Поход Тохтамыша на Москву: итоги

Дмитрий Иванович, воротившись в столицу, проливал горькие слезы, над московским пепелищем. Он немедленно принялся созывать из лесов разбежавшихся жителей, возобновлять Москву и очищать её от трупов; причем велел давать по рублю за восемьдесят тел людям, занимавшимся погребением. Роздано было 300 рублей; следовательно, число погребенных простиралось до 24.000; да, кроме того, много народу сгорело во время пожара или потонуло в реке, куда бросались от страха перед варварами. А если определим число уведенных в неволю москвитян в двадцать или двадцать пять тысяч, то придётся признать, что Москва и ее окрестности лишились после похода Тохтамыша 50‑60 тысяч своего населения.

Легко было бы обвинять Дмитрия в том бедствии, осуждать его за оставление Москвы на жертву Тохтамышу. Но нельзя забывать, каких усилий требовалось, чтобы собрать и вооружить ополчение в несколько десятков тысяч человек; особенно после Куликовских потерь. В народе уверенность в освобождении от ига сменилась на время горьким разочарованием. Если мы у Дмитрия не находим бодрости и воинского пыла, которые он обнаружил в эпоху битвы на Воже и Куликова поля, то можем предполагать, что его здоровье было надломлено чрезмерным напряжением сил в достопамятный день 8 сентября 1380 года. Мы не можем однако освободить его от упрека в недостатке заботливости о Москве. Если бы она была вовремя поручена надежным воеводам, а не предоставлена на волю мятежной толпы, то могла бы отбиться от Тохтамыша. Может быть, великий князь слишком понадеялся на присутствие митрополита Киприана. Этот ученый серб не мог заменить такого патриотичного пастыря, как прежний русский по крови митрополит Алексей. Известно, что Дмитрий гневался на Киприана за то, что он покинул Москву и удалился именно к старому сопернику московского князя, Михаилу Тверскому, который отправил к Тохтамышу посла с дарами и с мольбой не воевать Тверского княжения и получил от хана милостивый ярлык. По возвращении Киприана в Москву, Дмитрий изгнал его, и тот снова воротился в Киев. А на Владимирскую митрополию великий князь вызвал из заточения опального Пимена.

После похода Тохтамыша московскому князю приходилось снова признавать себя данником Орды. К тому побуждала измена общерусскому делу больших соседних княжений, Рязанского, Суздальско-Нижегородского и Тверского. Тотчас после нашествия в Орду на поклон к Тохтамышу отправились сын Дмитрия Константиновича Семен, Борис Городецкий и Михаил Тверской. Тверской князь возобновил свои домогательства о ярлыке на великое княжение. Надобно было помешать его домогательствам. Дмитрий отправил в Орду своего старшего сына Василия (1383). Хан оставил за московским князем великий Владимирский стол; однако, молодого Василия удержал при себе, требуя за него 8000 руб. окупа. Тесть великого князя Дмитрий Константинович в том же 1383 году скончался, омрачив конец своей жизни изменой зятю и раболепием перед татарами. Но, судя по местным свидетельствам, он пользовался уважением нижегородцев. Дмитрий Константинович памятен еще тем, что при нем монах одного нижегородского монастыря Лаврентий составил летописный свод (так называемый Лаврентьевский). Сыновья и брат Дмитрия Константиновича в Орде подняли распрю о Нижегородском столе, старшем в их семье. Тохтамыш решил спор в пользу дяди, Бориса Константиновича.

Первое время после похода Тохтамыша было очень трудно для Москвы: пришлось заплатить большую дань – хан, вероятно, потребовал платежа и за предыдущие годы. На это собирались деньги со всякой деревни по полтине. Во Владимире пребывал в то время хищный ханский посол Адаш. Но спустя два года молодому князю Василию Дмитриевичу удалось убежать из Орды в Подолию, откуда он ушел в землю Волошскую (Валахию), а потом в Германию. Во владениях Прусского Ордена он встретился с Витовтом Литовским. Витовт помолвил за него свою дочь Софью и отпустил его в Москву. В странствиях Василий провел около двух лет. Не видно, чтобы его бегство из Орды навлекло на Москву какое-либо наказание от Тохтамыша. Вообще в последние годы своего княжения Дмитрий Иванович снова перестал унижаться перед татарами и, кажется, ограничивался только легкой данью. Куликовская победа оказала свое действие на отношения Руси к Орде. А внезапные набеги на Москву, как поход Тохтамыша 1382 года, не всегда могли повторяться.