Южнокорейские хикикомори и их жизнь
Однажды в 2009 году нервный молодой человек выбежал из своего дома в Инчхоне, Южная Корея, с опущенной головой. Он не принимал душ в течение нескольких недель, его кожа была жирной, а волосы растрепаны. Домашняя одежда, в которой он был, - один из двух его комплектов - была сильно запачкана. Он знал, что от него пахнет. Но у него кончились предметы первой необходимости, поэтому ему пришлось пойти в магазин. Всего пять минут. Все, что ему нужно было сделать, это запастись раменом быстрого приготовления, кока-колой и сигаретами, а затем вернуться.
Купив всё, что нужно, мужчина пошел домой. Но когда он подходил к главному входу, его охватила паника: он не знал пароля, чтобы открыть дверь. Он так давно не выходил на улицу, что забыл, как вернуться внутрь.
В то время Ким Джэ Чжу было 29 лет, и он находился в самой крайней фазе своего социального одиночества. К тому моменту он уже провел два года в своей спальне, и продолжит проводить еще восемь таким же образом. В этом ящике размером три на три метра, в котором были только кровать, стол и стул. Ким не выходил из комнаты 24 часа в сутки, семь дней в неделю, 52 недели в году - ел, курил и смотрел на экран своего компьютера.
Он выходил только тогда, когда это было абсолютно необходимо - чтобы сходиь в ванную, встретиться с курьером, разносящим еду, пополнить запасы и, очень редко, пойти на работу, чтобы заработать немного денег на жизнь. Хотя Ким жил со своей семьей, он видел их всего раз в месяц. Он синхронизировал свои приходы и уходы, чтобы избегать всех, выбегая и возвращаясь, когда они были на работе или спали.
Так прошло десять лет. Дверь открылась и закрылась. Снаружи мир изменился, а внутри - нет. Сколько бы раз он ни выходил из своей комнаты, он всегда неизбежно возвращался.
В Южной Корее такие люди, как Ким, известны как хикикомори. Южнокорейцы впервые заимствовали этот термин у японцев, когда это явление только появилось в стране в начале 2000-х годов, и он до сих пор более популярен, чем корейский термин eundoonhyeong oiteollie.
Lee Ah Dang - консультационный центр в Сеуле, специализирующийся на хикикомори. Его психологи вылечили десятки хикикомори и говорят, что, хотя их пациенты сильно различались по своим индивидуальным условиям и потребностям в реабилитации, у большинства есть что-то общее: они чувствуют, что не могут справиться в сверхконкурентном обществе Южной Кореи.
Ведущий психолог Пак Дэ Рён говорит, что эта атмосфера, наряду с плохим рынком труда, оказывает огромное давление на людей, заставляя их работать, в то же время препятствуя сотрудничеству, препятствуя погоне за страстями и обостряя чувство неполноценности, разочарования и беспокойства. Многие молодые южнокорейцы сравнивают свою жизнь с бегом на колесе хомяка.
Концепция успеха южнокорейского общества жестко определена. Консультанты Lee Ah Dang объясняют, что, поскольку хикикомори живут за пределами мейнстрима, они часто подвергаются той или иной форме остракизма или маргинализации. Возможно, над ними издевались из-за низкой успеваемости, критиковали за их застенчивость или заставляли подчиняться общепринятым правилам, а затем отвергали за невыполнение этого требования.
В случае с Ким Хосоном, когда он больше интересовался прической и макияжем, чем математикой и естественными науками, он не ладил в средней школе и из-за этого бросил учебу. «Было неправильно делать то, что я не хотел делать», - говорит 25-летний парень. После борьбы с осуждением и стигматизацией он в конечном итоге позвонил в полицию, чтобы попросить помощи со своими психологическими проблемами.
Точно так же 27-летний Ю Сын Гю говорит, что его цели не соответствовали стандартам Южной Кореи. По его словам, он мечтал стать создателем контента, но его недооценивали, пока он не потерял всякую уверенность. 24-летний Ли Сын Тхэк говорит, что отсутствие высоких планов на будущее сделало его изгоем общества. Все, что он хотел, - это зарабатывать на жизнь и вести простую жизнь.
Для Ким Джэ Чжу уход от общественной жизни наступил после разрыва отношений. До этого он шел традиционным путем к браку и детям, видел себя другим человеком: общительным, разговорчивым, дружелюбным. Оглядываясь назад, он думает, что все это было шоу. Столь искренняя попытка быть уверенным в себе экстравертом была лишь способом скрыть, что, по правде говоря, это не так. Он начал свой уход с того, что отклонил приглашения друзей пообедать. Это переросло в изменение его номера телефона и отказ от любого общения с кем-либо, кроме его семьи.
В конце концов, по словам Кима, он «залез в свою комнату» и уединился.
Когда он уединялся в своей комнате, товарищами Кима были персонажи драм и влогеры, которых он смотрел на YouTube. Это были порнозвезды, с которыми он был близок, и персонажи в шутерах от первого лица, в которые он играл. Помимо одного друга, с которым он переписывался из своей прошлой жизни, единственными людьми, с которыми он разговаривал, были товарищи по игре. В этом не было ничего значимого, не более чем набор игрового сленга, но это было обычным делом.
Но, по мнению Кима, его самым важным связующим звеном был поисковик. Благодаря интернету комната Кима преображалась и уже не казалось такой маленькой и тесной.
«Моим самым большим другом был Google», - говорит он. «У меня никогда не было времени скучать. Меня всегда развлекали. Всякий раз, когда я что-то искал, всё всегда было рядом».
Однако, если технологии позволяют хикикомори оставаться дома, они также могут дать им толчок к выходу. Когда Ю наткнулся на онлайн-исследование, в котором упоминалась группа реабилитации под названием K2 International, он сказал, что наконец набрался смелости обратиться за помощью. Ким Хосон говорит, что он залип на YouTube и случайно увидел рекламу той же организации, которая вдохновила его на изменения. В течение месяца оба переехали из своих комнат в K2. Через год Ю даже стал там программным менеджером.
Основным видом деятельности K2 является общественная жизнь. Основанная в Иокогаме, Япония, в 1988 году, K2 с тех пор расширилась до Австралии, Новой Зеландии и Южной Кореи, где последние восемь лет она управляет общим домом на тихой улице в северной части Сеула. Здесь 14 хикикомори, в том числе Ю и Ким Хосон, живут вместе в трехэтажном кирпичном здании, где персонал поощряет их к формированию здоровых привычек, выполнению порученных обязанностей, соблюдению гигиены и распорядку дня. Благодаря финансированию со стороны организации под названием «Корейский молодежный фонд», K2 может предлагать жилье бесплатно некоторым жителям.
Психологи Lee Ah Dang говорят, что с начала пандемии они наблюдали повышенный стресс, одиночество и отчаяние среди хикикомори. В одном случае женщина, которая настолько улучшилась, что была готова найти работу, в конечном итоге полностью регрессировала. Из-за Covid-19 она не могла получить личную помощь в течение двух недель, а этот перерыв оказался слишком долгим. «Давление от того, что она делала это в одиночку, было слишком сильным, - говорит Хан Чэ Вон, другой психолог из Lee Ah Dang. «Она не могла этого вынести. Поэтому она сдалась.
Правозащитники утверждают, что самое главное, чтобы правительство делало больше. «Нет никакой национальной поддержки, чтобы помочь хикикомори», - говорит Ё Ин Чжун, первый психиатр в Южной Корее, выявивший затворнические типы. В корейском исследовании хикикомори в 2013 году 20 процентов считали, что если бы им помогли раньше, они бы не оказались в такой ситуации.