философским релятивизмом всё рушится в экзистенциальной бессмысленности.
Религия, религиозное сознание, генерирует предельную заботу. Генерирует категории Абсолютности, Объективности, Вечности, Смысла.
Только религиозность, - третий метод по-Тиллиху, - наделяет смыслом и все предваряющие, конечные заботы.
Третье отношение между предельной заботой и предваряющими заботами делает последние носителями и средствами передачи первой. То, что является конечной заботой, не возводится в бесконечное значение и не помещается наряду с бесконечным, но в нем и через него бесконечное становится реальным. Ничто не исключено из этой функции. Предельная забота может актуализировать себя и в каждой из предваряющих забот, и посредством каждой из них.
С этой точки зрения становится понятным почему имеют смысл, содержание и философское оправдание «картины, поэмы и музыкальные произведения, открытия в области физики, истории или психологии, общественные идеи и действия, юридические проекты и процедуры, политические программы и решения, проблемы личности и ее развитие, цели и методы воспитания, лечение физических и душевных болезней».
Предельная забота даёт обоснование тому, почему мусульмане стремятся построить Халифат, почему буддисты копаются тонкостях человеческой психики, почему иудеи озабочены государством Израиль, почему др.египтяне возвели пирамиды, и почему Апостолы, оставив родную Палестину, пошли проповедовать всему миру Воскресение Христа.
По большому счёту, предельная забота не только даёт объяснение и смысл и мотивацию к любой деятельности, - искусству, науке, политике, - но и является действительным содержанием этой деятельности. Искусство, право, философия - всё о предельной заботе.
Нам не могут быть по-настоящему интересны искусство, наука, политика, иначе как в связи с нашим предельным интересом. Сами по себе картины Рембранта не стоят и половины тех сил, что мы тратим на их сохранение, если бы они не говорили нам в конечном итоге о нашей предельной заботе.
Поэтому уже, в силу предельной заботы, безрелигиозности не будет, и не может быть. И совсем не чистая случайность, что в мире нет ни одного безрелигиозного общества. Так что религиозность будет всегда. Либо фейковой (идолопоклоннической), либо собственно религиозной.
[1] - https://vk.com/wall-142978854_51317
[2] - https://www.pravmir.ru/pochemu-my-ne-kolemsya-ili-konflikt-predelnyx-interesov/
[3] - http://www.odinblago.ru/zapadnoe_bogoslovie/sis_teologiya_1/1/
