Царствие

Стих 1.

И прозвучало Духновение Отца и отозвалось.
И объяло Оно всё, ибо было Оно всем.
И не стало боле пустоты, а лишь Истина
И Выдохом первым Отца — родилось Время и потекло волей Его, и остановится токмо желанием Его.
И Выдохом вторым Отца — родился Свет и воссиял, и проник всюду волей Его, и погаснет токмо желанием Его.
И Выдохом третьим Отца — родился Воздух и заполнил собой всё волей Его, и исчезнет токмо желанием Его.
И Выдохом четвертым Отца — родилась Жизнь и изошла до всего волей Его, и прекратится токмо желанием Его.

Стих 2.

И вновь прозвучало Духновение Отца и отразилось в Нем. И родилась Мать в Отце и от Отца.
И прияла в себя Мать Время и привнесла себя Времени, и родилась Темнота и дополнила собой Время.
И прияла в себя Мать Свет и привнесла себя Свету, и родилось Тепло и дополнило собой Свет.
И прияла в себя Мать Воздух и привнесла себя Воздуху, и родилась Твердь и дополнила собой Воздух.
И прияла в себя Мать Жизнь и привнесла себя Жизни, и родилась Вода и дополнила собой Жизнь.

И, по сотворению Тверди, Воздуха и Света, рожден был Старшой сын. И даровал ему Отец Твердь всю как первенцу своему. И стал сын Старшой властителем единоличным — и леса все стали его, и поля все стали его, и реки все стали его, и горы все стали его. И сошел на Твердь Старшой, и принял обличье Змия Крылатого. И грозен и славен был облик его — крыла сильны и могучи, что от одного берега Матери-Реки до другого простиралися, и зубы его остры были, что скалы каменные, и чешуя его лучезарна была, что золота груды, и ветра быстрее летал он над Твердью.
И позволил тогда Отец сыну Старшому сотворить зверей диких, да рыб проворных, да птиц пернатых, дабы было чем утробу Змийскую насытить.
И положил Отец сыну Старшому расплодиться да размножиться, и разрешился тогда Старшой Змиями Крылатыми, что все как сыновья на него похожи были.
И летали Змии три Лета, всею Твердью владея, и каждое Лето пожирали они все живое, и каждое Лето сызнова Старшой создавал тварь всякую.
А на Третье Лето разродилась Мать вторым сыном.

И рожден был Второй сын, и пожелал ему Отец места на Тверди дати. И повелел Старшому: «Удели ты, сын мой Старшой, длани и брату тваму. Меньше, чем во владениях твоих буде, но ту, что он сам облюбует, пусть и станет его». Но горд и жаден был Змий Крылатый, не пожелал светлых да просторных мест отдавать и так говорил Второму: «Брат мой, не зная Тверди, как поймешь что на ней лучшее? Послушай слово Братово и избери себе леса да чащобы, бо по душе и нутру твоему они будут». И согласился Второй сын и взял себе леса и чащобы и поселился там. Но темны и хладны были места те — не сиял там Свет Отца, не миловало те места Тепло Матери. И ожесточился в сердце своем Второй сын. И стал хулить Отца и Мать и Старшого за поругание свое. И наплодил Второй духов нечистых, и возвел Второй топи бездонные да няши смрадные, и все, им увиденное, коверкал он и губил, скверну свою расселяя.

Разгневался тогда Отец на сыновей своих за лукавство и срам наведенный.
И сокрушился Отец на сына Старшого. И оставил он Старшому лишь несколько Змиев Набольших, в огне сильных, а сыновей его прочих обратил в гадов мелких да скользких, дабы одной токмо хитростию добывали они пропитание себе. Так стал сын Старшой отцом охоты и лукавства.
И сокрушился Отец на сына Второго, и положил его со Двора выгнать за скверну его поганую, но взмолилась Мать слезно за сына сваго. Смягчился Отец, слезы горькие увидав, и положил тогда, что все, сыном Вторым рожденное, пусть за скверное да срамное почитается.
Так Второй сын стал Срамным, отцом нечисти, злыдоты и пакости всякоей, коя Свету противна. И веки вечные лежать проклятию Отца на всем, что от Срамного, и всяка тварь живая должна сторониться Срамного и созданий и дел его.

И рожден был третий сын, и пожелал Отец и ему Тверди отмерить. Но воспротивился сын воле Отца, не стал себе места на Тверди брать. Разгневался тогда Отец, да прогнал его со Двора.
Да забудется он вовсе, но вечно будет проклято своеволие его.
Так стал третий сын безымянным.

Горевала Матерь, что несчастливы ее Сыновья, и попросила Отца родить Четвертого.
Долго не хотел Отец того делать, видя что с остальными приключилось. Но потом отеплила его Матерь, обвила и понесла. На Шестое Лето родился Меньшой сын. И стал Меньшой в любви да в радости расти. Ни Тверди себе не требовал, ни славы, ни почестей, но волю Отцову да Материнскую чтил да соблюдал. Не было в Меньшом ни гордыни Первого, ни злобы Срамного, ни своевольности безымянного. Одна любовь за Жизнь к Отцу и за Тепло к Матери.
И умилился Отец такому сыну и пожелал ему всю Твердь отдать, да повелел создание такое сотворить, какое бы могло везде поселиться. Долго думал сын Меньшой, а потом воззрился в воды Матери да Отца отражение углядел. Да и умалился тогда Меньшой — и себя умаленного создал по виду как Отца с Матерью. И так родились на Тверди мужи и жены человеческие.

