Тирания альтруизма

2.1 от 12.4.2026

Благодарности: подписчики-цари царей: Fabulous Bill, подписчики-басилеи: Mikhail Nikorich, Аркадий Гонорий, подписчики-эвпатриды: Алексей, Anton Shamray, почётные упоминания: vladimir dmitrenko, Дмитрий Булычев, froman11, Shellir

Пройтись на тему таких современных жанров, как как фэнтези и RPG, сопоставив конструируемую ими картину мира с исторической древностью, которой они вроде как имеют претензию вдохновляться, и установить, что в конечном итоге удаётся им это несильно, для автора этих строк — отдельный сорт удовольствия, к которому он нет-нет, да обращается вновь. Касается это и морального аспекта: хорошее, правильное поведение в подобных произведениях выглядит, как правило, весьма удивительным образом. Так, чтобы считаться последователем добра, там следует обделять себя в угоду другим: в первую очередь, регулярно отказываться от заслуженной награды.

Требования же её уже достаточно, чтобы попасть как минимум в антигерои, — как это сходу вышло, например, с Ханом Соло, который, видите ли, возжелал за свершения денежной компенсации. А вот его соратник Люк, который ни о чём таком демонстративно даже не помышляет — безусловно положительный персонаж. Так оказывается, что прав Ж. Батай, когда говорит, что «добро связано с пренебрежением к собственному интересу», что оно — «это интерес других» («О Ницше» II Praef.).

Герои тех же древних мифов мыслили и действовали, мягко говоря, не так. Так, когда Гераклу довелось спасти Гесиону Троянскую от страшного чудовища Посейдона, он перешёл к исполнению этого деяния не раньше, чем вытребовал у отца несчастной, царя Лаомедонта, божественных коней (Apollod. II.5.9). За простое «спасибо» же герой и пальцем бы не шевельнул.

Да о чём там говорить, если и сами боги не стеснялись требовать денег за свой труд, а Посейдон наслал упомянутое чудище как раз потому, что его и Аполлона с ней обделили. Эти боги в наказание за свой бунт против Зевса были приставлены к строительству стен Илиона, где, по Гомеру, «за услов­ную пла­ту … целый работа­ли год» (Il. XXI.444). Вот и Харон, который перевозил тени умерших через реку Ахерон, делал это в обмен на плату — монетку, которую помещали в захоронение. Никто: ни он, «ни [даже] Дис Патер … не делает ничего за бесплатно», говорится по этому поводу у Апулея (Apul. Met. VI.18.4–5).

В общем, даже персонажи античного мифа строго следовали закону «по законам капитализма любой труд должен быть оплачен» — при том, что многие и поныне отрицают указания последователей Э. Мейера на то, что реалии Античности можно характеризовать этим понятием. Как мы, однако, вновь убеждаемся, для этой эпохи оно может быть даже уместнее, чем для нашего времени, когда кое-кем настойчиво предполагается, что для того, чтобы считаться хорошим, следует благодетельствовать просто за здорово живёшь.

При этом у явления подобного героического бессребреничества, добровольно-принудительного филантропизма есть весьма ироничный побочный эффект, заключающийся в том, что люди оценят аналогичный поступок куда меньше в том случае, если он им ничего не стоит. Зачастую трудно поверить, что некто может отдать за так нечто, действительно имеющее ценность — вот почему халява всегда придирчиво рассматривается со всех сторон и авансом воспринимается с пренебрежением. Это явление известно в социальной психологии как обесценивание (devaluation effect), а также парадокс подарка (gift paradox). Многие, первые в их числе психотерапевты и частные учителя, зачастую объясняют свои ценники в том числе профилактикой подобного.

Проблема тут, разумеется, та же, что и обычно в таких случаях — в превращении в обязаловку явления, которому положено быть делом исключительным. Похожим образом в современности вышло и с некоторыми другими античными институциями, в частности, в Совдепии поступили со спортом, который из времяпровождения свободного человека, недоступного простолюдину, стал пролетарщиной, повинностью.

Изначально же акты подобного альтруизма были очень тщательно отсчитываемы, раздавались с большой осмотрительностью и были присущи только великим, а не всем подряд, более того, в том и проявлялось величие: собственно, уже у некоторых видов обезьян филантропизм присущ только высокостоящим особям, является их прерогативой (например, это известно для Macaca fascicularis: Massen et al. 2010: 1–3). Это заметил уже Ницше, когда писал: «Высшая каста … „те, кого всех меньше“ … обладает и преимущественными правами … воплощать на Земле счастье, красоту и благо. Лишь наиболее духовным разрешена красота, разрешено прекрасное: лишь у них доброта не слабость» («Антихрист» 57).

