Героическая оборона 30-й бронебашенной батареи

Оборона Севастополя

По состоянию на 22 июня 1941 года и 30-я и 35-я бронебашенные береговые батареи входили в состав 1-го отдельного артиллерийского дивизиона береговой обороны Главной базы Черноморского флота, наряду с открытой 203-мм батареей №10 и 102-мм батареей №54. Непосредственно 30-й батареей командовал Григорий Александрович Александер — потомственный военный, который происходил из семьи обрусевших немецких переселенцев. Обе батареи (и 30-я и 35-я) строились как береговые, однако судьба уготовила им другую роль. Вместо кораблей они боролись с наступающей пехотой и бронетехникой противника, защищая базу флота с суши. Они стали главным артиллерийским калибром защитников города. При этом необходимо подчеркнуть, что 35-я береговая батарея размещалась в отдалении от района наступления немецких частей и доставала своим огнем лишь до станции Мекензиевы горы. По этой причине именно «тридцатке» суждено было сыграть наиболее яркую роль в обороне города.

11-я немецкая армия начала свое наступление на Севастополь 30 октября 1941 года. Первыми в бой вступили артиллеристы 54-й береговой батареи, которая располагалась в 40 километрах от Севастополя у деревни Николаевка. 30-я батарея открыла огонь по мотопехоте противника 1 ноября 1941 года. Свою первую боевую стрельбу она провела по частям подвижной группы Циглера, которые сосредотачивались в районе станции Альма (сегодня Почтовое). О значении «тридцатки» говорит тот факт, что один из основных ударов своего уже декабрьского наступления на город немцы наносили в районе станции Мекензиевы горы и реки Бельбек именно с целью полностью уничтожить 30-ю бронебашенную береговую батарею.

Дошло до того, что утром 28 декабря 12 немецких танков при поддержке пехотных частей смогли пробиться практически к наземной части КП батареи. Танки выстроились в линию и открыли по КП огонь. Именно в тот день впервые в истории был отмечен случай ведения огня крупнокалиберной береговой батареей прямой наводкой по наступающей бронетехнике. Вид танков, которые буквально исчезали от прямых попаданий 305-мм снарядов, настолько шокировал немцев, что те панически отступили и больше не пытались отправить в лобовую атаку на батарею танки. Немецкое командование дало 30-й батарее свое обозначение — форт «Максим Горький I» (35-я батарея — «Максим Горький II). При этом Эрих Манштейн, командовавший 11-й немецкой армией, именно боевыми качествами 30-й батареи оправдывал перед Гитлером свои неудачи при штурме Севастополя.

За два месяца активных боев «тридцатка» выпустила по немцам 1238 снарядов. При использовании полного заряда стволов орудий должно было хватить на 300 выстрелов, после чего их необходимо было менять. По этой причине командование батареи вело огонь половинными зарядами. Однако к началу 1942 года стволы орудий полностью износились. В связи с этим из секретного хранилища в Севастополе были извлечены запасные 50-тонные стволы. В январскую ночь их доставили на батарею и тщательно замаскировали. Согласно инструкции в мирное время стволы орудий при помощи 75-тонного подъемного крана необходимо было менять за 60 суток. Однако личный состав батареи совместно со специалистами Артиллерийского ремонтного завода Черноморского флота №1127 и ленинградского завода «Большевик» смог заменить стволы за 16 суток практически вручную при помощи небольшого крана и домкратов. И это при том, что линия фронта на тот момент уже проходила в 1,5 километрах от позиций батареи.

Согласно документу «Краткие итоги боевых стрельб береговых батарей БО ГБ ЧФ за 7 месяцев обороны Севастополя 30.10.1941 — 31.05.1942», который был составлен Отделом боевой подготовки Штаба Черноморского флота. В результате огня 30-й береговой батареи было разбито и повреждено 17 танков, 1 паровоз, 2 вагона, примерно 300 различных автомобилей с войсками и грузом, уничтожено 8 артиллерийских и минометных батарей, до 15 отдельно стоящих орудий, 7 огневых точек, до 3 тысяч солдат и офицеров противника. Также отмечалось, что огонь батареи оказывал на врага и огромный моральный эффект.

Приняв во внимание неудачи при штурме города в 1941 году, немецкое командование спланировало новое наступление на Севастополь, которое получило название «Штёрфанг» (Лов осетра). Понимая всю важность «тридцатки» в системе обороны базы флота, немцы перебросили сюда огромное количество тяжелой артиллерии. При этом дело не ограничилось 240-мм и 280-мм тяжелыми гаубицами и 305-мм мортирами. Немцы перебросили под Севастополь две специальных 600-мм самоходных мортиры «Карл» и 810-мм суперпушку «Дора». Бетонобойные снаряды мортиры «Карл» весили более двух тонн, а вес бетонобойного снаряды «Доры» превышал семь тонн.