Расселился род людской по Тверди, и доволен был Отец творениям, и радовалась Мать счастию общему. И долго смотрел сын Меньшой за бытием людским, и увидал как Отца дыхания - Жизнь подаренная в Подпол уходит да обращается прахом. И пригорюнился тогда Меньшой и ниспросил у Отца дозволения в Подпол снизойти. Дозволил ему Отец, и спускался сын Меньшой в Подпол - и умирало с ним вместе сущее, и холод Твердью обладал.
И шагнул в Подпол Меньшой, и поднял из тлена дыхание Отцово, и отделил его от персти. Изгнал Меньшой прах из Подпола и поставил стражником зверька крохотного, мышку серенькую, чтобы следила та за порядком.
И поднимался сын Меньшой из подпола, Жизни дуновение за пазухой неся, и оживало с ним вместе сущее, и холод Твердь оставлял.
И возвратил тогда Меньшой во Двор светел дыхание Отцово, и возрадовался Отец. И положил тогда Меньшой Закон людям, дабы жизнь на Тверди по нему вести, и Отца дыхание во Двор светел возвращалось.
И жить Законом сим людям понесть, дабы смерти не узнать, и беречь его вечно.

Умилился Отец верности человеческой и возрадовался зерну золотистому их душ. И веселился Меньшой, что возрадовал Отца. Токмо увидал он, как кручинится брат его Старшой над потомками своими. И пришел он тогда к Отцу и стал просить того, дабы разрешил он брату Старшому взять в свою волю одно из колен человеческих. Возрадовался Отец такой любови братской, позвал Отец сына Старшого да позволил ему осиять благословением своим детей человеческих. Обратился Старшой в Змия Крылатого, и сошел Старшой на Твердь, и облетел - окинул взором своим семьи да города людские. Да заприметил Змий Крылатый взором своим величавым город многояркий, да спустился ко граду раздольному Грозде и дыхнул на него огнем непалящим. И благословлены стали сыны града того, да назвались они по имени Старшого — змийцами.

Здравствуй, любезный брат!
Добрался до Десятизерья я благополучно весьма и уже закончил дела, но тут в Чарнываже на срамницу подстерегло меня несчастье. Одним словом, вышли мне 30 золотых для уплаты вергельда и дорогу домой. Не подумай дурного, я не сделался разбойником! Просто шел домой ночью, как меня мальчонка плечом турнул. Я, не будь дурак, хватился кошеля — а его и нет! Пустился за ним, ну и поломал легонечко — токмо кошель хотел забрать, а мальчонка как завизжит по-бабски, тут и стражники подскочили… Ты мне, конечно, рассказывал о длинноволосых мужчинах, но остриженные женщины, Митрий! Пройдоха оказалась сироткой и все пришлось уплатить ей за увечья и в казну. Прошу тебя, не медли с деньгами — отдай гонцу, а то из меня брат ейный всю душу выймет. Предлагает дуэль, мол, за честь сестры - а сам два вершка от горшка. Я ежели с ним на бой выйду, точно перешибу ненароком. Прошу, Митрий, не дай братцу своему нерадивому душу сгубить в краях далеких.
Матушку поцелуй от меня обязательно.
Михей.

Высоченные крепостные стены изнутри оказались испещрены какими-то знаками, в которых смутно угадывались буквы. Я обратился к стоящему неподалеку змийцу — тот завершал молитву перед воротами и, судя по дороговизне его одежд и меча, а также не передаваемому сочетанию елейности и презрения в обхождении, он занимал высокую должность при дворе Василиска и, должно быть, сейчас собирался покинуть город, однако не смог отказать моему любопытству. От него я узнал, это что «Великий Свод законов Василисковых». И каждый змиец или приезжий может обратиться к нему, если сочтет свои права попранными, чтобы восстановить справедливость.
«Какая удачная находка!» — улыбнулся я змийцу и тотчас подумал — «Особенно удачно, что никто из «приезжих» не знает змийской письменности».
Будто в ответ на эту мысль из-под длинного рукава моего собеседника раздалось раздраженное шипение. И, хотя ни одна мышца не дрогнула на исполненном учтивости лице мужчины, я решил не испытывать доле судьбы и отправиться своей дорогой.

Тогда остановился Меньшой на взгорье. И, показав рукою на долину, так говорил: «Отсель пойдет Новое Царство. Выстройте град тут, и нареките имя ему Нилех. И не окружайте град сей стенами, ибо никакой враг не приступит к нему».
И многие из шедших за Ним удивлялись. Тогда спросил один из Узнавших Его, именем Алексей: «В лесах сих много есть от брата Твоего опасностей и смерти нам. Как без стен защитим себя и семьи свои?» Подошел Меньшой к Алексею и так говорил ему: «Тебе и защищать. На тебя возложу венец Новый. Не бойся ничего. С тобой и детьми твоими незримо Я пребуду». И показал Меньшой на остальных шедших за Ним и говорил Алексею так: «Отныне все они дети твои». И преклонили колени все бывшие там и признали Алексея как Царя Нового.