Да это и логично в их случае, ведь тому просто отдавать безвозмездно, у кого и так всего много. Уж это супергероика понимает, причём на удивление хорошо, не упуская случая подсветить, что её «хорошие парни», как правило, выходцы из как минимум среднего класса, а то и выше, и потому не могут понять рядовых злодеев, которые таковыми становятся явно «не от хорошей жизни». Всё так, и никакой морали в принципе быть не может у тех, кто ещё занят простым выживанием; как было у Брехта: «Сначала дайте нам пожрать немного, а уж потом учите честно жить … Раз навсегда запомнить вам пора: сначала хлеб, а нравственность — потом». «Но вы как-то не тянете на типаж», говорит Granny Goodness героям в одной из серий мультсериала про Супермена (1996–2000), когда они пытаются внедриться в ряды её Гитлерюгенда: «Не вижу, чтобы жизнь изрубцевала вас так, как остальных моих гусяток». В русском языке тоже вовсе не зря «худой» и поныне означает также «дурной» да это и у Гомера так — тогда как лучшие у него названы также «жирными» (Виппер 1916: 44–5, 200x: ???).

В случае же, когда добреньким и самоотверженным даже не предлагается, но обязывается быть по умолчанию и непременно, теряется всякое различие и остаётся один das Man Хайдеггера, «отшлифованная усреднённость» (1998 [1925]: 259). В этом случае речь идёт о привычке, послушании, но никак не о высоком поступке: как заметил Сенека, «если оказывать благодеяния, не руководясь рассудком, то они перестают быть таковыми и получают какое-либо другое имя» (Sen. Ben. I.2.1).

В такой ситуации суверенным актом будет совсем противоположное поведение — что вообще известный парадокс нашего времени, когда только пресловутый edgelord'изм способен разнообразить мир, где все уже стали «правильными». Именно по этой причине байкеры столь любят изображать последователей одной немецкой идеологии XX в., а панки — пренебрегать гигиеной.

Итак, прежний альтруизм был исключением, нарушением нормы, а также — привилегией аристократа: иной раз, когда великому будет угодно, проявить великодушие, снизойти до него. Такой поступок никто не смел воспринимать как должное, именно редкость и суверенность делали его ценным, ведь «шуба с царского плеча» — действительно событие.

В большинстве житейских случаев совершенно естественно проявлять эгоизм, именно такое поведение является правилом, это норма самой матушки природы, которая донельзя скупа. Так работает и экономика — которую далеко не зря иные называют с экологией сёстрами из-за схожих законов.

В общем, художественные произведения исследуемых жанров предлагают нам здесь довольно сомнительную мораль. Встречается ли она, впрочем, в жизни? Ведь довольно трудно представить трудящегося, который откажется получить честно заслуженную зарплату, — и, больше того, абсолютно естественным считается при любой возможности требовать её увеличения.

Впрочем, не настолько и трудно, ведь жертвы тирании альтруизма вполне встречаются и среди нас: не думаю, что одному автору этих строк доводилось встречать наивняков вроде т.н. «хороших парней», мало кому способных отказать в просьбах — на которых оттого, как это называется, вовсю «ездят», им «садятся на шею», немного, естественно, при этом испытывая за то благодарностей. Иные таких именуют, кажется, simp — от слова simpleton, «простак». В случае, когда такие оказываются работниками, они трудятся за семерых, — редко получая, однако, хотя бы за четверых — или даже одного.

Почему так происходит, понять нетрудно: ведь тот, кто предсказуемо всегда остаётся хорошим и добреньким вне зависимости от обстоятельств, в первую очередь от ответного к нему отношения, неизменно заслуживает таковое в виде исключительно самом низком — ведь зачем давать ему что-то ещё, если всё равно ничего не изменится? По этой же причине не приходится удивляться и тому, что всякий, кто прилагает сверхусилия для того, чтобы заслужить-таки право зваться «настоящим мужчиной», т.е. стремясь соответствовать образу, состоящему исключительно из односторонних требований, нечасто видит в конце пути больше уважения, чем было спервоначалу.

Или вот можно вспомнить некоторых горе-патриотов СССРФ, которые сокрушаются, не в силах понять, в чём же причина того, что лимитрофы так ненавидят бывшую метрополию, хотя: «Мы ведь им во всём всегда помогали, от себя отрывали, так чего же это они так?»

А того. Как ещё им, помилосердствуйте, обращаться с рабами?

Итак, всегда помятуйте, о чём пела C.C. Catch: что Good Guys Only Win in Movies. Give in to the Dark Side!

Библиография

Сокращения античных авторов приводятся по OCD и LCJ.

J. J. M. Massen, L. M. van den Berg, B. M. Spruijt and E. H. M. Sterck, “Generous Leaders and Selfish Underdogs: Pro-Sociality in Despotic Macaques,” PLoS ONE, 2010, 5(3): pp. 1–5

М. Хайдеггер Пролегомены к истории понятия времени. Томск: Водолей, 1998 [1925]

Р. Ю. Виппер, История Греции в классическую эпоху IX—IV вв. до Р. Х., СПб.: “Коло”, 2005 [1916]