5 июня 1942 года в 5:35 утра первый бетонобойный снаряд из пушки «Дора» был выпущен по северной части города Севастополя. Следующие 8 снарядов были выпущены в район береговой батареи № 30. Столбы дыма от взрывов поднимались на высоту более 160 метров, но ни одного попадания в башни не было, точность стрельбы суперпушки с дистанции практически 30 километров оказалась весьма низкой. Не «Дора», а именно две мортиры «Карл» оказались для 30-й бронебашенной батареи наиболее опасным противником.

С 5 по 14 июня 1942 года мортиры «Карл» выпустили по «тридцатке» в общей сложности 172 бетонобойных и еще 25 фугасных 600-миллиметровых снаряда, сильно повредив укрепления батареи. Немцам удалось добиться прямых попаданий в обе башни батареи. Уже 6 июня во второй орудийной башне была пробита броня и повреждено орудие. Также 6 июня немецкая авиация бомбила позиции батареи 1000-кг бомбами. Повреждения во второй башне удалось устранить в ночь на 7 июня, но теперь башня могла вести огонь только одним орудием. Однако уже 7 июня 600-мм снаряд поразил первую башню батарии. Второе попадание произошло в бетонный массив батареи, мощный снаряд пробил трехметровый слой железобетона, выведя из строя отделение химических фильтров.

К 10 июня 1942 года батарея могла вести огонь только двумя орудиями (по одному в каждой башне). При этом «Тридцатка» находилась под постоянным артиллерийским обстрелом и бомбежками противника. О подходе немцев говорят сухие цифры статистики, только с 6 по 17 июня противник выпустил по батарее около 750 снарядов среднего, крупного и сверхкрупного калибра. Немецкая авиация также с ожесточением бомбила позиции батареи, но успехов не имела. В то же время к 12 июня из батальона морской пехоты, который прикрывал батарею, в строю оставалось меньше роты. К 16 июня немцам удалось перерезать все внешние телефонные коммуникации «Тридцатки» и сбить все установленные радиоантенны — связь береговой батареи с командованием обороны города прервалась. К этому моменту на батарее оставалось до 250 человек, включая артиллеристов, морских пехотинцев и бойцов 95-й стрелковой дивизии.

К 17 июня батарея была окончательно блокирована силами противника, на тот момент все имеющиеся пулеметные ДОТы уже были уничтожены. Оборонительные позиции превратились в сплошную груду щебня. Отлично понимая важность 30-й береговой батареи в обороне города, немцы не прекращали своих атак на ее позиции силами пехоты и танков. К 17 июня на батарее закончились и боевые снаряды. Во время отражения одной из атак батарейцы отбивались уже учебными металлическими болванками. Попаданием одной из таких болванок немецкому танку, который пытался обстреливать позиции батареи из района усадьбы совхоз-завода имени Софьи Перовской, оторвало башню. Несмотря на то, что немцы окружили батарею со всех сторон, ее защитники не сдавались. Когда немецкие пехотинцы и саперы просочились вплотную к орудийным башням, защитники открыли по ним огонь холостыми выстрелами, используя только пороховые заряды — струя пороховых газов температурой порядка 3000°С в буквально смысле слова стирала пехоту противника с лица земли.

Но силы были уж слишком неравны. Немцы ворвались на позицию батареи. Саперы противника применяли огнеметы, подрывные заряды и заливали в образовавшиеся трещины укреплений бензин. Александер принял решение взорвать орудийные башни, силовую установку и все дизели, уничтожить новейшие приборы стрельбы, что и было выполнено к 21 июня. К тому моменту на батарее подошли к концу вода и продукты питания, раненые защитники умирали от нагнетаемого в помещения дыма. Пытаясь сломить сопротивление советских воинов, немецкие саперы произвели внутри уже разрушенных башен несколько мощных взрывов. После этого в орудийном блоке начался пожар. Последним решением командования батареи стало решение о прорыве, но не в сторону города, а в горы к партизанам. 25 июня командир батареи майор Г. А. Александер с несколькими матросами вырвался из бетонного блока, воспользовавшись водостоком. Однако на следующий день группу обнаружили в районе деревни Дуванкой (ныне Верхнесадовое) и пленили. Тогда же 26 июня ударная группа немцев ворвалась внутрь орудийного блока, где захватила 40 пленных, многие из которых были ранены и истощены. К тому моменту большая часть гарнизона уже погибла, задохнувшись в дыму или от взрывов.

Георгию Александеру до конца войны не удалось дойти. Когда немцы во второй половине июля 1942 года заняли 30-ю батарею, Георгий Александер с несколькими матросами вырвался из бетонного блока через водосток, но на следующий день группа попала в плен. Александер был в штатском, но один предатель из местного население выдал его. Майора отправили в тюрьму Симферополя, и после пыток расстреляли.