Собака у коренных народов Приамурья
У коренных народов Приамурья связь человека и собаки начиналась с раннего детства, когда собака представала в образе игрушки, и продолжалась до самой смерти, когда душа собаки провожала душу умершего в загробный мир.
Через игру с деревянными собачками ребенок приобщался к традициям своего рода. В процессе игры им разыгрывались различные сцены охоты, поездки на собачьих упряжках, собачьи бега и т.д.
Становясь старше, в возрасте 12 лет, мальчик начинал совершенствовать свои охотничьи навыки, постепенно становясь настоящим охотником, рядом с которым всегда была собака. Помощь собаки в охотничьем промысле была неоценима, особенно зимой, когда охотнику приходилось брать нарту. Охотник «впрягался в лямку и правил нартой при помощи правила, … а собака привязывалась за ошейник». Так, благодаря совместным усилиям, охотник с собакой добирались до пункта назначения.
При помощи собачьих упряжек осуществлялась связь между стойбищами. Однако езда на них требовала особого мастерства, надо было уметь одновременно балансировать, пользоваться посохом и управлять собаками. «… Если нарту удержать не удалось, и она опрокинулась, - подчеркивал В.К. Арсеньев, - собаки убегут и изломают эти ажурные санки в мелкие щепы».
У нанайцев и ульчей шло разделение на охотничьих и ездовых собак, у удэгейцев такого разделения не было, они «использовали одних и тех же собак в качестве ездовых и охотничьих». Еще одним интересным фактом является то, что удэгейцы, в отличие от других народов, «при подъеме лодки вверх против течения реки…», впрягали в бат собак, которые тянули лодку.
Во время праздников были популярны собачьи бега, которые вызывали большой интерес среди коренного населения. Благодаря таким соревнованиям определялась самая лучшая собака.
Но этим роль собак в жизни человека не ограничивалось. В народной медицине собачье мясо употребляли в пищу при воспалении легких и туберкулезе. У нанайцев существовала примета, по которой, если охотник увидит во сне собаку, то вернется с охоты без добычи. Может быть, по этой причине, уходя на промысел, нанайские охотники не надевали собачьи рукавицы.
В обрядовой культуре коренные народы Приамурья были анималистами и шаманистами. Они верили в существование души и духов, верили в одушевленность всей природы. Шаман же являлся связующим звеном между миром живых и миром духов. В религиозных представлениях коренных народов можно увидеть повторение того, что люди видели в жизни. Например, у удэгейцев был «хозяин гор и лесов» Онку. Он был «угрюм и носил в руке копье, лук и стрелы. У него, как и у каждого охотника, была собака (ибе), которая охраняла горные рубежи, чуя человека за 50 шагов». Приведенный образ Онку полностью соответствует реальному образу охотника. У него был не только соответствующий охотничий инвентарь, но и собака, которая сопровождала его.
Что касается мира духов, то здесь собакам отводилась особая роль. Например, у коренных народов Приамурья большое значение имел «Медвежий праздник», который длился почти месяц. «Праздник начинался с момента встречи гостей и заканчивался их отъездом и последующим за ним родовым днем поминовения предков». Во время праздника «старейшие люди рода вели дружественные беседы с душой медведя» и «желали медведю благополучной дороги к своим лесным сородичам и возвращения в виде охотничьей удачи к людям». На заключительном этапе праздника осуществлялось жертвоприношение хозяину тайги и гор. «Главной ритуальной жертвой была собака», т.к. считалось, что душа собаки должна была быть проводником души священного медведя до места жительства его хозяина.
На медвежьем празднике собака также преподносилась в дар хозяину медведя. По традиции, «лучший друг должен был обязательно подарить черного щенка любого пола». Считалось, что «впоследствии этот щенок станет медвежатником».
Собака приносилась в жертву и на похоронах. Орочи, удэгейцы верили, что душа жертвенной собаки помогала душе покойного добраться до загробного мира. Нивхи считали, что душа покойного вселялась в тело собаки-прыски, пока он не уйдет в селение мертвых.
Сам загробный мир тоже охраняла собака, хозяйкой которого, по представлениям анюйских удэгейцев, была старая одинокая женщина. Как и у хозяина гор и лесов Онку, так и у хозяйки буни, собака защищала вверенную ей территорию от посторонних.
Помимо территории собака должна была охранять своего хозяина. Среди многочисленных помощников шамана была пара собак – инда. «… По нанайским поверьям, собаки, особенно черной масти с белыми надбровьями, «видят» черта-амбана…». Поэтому, в путешествия по другим мирам, шаман отправлялся в сопровождении своих собак.
По анималистическим представлениям к живым существам Народы Приамурья относили солнце, луну, планеты, созвездия и т.д. При солнечном затмении, образ собаки выступал в негативном свете. Считалось, что затмение начинается тогда, когда небесная собака стремится проглотить светило. Чтобы спасти солнце от гибели люди начинали бить в бубен, звенеть металлом, кричать, заставляя собаку отпустить солнце из своей пасти.
К отрицательному образу собаки также относится «собакообразное существо Индола (собака – инда)», по причине которого возникают болезни живота.
У нанайцев существует множество рассказов о вредоносных водяных и таежных духах, имеющих облик собаки мя ингдани. Например, в рассказе А.П. Ходжер «Человек-собака» приводится следующее описание: «Инда Хочиани – злой дух, наполовину человек, наполовину собака. С человечьей головой, а от пояса вниз - собачья нога с хвостом, ходит, как человек».
Почему к собаке было такое двоякое отношение?
С одной стороны, народы Приамурья в собаках видели людей, которые несколько тысяч лет назад жили на этой земле, затем умерли и вновь возродились. С другой стороны, по их представлениям, собаками становились те, кто согрешили в прошлой жизни. «Считалось, что хороший человек возрождается в новой жизни человеком, плохой – собакой. Например, собакой возрождается должник, чтобы отрабатывать долг».
Но какое бы отношение не было к собаке, она была и остается верным другом и помощником для своего хозяина.
Автор: К.Е. Пересыпкина, хранитель этнографической коллекции.